Когда мы с тобой простимся (никогда)

      Возвращаться в реальность после недельного запоя было просто пиздецки ужасно.       Во-первых, Кирилл потащил его в универ к восьми утра, и похуй, что пары у Макса начинались около десяти. И ладно бы просто разбудил, но нет, Кирилл заставил его принять душ и поесть. А ещё несколько раз отшлёпал Макса за то, что тот так долго копошился.       — Идёшь со мной, блядь, ничего не знаю, — приказал Кирилл, и Максу ничего не оставалось, как послушаться, потому что тот успел проснуться раньше него, перерыть весь дом, найти почти все заначки с травой, а также пригрозил, что выкинет всё пиво из холодильника. — После пар встречаемся в библиотеке, на том самом месте. И да, чертёнок, я знаю твоё расписание. Не придёшь вовремя, я сам тебя найду и отпизжу так, что потом летать на пары как миленький будешь.       Во-вторых, это был второй день без антидепрессантов, а их приём нежелательно пропускать вообще. Но трястись с таблетками возле Кирилла было очень стрёмно, да и к тому же тот ничего не давал особо сделать, тщательно следя за каждым его шагом.       Не то, что бы Макс был против, но… такой Кирилл, резкий и жёсткий, действительно внушал уважение и желание подчиниться. Всё-таки, сразу заметна их разница в возрасте. Пока он думал своей жопой, Кирилл и правда пользовался мозгами.       Вот бывают же люди, а?       — И попробуй только сбежать с пар! Я твоих ребят предупрежу, чтобы следили за тобой во все глаза, — бубнил Кирилл себе под нос.       Ну да, он не выспался и ворчал. Макс его ещё как понимал, поэтому оставалось кивать и делать вид, что он слушает эти нудные лекции.       В-третьих, начался отходняк от всего подряд, неимоверно тошнило, скручивало и трясло, — хотелось блевануть прямо в автобусе на ботинки противной бабке, которая сидела напротив них и всю дорогу пиздела, что цены на транспорт опять поднялись и государство опять хочет их наебать.       — Вот если ты меня наебёшь, сука, реально с тобой не буду разговаривать, — вообще не затыкался Кирилл под его боком, и бляяя, эта угроза была реально пугающей.       Итог: Максу плохо, а Кирилл с утра вреднее обычного, что его лучше лишний раз не трогать.       С одной стороны, почему вообще Кирилл так командует и какого хуя он начал ставить свои условия, а с другой, ну блять… когда о тебе никто не заботится, когда с утра сначала в зеркало смотреть противно, а потом — жизнь красят только колеса и трава, ты начинаешь улыбаться, а внутри все трещит по швам. И вдруг появляется кто-то, кто видит тебя в этом дерьме, но всё равно проявляет внимание, это кажется божественным чудом, никак не меньше. Макс уже и забыл, каково это, когда другому не похуй на его жизнь. Да, конечно, у него были ребята, но, наивные и невинные, они даже половину не смогли бы понять, в чём вообще суть.       Кирилл всё же постарше и как бы… не смотря на всю эту ебучую фальшивую маску «мне похуй, ведь я одинокий одиночка», он был чуть ли не первым человеком за весь этот блядский год, который вообще захотел посмотреть куда-то глубже, чем на великолепную актёрскую игру «а-ля у меня всё хорошо, мне на всё поебать».       Или он сам открывался ему больше положенного. Хуй знает. В любом случае, Кирилл был просто особенным.       Это ощущалось так, будто всю жизнь Максу притаскивали леденцы, а потом ему случайно попалась его любимая шоколадная конфетка, которую он так давно хотел. Леденцы, конечно, он тоже любил, но они уже давно приелись, а вот редкую шоколадную конфетку хотелось есть долго, растягивая удовольствие, посасывая со всех сторон, чтобы запомнить этот вкус надолго, ведь неизвестно, когда ещё в этой жизни попадётся такая вкусняшка.       В общем, да, в голову лезла всякая хуйня, пока он сидел на парах, а потом отбивался от банальных вопросов его замечательных ребят. И в итоге после всего этого ада, уставший и крайне вымученный, он завис в библиотеке, где они с Кириллом сидели в день знакомства, пытался тупо не уснуть и тщательно, сука, сдерживал рвотные позывы, прикрываясь первой попавшейся книгой.       Твою мать, как же хуёво.       Его снова начало трясти — Кирилл задерживался, и Макс передумал в своей голове десятки тысяч сценариев: он его забыл и ушёл, он ему не нужен, с ним что-то случилось, кто-то более привлекательный заполнил его внимание, его наказали за что-нибудь и прочее, прочее.       Блядь, Боже, как же справиться с этими мыслями?       — Когда вам станет плохо, всегда старайтесь записывать или отслеживать свои мысли. Ведите дневник СМЭР — ситуация, мысли, эмоции, реакции, — говорила ему психиатр, но, блядь…       Он реально старался мыслить адекватно и не поддаваться разнообразным ебучим искажениям своего мозга по типу катастрофизации или чтения мыслей, но порой… Как же достало это контролировать. Внутри его переворачивало, переполняло эмоциями, просто хотелось ходить, скакать по библиотеке, орать что-то невнятное и вообще тупо требовать от всего мира хоть малейшей справедливости, но нихуя…       Требовались реально титанические усилия, чтобы просто спокойно сидеть и рассматривать книгу, лениво перелистывая страницы, словно он действительно что-то там читал и был пиздец каким дохуя умным и прилежным.       Сука, как же сложно быть нормальным.       — Молодец, — коротко бросил Кирилл, который наконец-то соизволил объявиться. — Ты всё же пришёл.       — А что? Я мог поступить иначе? — спросил Макс грубо, скаля зубы, словно хотел перегрызть глотку Кириллу за это гребучее ожидание на краю пустоты.       Он просто ненавидел ждать — ожидания всегда оканчиваются разочарованием. Лучше не ждать и просто радоваться жизни: реально действующая система, которая ранит меньше всего.       — Конечно мог, блядь, — фыркнул Кирилл, а потом потянул на себя Макса. — Пошли, поможешь мне книги притащить.       Макс тяжело вздохнул: ну конечно, Кирилл решил измучить его ещё и учёбой. Ну да, можно было пойти домой, закидаться таблетками и снова вернуться к своей засранной жизни, но Кирилл о нём заботился, тратил своё время, и как бы… Макс тупо не мог поступить по-свински.       Надо держаться. Даже не смотря на то, что его нехило так трясло.       О, эта ебучая беспричинная тревога. Она всегда приходит не вовремя, а после того дерьма, которое устроил Макс своему сознанию, вовсе неудивительно, что тревожка решила припереться в тот самый момент, когда хотелось казаться сильным и невозмутимым.       — О, кстати, вот здесь мы с тобой познакомились, — весело произнес он, чтобы хоть как-то отвлечься и разрядить обстановку. — Помнишь?       — Тебя забудешь, ага, блядь, — буркнул Кирилл, проходя мимо тех самых стеллажей, твёрдо направляясь в конец библиотеки.       Хм, может, ему нужны энциклопедии? Странно, что он прошёл отсек по истории. Но Макс послушно и уныло плёлся за ним, пряча в карманы широких джинс свои трясущиеся руки. В голове стоял туман, а мысли, раздражающие и прилипчивые, начали свою атаку, чтобы доказать Максу его никчёмность.       Маленький уродец, не стоящий ни гроша.       — Сегодня ты напряжён больше обычного, — снова попытался заговорить он, чтобы хоть как-то расшевелить Кирилла.       Ну же, отвлеки меня, пожалуйста. Разве ты не видишь, что я ломаюсь?       — Не выспался, ты же в курсе, — тихо ответил Кирилл, поправив очки, и двинулся к стеллажу с энциклопедиями.       Ага, ясно. Собирает список литературы, чтобы он казался объёмнее. Это просто база, минимум для всех студентов. Тем более диплом, а там, вроде как, нужно не менее пятидесяти источников, если память после всех колёс и ломки не решила его нахуй покинуть. Когда Мари писала диплом, то чуть с ума не сошла, выискивая всю возможную подходящую литературу.       — Прости, — виновато проговорил он, останавливаясь вместе с Кириллом у самого последнего стеллажа.       Блядь, а вдруг Кириллу скоро надоест с ним нянчиться и он просто его пошлёт нахуй? Не так, как обычно, а по-настоящему? По сути, вот зачем Макс ему сдался? Жил себе парень, радовался жизни, а тут он, блядь, со своими проблемами, свалился на его голову, да и ещё постоянно что-то требует и требует.       Реально, нахуй, ни стыда, ни совести. Полный Джингл Бэллс.       Иногда Максу так хотелось быть другим человеком, самому брать всё в свои руки и решать проблемы, а не избегать их, как последний трус. Но признаваться самому себе о своих же ошибках реально больно. И всего больнее было то, что Кирилл помогал за просто так, и Макс не знал, чем отплатить за такую доброту.       Мари сказала бы, что он достоин этой поддержки и любви, потому что он и правда у неё такой замечательный.       Милая, милая Мари, нет, нихуя: никакой Макс не замечательный. Если бы она его увидела в таком состоянии, то наверняка ужаснулась бы. Поджала бы свои тонкие губы, обняла и пожалела — и вот это было бы хуже всего.       И почему люди его принимают таким балбесом? На самом деле, он не стоил этих усилий, чьей-то жалости, и у него всё хорошо: сам придумал себе проблемы и сам же включил режим пиздострадания.       Тёмный уголок казался заброшенным, книги — потрёпанными и пыльными, сразу заметно, что в эпоху интернета сюда заглядывает мало людей. Макс тоже не любил библиотеки, просто Мари часто тусовалась в них, а он таскался за ней, и это… было своего рода маленькой отдушиной, способом избежать тупой боли в сердце.       Тут проще было обманываться: среди книг время всегда было словно застывшим, реальный мир — отдалённым. Макс протянул руку к ближайшей книге: всемирная энциклопедия мифов и легенд.       — Не извиняйся, — Кирилл наконец-то обратил внимание на Макса и посмотрел на него, перехватывая его руку. — Лучше больше не твори всякой хуйни, ладно?       Он аккуратно взял его ладонь, а затем скромно прижал к своим губам, и блядь, всё, что билось в голове у Макса в этот момент: Кирилл чувствует его неконтролируемую дрожь, знает, как ему сейчас плохо. И эта ебучая фальшивая улыбка нихуя не сработает.       Пиздец.        Паника накрыла вязкой волной, он попытался отобрать свою руку мягко и не сильно заметно, чтобы Кирилл не обиделся, но тот лишь покрепче сжал её, а потом и вовсе обхватил его за талию, притягивая к себе.       — Почему ты снова прячешься? — прямо спросил Кирилл, не сводя с него строгого взгляда. В этой полутьме меж стеллажами, куда свет добирался реально с трудом, его глаза казались темнее обычного. — Неужели я не заслужил твоей правды, м?       Его губы прошлись по ладони, поднимаясь к запястью, а Максу стало стыдно и так хреново, что захотелось натурально заплакать от отчаяния. Он запрокинул голову и прикрыл глаза, шумно выдыхая через нос. Да, грубость Кирилла была привычнее, и это ему даже нравилось, но вот такая нежность… что с ней делать?       Это, блядь, просто невыносимо.       — Я не прячусь, — упрямо заявил Макс. — Не понимаю, о чём ты вообще говоришь.       Я просто сломлен настолько, что мне уже насрать на себя, реально. Я не стою твоих нервов.       Кирилл ничего не ответил, а жёстко прокусил его запястья, заставляя Макса сдавленно вскрикнуть и в шоке посмотреть на него. Что за нахуй? Но это реально помогло слегка прийти в себя.       Они в библиотеке. Сейчас время около обеда или что-то вроде того и Кирилл обнимает так, словно Макс для него — значимый и ценный человек. В носу предательски защипало.       Чёрт, да что с ним вообще не так?!       — Тебе нужна помощь, — это был не вопрос, а констатация факта. Кирилл оторвался от его запястья и выпрямился, грозно нависая над ним, как тысячелетняя скала. — Просто, блядь, скажи, чем тебе помочь. Я мысли, нахуй, читать не умею и гадать по картам тоже. Лора говорила, что Весы — вообще нестабильный знак, но мне кажется, твои эмоциональные качели переплюнут даже американские горки. Я же вижу, у тебя тяжёлое время, не обязательно устраивать передо мной целый спектакль. Тебе что, правда на всё класть и тебя ни капли не волнует твоё же собственное состояние? Я чувствую, как тебя трясет. Я вижу твои затуманенные глаза. Я слышу твое неровное дыхание.       Кажется, Кирилл сам растерялся, и это было абсолютно нормально. Да как он его поймёт, если даже сам Макс себя не понимал?! Он не знал, что хочет, к чему приведут его действия, для чего живёт и как вообще дальше продолжать двигаться. Он ничего не знал.       — Сегодня просто тяжёлый день, — выдохнул Макс и приложил запятье ко рту, чтобы зализать укус Кирилла.       Сука, больно же было.       — Понимаю, у меня тоже день не из лучших, но так ведь нельзя: постоянно делать вид, что у тебя всё заебись, хотя на самом деле тебе так хуёво, что едва держишься на ногах, — прорычал Кирилл, прижимая его к себе настолько близко, что они словно слились в одного полноценного человека. — Просто скажи человеческим языком, что тебе сейчас нужно? Поесть? Устал и хочешь поспать? Или, может…       — Да мне ничего не нужно, — грубо перебил Макс, отворачиваясь от него. — Просто забей, это пройдёт. Так у меня бывает, когда…       Он вовремя прикусил язык, чтобы не проболтаться о таблетках.       — Когда что? Почему я, блядь, должен каждое слово клещами вытаскивать?! То тебя хуй заткнёшь, то теперь хуй правды дождёшься, — о да, Кирилл бесился, и Макс удивился его самообладанию, ведь голос всё равно продолжал звучать ровно.       Хотелось долбануть Кирилла по лицу и наорать на него, что ничего не происходит и пора прекращать так о нём заботиться, словно он маленький ребёнок. Но Макс же сам довёл всё до такого состояния, чтобы они сблизились, хотя Кирилл ему сразу сказал: «отъебись, хули лезешь».       В общем, в том, что Макс был зажат между стеллажом и Кириллом и пытался не зареветь, как истеричная сучка, был виноват только он сам. У него даже сил не хватило на улыбку, — привычный отвлекающий манёвр, — поэтому он потянулся к губам Кирилла.       Ну, это же работало.       Да, это крайне тупо — использовать своё тело, чтобы избежать очередного сложного разговора, но ничего не мог поделать с собой. Ведь поцелуи были куда более приятным времяпрепровождением, чем выяснения чего-то там, которые приведут к чему-то там непонятному.       Кирилл резко выдохнул через нос, сразу отвечая на поцелуй, и это было охуенно: такой закрытый и отстранённый человек на самом деле оказался очень страстным. В животе проснулись бабочки и устроили дискотеку. Внутри сладко стянуло, и, блядь, у Макса предательски встал — о да, воспоминания о вчерашней дрочке в его голове были ещё свежи.       А также ему нравилось, как Кирилл по-собственнически его держал, опускался до задницы и массировал её, будто он уже принадлежал ему со всеми потрохами.       Влюбился ли Макс? Он не знал, но одно сказать мог точно: никогда и никого в жизни он не хотел целовать так, как Кирилла. О влюблённости можно было много говорить, Максу очень нравились люди сами по себе и он всегда умел находить в них что-то красивое, но в Кирилле он нашёл не то, что красивое, а особенное, притягательное, от которого отказаться было просто нереально.       — Кирилл, — выдохнул Макс в его губы, чуть отстраняясь, и тот прижался лбом к его лбу, тяжело дыша.       — Ёбанный сукин сын, — прошипел он, прильнув к нему пахом. — Господибля, ты меня в могилу свести хочешь?       И, о блядь, у него тоже встал. Да ещё как! Макс нежно его погладил, не в силах держать свои руки при себе, и Кирилл прикусил губу, стараясь быть как можно тише.       О, ну да, они в библиотеке. В храме знаний и всё такое.       — Ну нет, не в могилу, всего лишь в свою постель, — игриво проговорил Макс, наконец-то начиная чувствовать себя уверенно.       Вот это уже ему знакомо и вот так он может держать ситуацию под контролем.       — Бесишь! — процедил Кирилл и внезапно опустился на колени, быстро расстёгивая ширинку на его джинсах.       Чего, блядь?       — Эй! Ты что… — залепетал он, как тот поднял на него жёсткий взгляд.       — Сука, будь тише, ты же не хочешь, чтобы нас услышали?       И кто из них двоих ещё безбашенный придурок?! Кирилл ловко приспустил его джинсы с трусами, а потом бесцеремонно погрузил в рот его член.       Бляяять, как горячо и приятно. Макс чуть не упал, но Кирилл крепко держал его за бёдра, сильно сжимая, и только это давало силы цепляться за реальность.       Мягкий язык проходился по головке, губы скользили по стволу. Макс уже задыхался, хотелось громко застонать, он уже нетерпеливо толкался в горячий рот Кирилла. Его сносила волна яркого наслаждения. Это было слишком. Низ живота скрутило сладким предвкушением, а сквозь тело проходила неконтролируемая дрожь. Макс едва догадался прикусить свою ладонь, чтобы не издать ни единого звука и хоть как-то держаться.       Как-то пересилить жгучий возбуждающий стыд и не кончить через минуту.       Кирилл работал ртом быстро и сосредоточенно, будто всю жизнь только этим и занимался, как делал минеты в библиотеках. С каждым движением он старался аккуратно продвинуться всё глубже и глубже, но, самое главное, он держал один и тот же темп, и этот темп доводил до края блаженства.       Кровь прилила к щекам, Макс искусал свою ладонь, не чувствуя боли, закатывая глаза от наслаждения, дыхание сбивалось и его уносило в какую-то блаженную темноту, где не было сознания, лишь этот ритм и движения влажного рта.       — Кирилл, я… — сипло выдавил он, предупреждая, что уже не может, и Кирилл вдруг резко вжался в него.       Как только Макс ощутил мягкое горло, то сразу стрельнул, всё же не сдерживая тихий сладкий стон, — блядь, Боже!       Охуеть не встать, в общем-то.       Кирилл всё проглотил, а потом встал на ноги, вытирая рот и глядя на Макса нечитаемым взглядом.       Тот скромно начал натягивать одежду, кусая губы и нервно оборачиваясь: твою мать, так-то он был шумным. Почему Кирилл это сделал? Это на него так непохоже. Да и… нужно ли ему помочь?       Мысли путались, как и сердце, которое сошло с ритма и уже хотело выброситься из грудной клетки нахуй, лишь бы уже не чувствовать вот этого всего.       — Иди домой, поспи. Отдохни, — посоветовал ему Кирилл, невозмутимо поворачиваясь к стеллажам. — А у меня заказ: там одна девочка со второго курса попросила написать реферат. Как приедешь, отпишись. И, блядь, обязательно поешь. Сфотографируй, чем ты там вообще будешь питаться.       — А ты… придёшь ко мне? — еле спросил Макс, хотя в горле вообще пересохло и слова не хотели выходить из его непослушного рта.       — А надо? — спросил Кирилл, набирая книги.       Вообще-то, было не обязательно, тем более у Кирилла там какие-то заказы, свои проблемы, своя жизнь в принципе. Надо хоть немного дать человеку передохнуть, но Макс просто не мог ответить по-другому:       — Да. Надо.       — Если надо, значит приду. Вот и умничка, уже учишься формулировать свои желания поточнее, — Кирилл бросил на него насмешливый взгляд, а на губах повисла мимолётная тень улыбки. — Травку не кури, и если будешь хорошо себя вести до моего прихода, то мы можем вечером немного выпить пива и расслабиться вместе. Завтра у меня пары с обеда. У тебя, вроде, тоже.       Вот и как тут не слушаться? Макс готов был просто упасть на колени перед этим божеством и молиться на него и день, и ночь бесперерывно.       — Понял. Принял. Уяснил, — кивнул Макс и поспешил сбежать поскорее, иначе просто сгорит на месте от захлёстывающего внутри тепла, предвкушения и восхищения.       И сразу мир заиграл новыми красками. Стало как-то плевать на своё идиотское состояние. Его занимала лишь «главная мысль дня» — Кирилл к нему придёт, останется на ночь, и Макс… сможет его отблагодарить: вкусная еда, выпивка, расслабляющий массаж и вообще…       Если и возвращаться в реальность, то только так. Не иначе.