Когда мы с тобой простимся (никогда)

Давай забудем обо всём,

Останемся на краю земли…

Ты и я — только мы вдвоём,

И поговорим с тобой о любви.

             Сердце пропустило удар, и Макс чуть не выронил телефон в тарелку, когда увидел сообщение. Он всего лишь пошутил, а Кирилл действительно собрался к нему прямо сейчас, стоило только попросить. Кирилл Симанов: Увы, телепорта у меня нет, сейчас не могу. Буду у тебя в течении получаса. Заказывай, что хочешь. Или, если там остались живые пельмени, могу и их поесть. Мне без разницы.       Макс, который пытался удержать телефон и засунуть в рот ещё один пельмень, после того как выплюнул прошлый, снова подавился: видимо, не судьба поесть. Он отодвинул почти полную тарелку. Пусть Кирилл сам и ест, раз нацелился.       Вот теперь уж точно не до них.       Макс вскочил и заметался по кухне. Руки начали дрожать, а беспокойное состояние достигло отметки: «Бля, мы сейчас умрём!». Нет, не в плане того, что Макс действительно собирался умереть, как обычно нанося вред себе. А просто его колотили и разрывали радостный страх напополам с жутким предвкушением. Все это непонятное и выводящее, и не смотря на антидепрессанты, оно охватывало сознание, чувства били тревогу, — ни одной адекватной мысли так и не приходило, кроме: «Он скоро будет».       К чёрту всё, блядь, Макс просто уже не мог выдержать это. Он снова схватил телефон, что-то там написал, заскакивая в ванную, стянул с себя всю одежду, переминаясь с ноги на ногу. Из груди вырвался судорожный вздох: лёгкие отказывались полноценно работать, а сердце набирало обороты и пыталось выскочить на кафель.       Вообще-то, он думал, что подготовится позже — к ночи: незаметно ускользнёт в ванную перед сном, пока Кирилл отвлечётся на пиво и всё такое. За последние сутки Макс перерыл весь Интернет на тему секса между парнями и много что узнал. Мало того, он, естественно, закупился разными смазками и презервативами. Он не знал, какие вообще из них лучше, и поэтому сразу взял всего да побольше. Хорошо, девушка в интим-магазине его немного сориентировала. Но сейчас даже эти знания и приобретения не спасали от паники. Ведь Кирилл, наверное, уже в пути, и… Макс снова судорожно втянул воздух ртом.       Терпения не было. Ну вот, блядь, совсем ни капли.       Он пытался сопоставить в голове рекомендации из этих чёртовых статей, кусая губы от напряжения, и всё не мог зайти под душ, пока не увидит смс, едет ли там Кирилл, и где уже он едет. А Кирилл всё не отвечал, и тогда Макс пошёл на крайние меры, пригрозив, что закажет пиццу с ананасами.       Хотя, на самом деле, не собирался он там ничего заказывать, может быть, позже: а то ещё приедет курьер в самый неподходящий момент. Кирилл Симанов: Фу, господибля, не смей! Я просто садился в автобус. Так что давай, шамань, чтобы не было пробок, и тогда уже буду через минут десять-пятнадцать.       У Макса было десять-пятнадцать минут…       Он быстро написал ответ, опять же не вникая в смысл своих слов, поставил таймер на десять минут и отключил телефон. Решив, наконец, заняться делом: опозориться при первом разе, тем более с Кириллом, его персональным божеством, ну вообще никак не хотелось. Он заскочил в душевую кабинку, хватая с собой бутылёк со смазкой: он специально раскидал это новое оборудование во все комнаты, запихал везде, где только можно.       Тревожность — она такая, да. Ведь не знаешь, когда приспичит, а портить момент, выискивая нужное, совершенно не хотелось. «Да, я крайне озабоченный», — констатировал сам себе Макс. Он реально слишком много думал об этом, но разные сценарии так и крутились в голове, не выходило по-другому. Это был просто его способ предотвратить любую неприятную мелочь.       Руки неимоверно дрожали, когда он выдавил холодную смазку на пальцы, непривычно, непонятно, и всё равно отступать от своей цели он не собирался. Стоило только вспомнить, как Кирилл смотрел на него, когда погружал его член в свой горячий рот, внутри сразу разлилась волна предвкушения и стало плевать на то, чем именно Макс сейчас займётся. Возбуждение пронзило тело как электрошок, быстро и мгновенно, ударив сразу по низу живота, и Макс прикусил губу, засовывая один палец в себя, подставляя зад под струи душа.       Какой же он тесный, твою мать!       А вообще, в принципе неплохо, да? Палец с лёгкостью скользил, упрямо толкаясь в колечко мышц всё глубже и глубже, и Макс представил: что будет, когда в него войдёт Кирилл? Ведь он такой большой и толстый, — и второй палец моментально последовал за первым.       Сквозь горячую дрожь и возбуждение прорывалась мысль, что он сделает всё, лишь бы оказаться в руках Кирилла снова, стать с ним как можно ближе. Это просто уже была настоящая одержимость, сплошное сумасшествие и чистое безумие.       Но…       Макс прикрыл глаза, трахая себя двумя пальцами, прижимаясь грудью к холодному кафелю, чтобы не упасть, он представлял себя со стороны, как на него смотрел бы сейчас Кирилл — и ему начало это нравиться.       Интересно, сколько осталось времени? Он успеет? Макс вытащил пальцы и щедро вылил ещё смазки, а потом продолжил своё дело, выкидывая бутылёк в сторону, а ноющий член уже безумно требовал прикосновений. Хотя бы немного.       Господибля…       Макс изо всех сил прикусил губу, чтобы не кончить сразу, представляя влажный язык Кирилла на своём достоинстве, и смело провёл рукой по нему. Вдруг захотелось снова заполнить себя внутри, представить, что это Кирилл ему вставляет.       — Блядь, — зашипел Макс, засовывая в себя уже три пальца.       Всё скользило, было неудобно, каждая клетка его тела стала настолько чувствительной, что даже тёплая вода, стекающая по спине и груди мощными струями, теперь приносила невероятные ощущения. А ещё начало казаться, что он растянут по полной, и это было пиздец, как пошло: так непривычно и сладко смущающе. Нет, больно не было: было лишь лихорадочное и острое возбуждение.       И ещё немного глубже, и ещё…       Рука на члене ускорила темп, и Макс уже вплотную прижался к стене, стоя в весьма странной позе, и вообще хотелось стать на четвереньки, но места было мало, так что приходилось приспосабливаться, и самое кайфовое — было реально хорошо. Он уже не сдерживал стоны. Да, это странно, что он наслаждался этим — может, смазка была какая-то волшебная, а?       Как теперь остановиться?       Не хотелось кончать без Кирилла, но, блядь, он просто умрёт от перевозбуждения, пока его дождётся. Макс вытащил из себя пальцы с тихим вздохом, подставляясь под душ, сделал воду чуть холоднее. Сознание едва прояснилось, но член и задний проход пульсировали, отдавая волнами в пах.       — Да блядь! И сколько там уже времени?! — Макс выключил воду совсем, выходя из кабинки, а телефон, словно почувствовал нервозное настроение хозяина, послушно зазвонил: десять минут прошло.       Значит, Кирилл уже на подходе.       Глубокий вдох и размеренный выдох, чтобы прийти в себя и унять свою ебучую неконтролируемую дрожь. Но нихуя это не сработало, — длинный, настойчивый звонок прервал все мысли Макса. Он небрежно накинул полотенце на бёдра и даже не побеспокоился о том, чтобы вытереться. И, оставляя мокрые следы на паркете, пошёл в прихожую.       Вообще похуй. Блядь, реально на всё похуй.       Ведь он пришёл…

Давай представим, что мир

Застыл на чёртово мгновенье.

И хоть немного полетим

Туда, где царит забвенье.

      Макс замер перед дверью и прислушался. Вдруг сейчас откроет, а там — никого? Шизофрения, блядь, сука: реально не верилось, что Кирилл пришёл почти сразу. Это действительно правда, да? Макс же ведь не обкурился и не придумал себе всё это? Рука, дрожа, потянулась к дверной ручке.       — Воу, — прохрипел Кирилл, застыв на пороге, и Макс схватил его за руку, втянув в квартиру, и захлопнул дверь. — Блядь, чудик, что ты…       Не время для разговоров!       Макс прильнул к Кириллу, кусая его нижнюю губу, оттягивая зубами, с него ещё капала вода, куртка Кирилла намокла, и Макс рывком распахнул её. Похуй. Он отступил на шаг, демонстрируя ему своё явное возбуждение, выступающее бугорком, упирающееся в полотенце. И снова прижался, уже плотнее, ощущая твёрдые мышцы Кирилла через рубашку.       Помоги мне забыться…       И, как всегда, чёрт побери, Кирилл опустил руки к его заду, щупая сквозь полотенце, сжимая и притягивая к себе, а он обнял его за шею в ответ, пробираясь языком в его рот. Поцелуи, горячие и страстные, будили в нём что-то страшное и тёмное, и Макс, который в принципе не умел бороться с зависимостью, сразу поддался, притираясь пахом в почти слетевшем с бёдер полотенце, ища ласки в красивом и сосредоточенном лице Кирилла.       — Блядь, нахуй, что ты творишь? — сипло спросил Кирилл, отрываясь от него на секунду.       — Я скучал, — коротко ответил Макс.       Этот ответ казался правильным, чтобы добраться до трусов Кирилла и сделать ему приятно. Им обоим. Правая рука уже нагло пробралась вниз, по пути оглаживая крепкий, подтянутый торс Кирилла, ощущая, как поддался его пресс, и остановилась на ширинке, дёргая молнию вниз с характерным звуком. Один этот «вжик» возбуждал, уже обещая горячее и твёрдое под пальцами. Расстегнуть пуговицу и пробраться дальше: ничего сложного, особенно если учитывать, как Кирилл смотрел на него — жадно, вожделенно, по-собственнически.       Твою мать, он зажал Кирилла прямо с порога, расстегнул ему брюки и встал на колени, — ну да, церемониться он и не собирался. Не вежливо оставлять гостя в прихожей, но Макс был на взводе и не мог ждать. Больше всего сейчас хотелось стянуть трусы с Кирилла, чтобы увидеть его член. Снова стоящий, снова крепкий, снова толстый.       На подкорке сознания царапалась ленивая мысль, что так нормальные люди не делают, но Макс сказал себе: он просто фрик.       И ему срочно нужно было успокоиться. Утонуть в этих прожигающих сладкой дрожью ощущениях.       Макс не обманывался, да, он был падок на наркотики, а Кирилл, как новый вид кайфовой зависимости, развивал влечение покруче, чем марихуана. Макс хотел его. Стонущего, рычащего от удовольствия. Хотел его настоящего, и похуй, как это звучало.       А Кирилл будто пытался сопротивляться, хватая его за волосы, но остановить так и не смог. Боже, какая прелесть.       Да, Макс особо и не знал, как удовлетворять людей, но очень старался, сразу погружая Кирилла на всю глубину рта, до глотки, чуть не давясь. Конечно, он делал это гораздо нетерпеливее, чем в прошлый раз, и Кирилл был настолько возбуждённым, что влез в его рот наполовину.       — Почему ты такой большой? — с обвиняющей ноткой в голосе спросил Макс, смаргивая слёзы, резко отстраняясь, чтобы вдохнуть воздух. — Блядь, так нечестно!       — Сука, прекрати, я же… — Кирилл застонал, сцепляя Макса за волосы крепче. — Только пришёл.       — Я знаю, но! — и опять он упрямо попытался затолкнуть в свой рот Кирилла.       Большой. Даже слишком.       Ну нет, нахуй, с таким членом запрещено быть одному. Макса мелко трясло, и не от холода после душа, — кожа казалась горячей, и даже движения воздуха оставляли на ней следы, словно от прикосновений. Пускай вчера он не довёл Кирилла до блаженства, но сейчас точно это сделает.       Даже если сводит челюсть.       Даже если Кирилл огромен, как великан.       Даже если это слишком неожиданно и грубо.       Возбуждающе, невозможно.       Разве не приятный способ отблагодарить Кирилла за то, что он рядом и не даёт упасть в пропасть?       — У тебя же нет девушки? — на всякий случай спросил Макс и припал губами к его яичкам, всасывая одно в рот.       Да, он знал ответ, ведь Кирилл не из тех, кто будет бегать на сторону. Но услышать ответ очень хотелось.       — Нет! — задыхаясь, простонал Кирилл, сжимая до боли его мокрые пряди. — Блядь, чудик, остановись хоть на секунду!

Давай наденем розовые очки, —

В этом нет ничего особенного.

Не спорь. Не психуй. И помолчи.

Слышишь, как душа разломлена?

      Но Макс не собирался быть послушным. Он провёл языком по всей длине Кирилла, медленно облизывая каждый его сантиметр от основания до головки, а потом всё же отстранился, вставая с колен. Взглянул на его лицо с красными пятнами на скулах, уловил его затуманенный от похоти взгляд и не мог не улыбнуться — они действительно сейчас чувствуют одно и то же: это бешеное притяжение, распаляющее, доводящее их обоих до сладкого исступления.       — Ты ведь догадываешься, что я делал в ванной, пока ждал тебя? — Макс положил его руку на своё бедро.       И Кирилл сразу догадался, что нужно делать. Он словно считывал желания, это было до жути горячо и прекрасно.       Тёплая, сильная ладонь сначала опустилась вниз, дёргая за полотенце, чтобы оно наконец спало совсем, а потом осторожно скользнула меж ягодиц Макса.       И, кажется, они оба не дышали в этот момент.       — Ты такой… мокрый, — выдохнул Кирилл, лаская его пальцами вокруг дырочки, не спеша входить, хотя Макс уже был готов кричать во весь голос, чтобы он поспешил и взял его прямо тут и сейчас.       Где-то там пронеслась мысль, что Макс выглядел перед Кириллом, как настоящая сучка в период течки, но он поспешил отогнать ее: не хватало ему, что он снова начнет переживать, и тогда вообще отменит все к хренам собачьим, поддавшись панике. От этих движений пальцев вокруг своего входа, уже готового и чувствительного, он старался не думать, а насладиться этим сполна. Пусть это было стыдно и необычно, но правильно сейчас, рядом с Кириллом.       Так и должно быть. Он не оступится. Не сейчас.       — Я старался, — доверчиво произнёс Макс, как вдруг Кирилл вошёл в него одним пальцем.       Сука, это было ожидаемо и в то же время, почему-то, совершенно выбило из колеи, ударило по всем нервным окончаниям одновременно, заставляя пульсирующее удовольствие скопиться в районе паха.       — Кирилл, даа, — отчаянно запросил Макс и только тогда стянул полностью с него куртку, рубашку и брюки, бросив их тут же на полу. Всё это мешалось.       Нахуй одежду и всё остальное.       — Блядь, только не здесь, — скомандовал Кирилл и резко подхватил Макса под колени.       А вот он сам был и не против даже здесь.       — Твою мать! — вскрикнул он от неожиданности, очутившись над полом, тут же хватаясь за его шею, чтобы не упасть, и сразу понял, что такое положение ему очень даже по нраву.       Слишком охуенно.       Стоило только вдохнуть этот знакомый запах тела, проводя кончиком носа по тёплой коже под челюстью, Макс уже просто мог кончить от осознания: Кирилл и правда был с ним, он и правда согласился пойти дальше, он и правда хотел его.       Он старался не думать, из каких побуждений Кирилл ему всегда поддается, иначе просто ебнется, от мыслей. Ему и так хватало своей тревожности.       Макса всегда удивляла выдержка Кирилла: пока он сам чуть ли не ругался от нетерпения, едва сдерживая поток грязных слов, тот уже спокойно дотащил его до кровати, разделся до конца, снял очки, аккуратно положив их на тумбочку, где сразу и увидел презервативы и смазку.       И снова они оба замерли, изучая друг друга в полутьме комнаты: да, Макс не любил открывать шторы, поэтому свет почти не пробивался. Кирилл медленно наклонился, колеблясь, и оставил аккуратный поцелуй на щеке.       — Продолжай, просто продолжай, — отчаянно попросил он, хватая его за волосы, чтобы тот не думал отстраниться.       Его тело, — горячее, крепкое, такое большое, — покрыло собой Макса полностью, давя приятной тяжестью, будто хотело его защитить от всего мира.       Но сам Кирилл не спешил, и Макс даже представить себе не мог, о чем тот думает.       — У тебя… вообще был опыт? — голос был обеспокоенным, но вот его губы всё равно горячими и сладкими поцелуями нежно покрывали лицо Макса.       А, об этом…       — Я… — он выдохнул и посильнее раздвинул ноги перед ним. — Нет. Не было, но я готов!       Только не отказывайся от меня сейчас. Я хочу тебя сильнее всего на свете. Пожалуйста.

Давай сплетём наши тела,

Словно мы с тобой одно целое.

Да, это моя маленькая мечта, —

Навсегда оставаться тебе верным.

      Кирилл остановился на секунду, вглядываясь в его глаза, а затем лизнул губы Макса, пододвигая его за бёдра ближе к себе, слегка их сжимая. Чертовски хорошо — ощущать эти горячие руки на себе.       Кирилл вообще в курсе, насколько вообще сексуален?       — Я постараюсь быть… осторожнее, — проговорил он тихо. — Просто такой опыт, ну, с парнем, у меня тоже впервые. Если будет больно…       — Вот давай без этого! — Макс схватил с тумбочки презерватив, разрывая упаковку, и одним движением надел его на член Кирилла, ловко раскатывая резинку. — Я знаю, что ты не сделаешь мне больно.       Почему он был в этом уверен, он понятия не имел, просто прочитал это в нежных зеленоватых глазах Кирилла. И, вроде бы, внешне он всё же оставался таким же непроницаемым, Макс видел, как напряглось всё его тело, буквально каждый мускул, что обычно не были так заметны.       И снова долгая секунда. Конечно, он понял, что для Кирилла это был тоже очень важный шаг, поэтому проглотил все свои нетерпеливые ругательства и постарался сильно не ерзать под ним.       — Ладно, — он выпрямился и взял смазку, выдавливая её себе на пальцы, чтобы сначала подготовить Макса, и тот дёрнулся от холодной липкой жидкости, а затем Кирилл не скупился и на свой член, щедро обмазывая его.       Волнение было настолько сильным, что можно было почувствовать в каждом нервном судорожном выдохе, и все же, это все равно было очень приятно. Все должно быть хорошо, обязательно.       Глубокий вдох, выдох, и снова вдох: он же правильно сделал, да?       Макс прикрыл глаза, цепляясь за подушку, стараясь дышать от томительного ожидания, которое ломало его по кускам. Ох уж это чертово вожделение! И сладкое, и горькое, которое заставляло стягиваться сердце тупой болью.       — Макс, — вдруг позвал его Кирилл, снова опускаясь к нему. — Посмотри на меня. Просто… смотри на меня.       Он тут же распахнул глаза, и Кирилл приподнял его бёдра, начиная входить, как и обещал, очень медленно, но всё же, твою мать, он был большим. Слишком даже. Казалось, что его слишком много, колечко мышц распирало, внутри было так полно и непривычно, как никогда, странно, но Макс не отрывал взгляда, одновременно стараясь расслабить зад и сильнее сжимая подушку пальцами до побеления костяшек.       Он стерпит все, и неважно насколько это будет больно.       И хуй знает, эта возбуждающая дрожь, смешанная с жутким, липким от пота предвкушением… помогало ли это забыться, заполнить ту чёрную дыру в сознании, стать ближе к Кириллу? Зачем это? Но жалел ли он? Нет, ни капли.

Давай просто отдохнём

От суеты и мирской грязи.

Ты и я — только мы вдвоём…

Побудем в любовной фазе.

      — Ты такой красивый, — выдохнул Макс, чтобы хоть чуть-чуть отвлечься, сосредоточив взгляд на лице Кирилла.       Без очков он казался очень мягким и выглядел куда моложе. Макс даже не подозревал, насколько очки могут менять человека. Блядь, Боже, конечно, это было не то, о чём нужно было думать сейчас, но эта заполненность, тугая до невыносимости, возбуждающая на грани боли и стыда… Макс пытался привыкнуть к его размеру. В сознании билась мысль: «Только не спугни своё божество, которое снизошло до близости с тобой».       Вдруг, больше шанса такого и не будет?       — Ммм, чёрт, — Кирилл тесно прижался к нему, обнимая за шею, ложась на него всем телом, и толкнулся ещё немного. — Макс… я сейчас… сорвусь, блядь.       Нервный смешок вырвался из груди сам по себе.       — Можно. Кирилл, можно, — в честь своего доверия Макс оставил на его плече успокаивающий поцелуй.       Быстрый толчок… как его много! В глазах потемнело, а в уголках собрались слёзы.

Давай хотя бы на минуту

Задохнёмся от слияния друг с другом.

Я уверяю, что никогда тебя не забуду —

Ты стал самым первым и самым лучшим.

      — Кирилл, — он вцепился в его широкую спину, не веря тому, что это и правда происходит.       Пиздец, пиздец, пиздец!       Тёмные вспышки под веками, пульсация в паху, жар, дрожь, Кирилл, большой и охуенно твёрдый — внутри, а член Макса, мокрый от смазки, плотно притирался к его животу: слишком много всего! Казалось, что они стали одним целым, — охуеть, не встать.       Где-то там в глубине него что-то произошло, но было не понять, все чувства сместились внутрь, Макс замер, и Кирилл толкнулся вновь, поражая самим собой каждый участок его тела, и сладкая истома вдруг накрыла его, словно его окатило горячей водой: резко, неожиданно, но не смертельно, да и к тому же…       Ещё одно движение, ещё один скользящий толчок, и Кирилл стал двигаться увереннее, покрывая его быстрыми, на выдохах, поцелуями и шепча ему на ухо что-то неразборчивое, горячее. Макс не понял ни единого слова, сознание было словно не здесь, словно в немом шоке, но постепенно стало приходить сладкое садистское удовольствие от процесса.       Ну да, он же ебанутый.       — Блядь, — застонал он тихо, запрокидывая голову и обнимая его талию ногами.       Кажется, он начинает понимать, в чём суть.       — Так хорошо, — прошептал Кирилл жарко, чуть покусывая его плечо губами. — Мне так хорошо ни с кем не было. Макс, Боже, просто…       Этого было уже достаточно, чтобы стать хоть немного удовлетворенным.       Да, он что-то ещё шептал, и если бы Макс не плыл, не растворялся в волнах жаркого кайфа и боли, не сходил с ума вместе с Кириллом, то нашёл бы, что шептать в ответ. Но связных мыслей не было, он мог лишь стонать, отчаянно цепляясь за спину Кирилла, захлёстываемый волнами уже с головой, между скрывающимися беспомощными выдохами лепетать что-то похожее на «ещё больше, ещё сильнее, ещё глубже».       Отдаваться ему, присваивать Кирилла до конца, до размытия границ. Хуй когда-нибудь вообще отпустить от себя.

Давай, смелее, я же здесь, с тобой!

Просто протяни руку и сделай шаг.

Я знаю, что такое в сердце боль,

Но обещаю, что не поступлю с тобою так.

      Кирилл внезапно выпрямился и закинул ноги Макса себе на плечи, меняя угол наклона, входя в него более глубоко и жёстко, вбиваясь снова и снова в ту самую точку острого кайфа. Кажется, это было то самое пронзительное чувство, ради которого люди вообще занимаются сексом.       И он наконец-то перестал думать.       Он наконец-то забылся.       Он наконец-то получил то, что так отчаянно жаждал, и пусть на столь короткое время.       Макс за всю свою жизнь познал много видов боли, и каждый раз ему она казалась почти невыносимой, но впервые боль смешалась с головокружительным охуенным наслаждением, а затем и вовсе растворилась в нём.       — Да, господи, дааа, — вдруг взорвался Макс и отчаянно всхлипнул, жадно ловя ртом воздух. — Вот так, да, только не останавливайся.       Чёрт побери, пожалуйста, ещё чуть-чуть!       Он пребывал в какой-то эйфории, и, не стесняясь, начал ласкать себя, — вот он, край блаженства. Вот оно, то самое удовольствие, за которым Макс был так долго в погоне. Вот оно, истинное счастье. Осознание колотилось в его голове, как звонкий колокол, и хотелось рыдать от этих эмоций.       Он стал кому-то нужен. По-настоящему.       Слёзы застыли на глазах, воздух казался тягучим и тяжёлым, а они всё не могли оторвать глаз друг от друга, с жадностью ловя эмоции, которые разделяли на двоих.       Кирилл тоже был заведён до предела, — Макс никогда не видел его таким эмоциональным. Вся его хвалёная сдержанность слетела к хренам собачьим, его голова была запрокинута, а красные губы, припухшие от поцелуев, чуть приоткрыты. Его тело поблёскивало испариной, и Макс подумал, что никогда не видел человека красивее во всём этом мире, вглядываясь в россыпь родинок на его ключицах.

Давай, поверь хоть раз, я не вру

И отдам своё сердце на растерзание.

Ни раз, ни два — бесконечно так смогу,

Лишь бы ты не остался со слезами.

      — Иди ко мне, — прохрипел Кирилл, обнимая его за талию одной рукой, притягивая ближе и опуская одну ногу вниз.       Ебать!       Он умрёт от такой позы: слишком глубоко!       — Кирилл, я… — одно движение рукой, и он взорвался на осколки, выгибаясь полудугой.       — Да, господи, да, какой же ты прекрасный! — Кирилл припал к его торсу с новыми порциями влажных поцелуев, цепочкой продвигаясь к соску. — Ммм…       Кирилл оттянул зубами сосок, совсем не больно, но после оргазма это казалось чуть ли не новым взрывом, и Макс чуть не кончил снова, растекаясь в крепких руках.       — Кирилл…

Давай, прошу, один лишь раз!

И я готов спуститься в ад навеки,

Вспоминая блеск счастливых глаз

Моего любимого человека.

      Безумные шлепки раздавались по комнате слишком громко, но Макс слышал их словно на периферии, дрожа от трепетного шёпота его божества, стараясь не пропустить ни единого слова.       — Мой хороший, — вот так ласково звал его Кирилл, пока Макс старался не умереть вообще в принципе. — Господибля, я сейчас…       Пульсация, которая до этого вытрясла всю душу Максу, теперь колотилась прямо в его заднице, а Кирилл присосался к его соску, словно вот так пытался успокоить свои эмоции.       Охуеть не встать. Больше не было слов.       Макс нежно погладил Кирилла по голове, продолжая наслаждаться послевкусием от оргазма, когда приятная усталость растеклась по телу долгожданным освобождением и совершенной пустотой — ни одной мысли. Даже такой, что вообще-то надо было бы отдышаться. Между ног и по животу медленно расползалось что-то липкое и влажное.       Он весь в сперме. Опять.       Но двигаться не хотелось, как и то, чтобы Кирилл покидал его: как вообще жить потом без этих ощущений?       Но больше всего радовало то, что Кирилл смотрел на него слишком пристально, словно боялся сделать что-то не так, но в этих зелёных глазах плескалось настоящее счастье. Он широко улыбнулся и откинулся на кровать.       — Невъебенно, — проговорил Макс. — Повторим?       Ну, надо же было что-то сказать, не так ли?       — Ты просто дикий, — закатил глаза Кирилл и наконец-то вышел из него и лёг рядом, ласково целуя его в плечо. — Кто вообще так людей встречает?       — Звучишь, словно тебе это не понравилось, — игриво пропел Макс, поворачиваясь к нему лицом, а затем кончиками пальцев провёл по скуле.       — Дело совсем в другом, чертёнок: мне это слишком понравилось, — Кирилл прикрыл глаза, устраиваясь поудобнее на боку.       И вроде бы всё ровно, но…       А вдруг, это станет для них чем-то большим, чем просто передружба-недоотношения, и Кирилл предложит встречаться? А потом будет беспокоиться о Максе и тот, полный распиздяй, со своими нарко-депрессивными запоями, с нихера не проработанной травмой и склонностью к самоуничтожению, навредит ещё и Кириллу? Блядь, а что, если тот в него влюбится, а Макс сам не сможет дать ему хотя бы часть этой любви, потому что его зависимости слишком сильно управляют его жизнью? Да он просто дерьмо, он не достоин к себе такого хорошего отношения. Он ещё и эгоист. Всегда им был, между прочим.       Кажется, Макс влип.

Давай забудем обо всём,

Останемся на краю земли…

Ты и я — только мы вдвоём,

И поговорим с тобой о любви.

(karinoi4ik, 2025 г.)