Концепция Смерти

Ты поселился в животе

Ты не спешишь наружу

Ты зреешь в скользкой темноте

Как плод, который мне не нужен

От боли я готов завыть

Как обгоревший нищий

Ты о себе не дашь забыть

Ты постоянно просишь пищи

      — Почему ты не открываешь? Ты в депрессии?       Домовладелец отошёл от двери, решив больше не заглядывать сегодня в глазок. Лучше он пойдёт на кухню и ещё раз выпьет.       Или может принять те нейролептики, что прописал ему врач? Ну, до того момента, как солнце не начало жечь его не любимую землю. Но помогут ли они?       Он достал из верхнего шкафчика пластинку и взглядом пробежался по содержимому. Хлорпротиксен. Вроде помогает заснуть и убирает тревогу. Сейчас сон ему бы не помешал. А вот напиваться не хочется… Лишь тишины и покоя.       Домовладелец налил стакан воды — она была ржавая, видимо, с трубами совсем беда, — апокалипсис, и всё такое, — и выпил таблетку. Его лицо перекосилось от неприятного привкуса, но деваться было некуда.       Приходилось мириться с настоящим, в котором он был заперт, как в какой-то картонной коробке или игре, где он главный герой, а его самого просят делать выбор за выбором каждый раз.       Мужчина услышал стук, но не стал идти на него. Вместо этого он посмотрел на стол — тот был полностью забрызган кровью той странной гадалки, что дала ему номер в какую-то психушку. Дерево, яблоня — что ещё?! Психов ему и здесь хватало!       Он помнил, чья это была кровь. Маленькая черноволосая девчушка, что каждый раз донимала его вопросами об отце и о том, когда же он наконец придёт и заберёт её.       В последний раз она плакала: и вот теперь её нет…       Он закрыл лицо руками. Это сон. Это всё просто глупый и больной сон! И нет на самом деле никаких гостей, сожжённых или ополовинчатых трупов, и огромного бледного монстра.       — И чё ему надо то, блять?!       Он ударил по столу и рюмка полетела на пол. Домовладелец проследил за ней взглядом — вот она летит, падает, и… разбивается вдребезги — прям как его самообладание от очередного настойчивого стука.       — Да блять! — мужчина кинулся в прихожую, на ходу хватая ружьё — его единственное спасение в этом мире. Если же только… Смерть. Да-да. Он мог бы присоединиться к культистам, чтобы отдать своё тело и душу… кому там? Богу или дьяволу? Ай, неважно! — Да-да! Слушаю!       — Так ты что же? Ответишь на вопрос? — Домовладелец осторожно приблизился к двери. Хищная улыбка за дверью хорошо отражала настроение существа или зверя, что продолжал настойчиво докучать ему день изо дня.       Нет, не улыбка. Оскал. Это был мерзкий ублюдский оскал, что вызывал в нём ледяной холод, бросал в дрожь, а в горле порождал отчаянный, страшный хрип вперемешку со слезами.       Вот и теперь Домовладелец вытирал лицо от слёз, с трудом сдерживая крики сумасшествия.       Но его уже не хватало. Таблетка стала действовать, и ему хотелось спать.       — Ну? Что же ты? — Домовладелец замер. Он услышал, как тот приближается… Он отшатнулся — отвернулся от двери, и прижался к ней спиной.       Мужчина внимательно прислушивался, пытаясь услышать все звуки в надежде быстро среагировать на любое движение гостя. Но он не слышал ничего.       Гость не двигался, не дышал, не хрипел, как обычные монстры или зомби из фильмов или игр — он просто как будто бы не существовал.       — Ты… один… дома? — тихо спросили его с той стороны. Домовладелец ойкнул и закрыл глаза.       Если честно, то теперь улица, природа, мир и сама по себе жизнь за этой тонкой деревянной преградой казались ему теперь каким-то параллельным, иным миром, до которого он теперь не имел права дотянуться. Как будто всё вокруг забыло о нём, и он теперь должен вариться в этой каше, да и в самом доме, словно в низменном, испепеляющем огне. В аду.       Хотя может это и был ад, и он умер? В любом случае тогда объяснимо, почему планету всё ещё не испепелило солнце. Ну да ладно. Раз это ад — то он позволит себя ему забрать.       — Да. Я один.       Гость по ту сторону двери пошевелился. Домовладелец отошёл от неё и крепко сжал губы. Ему показалось, что всё внутри него умерло — будто тот страх, те эмоции, что были с ним до последнего момента разом пропали, и он впал в апатию. Ружьё было отброшено на пол — да и хуй с ним! Будет хотя бы быстрая смерть…       Апатия. Ха-ха. Как глупо же сейчас ставить себе всякие смешные диагнозы! Может быть, ему стоило стать психотерапевтом?       Ручка скрипнула — дверь поддалась. Было странно, что эту чёртову преграду не уничтожили сразу. Опять играет. Да, он как всегда играет…       — Заходи. Я разгадал тебя.       — Меня? — гость появился на пороге мгновенно. На лице была привычная улыбка, которую он ненавидел сейчас до глубины души. Мужчина сжал зубы. Страх вернулся. Да, ему было так страшно…       Его голос… Сейчас, с глазу на глаз, он слышал его совсем по другому. Да, раньше он этого не замечал. Он был не просто натянуто весёлым, издевающимся шёпотом… Не-ет. Он говорил по другому. Таким ледяным, мёртвым мог бы говорить, нежели, только труп, или робот.       Да это и был труп.       — И в чём же была моя загадка, а, человек? — гость смотрел на него сверху вниз, своими чёрными ничтожными впадинами, коими заглядывал в его окно. Теперь эта маска исчезла, оставляя перед ним только настоящую, мёртвую сущность.       Он был бледным — или даже мертвенно белым, а его рёбра будто бы вшились в кожу, показывая себя во всей красе — потрогай, и ощутишь, как тверды эти кости. А рост… рост его был до потолка, и этот потолок, как бы сказать… Мешал ему стоять. Странно, но когда он смотрел на него, казалось, что они… одного роста. Значит, он стоял на коленях?       Этот факт рассмешил Домовладельца, но он не позволил себе улыбнуться.       Вместо этого он отошёл назад — существо ступило ближе, заставляя героя пожалеть о том, что бросил насмарку ружьё. Мог бы хоть попробовать себя защитить — но он, как всегда, сдался. Прям как тогда, когда она ушла. А он мог бы этого не допустить.       Но он — тупой идиот. И гости — как сама судьба, приходят и наказывают его за эту самую нерешительность.       — Я… я совсем один, здесь, и ты… Ебаная тварь, да что тебе надо?! — из горла вырвались грязные слова вместе со слюнями, и он схватился за голову. — А?!       — Загадка. Так в чём она была, скажи мне?       — Ты что, совсем бесчеловечен? Почему ты выглядишь… вот так?.. — теперь это он задавал вопросы, и был, наверное, в глазах Бледного как самая настоящая истеричка. Но по другому он не мог, ведь действительно сошёл с ума.       Гость удивился. Он замер на мгновение, и внезапно его длинные костлявые руки взмыли вверх, хватаясь за подобие живого лица. И тогда Домовладелец вскрикнул от ужаса — пальцы коснулись бледной кожи лица, растягивая её в стороны, корябая длинными грязными ногтями до крови, и показывая глаза…       Он буквально вытащил их оттуда, из тех страшных впадин, которые иногда преследовали его ночами.       В тех снах Домовладелец шёл по какому-то тоннелю, и всегда падал в яму — а потом летел, летел и летел, пока не просыпался. Но это было всё равно что явь. Ведь каждый его новый день был как безликий чёрный сон.       — А та-ак? — на лице Бледного маньяка появилась та привычная, мерзопакостная ухмылка, что преследовала его по пятам. Странно, он даже будто бы вздохнул от облегчения — но так просто показалось. — Похож на того?       — На кого? — глупо спросил мужчина.       — На того, привычного меня. А, одиночка? Похож? — он спрятал зубы и его улыбка стала более сдержанной и лаконичной.       Он издевался. Домовладелец это знал, а монстр это чувствовал — что тот понимает, боится его, несмотря на серьёзный вид. Поэтому, желая закрепить момент, маньяк двинулся к нему и наклонился, отчего на лицо легла огромная тень.       Глаза существа сузились, показывая чёрные кошачьи зрачки — совсем не как у человека, что пугало Домовладельца больше, нежели само пребывание гостя в доме.       Он не моргал, не дышал и не двигался. Просто смотрел на него своими мёртвыми глазами, будто играл в гляделки.       Мужчина принял вызов — он смотрел с минуту в ужасающие бездны, и всё никак не мог выдавить из себя хоть что-то, похожее на слова.       — И… что же? — наконец смог произнести герой. Прозвучало звонко и жалко. Глупая истеричка! — Как убьёшь меня? Голову оторвёшь?       — Предпочитаешь этот способ изгнания из жизни? Я всегда знал, что ты изощрённый убийца, хозяин. Хотя я то и существую… недолго. Месяца два-три от силы, — он сощурил глаза, посмеиваясь над своими же словами, и склонил голову влево.       — Тебе чё, смешно?! — внезапно охватил Домовладельца гнев. Что, что он себе позволяет?! Смех, издёвки над ним?! Веселится с того, что решает его судьбу, или с того, как будет вершить его жизнь?! — Мерзкая… убогая тварь!       Монстр открыл глаза и скучающе склонил голову на другой бок. Он выпрямился — насколько позволяет возможность, и оглядел потолок.       — Ты больше ничего не скажешь? Только оскорбления?       — А чё ещё?! М?! — ого, да он стал смелее! — Мне тебе тут балет станцевать, или чё?       — Да даже и так. Мне нужно повеселиться хотя бы чуть-чуть, прежде чем лишать тебя жизни.       Домовладелец вздохнул и с грустью посмотрел на брошенное в сторону ружьё. Сейчас бы оно пригодилось, чтобы пристрелить себя. Сунуть, например, дуло в глотку. Да, и вот тогда бы он…       Мужчина смиренно сел на пол и опёрся о стену. Бледный повторил за ним, обхватывая руками тощие колени. Они были спрятаны за чёрной тканью штанов, что были ему до смеха коротки. Лучше бы уже нагим ходил, чем этот сюр. Безмозглое белое отребье. Кретин.       — О чём задумался? — задал вопрос он, сжимая и разжимая пальцы. Мужчина даже залип на это представление: хруст, шорох ногтей о штаны. Это было громко и захватывающе. Интересно, в таком захвате тот легко переломает ему шею, или он ещё сможет найти в себе сил побороться с этим монстром?       — Да ни о чём. Просто думаю, зачем я нужен этому миру. И почему бы не пойти за теми культистами? Я мог бы отдать тело Богу.       — Ты веришь в него? — спросили его незамедлительно. Так жаждал ответа? Не меньше, чем он сам.       — В кого?       — В бога. — Бледный был настолько далеко от него, в этом огромном доме с широкими стенами, что казалось, они продолжают разговаривать через дверь.       Так даже страх опал. И осталось только время — безбожно малое время, которого ему не хватало, чтобы спастись.       Но это и не надо. От чего? Смерть и так пришла за ним, да каждый день долбилась в двери.       И вот она — прямо перед ним, сидит здесь, на полу, а не там, на улице, окружённая опасной стеной. Солнце, гости и трупы.       Но он не отпустит её сегодня, нет… Она заберёт его, и в этот раз точно навсегда.       — Не верю.       — Тогда в дьявола? Ты же хотел пойти с культистами, они то точно верят в дьявола.       — Слушай, а почему ты вообще спрашиваешь? Тебе что, интересно? Не думаю, ведь у тебя есть только инстинкты, и нет мозга, — он продолжал выплёскивать из себя гневные слова, даже не пытаясь думать о том, что может случиться после них. Бесстрашный идиот. Солнечный мальчик в синем свитере, который связала жена. — И нет, в дьявола я тоже не верю, и эти ребята тоже. Это не дьявол, не Бог. Это как неизведанное существо, о котором ты ничего не знаешь.       — Совсем ничего… — тихо прошептал маньяк. И это было даже как-то… странно, что-ли? Он будто бы заинтересовался этим. Хотя… наверное, просто показалось.       — Да. Если только свет, умиротворение и покой. Покой, понимаешь? — вопросительно посмотрел на Бледного Домовладелец. Тот поднял на него взгляд и натянул на лицо привычный оскал.       — Нет. Покой? Это как?       — Ну… — да он и сам не знал. Что для него вообще покой? — Культисты говорили мне, что смерть это покой. Я тоже так думаю. Лежать на зелёной траве, смотреть в небо и… просто жить.       — Тебе бы хотелось так? — ледяное, безэмоциональное лицо гостя так и не менялось по мере того, сколько говорил мужчина. Его маска так и застыла, вызывая раздражение своей неизменностью.       — Как? — гаркнул Домовладелец. Он сжал кулаки и попытался успокоиться. Тише. Сейчас передохнуть, собраться и поднять с пола ружьё. Да! Пристрелить… А не срываться на него и приближать своё убийство.       — Ну, жить. Одному, не имея возможности увидеть близких?       Мужчина будто ослышался. Он не мог поверить, что об этом спрашивал он, монстр, пришедший к нему из самой преисподней. То есть — из-под земли. Что, почему он так человечен? Снова играется? Но зачем? Почему бы просто не убить его, здесь, дома, прямо на месте — прямо сейчас, без этих тирад и лишних церемоний: просто взять и сломать ему шею, переломать все кости, разодрать горло?! Чего он добивается, этот монстр? Этот… гость.       — Ты… ты был человеком? — эти слова вырвались внезапно, он не хотел их задавать. Бледный поднял голову и удивлённо посмотрел на него.       — Человеком? Я… хах, — он рассмеялся, вызывая мурашки. — Даже если и был, всё равно бы не помнил. Ты же помнишь, что говорили все те посетители, которых ты угробил?       — Я их не убивал за про́сто! Они…       — Что они не помнят о прошлом или каких-то опредёленных моментах? Так вот — так же и со мной. Я ничего не помню. Ни-че-го.       — О… Это грустно, — что он несёт?! Грустно? Прибей его, что ты мямлишь?! Встань уже! — Я бы не хотел…       Всё забыть.       Нет, это была ложь. Он хотел забыть. Своё детство, прошлое — отца… Руки, избитые ремнём, все в синяках, до сих пор болели, а кровь всё ещё будто бы сочилась от каждых разбитых носа и губы.       Да, он бы хотел это всё забыть. И… вот же она — возможность. Просто ступи вперёд, не сопротивляйся, — дай ему наконец убить себя! Дай ему убить себя, дорогой.       Домовладелец встал и шагнул вперёд. Бледный маньяк сразу же повторил его движения, замирая на месте, скрестив руки на груди и выглядя сейчас так человечно, как не выглядел никто до этого. Мёртвый, с холодной кожей, пахнущий запёкшейся кровью и грязью — он был более живым, чем все те люди, что попадались мужчине до этого.       — Ты… — он шагнул ещё ближе, и когда наконец оказался совсем близко, поднял голову и посмотрел на врага. — Ты самый человечный из всех, кого я видел. Честно. Скажи… ты сама Смерть?       Гость улыбнулся, — нежно, как отец, снисходительно, — но не пошевелился. Вместо этого он сказал:       — Спасибо. Это мне очень льстит. Запомню. Я как белая смерть, не так ли?       — Ну, так обычно называют наркотики. — И откуда ты только взял в себе силы занудничать, умник? Лучше бы решил, как избежать смерть. Или ты не хочешь?       — Да? Интересно, — Бледный немного наклонился к нему, внимательно всматриваясь в глаза. В тёмных зрачках Домовладельца тоже были холод и смерть. Он тоже был гостем, и он тоже нёс с собой погибель. Нёс тем, кто был рядом.       По правде, это он и призвал их всех. Своими грустью и тоской. Своим одиночеством. Ведь это был главный герой, управлявший этой игрой. И ему сильно была нужна помощь.       Но ведь он ему это не скажет, верно? Иначе его хозяин совсем сойдёт с ума, не успев умереть и переродиться заново, забыв, словно гость, о прошлом. Но как итог, просто стерев память о прохождении. Бесконечном прохождении одной и той же игры.       — Ты пробовал наркотики?       — А? — Домовладелец очнулся и оторвал взгляд от мёртвых глаз маньяка. — Нет. Один дед предлагал мне съесть гриб из моего погреба, но я отказался. Зачем мне это?       Он так самоуверенно разговаривал, стоя тут, прямо перед ним — такой маленький, что Бледного это даже забавляло. Схватить за горло, свернуть глотку. Всё как по алгоритму. Ему не привыкать, а вот Домовладельцу…       Да, ему всегда больно. Как впервые.       — Ну, насладиться жизнью перед смертью. Зачем же умирать, не попробовав облегчить смерть. Или хочешь ощутить всё на себе?       Домовладелец устало опустил голову и помассировал веки. Жутко хотелось спать. Его шатало из стороны в сторону, и он даже немного коснулся лбом чужого бедра — да, настолько этот… нечеловек был высоким.       Страх? Да, он сковывал его до сих пор от осознания этого факта. Но… что поделать? Сам впустил, сам и отдувайся, отмахивайся от него, выгоняй! Или ты не можешь, Домовладелец, или ты… не хочешь?       Кто знает, чего на самом деле хочешь ты.       — Ты грустный, — внезапно холодные пальцы коснулись его лица в области подбородка, и приподняли. Мужчина покрылся холодной испариной. — Не грусти. Тебе не идёт.       — Чего? — не понял тот. Ему казались эти слова ненастоящими. Может, ему показалось? Уже галлюцинации начались, что-ли? Он ведь не ел тот гриб, да и не курил последнее время. Алкоголь? Хлорпротиксен? Нет? Но что же?! Где найти ответы… — Я и… не…       Он посмотрел ему в глаза и испугался своего же отражения. Бледный, бесцветный — он не видел в этом человеке самого себя, но почему-то в чужих глазах казался себе самым удивительным человеком на свете!       Что же это всё?       — Отпусти! — вскрикнул Домовладелец и сбросил чужую руку с подбородка. На этом месте тут же вылез синяк — настолько сильным был этот монстр! — Тебе то какое дело, какой я?! Убивай и уходи! Ну? Что стоишь?! Давай! — мужчина приблизился к нему и схватил за руку. Бледный перевёл взгляд на человеческую ладонь, что по сравнению с его огромными лапами была будто хрупкая женская кисть, — у мужчины не такая элегантная, но по сравнению с его — совсем небольшая. На зубок.       Если он захочет сломать ему пальцы — раскусить их, например, — то сделает это в лёгкую.       Но скрипта на поедание хозяина, к сожалению, не было. Если только… за сценой. Если они умрут по-настоящему. Может, тогда он сможет сделать с ним что-то поистине жесткое?       А пока, наверное, Бледный может только наблюдать.       А Домовладелец шататься от усталости и пялиться на него этими своими жалкими унылыми глазёнками, что невозможно его бесят.       — Я и не держал тебя, — уныло вздохнул гость. — А убить… это всегда успеется. Лучше скажи — чего ты по-настоящему хочешь, милый?       Домовладелец посмотрел на него, как на больного, и хмыкнул.       — Милый? Ты болен. А насчёт твоего вопроса… Я уже отвечал тебе, — мужчина отпустил чужую руку — стало больно от морозного холода, что сковал его, пока он держал маньяка. — Сам знаешь, чего.       — Покоя, — улыбнулся Бледный. — Чем тебе плох сон? Обязательно сразу смерть?       — Сон! Ты бы знал, что мне там снится! — Домовладелец пошатнулся и чуть не упал назад, но его успели схватить за плечи и поставить на пол. — Не прикасайся ко мне, чудовище! Ты! Ты мне снишься! Ты постоянно мучаешь меня, трогаешь и душишь! Ёбаная ты мра-азь! — завизжал мужчина.       — Это приятно знать, но тем не менее, — перебил его гость. — Чем тебе плох вариант просто впасть в кому, сторчаться или напиться до обморока? Почему ты всегда выбираешь смерть?       — Всегда? — заморгал Домовладелец. — Да, всегда… Удивляюсь, откуда ты столько обо мне знаешь.       — Очень много. — И вновь эта хищная ухмылка. Домовладелец отшатнулся, но не ушёл. Маньяку до смерти захотелось его схватить.       — Ладно… Почему я всегда выбираю Смерть? Наверное потому, что она оставляет свой след в нашей истории раз и навсегда?.. Сон ведь это на время, а Смерть — раз и навсегда.       — И что тогда? Ну, после этого навсегда?       — Мы ближе к создателю. К самому главному существу.       — Ты и есть это главное существо, — тяжело вздохнул гость.       — Что? — не понял его сонный человек. Домовладелец сильно хотел спать, и даже не прочь был вместо Смерти выбрать сон — но всё ещё не понимал, отпустит ли его гость, или нет.       — Ничего. Хочешь?       — Чего?       — Ну, умереть?       Домовладелец немного подумал и кивнул. Тогда взгляд Бледного впился в мужчину, что смотрел на него в ответ. Улыбка маньяка тут же стала выверенной — как по скрипту, и он быстро схватил его за шею.       Руки сомкнулись на ней привычно легко и маньяк прикрыл глаза от ощущения хрупкой шеи в захвате. Он обожал сжимать её, ломать. Каждый божий проигрыш никудышных игроков. Каждый раз он с удовольствием сдавливал её, раздавливая под тяжестью рук эти кости-кости-кости, блять, ёбаные кости, — семь шейных позвонков, — под блаженный, по божески великолепный — треск…       Как трещали его суставы каждый раз, когда он ломал её; как острые ногти вонзались в кожу в этот момент… Да, это было незабываемо!.       Но это было лишь наслаждение у заложенной в него программы маньяка. А так…       Он хотел бы быть просто рядом с ним. Всем своим существованием — в настоящей жизни, а не в игре. Выбраться наружу, слиться воедино.       Но выходом было только умереть и сломаться. Навсегда. Треснуть в этой поганой программе, как стекло. Стереть все данные. До конца…       — Хр-р-р-р-р… — захрипел от боли Домовладелец, когда Бледный сдавил чуть сильнее. Тот посмотрел на него, и… ослабил хватку. А затем и вовсе отпустил. Нет, он не будет этого делать. Хватить. Он хочет сделать кое-что другое.       — В порядке? — спросил гость, оглядывая своего хозяина. Тот, хрипло откашливаясь и тяжело вздыхая, иронично посмотрел на мучителя.       — А ты шутник! Чуть не убил меня — конечно я не в порядке! Я уже видел свет в конце туннеля!       — И как оно? Бог или дьявол?       — Ага. Зубная фея! — отшатнулся от него мужчина и бросился бежать на кухню. Монстр вздохнул. Играть с ним в догонялки? Нет уж, не сегодня.       Он немного подумал и решил поменять скрипт. Что-то щёлкнуло — скорее всего кости, и вот он уже два метра роста — даже похож на человека. Ну… высокого если только.       «Удобно», — подумалось ему, и он ступил вперёд, идя прямо за главным героем.       Домовладелец, тем временем, заперся, с силой налегая на дверь. Бледный толкнул её — конечно, заперто.       — Открой. Не бойся.       — Иди нахуй.       — Мне неприятно, что ты так относишься ко мне, но всё же… Открой.       — Я не один!       — Один, — улыбнулся маньяк, и постучал. — Вернее, нас двое. И кот.       — В комнатах есть и другие!.. Что? — резко дошло до него. — Откуда ты знаешь про кота?       — Мы все знаем, — вздохнули по ту сторону двери. — Ты владелец этого дома, который ненавидит отца и держится подальше от людей. Ты не любишь смотреть в окно и спать на другой стороне кровати ближе к окну. А также у тебя ружьё.       — О последнем тебе и стоит подумать. У меня ружьё!       Гость усмехнулся.       — Оно в прихожей. А тебе бы стоило впустить гостя, а не держать его на пороге. Это невежливо.       Домовладелец стоял тихо и обдумывал чужие слова. Откуда он знает? Об отце, о ненависти к нему, о коте? Может, всё же стоит его впустить? Ответит ли он ему на все вопросы?       Он выдохнул — и принял решение. Отступив, он немного помялся, и приоткрыл дверь. Его глаза удивлённо округлились.       — Ты…       — Изменился? Да, особенности игры, — улыбнулся нечеловек. Он засунул руки в карманы, — штаны стали как раз, — и проследовал к столу. — Садись, всё объясню.       Шумно дыша, Домовладелец последовал за ним. Они сели по разные стороны стола, внимательно буравя всё подряд, кроме друг друга. Было почему-то тяжело. Морально, физически — неважно. Это было дико. Всё было диким. Эти смерти, эти… убийства, коими он больше не брезговал.       Но… ниже падать некуда.       — И… что? Ты начнёшь уже, или нет?       — М… — промычал Бледный.       — Что — м? — раздражённо кинул герой. — Расскажи, откуда обо мне всё знаешь? Про кота? Ты следишь за мной? Видишь сквозь стены?       — Не-ет, — широко улыбнулся Бледный. — Твои грязные делишки не вижу, не бойся.       — О чём ты? — насторожился мужчина. — Какие «делишки»? Я не…       — Забудь. Так ты хотел знать, откуда я всё знаю? — гость сложил руки на столе и кивнул в сторону плиты. — Чаем хоть угости, хозяин.       — Почему ты меня так называешь? — спросил Домовладелец, поднимаясь и идя к чайнику. Он прошёл мимо собеседника, чувствуя как тот буравит его взглядом. Было неловко: сидеть с ним, спокойно говорить. Казалось, что он специально это всё подстроил, чтобы более извращённо его съесть. Да, на кухне: как раз удобно разделывать пищу… Пищу. Раскладывать на тарелки, есть его…       Его передёрнуло. Он трясущимися руками схватил чайник, открыл кран и стал набирать воду. Та медленной струйкой набиралась в старый заржавевший чайник, пока он стоял и смотрел внутрь него. Тёмная, глубокая дыра. Прямо как его сердце.       — Потому что ты главный. Всё крутится вокруг тебя.       — Что?! — чайник с грохотом опустился на плиту. Хотя бы с газом и светом проблем нет. Ну, пока. — Какой главный, ты ебнулся, что-ли?!       — Н-да… сложно будет. Ну ладно. Понимаешь — мы в игре. Не замечал?       — Что? — Домовладелец скептически приподнял бровь. — Нет. Я живой человек, а не компьютерная хуйня! А ты — хуй знает…       — Ну а если так… — Бледный протянул руку и достал из шкафа нож. Домовладелец испуганно дёрнулся, но тот лишь хмыкнул. — Не бойся. Тебя не трону. Не сейчас.       — Звучит обнадёживающе, но ты бы это… нож положил. Ублюдок, — добавил он в конце, чтобы монстр обязательно повиновался. Но гость только… улыбался. И как он мог быть таким невозмутимым, во время всего этого пиздеца?       — Смотри. Это нож. Он острый, да?       — Да?       — Опасный?       — Ну… если неправильно использовать — то да.       — Как твоё ружьё?       — Ну естественно, блять! — всплеснул руками Домовладелец, не выдержав. — Что ты ребусы тут создаёшь?!       — Тогда смотри, что бы сделало со мной твоё ружьё, — Бледный гость взялся рукой за рукоять ножа и с силой ткнул остриём в грудь — Домовладелец аж подпрыгнул. Но… — Видишь? Ничего не случилось. Так бы произошло и с пулями. Так что это значит? — он беззубо улыбнулся, склонив голову набок.       — Что ты бессмертный! Как тот мужик, у которого пропала дочь! — ткнул пальцем в него мужчина. Резко засвистел чайник, но он не встал, чтобы снять его с плиты. Вместо этого он весь сжался от страха и смотрел на гостя, не мигая. — Ты мёртв!       — Чай нальёшь? А то так и будет свистеть. Нет? Ладно. — маньяк встал и взялся за опасно горячую ручку. Домовладелец икнул. Даже не поморщился! — Как же я могу быть мёртвым, если здесь, перед тобой? Я не мёртв, и не жив. Я моделька, прописанный скрипт, действующий по алгоритму. Ты не можешь убить меня, также, как и себя. Нет, ты можешь убить себя — не спорю, но потом всё равно возродишься.       Бледный поставил перед ним чашку с горячим чаем, придвинул блюдечко с печеньем, и сел, ожидая реакции собеседника.       Тот не двигался, не пил чай — просто сидел и смотрел в мёртвую точку, пытаясь вникнуть в услышанное. По-видимому — это давалось ему с трудом. Да уж, сложно будет поверить в эту графоманскую белеберду.       — А… А что, в этой игре существует несколько концовок? — решил всё же вникнуть мужчина. — Или я всегда умираю?       Бледный пожал плечами.       — Тебя убиваю я, ты, гости. Либо ты спасаешься путём через подвал.       — Не понимаю. Ты говоришь какими-то загадками. Что ещё? — хмуро спросил Домовладелец. Его лицо стало напряжённым. Можно ли ему верить? Правда ли всё это?       — Ну, так неинтересно. Так ты веришь мне? — гость отпил из чашки. — Или всё ещё сомневаешься?       — Мало информации. Есть ещё доказательства, что мы в компьютерной игре?       Маньяк немного подумал, и кивнул. Он отложил чашку и принялся толковать, сцепив ладони в замок.       — Ну как по твоему — почему я не могу убить тебя, выломать дверь, или разбить окно?       — Потому что ты не можешь войти, когда я говорю, что не один.       — А если ты скажешь, что один? Как думаешь, я войду?       — Ну если я скажу… и там будут люди… — мужчина нахмурился и посмотрел на него. — Ты не войдёшь?       — Почему же? Я войду. Я не боюсь парочки людишек. Я ведь и так тут. И люди здесь, просто не конкретно тут, а…       — Но тогда почему… — Домовладелец замер, а затем схватился за голову. — Слишком сложно! Лучше убей меня!       — Слишком просто. И почему ты вечно хочешь умереть? Всё равно у тебя не получится.       — Но почему?!       — Говорю же — мы модельки, — лицо Бледного было серьёзным, будто это не он две ночи подряд приходил к нему и издевался. — Если только игру стереть.       — И что тогда?       — Ну, это невозможно.       — Но… почему? — удивился мужчина. — А… — мгновенно понял он. — Копии.       — Да. Копии. То, что попало в сеть, уже никогда оттуда не исчезнет.       Домовладелец вымученно вздохнул, и уткнулся носом в стол. Он не мог поверить во всё это. Он ненастоящий? Неубиваем? Бессмертен?       — Значит, я застрял тут навечно? Блять, зачем ты мне это рассказал? Убил бы, и всё! Что тебе вообще надо?! Ради чего это всё?!       Гость резко поднялся, и главный герой вздрогнул. Он уставился на него круглыми глазами, а ногти непроизвольно впились в стол. Со страхом он наблюдал за тем, как Бледный маньяк приближается к нему — медленно, словно к добыче, и косолапо идёт вперёд, прерывая между ними расстояние.       На лице его была улыбка: всё ещё заботливая, будто он смотрел на питомца, а не на жертву. И от этого было ещё страшнее: непонятно, почему он так улыбается, и что это значит. Издёвка? Вежливость? А Бледный вообще на неё способен?       — Ты… э… хочешь уйти? — резко вымолвил Домовладелец, не в силах смолчать. Бледный промолчал, продолжая путь. Он уже почти подошёл, как мужчина снова ляпнул что-то невпопад: — Я сегодня, кстати, пива заказал, хочешь…       На его лицо легла чья-то тень. Домовладелец не решался поднять голову и просто смотрел на свои руки. Ногти — чистые, только мытые. Будто недавно и не копал яму в погребе. Интересно, для чего она? И кто тот яйцеголовый человек? И человек ли он вообще? Может, он гость? Тогда зачем он ему помогает?       — О чём-то задумался? — разнёсся чужой шёпот над ухом. Мужчина вздрогнул. Засосало под ложечкой, а в горле появился ком, который пришлось сглотнуть — блять, громко. Сейчас эта… эта тварь поймёт, что он боится, и оторвёт его нерадивую тупую голову. И зачем он ему вообще поверил?! Игра?! Алгоритмы?!       Но ведь были факторы, доказывающие его правоту… А если тот просто играет? Но зачем… Почему не убил его ещё, не съел? Может, он и не хочет?..       Но что?       — Боишься? Страшно?       — Нет! — грубо отрезал Домовладелец и поднял голову. Не отрываясь, бледный гость смотрел на него, и на лице его не было ни эмоции. Зато в глазах было что-то непонятное. Но он не мог объяснить, что. То-ли интерес, то-ли ещё что-то. — Чё ты так… смотришь то? Сожрать собрался? Так не медли.       — Я же уже говорил, — улыбнулся гость уголком губ. Нежно так, совсем беззлобно. Не как в игре — ну вот, теперь он верит во всю эту чушь с игрой! Придурок… — Смерть, убийства… это скучно. В игре мы проходим всё до бесконечности. Мы все запрограммированы делать одно и тоже. Раз за разом. Убивать раз за разом. Повторять одно и тоже. Но ты… ты особенный. — Он поднял руку, где красовались не длинные когти, а обычные ногти, покрашенные в чёрный цвет, и коснулся большим и указательным пальцами чужого подбородка. Домовладелец с ужасом опустил глаза.       — Чё… ты делаешь? Особенный? Типа, тоже гость? Я знаю.       Бледный посмеялся.       — Не-ет. Я не про это. Ты особенный. Для этой игры, персонажей… Или мира, людей — если тебе это так важно, — щёлкнул он языком. Главный герой заметил, что тот довольно длинный — не такой, как у нормальных… персонажей. От этого ему стало ещё страшнее. Противная хуйня! — И для тех, кто по ту сторону экрана. Я уверен, что ты всем нравишься. Но мне — сильнее. Для меня ты более… особенный.       — Что… — Домовладелец поднял голову вновь, и ойкнул. Бледное, немного жуткое лицо оказалось перед ним вплотную — задумчивое, вглядывающееся прямо в душу чёрными безобразными безднами. А этот взгляд… Он не знал, что и думать! Он был… одновременно пугающим, и… завораживающим.       Глядел им в душу мерзкую, прогнившую. Такую холодную, как мокрый дождик зимой. Будто этот взгляд сковывал его: цепко, длинными острыми ногтями. И ломал своей тяжестью так, как ничто иное.       Он будто бы хотел его съесть. Сожрать.       Мужчина шарахнулся назад — стена. Бежать — некуда. Только он, этот бледный жуткий монстр, прямо у него перед глазами. Со своим замогильным выражением лица, да белыми руками, что небрежно перебежали к нему на плечи.       Домовладелец прижался затылком и спиной к холодной стене и попытался сжаться в комок — будто это его спасёт, ага. Бледный же застыл, прекратил придвигаться к нему и спросил, открыв рот:       — Как думаешь, я умею… чувствовать?       Домовладелец оторопел. Чувствовать? Что за странный вопрос? Он то откуда знает?!       Он моргнул пару раз и посмотрел на маньяка. Тот не сводил с него глаз, и он заметил его широкие зрачки.       Неизвестно, почему, но он ощутил бегущий по телу табун мурашек — то ли от ожидания, то ли от надоевшего страха, который не собирался его отпускать. Конечно, когда рядом такое чучело под два метра, и стоит, наклонившись! Дышит прямо в лицо! И смотрит так — жутко! Ну точно сожрёт…       — Я… ну, я не знаю… — отвёл мужчина взгляд. — Ты же говоришь, что мы действуем по скрипту: то есть, по прописанному алгоритму. Как в змейке! Значит — не можешь. Всё… просто… — он с опаской покосился на Бледного: его лицо ничего не выражало. — Не умеешь.       — А ты смелый. Не каждый решится назвать кого-то бесчувственным ничтожеством, — прохрипел Бледный. Его голос стал немного сиплым — скрипучим, как ржавая калитка. Он что — разозлился?..       — Говорю, что думаю, — буркнул хозяин дома, решив взять волю в кулак, и не показывать страх перед Этим. Это снисходительно ему улыбнулось. — Ну что ещё?! Говори! Не еби мне мозг! Пришёл сюда, знаешь ли!..       О, кажется, кто-то стал показывать зубы. Гляди, и руку с лёгкостью отгрызёт! Если не достать вовремя, конечно. Хи-хи!       — Я всё умею так же, как и ты. Я тоже отличаюсь от остальных.       — И? Чем же? — Домовладелец сложил руки на груди и нахмурился.       — Ну, я могу говорить не по скрипту. И… коснуться тебя, — он показательно коснулся пальцем чужой груди, и мужчина поморщился. Гость улыбнулся. — Противно?       — Нет, приятно! Особенно когда пытаются меня съесть! И что? Хочешь выбраться наружу?       — А? — монстр склонил голову. — Выбраться? Зачем? Я не могу. Да и не хочу. Меня и так всё устраивает.       Главный герой хмыкнул и закатил глаза. Но, хоть он и показательно «веселился», всё равно его до сих пор била лёгкая дрожь. От страха, ненависти, отчаяния. И чувство, что всё его — весь мир, существование… никогда уже не будет прежним.       Но он постарается, чтобы Бледный сходил нахуй. Без боя точно не умрёт.       — Чё конкретно? Жрать, убивать? Разговаривать? Чё из этого устраивает то, блять? Меня вот устроит ЗАСАДИТЬ ПУЛЮ ТЕБЕ В БАШКУ! — во весь голос закричал Домовладелец. Наверное, он разбудил весь дом!       Они внимательно посмотрели друг на друга: в глазах мужчины стойко читалась решимость наравне с безумием; в глазах же Бледного был интерес, одержимость и глупая, избитая нежность, рождённая из ничего в большой грязный ком.       — Чё, так и будем переглядываться?! Бери, то что хочешь, и уходи! Ну или делай, я не знаю… Что тебе надо?!       — Я… кхм-кхм, — впервые за столько времени их разговоров он не знал, что сказать. Монстр не знал, что сказать! Схватить, сжать за горло, удушить, изнасиловать! Вот, что должны делать нормальные уродливые существа, снизошедшие из ада!       Но нет, он не мог.       — Да? — Домовладелец начинал уже закипать. Он нервничал, ему хотелось лечь и заснуть. В дом кто-то настойчиво стучал — гости, КЧС? Руки дрожали, а кулаки сильно чесались, прося кое-кого ударить! — Бей, убивай, что стоишь?! Дай мне уже забыть это всё, как страшный сон! А то знать тебя не хочу!       Это немного задело — резануло, как серебряная сталь — но Бледный не из тех, кто ведётся на такое.       Он улыбнулся, наклонился ближе к нему, — Домовладелец тут же испуганно сжался обратно, и его дыхание — не холодное, а горячее, коснулось бледной, чужой щеки. Он прошептал:       — А я вот хочу тебя узнать.       И схватил его за обе руки. Сначала он поднял их вверх, над чужой головой (Домовладелец от неожиданности чуть не свалился на пол), а затем прижался виском к его скуле, и потёрся об него.       По лбу героя покатился холодный пот. От происходящего его начало еле ощутимо тошнить, а страх бил толстой иглой прямо под дых, или куда пониже. Живот скрутило, сердце билось безумно быстро, а глаза застлал туман.       Он сейчас сделает с тобой что-то дикое — настойчиво голосило сердце.       Ужасно болела голова. Холодные пальцы больно обвились обручем вокруг его запястий, а лицо всё ещё окутывало тёплое дыхание.       Бледный замер и не мог пошевелить руками. Всё, на что хватило смелости, он сделал, и теперь оставалось только ждать, или действовать. Но чего ждать, как действовать?!       Он прижался мокрым лбом к чужому — странно, разве гости могут потеть? И его взгляд устремился вниз, — медленно, прямо на чужие губы: сжатые, сухие.       Домовладелец явно нервничал, и это не нравилось гостю. Он хотел, чтобы тот чувствовал себя в безопасности в его руках. Но откуда взялось это глупое человеческое желание? Любить, ласкать, защищать? Неужели разработчики сделали его… чуточку человечней?       Неужели он не был полностью гостем?       Голова шла кругом. Жертва в его руках уже начинала потихоньку двигаться, осознавая, в какой она ситуации. Стоило бы поторопиться, пока тот не сбежал.       Бледный оторвал лоб от оного и склонился ниже, к губам. От неожиданности у Домовладельца ёкнуло сердце и он с силой прижался к стене. Маньяк испуганно отпрянул.       — Прости, я…       — Что ты, блять, делаешь?! — казалось, Домовладелец этого не ожидал. Да какой казалось?! Так оно и было! Чтобы этот… тупой… мёртвый… двухметровый монстр пытался его засосать?! Так ещё и извинялся за это!!!       Что вообще происходит?! Он решил так поиздеваться?! Показать, как он может?! Ну уж извините — он к этому не готов! И никогда не будет!!!       — От… отстань! Я тебе не игрушка! Нечего измываться надо мной!..       Бледный внимательно посмотрел на него, переводя дух, и… отпустил. Просто взял и выпустил из захвата чужие руки, — но тут же вновь схватил его за плечи, вонзился в них пальцами, склонил голову и… поцеловал.       Сначала главный герой подумал, что у него разыгралось воображение: например, он съел волшебные грибы — мицелий там, какой-нибудь, или пива напился. Но нет, он ведь почувствовал их! Его холодные мерзкие губы, пробующие его на вкус. Дыхание — тёплое, вовсе не похожее на дыхание мертвеца или зомби. Странно — он думал, что его обдаст гнилью… Наверное, этого не было в «алгоритме».       Через мгновение Домовладелец очнулся, затрясся от страха всем телом, и стал отталкивать гостя. Но Бледный был сильным и тяжёлым, поэтому всё, что он мог, это только подначить монстра целовать его сильнее.       Во время самого поцелуя сердце Бледного билось быстрее, чем сжигало солнце. Он даже не успевал прочувствовать и насладиться своим хозяин в меру — казалось, что его сознание не поспевает за действиями. Руки тряслись вместе с телом. Губы стало жечь.       Он закрыл глаза и крепко схватил пальцами бледное от страха лицо Домовладельца, спеша углубить поцелуй. Под нечленораздельное мычание и хрип он просунул ему в горло язык, вылизывая внешние стенки.       Маньяк чувствовал, как трясётся мужчина. Да, он знал, что тот измывает от гнева и ненависти к нему — но не мог остановиться. Он буквально наслаждался каждым сантиметром человека, к которому был привязан не только в мыслях — но и всем своим нутром.       Но хозяин этого не понимал.       — М-м! — мужчина схватил его за шею и попытался отпихнуть — но тщетно. Максимум, что он мог, это укусить его за губу. Что и сделал. Но тот лишь слегка улыбнулся, и разорвал поцелуй сам.       Домовладелец растерянно вытер губы и поднял на него глаза. Они слезились, а зрачки бегали, как сумасшедшие.       — По… почему?       — Что почему? Почему я поцеловал тебя?       Домовладелец смог только кивнуть. Он схватился за сердце и попытался отдышаться, как будто недавно пробежал километр. Бледного это, почему-то, позабавило. Выглядело, будто тот отыгрывает роль, что выглядело довольно плохо, ведь Домовладелец не актёр.       Маньяк присел перед ним на корточки, глядя на мужчину снизу вверх. Тот всё ещё тяжело дышал.       — Я… давно это чувствую, — начал он, но тут же замолчал. Будто не хотел говорить. Наверное, ему тяжело было открыть своё сердце — если было таковое.       — Что… чувствуешь? — не выдержал молчания герой.       — Ну… к тебе. Вернее, всегда чувствовал. Не знаю, как объяснить? Компьютерные модельки вообще что-то чувствуют? — Бледный горестно усмехнулся, и приблизился к собеседнику немного ближе. Тот дёрнулся назад. Бледный хмыкнул.       — Ну, смотря что… Я не знаю. По твоим словам — мы вообще не живые, — на лице мужчины тоже появилась небольшая натянутая улыбка.       — Вот и я тоже так думал. Мы ведь неживые существа! А я… — монстр посмотрел на свои руки и уткнулся в них. На мгновение Домовладельцу даже стало его жалко, — но он тут же одёрнул себя. Соберись, сопляк! Это же твой враг! Но в таком контексте… Точно ли это так? — Я будто одержим. Сколько я существую? Месяц, два года? Я уже сбился со счёта — сколько прожил по алгоритму? Не знаю.       — И чем же ты одержим? — решился спросить Домовладелец. Почему-то внутри у него всё замерло и напряглось. Как какое-то нехорошее предчувствие.       — Тобой.       Звонкая тишина разразила кухню спустя мгновение. Сидя вот так, — Домовладелец на стуле, а Бледный на полу перед ним, — они молча смотрели то кто куда, то друг на друга. Но ясно было одно — нормального диалога уже не получится. А он был?       Отойдя от оцепенения, Домовладелец часто заморгал, и наконец смог переварить услышанное. Этот… маньяк… одержим… ИМ?!       Он не ослышался?!       — Ты чё… несёшь??? — он попытался вскочить со стула и убежать, но гость оказался быстрее. Секунда — и его проворно подхватили на руки и потащили в неизвестном направлении. — Куда ты меня несёшь, твою мать?! Убери руки, скотина!!!       — Полегче. Я не собираюсь убивать тебя. Я просто…       — Лучше убей! Я знаю, что ты хочешь, твою мать!!!       Гость лишь лукаво улыбнулся, склонив голову, и прижал его ближе.       Лицо мужчины залила краска. Он чувствовал, как длинные пальцы придерживают его под ногами и за спиной — и это дико напоминало акт какого-то невыносимого стыда и омерзения! Сука!       Домовладелец закинул голову вверх, закрыл глаза и просто слушал, как скрипит бедный пол под чужим весом, и бьётся что-то внутри этого ледяного монстра. И всё же — это не сердце. Это что-то другое.       Он чувствовал на себе чужой взгляд, но не решался открыть глаза.       Внезапно герой услышал, как скрипнула дверь, — этот скрип был очень знакомым, и он знал, куда вела эта дверь. Только не это!       Его головы коснулась мягкая подушка. Спиной мужчина ощутил прохладу собственной постели, а сердцем — неумолимые объятия тревоги, коснувшиеся аорты. И эта тревога будто острым ножом разрезала её, выпуская наружу кровь, уничтожая живое.       Домовладелец не решался открыть глаза. Он чувствовал, как кровать прогнулась под весом чего-то тяжёлого, нечеловеческого. По обе стороны от него оказались чужие руки, опиравшиеся о кровать, а на лицо легла тень.       — Может, посмотришь на меня?       Губы дрожали и болели — от поцелуя ли? Или он их все искусал, пока его несли? Но он всё же ответил, и голос тоже дрожал:       — Что ты… собрался делать? Съесть меня?       — Нет. Кое-что другое.       Мужчина почувствовал лёгкие покалывания злости: очень уж хотелось ему врезать! Выстрелить насильнику в голову, вбить клин ему в грудь! Расчленить эту наглую падлу…       Он уже считает его насильником? Но ведь тот ничего не сделал?..       Так что же…       — Посмотри на меня, — попросил Бледный. Домовладелец отрицательно промычал. — Пожалуйста.       Он вздохнул и лёг на него, беря красное лицо в ладони. От неожиданности мужчина открыл глаза. Он увидел, как маньяк приблизился к его лицу, и неприязненно сощурился.       — Что? Я тебе неприятен? — улыбнулся Бледный. Мужчина отвёл взгляд и задумчиво поджал губы. Да он и сам не знал теперь… Если они оба персонажи игры, связанные одной нитью, — или алгоритмом (теперь он тоже это ощущал)… То ему не стоило его боятся. Но этот поцелуй очень пугал. А близость приносила лёгкий дискомфорт, и… смущение.       Он чувствовал, как лицо пылает. А что его, собственно, так смущало? Ну близко гость, и близко. Соблазнительница ведь тоже лежала с ним в одной кровати, пока он не выгнал её. Так что же теперь?       Может, ему понравилось?!       Да не может этого быть!       — Естественно, — пробормотал Домовладелец, чувствуя как широкие ладони гладят его лицо: немного сжимают щёки, трогают пальцами за ушами, касаются головы и волос. Он будто играл с ним — да так оно и было. Верно?       — А если подумать? Мне кажется, что нет.       — Чего тебе надо, а? — Домовладелец отмахнулся, поворачивая голову в сторону и больше не глядя на монстра. Он вымученно вздохнул. Дико хотелось отвязаться от него и лечь в горячую ванну. Но он только и мог, что лежать и чувствовать тяжёлое тело. — Слезь с меня…       — Я хочу… обладать тобой… — от этого тихого признания глаза главного героя округлились. — И любить тебя вечно.       — Ты… любишь меня? — недоверчиво поинтересовался мужчина. Он не знал, как к этому относится, и нравится ли ему это. Вроде было приятно… Но ведь он слышит это от гостя — существа из-под земли! Нормально ли будет испытывать симпатию к нему?       — Возможно. А ты хочешь этого? — неожиданно гость подобрался ближе и прижался губами к щеке… Потом перешёл на шею…       Его нежные прикосновения губ и… что это, язык? Проходились аккуратно, выверенными движениями, будто существо представляло это ни раз, и ни два.       Стоп, язык?!       — Блять, хорош! — Домовладелец заворочался, чувствуя, как его вылизывают, словно мороженое. Бледный засмеялся ему в ключицу и мягко поцеловал её, а его руки обняли хозяина за талию. Он уткнулся носом в это тёплое тело, наслаждаясь желанными прикосновениями.       Но мужчина чувствовал не радость от них, а только лёгкий страх и непонимание. Почему он целует его? Действительно ли это любовь, или его просто готовятся сожрать, использовав? Не считает ли Бледный маньяк его просто дешёвой шлюхой — али игрушкой для битья?       — От… отпусти, — прохрипел мужчина, неловко касаясь грязной немытой головы. Его пальцы, — совсем не специально, — зарылись в эти чёрные вихры, оттягивая и путая. Это обрадовало Бледного.       — Тебе нечего боятся. Я просто хочу побыть немного с тобою рядом… Знаешь… Сходишь с ума, когда переигрываешь один и тот же сценарий.       — Да ты сам как по сценарию говоришь.       — Есть момент, — гость положил подбородок на чужой живот и закрыл глаза. Шумное дыхание любимого стало равномерным. — Но с тобой так спокойно…       Эта сцена напомнила Домовладельцу отношения пса и хозяина. Он поднял ладонь, чтобы погладить его, но одёрнул её. Нужно прогнать его, а не гладить!       Но стоило ли это того?       — Значит, мы всего лишь механические марионетки… — это не было вопросом, а скорее утверждением. Поганое чувство проникло под кожу после этих слов.       Маньяк открыл глаза и увидел замогильное выражение чужого лица. Это кольнуло его под дых, и он захотел поднять настроение хозяину. Но не знал, как. Поэтому просто подтянулся и поцеловал его в лоб.       Мужчина зажмурился и благодарно улыбнулся. Странно, но так даже стало на мгновение легче. Он приобнял тощее тело гостя и вздохнул. Если так… Если всё это — муляж…       — Хорошо… — прошептал он, полностью отдаваясь на волю судьбы (если она у него была). — Делай со мной, что хочешь.       На бледном лице появилось выражение замешательства вперемешку с неверием. Правда? Он согласен быть с ним? Не против? Не врёт?       Его можно… поцеловать?       — Спасибо… — прошептал Бледный, беря мужчину за руку и нежно целуя его костяшки. Тот немного вздрогнул, но руку не убрал.       — Да… конечно.       Далее чужие руки поползли ниже, даря ледяной холод ладонями по животу. Поцелуи — мёртвыми губами по коже, были совсем не холодными, а горячими. Они будто бы представляли сами собой пожар, разверзшийся по всему телу — а не только там, где целовал Бледный. И целовал он умело — так, как ни один живой или мёртвый. И дарил он грусть и скорбь, тоску и горе. Невероятную нежность и покой. Насколько он был способен.       От касаний и прикосновений мужчина будто растворялся в этих руках. Сквозь закрытые веки видел, как над ним склоняются и подолгу смотрят — изучают. Глупо так, осторожно. Смакуя каждый миг.       — Так тебе… спокойно?       — Да… но немного тревожно, — делился Домовладелец, с каждой секундой оголяя перед ним нутро. Он чувствовал, как Бледный схватился за края его свитера. Секунда — и его перетащили через голову, заставляя поднять руки.       — Не бойся меня.       Они посмотрели друг на друга, и в тёмных глазах Домовладелец увидел нежность и ожидание. Он потянулся к нему сам и их губы сомкнулись.       Всё это казалось сном — медленным и тягучим. Он ощутил, как чужие ногти царапают его торс, оставляя красные дорожки. Он не чувствовал боли: только тепло, только холод. Не было уверенности, что.       — Я так голоден, — прошептали ему в ухо. Было ли это признание прямым, или оно намекало совсем на иное? Не хотелось задумываться. Но было совсем легко поверить в то и другое. И сейчас он это проверит.       Скоро ли будет рассвет?       Он не знал.       Бледный с силой прижался к его шее, оставляя красный след и причиняя первое чувство боли. И, как бы это ни было странно, — Домовладелец был этим доволен. Да он был бы и не против, если этот монстр его убил и сожрал! Главный герой хотел умереть — и он это знал. Но знал ли об этом монстр?       И точно ли он теперь монстр?       — Убьёшь меня? — спросил мужчина после очередного поцелуя в губы. Гость посмотрел на него — и замер.       — Ты… плачешь? — он немигающим взглядом буравил чужие глаза, и его сердце разрывалось от жалости. Он поднял руку — костлявую, с этими дебильными чёрными ногтями… О боже, как бы он хотел быть человеком! Быть… с ним… — Я… обидел тебя? Прости, я сейчас уйду! Только не плачь…       — Всё нормально. Я просто… — герой вытер глаза, и улыбнулся ему. — Не надо… уходить.       Тот ещё немного разглядывал его, и кивнул.       — Раз так… Я хочу знать, чего ты хочешь и что мне можно. Чтобы не делать тебе больно.       «Странно, я думал, он убьёт меня», — Пронеслось в чужой голове.       — Можем переспать. Всё равно терять нечего.       Домовладельцу показалось, что маньяк поперхнулся воздухом, но не был точно уверен в этом. Он взял его за руки и переплёл их пальцы.       Он бы хотел держаться просто так, за руки, и целоваться — вечно. Бесконечно. И никогда чтоб не прекращался этот момент.       Длинные пальцы расстегнули молнию на брюках, проникая ближе, ласково, осторожно. Чужие губы волнительно касались кожи внизу живота, отчего мужчина вздрагивал и иногда громко вздыхал, чувствуя приливы тепла. Это было так непривычно и необыкновенно, что он пару раз забывался и что-то шептал в темноту, лежа так, с закрытыми глазами, — полностью отданный ему, всем своим телом.       Его плоть дёргалась от каждого мокрого прикосновения. Умелого — такого, что он буквально чувствовал насквозь питаемое к нему обожание. Он знал, что это порок, грязь и грех, — но ничего не мог с собой сделать.       Сегодня он возлежит с мужчиной, — сегодня он возлежит с монстром. Отдаст ему всё то, что ему больше и не принадлежит.       Только этому существу.       Мужчина вздохнул, впутывая пальцы в чёрные вихры, делая из грязных прядей колтуны и оттягивая их до боли. Бледный не хмурился, не орал, — он просто улыбался и расслаблял горло, беря глубже; делая ему приятно — насколько способен.       Осторожные касания языком, пальцами, — случайно задел зубами, — ведёт дальше, по животу, касается пупка, ласкает соски — не больно, осторожно… Скребёт по коже…       — Может… — Домовладелец шипит: он возбуждён до боли. Сердце стучит громко — громко…       Он уже совсем сдался…       Бледный участил движения, стараясь довести своего хозяина до пика. Он взял член во всю длину, помогая себе рукой. Язык прошёлся по головке, и он вобрал его вновь, чувствуя сладковатую жидкость на языке.       Сглотнув, гость улыбнулся Домовладельцу и схватил его за подмышки, немного приподняв. Тот непонимающе посмотрел на него, но ничего не сказал.       — Трахнуть меня хочешь, да?       — Есть момент. Ты же не против?       — Неа, — ему улыбнулись. Это было даже мило. Не под стать ситуации. Не под стать этому миру. Но стоило ли в такой ситуации радоваться и улыбаться?       Он ведь повяз во грехе. Что он скажет Богу на том свете? Покарает ли он его за это?       Грязное существо. Человек.       Домовладелец выгнулся перед ним, чувствуя, как с него стягивают последний элемент одежды. Скользкий язык скользнул внутрь него, растягивая и вылизывая всё внутри. Мужчина уткнулся лицом в простыню и застонал, подмахивая бёдрами в темп движения языка. Он чувствовал, как чужая рука трогает его за яички и касается члена, медленно надрачивая и приводя его в ошеломительный восторг! Он давно не трахался: последний секс был, разве что, с женой. К Соблазнительнице он даже не притронулся.       С чавкающим звуком Бледный вытащил язык из его нутра и вытер рот. Он был доволен. В его руках было всё, что он хотел. Но был ли он счастлив? Было ли всё это вообще?       Единственное, чего они хотели сейчас — это трахаться. Прямо тут, на этой кровати.       Ломать её до безумия. Ломать друг друга до треснувших суставов. Раствориться друг в друге. Стать одним телом на двоих.       Люди ведь нежные создания. С ними нужно аккуратно.       Но ведь они оба и не были людьми! Они были монстрами!       А ведь раньше…       Как раньше уже не будет.       — Да, пожалуйста…       Пальцы внутри него сделали свою работу. Они были мокрыми от слюней и пытались растянуть его как можно шире. Ему ведь… не хотели делать больно…       Движения плавные: вперёд, назад, вытереть о простынь, войти снова, смазать, снова войти, снова вытащить.       — Я люблю тебя, — прошептать на ухо тихо, чтобы только он слышал. Чтобы ни один жилец не понял, что здесь происходит. Ни Таксист, ни Иностранец, ни культисты вместе со Сновидцем. Домовладелец же не хотел быть опозоренным, — он и не позволит. — Люблю, люблю, люблю.       — Войди в меня. Сделай это.       Он не может ослушаться своего хозяина. Он всегда будет делать так, как скажет он. Он всегда будет с ним. Даже когда умрёт. Даже если он — всего лишь творение чего-то свыше. Человека, бога.       Механизм, скрипт, алгоритм, робот, монстр, компьютерная игрушка, гость, маньяк, существо.       Тварь — порабощение зла.       Ничтожество.       Зубы вонзились в плечо, оставляя новый укус — на утро там будет след зубов. Ещё один, на шее: нужно будет отмываться от слюней. Но ведь КЧС запрещали мыться… А, ну да, это же игра.       Бледный подхватил его за талию и вошёл глубже, втрахивая дрожащее тело в кровать. Мужчина под ним уже изнывал от перевозбуждения и желания кончить. Он подался ближе, насаживаясь сам, и вытащил язык, чтобы отдышаться. Пот градом катился по нему, и многочисленные укусы начинали болеть.       Он вжался в кровать сильнее, громко крича в ткань. Он так надеялся, что его никто не услышит!..       Но кровать громко скрипела, и была огромная возможность всё проебать. Но ему поебать.       Секунда — и его грубо схватили за плечи, входя по самую длину. Он не знал размера чужого члена, но подозревал, что там не его пресловутые пятнадцать сантиметров.       Дыхание сбилось. Домовладелец и Бледный маньяк замерли, чувствуя как их тела исходят в истоме страсти. Будто горячее пекло прошлось вдоль позвоночника — и бабочки закружились внутри них.       Бледный кончил, стряхивая остатки спермы на чужой зад. Он неловко размазал капли локтём и брезгливо поморщился. Ну и гадость!       — Ты как? Всё хорошо? — прохрипел он, помогая хозяину встать. Мужчина кивнул. Он встал и побрёл в ванную, чтобы хотя бы вытереться пачкой салфеток и поссать.       Странно, но гость не побрёл за ним. А ведь до этого таскался вслед всё время. Может, не хотел шуметь? Или мешать.       Когда Домовладелец пришёл, тот был всё ещё на кровати. Странно, но почему-то от этого мужчина почувствовал облегчение. Он что, успел привязаться к нему? За одну только ночь?! Вот же шлюха! Бог ему бы этого ни за что не простил!..       Да какой там Бог! Его нутро то давно отдано сатане… Или создателю.       — Держи, — он кинул гостю пачку салфеток, и тот с благодарностью их принял.       — Спасибо, — улыбнулся тот. — Так мило. Ай-да ко мне! — похлопал он по кровати рядом с собой.              — Ещё чего. — ухмыльнулся Домовладелец, скрестив руки, но предложение принял.       Дальше всё было, как во сне. Они легли в одну кровать, укрывшись одеялом. Домовладелец положил голову ему на грудь, и так они и лежали. Иногда целовались. Что-то говорили друг другу.       Так и уснули.       А на следующее утро он пропал. Будто бы испарился во тьме прошлой ночи. Будто и не было его. Как будто глупый, кошмарный сон. Интересно, а Сновидец тоже его видел? Было бы тогда очень, очень стыдно.       Но больше больно.       Домовладелец пустым взглядом уставился в подогнутые колени, обнимая себя руками. Он был в одежде — кровать чистая, комната без запаха секса. Как будто ничего и не было. Да так оно и есть. Он сошёл с ума. Всё-таки сожрал тот гриб.       Что ж…       Надо было проверить посетителей.       Он обошёл дом, — проверил гостей, убил Таксиста, расспросил про сон Сновидца (тот странно на него посмотрел и что-то бубнил себе под нос), проверил, живы ли культисты. Они что-то опять гнали ему про Смерть, и ему даже стало интересно. Они смотрели на Смерть совсем по другому — не так, как он.       — Если хочешь, можешь сегодня присоединиться к нам, — туманно кинул третий Культист, и уткнулся взглядом в колени.       — Куда присоединиться? — не понял он.       — Скоро сам узнаешь, владелец.       Больше они ничего не сказали.       Он выпил пива и лёг спать. Его быстро разморило, но ночью как всегда, словно по будильнику, он проснулся и встал, чтобы проверить окна и открыть дверь стучащему.       Это был Глава культа. В глазах появились недоверие и ужас. Что он узнает? Что скажет этот мужчина?       — Смерть перестала говорить со мной. Вот как кончится мир. Не взрыв, но всхлип… У тебя же всё хорошо? — начал Глава прямо с порога. Домовладелец ухмыльнулся и сказал:       — Твои люди в порядке.       — Хорошо. По-другому быть не могло, её взор всё ещё направлен на нас. Не буду тогда задерживаться. Думаю, я пойду дальше.       Они помолчали. Прижавшись к двери лбом, мужчина задумчиво промотал в голове недавние события и решил, что стоило подробнее узнать, что же они там собираются делать.       — Так что там по этой вашей Смерти?       Культист как будто только этого и ждал.       — Я думаю, что мы всё ближе к её приходу. Ничего страшного, если мы до конца не понимаем, что призываем. Главное — нас объединяет усталость от всего.       — Исчезать после Смерти насовсем — страшно. Посмертие, которое рисуют нам религии, — просто концепция.       — Перерождение звучит как вечное мучение с небольшой передышкой. Но… Сама Смерть, возможно, убережёт от ужасного — пустоты. Нам ничего не остаётся, кроме как продолжать призывать её.       — Мне позвать твоих людей?       — Да. Я заберу их. Так или иначе, Спасибо за помощь.       Домовладелец думал, что сейчас ему нужно будет вывести людей, но вспомнил, что в комнаты заходить он не может. Так что же, они просто исчезнут из кабинета его отца?       Так всё же это реально игра…       Культист же продолжил говорить.       — В знак благодарности я мог бы предложить тебе спасение…       — Что? — удивился Домовладелец.       — Принять участие в нашем обряде и обрести покой. Что скажешь? Отправишься с нами в священный поход к Смерти?       «Если вы так хотите сдохнуть, — на здоровье. А я остаюсь», — хотел было сказать Домовладелец, но передумал. Он скрестил пальцы на руках и крепко зажмурился, чтобы не бояться. Ему нужно это. Ему нужно так.       Умереть.       Познакомить со Смертью? Он готов.       — Я давно… хотел обрести покой… Я иду с вами. — Он будто не узнавал свой голос. А правда ли это говорил он? Или кто-то им… управлял?       — Что ж, — кивнул Глава. — Рад, что ты присоединился к нам. Смерть и правда не зря тебя выбрала.       Глава культа Смерти ещё немного помолчал, и продолжил свою речь. Сердце Домовладельца сильно колотилось, а внутри его пожирал страх. Что же будет? Сможет ли он спастись? Остановит ли его печаль после этого Смерть? Или он будет страдать пожизненно? Возродится ли в новой игре?       Только ведь это будет совсем не он… Это будет другой он. А этот — забудет. Забудет всё, что произошло между ним и Бледным.       — Как тебя зовут?       — Не знаю. Навряд ли я вообще был человеком. Меня сразу создали таким.       Таким…       А ведь они похожи.       — Сегодня нас спасут. Надо успеть доделать последние дела и всё, ждём.       — Ты заметил, что днём на улице стало не так ярко? У меня есть ощущение, что нападать уже никто не будет. Теперь другое время.       — Больше беспокоиться не о чем. Мои люди сделают так, чтобы не осталось больше страданий. Ни для кого. Мы даём имена умершим. Так мы будем знать, что смерть их не напрасна, их заберут также, как и нас. Например, мы накрыли Олуна. Теперь это его имя.       — Мы тоже обретём имена…       — Всё, пришло время…       — Это будет началом…       — Началом конца…       — Это будет концом…       — Друзья, давайте воззовем к ней. Мы готовы, — он будто обращался… ко всем. К незримым собеседникам, что следили за ними. Как будто Культист знал то, чего не знает он.       А ведь так оно и есть.       А кто-то, там, в темноте, где не видно совершенно ничего ни персонажу, ни глазами человека, в компьютерном коде застрял тот, кто рвал мысленно на себе тёмные волосы и рвал кожу, не имея возможности вырваться из ненавистной клетки памяти и программы, что держала его взаперти каждый миг ужасного страдания и ужаса, которого он должен был узреть собственными глазами.       Бледный не мог остаться там, с ним, в том месте, где он очень сильно хотел — рядом с хозяином, на его кровати, в комнате, но самое главное: в его сердце!..       Там, куда его настырно вело всепоглощающее чувство любви и привязанности, от которой невозможно было избавиться. И он с удовольствием бы вырвал его из собственной груди, — но лишь бы вшить снова, вплести в свою грудь всеми органами и кишками, которые у него были.       Он бы никогда не отпустил его. СЛЫШИТЕ? НИКОГДА!!!       Он бы рвал на себе кожу и волосы до боли, лишь бы хотя бы на секунду остаться с ним подольше и остановить весь тот ужас, который он вынужден был узреть. Это он виноват. Он допустил эту поблажку! Это его вина… Это всё он!!!       Чёртов ублюдок… Падла!       Культисты связали себя на пьедестале, составленного из дров и хвороста. Какой-то посредник был ответственным за связку и розжиг, и когда он наконец поджёг их, до Домовладельца дошло, что он делает.       Но он уже горел. Пламя охватывало его, но он ничего не почувствовал. Только уходящий страх, да уплывающий из-под ног костёр.       И — темнота. Ни боли, ни криков. Просто чёрный экран.       Дальше он уже не помнил.       Но Бледный видел.       Ковёр — символ цивилизации, дома, уюта. Солома под ним — простая, природная, жертвенная подстилка (как в хлеву, где родился Христос). Тело, завернутое в саван — цвет чистоты, невинности, превосхождения. И обугленное тело, завернутое как мумия — «пепел», из которого должно было произойти новое рождение.       Герой «очистился» огнем, сжёг мирскую оболочку, чтобы перейти в новое, более обновлённое тело, используя сожжение как акт избавления от страданий.       Из под белого савана с мумией стекала кровь на ковёр. Это было жуткое, но в тоже время прекрасное, завораживающее зрелище.       Лужа крови — был самым важным и противоречивым символом.       Кровь — это жизнь, витальность, душа. Она вытекает из обугленного, казалось бы, безжизненного тела. Это означает, что смерть была не конечной целью, а лишь этапом. Новая жизнь (кровь) проистекает из акта самопожертвования и уничтожения старого «я».       Их ритуал был не суицидом, а космогонический актом — попытка достичь высшего состояния через уничтожение физической формы.       Но в глазах Бледного это был просто массовый суицид. Да, бесполезный, да, быстрый. Но всё же…       Это он его допустил. И он себе этого не простит. Никогда не простит!       Лужа крови — это не метафора, это жестокая ирония: она символизирует не новую жизнь, а окончательную, бесполезную смерть. Тело не возродилось, оно просто истекает кровью, демонстрируя всю тщетность и ужас ритуала. Герой ничего не достигает, кроме как смерти. Не в том понимании, что касается рая и бога, а в действительной — реальной смерти.       Он переродился из пепла. Он — феникс.

***

      Домовладелец услышал настойчивый стук в дверь и устало встал с кровати. Он почесал подбородок и зевнул, хватая лежащее на полу ружьё.       — Ну? Кто там?       Он заглянул в глазок и устало вздохнул. Опять этот длинный! Ну сколько можно?!       — Чего тебе? Пускать не собираюсь.       — А я и не предлагаю.       — Чё тогда? — удивился Домовладелец, разглядывая его в глазок. — Грустный ты какой-то, — съязвил он издевательски, и цокнул. — Ты в депрессии?       У Бледного внутри что-то ёкнуло: сердце тронулось от воспоминаний, что гадкой истомой прокатилось под рёбрами, и с болью ухнуло вниз — под ноги. А он его закопал. Буквально затоптал ногами. И под ногтями закоптились кровь и грязь — то есть то, из чего он состоял.       Он отнял его рассудок. Его тело. Заполонил нутро, пируя там кишками. И будто бы пророс внутри него.       Ну, что же. Он разделит с ним своё гнилое тело. Если Домовладелец так хочет этого.       Раз они оба этого хотят.       — Слу-ушай. А ты один дома?       Он будет делать это. Снова и снова. Возвращаться туда раз за разом. Даже если будет больно — он готов.       Он переживёт это снова.       Ведь он всего лишь монстр. Монстр — которому не чужды чувства.       И особенно чувства своего хозяина.

И ты не хочешь покидать

Моё нутро — свою берлогу

Ты продолжаешь пировать

Ты вырастаешь понемногу

Рыцарь мой, не пугайся слов моих

Мы с тобой делим одно тело на двоих

Я тоже не всем доволен в нашем футляре кожаном

Продумывать путь на волю пришла пора, похоже, нам

Я не уверен был ещё

Что стать смогу свободным

Но робко веря в свой расчёт

Я оставлял тебя голодным

В тревожных поисках еды

Наружу вырваться желая

Ты прогрызёшь во мне ходы

И помертвеет плоть живая

Наш продырявленный чехол

Покинешь в пользу жертвы новой

И тело упадёт на пол

И ты уползаешь из столовой

Второй этаж, открыт балкон

Ты цвета кофе с молоком

А я завис под потолком

Так непривычно и легко

Рыцарь мой, не пугайся слов моих

Мы с тобой делим одно тело на двоих

Я тоже не всем доволен в нашем футляре кожаном

Продумывать путь на волю пришла пора, похоже, нам.