У вымысла твой вкус

— ...тоже скучаю по тебе, Сэйнт. В следующие секунды тишина будто изменилась. Она больше не давила, не душила — наоборот, стала просторнее, теплее. Напряжение, которое жгло кожу, постепенно растворялось в нежном касании пальцев. Вместо него проявлялось немного иное волнение. Прижатый к стене, слабый щенок чувствовал, как сердце впервые за долгое время не проваливается вниз, а поднимается — медленно, осторожно, будто вспоминая, что может биться не только от страха. Глаза Шина медленно и уверенно скользили по его лицу. Не касаясь, будто снимали с него слой за слоем всё, чем он пытался защититься, обнажая душу так же легко, как кто-то сорвал бы рубашку. Задержавшись на приоткрытых губах, Шин чуть судорожно выдохнул, почти беззвучно, и этот выдох был похож на признание. — Позволишь мне... сделать кое-что? — сглотнув, проговорил он, еле заметно подавшись ближе. — Разве я не говорил, что ты можешь делать со мной всё, что хочешь? — разрешение последовало легко, почти шёпотом. Чёрные глаза были прикованы к губам напротив, очарованно наблюдая за их медленным приближением. Казалось, парень совсем не дышал. Шин осторожно взял Сэйнта за подбородок — его пальцы были тёплыми, уверенными — и в то же время бережными до невозможного. Он слегка наклонился вперёд, сократив дистанцию до каких-то никчёмных миллиметров. Вымысел тепло коснулся реальности, словно крылом бабочки, задев самые потаённые струны души. Шин поцеловал его слишком медленно, мягко. На долю секунды оба замерли. Воздух между ними стал горячим, вибрирующим. Сердца ударили о рёбра так резко, что парень дрогнул, отстранившись. Оба резко выдохнули, словно прошло не пару мгновений, а несколько минут под водой — они чуть не задохнулись от нахлынувших ощущений. Никто не ожидал, никто не думал, что такое возможно. И что это настолько замечательно... Сэйнт не был в состоянии открыть глаза, чувствуя горячее дыхание на своей коже опасно близко. На долю секунды в томном взгляде Шина промелькнула растерянность, жадность и тихое, почти болезненное желание. Его губы вновь нашли губы Сэйнта — увереннее, но всё так же мягко. Поцелуй был таким нежным, что внутри всё сжалось от тоски, красоты, от невозможности того, что происходило. Сэйнт ответил осторожно, чувственно, и в этот момент обоих будто пронзило молнией — они правда делали это. Поцелуй углублялся постепенно, плавно, словно они пробовали вкус друг друга. Не торопясь — медленное и тёплое исследование стремилось сохранить каждое движение, каждый изгиб, каждый мягкий уголок и вибрацию дыхания в памяти навсегда. Пальцы Шина скользнули к шее, большим пальцем проведя под ухом, вызывая дрожь по всему телу. Сэйнт едва слышно выдохнул прямо ему в губы — от этого у Шина напряглось горло, что-то внутри него оборвалось, словно с цепи сорвалось животное, жаждущее воды после мучительного зноя. Поцелуй становился глубже — не резким, а плавным, затягивающим, как тёплая волна, что поднимается всё выше, обволакивая тело. Шин продолжал мягко, но настойчиво раскрывать губы Сэйнта. Их дыхание было горячим, сладким, как расплавленный мёд. Ладонь у шеи Сэйнта слегка сжалась — осторожно, большой палец медленно провёл вдоль линии челюсти, вызывая дрожащую вспышку под кожей. От этого прикосновения по позвоночнику скатилась горячая волна, расплавляя его самоконтроль и дыхание. Сэйнт не сразу понял, что тихо простонал на вдохе — едва слышно, но Шин услышал. Почувствовал. Он совсем немного отстранился. Свободная рука уверенно скользнула к талии парня, тёплая ладонь прижала его к себе ближе, так, что расстояния между ними просто не осталось. Он оттянул Сэйнта от твёрдой стены и, сделав шаг назад, направил его к кровати. Тот послушно последовал за ним и сел, успев уловить не свои движения затуманенным взглядом — Шин опустился на него сверху, словно ангел. Он будто впервые ощущал его вес, это было так по-новому, совершенно головокружительно.

Шин вновь поцеловал его — не спеша, но с растущей потребностью. Его язык едва коснулся губ Сэйнта — осторожно, пробуя, спрашивая. И когда парень откликнулся, их поцелуй стал насыщеннее, горячее, чем они оба ожидали. Губы Сэйнта дрожали — не от страха теперь, а от переизбытка чувств, от невероятной близости, от того, что каждая новая секунда прожигала его изнутри почти священным огнём. Он чувствовал, как вся его суть тянется к Шину, к его мягкой, но уверенной настойчивости. Каждый раз, когда его язык скользил по губам Сэйнта, с того вырывался блаженный стон. А когда Шин провёл кончиками пальцев по затылку, собирая прядь волос, и осторожно потянул, он задохнулся от этого движения, сердце сорвалось с ритма, тело стало мягким, податливым. Поцелуй был не просто прекрасным... Он был тем, что рушит стены и делает неосязаемый вымысел — реальностью, у которой есть вкус. И когда Шин отстранился из-за недостающего воздуха, их губы всё равно почти касались — горячие, влажные, дрожащие — Сэйнт понял, что уже не сможет дышать без этого тепла. Это же осознание читалось и в тёмных, затуманенных от желания глазах Шина. Он ещё немного отодвинулся, положив ладонь на грудь Сэйнта, из которой бешенно рвалось сердце. Они тщетно пытались отдышаться, затем наконец встретились взглядами. В мрачности комнаты глаза Шина вблизи казались почти сверхъестественными. Такие томные, глубокие, словно бездна океана, невыносимо красивые. Умоляющий взгляд Сэйнта словно лицезрел самое прекрасное явление в мире, его чёрные глаза блестели — как ночь, в которой отражались звёзды. Их первый взгляд после поцелуя был не менее интимным, чем сам поцелуй. Сэйнт невольно задержал воздух в груди — под таким взглядом было невозможно оставаться спокойным. — Ты ведь не делаешь это из жалости к моему глупому сердцу? — с ноткой драматичности спросил Тамнитит. — Хрена с два. Будто здесь только у тебя член встал, — чуть раздражённо сдвинул брови Шин. — Я чуть с ума не сошёл от твоих стонов, придурок. На лице Сэйнта проскользнула лёгкая, мягкая улыбка, а глаза засветились сильнее — нежно и радостно. — Хочешь послушать ещё? — в шутку произнёс парень, но прозвучало это даже игриво, словно вызов. Шин удивлённо слегка приподнял бровь, а уголок его рта дрогнул. Прошло всего две секунды до принятия решения. Рука незамедлительно толкнула парня в грудь — и тот рухнул на постель. Прежде чем он успел опомниться, над ним навис тёмный силуэт, очерченный мягким светом лампы. Сэйнт смотрел немного шокированно, но с неподдельным восхищением. Шин был на расстоянии вытянутой руки, на которую опирался. Он медленно потянулся ладонью к лицу друга и провёл большим пальцем по нижней губе, затем по скуле, и этот жест был одновременно нежностью и безмолвной властью. — Тогда даже не пытайся сдерживаться. Глубокий голос пронёсся эхом в сознании. Парень неспеша опустился так низко, что можно было разглядеть каждую ресничку. Немного задержавшись, будто растягивая момент, он наконец наклонил голову и вновь примкнул к родным губам самым мягким и пылким образом, затем медленно, совсем слегка от них оторвался и осторожно провёл горячим кончиком языка по верхней губе Сэйнта. И тот не смог сдержать тихий стон на выдохе, даже если бы попытался. Это было так… невыносимо ласково, словно искра скользнула по самой тонкой грани чувств, распускаясь под кожей трепетным жаром. Парень на миг забыл, как дышать, пальцы на ногах судорожно сжались, будто тело не справлялось с остротой этих ощущений. Он машинально поднял руки к бёдрам, что прижимали его к кровати, мягко сжав их дрожащими пальцами. И Шин тихо усмехнулся — коротко, горячо, как будто удовольствие от этой реакции было для него сладким признанием. Он снова поцеловал его — горячо и настойчиво, но всё ещё так медленно, что можно было прочувствовать каждое мгновение, словно специально замедлял момент. Свободная рука поднялась и скользнула к плечу Сэйнта, пальцы сжались в ткани его рубашки, потом медленно двинулись ниже, вдоль руки, через изгиб локтя. Он снова провёл кончиком языка по губам обессиленного парня, вырывая из него стоны. Сэйнта бросало в горячую дрожь от каждого движения, каждого внимательного касания. Он тонул в ощущениях, позволив себе просто отдаться всему происходящему. Ведь это то, чего он так сильно желал и чего совсем не ожидал в реальности. От осознания этого безумия ему хотелось стонать громче. И он не сдерживался, повинуясь приказу Шина. А его рука не останавливалась. Пальцы скользнули вверх по груди Сэйнта, медленно надавливая и сжимая, от чего сердце Сэйнта забилось так сильно, что Шин ощущал его прямо под ладонью. Затем подушечки пальцев блуждали ещё выше — по ключице, по шее — и мягко обвели её контур, заставив Сэйнта задохнуться на секунду и простонать так сладко, тихо и томно, что у Шина закружилась голова. Внизу живота тянуло до боли, ни одна клетка тела уже не выдерживала этого напряжения. Их влажные губы разомкнулись — очень неохотно, медленно. Шин нависал над телом, сдавшимся под напором ощущений. Он несколько долгих секунд лицезрел чуть покрасневшие приоткрытые губы, дрожащие ресницы, бьющуюся в ритм сердца вену на шее. Сэйнту потребовалось приложить тонну усилий, чтобы хоть немного успокоить дыхание и поднять наконец веки — миллиметр за миллиметром рисуя перед собой восхитительный силуэт. А затем — его глаза. Невероятные — словно самое красивое космическое явление, которое существовало лишь для одного человека во вселенной. Он впервые видел их настолько… влюблёнными, с тенью страстного желания.

Парни смотрели друг на друга сквозь лёгкий туман. Это опасно возбуждало, было слишком волнующе и страшно, но ни один не мог отвести взгляд, отдаваясь мелкой дрожи в груди, позволяя этой глубине затягивать их всё сильнее. Рука Шина медленно скользнула вниз, по груди Сэйнта, по тонкой футболке, вдавливаясь теплом в каждый сантиметр. Ниже. Медленно. Ещё ниже… Пока ладонь не оказалась под тканью и не ощутила раскалённую кожу. Сэйнт не выдержал — тихий судорожный выдох вырвался сам собой. В чёрных глазах читался страх, жажда, преданность, доверие, всё смешанное в одно бессловесное «пожалуйста». На мгновение Шин закрыл глаза и сглотнул, словно пытаясь удержать себя в руках. Но желание победило. Его ладонь двинулась ещё ниже и начала медленно расстёгивать свободные джинсы партнёра, которые давно стали тесными сверху. Спустя несколько секунд пальцы ощутили напряжённую плоть через ещё более тонкую ткань. Сэйнта окутала волна смущения, он задрожал — красиво, неконтролируемо, он боялся до ужаса, но не смел отводить взгляд и сопротивляться, выбирая беззащитно доверять. Тамнитит почувствовал, как мягкий пульс его желания ударился в чужую ладонь, что уверенно обхватывает его внизу. Дрогнув, он втянул воздух, а затем выдохнул приглушённым стоном. Сэйнт поднял руку, будто хотел коснуться лица Шина, но остановился на полпути, не смея. Это движение — маленькое, нерешительное — окончательно вынесло парня из равновесия. Он поймал эту руку, переплёл пальцы с его пальцами и прижал к собственной щеке. Тепло Сэйнта прожгло его насквозь, и он понял, что желает большего. Шин обхватил запястье и медленно опускал руку партнёра ниже — сначала к своей шее, где под кожей бешено бился пульс; затем к ключице, по которой пробежала дрожь, когда кончики пальцев скользнули по ней. Он вёл ладонь Сэйнта всё ниже, вдоль линии груди, ощущая вибрацию во всём теле от переполняющей, почти болезненной нежности. Когда их руки скользнули ещё ниже, Шин едва слышно втянул воздух и прикрыл глаза — его накрыло волной жара. Он отпустил запястье и вновь наклонился, оперевшись на чуть согнутую руку. Дыхание Сэйнта сбивалось всё сильнее — от предвкушения, от трепета, от осознания, что ему позволяют касаться… Он и правда касался того, о ком мог лишь мечтать перед сном. Это невероятно.

Не став тянуть и сомневаться, ещё немного — и подушечки его пальцев ощутили горячее напряжение в сантиметре от своего. Он осторожно взял его в ладонь, проведя большим пальцем по головке, чем вызвал мгновенную реакцию — резкий выдох Шина легонько тронул его шею. Он ещё немного склонился, маняще опуская взгляд на губы Сэйнта и поднимая их вновь к тёмным глазам. Их пальцы соединились, и теперь ладони вместе обхватывали две твёрдые плоти. После первого плавного движения вниз оба судорожно выдохнули, не справившись с резким жаром, что расплылся по их телам. Ещё одно нежное движение согнуло руку Шина, которая была опорой, будто тот потерял силы. Он закрыл глаза и пылко примкнул к губам Сэйнта, продолжительно сладко простонав. После этого их ладони сжались сильнее, а бёдра парня непроизвольно двинулись, от чего уже оба приглушённо стонали в сомкнутые губы. Жарко... невыносимо жарко... Свободная рука Сэйнта аккуратно прошлась по боку и остановилась на мягкой выемке у основания бедра, слегка сжав тонкую талию. Шину это понравилось — он вновь двинулся бёдрами вперёд, скользя своим членом по другому. Он нежно прикусил нижнюю губу партнёра на выдохе, сорвав с того очередной сладкий стон. Их руки синхронизировались и выровняли темп — неспешный, чувственный. Жар между ними стал влажным, более напряжённым, а дыхание всё чаще и тяжелее. Язык вновь скользнул по приоткрытым губам Сэйнта, и тот выгнулся от наслаждения, его колени дрожали, а сердце билось так сильно, что оглушало изнутри. Он терял контроль с каждым движением их сомкнутых рук. После ещё одного долгого дразнящего поцелуя Шин приподнялся, снова одарив друга самым восхитительным взглядом — томным, голодным, обжигающим и таким влюблённым, что хотелось плакать. Тихие, полуприкрытые глаза, в которых было слишком много чувств. Так близко, что стоило лишь протянуть руку… Сэйнт не мог поверить, что этот взгляд сейчас принадлежит лишь ему одному, без камер, без наблюдателей, без сценария. Он стонал бы уже только от этого факта, но получил намного больше, чем мог себе вообразить. Каждое движение внизу, каждый вздох друга и медленный взмах его ресниц дарили ему непередаваемое удовольствие, от которого перехватывало дыхание. Тамнитит стонал всё откровеннее, не в состоянии сдерживаться. Это так великолепно — ему больше не нужно было закрывать глаза, чтобы представлять объект обожания, ведь он был прямо перед ним, он мог смотреть на своего любимого невообразимо долго, не отрываясь, не боясь. Он смотрел на него, задыхаясь от восхищения, будто передозировался собственным желанием. Он любовался им так жадно, нежно, что это отзывалось в Шине тёплой дрожью и сладким смятением. Они тонули в тёмных от желания глазах, не прекращая удовлетворять друг друга внизу. Сэйнт мягко сжимал ладонь на талии, иногда поглаживая большим пальцем нежную кожу ближе к животу, от чего парень каждый раз вздрагивал и сильно прикусывал губу.

— Чёрт, Шин… — блаженно вырвалось между стонами. — Да, Сэйнт, не смей, слышишь... не сдерживайся, — тяжело выдохнул бархатным голосом. Это стало концом их самообладания, последним шагом к тому, чтобы они полностью отдались моменту. — Шин… Шин… Он стонал так сладко, так умоляюще, что это заставляло сердце Шина танцевать. Опьяняюще мягкий тембр ласкал изнутри, лишая дыхания и заставляя всем телом тянуться к этому огню. Сэйнт повторял заветное имя вновь и вновь, не стесняясь развратных вздохов. Шин даже старался дышать тише, чтобы слышать каждый желанный звук, срывающийся с притягательных губ. Бессознательные, плавные движения бёдер сводили с ума, и парни полностью отдавались этому фантастическому безумию.

— Шин, Шин… да, Шин… Казалось, что он захлебнётся этим именем и потеряет сознание от переизбытка чувств, но ему так нравилось повторять, а второй находил это необычайно завораживающим. Невероятной красоты стоны разносились по комнате, возбуждая каждую клетку, словно невидимые пальцы скользят по коже. — Шин, ещё… Движения их рук ускорялись, но оставались всё такими же плавными и чувственными. Напряжённые до предела члены, прижатые друг к другу, начали пульсировать, а хватка на них стала крепче.

— Да, Шин… Боже… Чёрные глаза всё больше скрывались за дрожащими ресницами, не в состоянии дальше удерживать взгляд, но Тамнитит из последних сил продолжал созерцать любимый силуэт, пока по его телу не пошла дрожь — иная, новая, жаркая. — Шин, ещё… ещё… — уже сдавленно продолжал умолять он, судорожно хватая воздух. — Пожалуйста… ещё немного… — тихо скулил парень, растворяясь в эйфории, пробивающей его тело. Головки их возбуждённых членов были влажными в ладонях, а затем — ещё горячее от высвобождающегося тепла Сэйнта. Каждая клетка его тела словно замерла, погружённая в мягкое, сладкое блаженство. — Да, да! Шин! Ещё… прошу… Сознание будто таяло, растворяясь в ощущениях. Он кончил несколько секунд назад, но продолжал отчаянно желать, извиваясь на постели. Рука мягко вцепилась в бедро Шина, а пальцы подрагивали, как и всё его тело. — Блядь, Сэйнт… — болезненно выдохнул парень. Рука, которая до этого была опорой, дрогнула, и он резко опустился на локоть, словно поддавшись тяжести собственного тела. Он тоже закончил, сладко простонав у самой шеи Сэйнта, вздрагивая снова и снова вместе с ним.

— Шин… — очень тихо произнёс обессиленный парень, но всё никак не мог успокоить дыхание, продолжая постанывать в бреду сквозь зубы. Шин неспеша приподнялся вновь, затуманенным взглядом запечатлевая самое изумительное выражение лица друга, которое он только видел. Закрытые глаза, покрасневшие уши, умиротворённый вид, невероятно привлекательные приоткрытые губы… Он наклонился и ласково провёл языком по дрожащим губам, забрав себе последний тихий стон.