Сердце на Кринне

      Гил вписался в их разношёрстную компанию даже слишком просто. Рейстлин был этому и рад, и нет — так они могли не разлучаться вне школы, но… Так они могли не разлучаться вне школы. Раньше на вопрос Карамона «Ты с нами?» юный маг мог отмахнуться, теперь — не хотел, а когда хотел, Гилтиас словом, взглядом, коротким прикосновением быстро лишал его этой наивной иллюзии.       Вот и сегодня.       Тассельхоф с восторгом живописал чудовище, «в глаза которому заглянул и лишь чудом спасся» и звал друзей за окраину Утехи — убедиться, что он не лжёт. Флинт и Танис сумели отговориться делами в кузнице, Карамон бесхитростно поверил, Стурм настолько захотел сразиться с чудовищем, что ему отказал даже привычный скепсис, выработанный против кендера, а Гилтиас… Дракон успел уже познакомиться с правдой Таса, и хотя относился к ней с удивительным пониманием, знал, что чудовищем окажется старое огородное пугало. С куда большим удовольствием он остался бы с Рейстлином наедине, но не нашёл предлога, чтобы отказаться от похода.       О них с магом друзья не знали.       — Не хочешь сплетен? Или стыдишься меня?       — Боюсь, что Карамон тебя прибьёт, — искренне вздохнул Рейстлин. — Посмотри на нас, мы настолько отличаемся от того, что мой брат понимает в отношениях… Ему потребуется время, чтобы принять.       — Мы не сможем прятаться вечно.       — И не будем. Но дай мне самому поговорить с ним.       Разговор маг начал издалека, и до сих пор к сути не перешёл, так что при друзьях приходилось вести себя как обычно.       Сегодня это значило — идти вместе с остальными по пыльной старой дороге, пока…       — Вот! Слышите, как ревёт?! — с восторгом и гордостью спросил Тас, и не дождавшись ответа, припустил к источнику звука.       Тот действительно впечатлял. Карамон, ошарашенно оглядываясь, на несколько мгновений остановился, Стурм устремился за кендером, вцепившись в эфес меча, Гилтиас и Рейстлин переглянулись.       — Это ведь совсем не угроза… — напряжённо вслушивающийся маг нахмурился. — Это боль и страх.       — Вот, смотрите, я же гово…оооой!       Светлый Меч, в последний момент поймавший кендера за жилетку, поставил его на землю и с сожалением уставился в недра старого забытого колодца, куда Тассельхоф едва не ухнул. Ужасающий рёв доносился оттуда, из-под земли.       — Это осёл того толстого фермера, — констатировал Рейстлин, потрогав труху на краю дыры. — Как его… Карамон, ты у него работал. Только он так заплетает гривы своим животным. Видно, осел сбежал и неудачно наступил на старые доски, которыми накрыли колодец. Хорошо, что воды нет.       — Нужно его вытащить, — заявил Стурм, пытаясь скрыть своё разочарование.       — Нужно сообщить его хозяину, — не согласился маг.       — Он же страдает, — жалостливо протянул Карамон.       — Он цел, только напуган, — отрезал Рейстлин. — Тас, назад!       Кендер поспешно отскочил от дыры, на спину несчастному ослу посыпалась просевшая земля.       — Пусть его нерадивый хозяин заботится о том, как его вытащить, раз не сумел за ним уследить. Нужно сказать ему, идём!       Юноша первым направился обратно.       — Зачем ты так? — негромко спросил Гил, догоняя.       — Пока что в колодце только осёл, но ты же видел… — Рейстлин поморщился. — Следующим туда грохнется Тас, ему на помощь бросится Карамон, а Стурм в попытке спасти уже моего брата их там утрамбует.       Фермер новости не просто не обрадовался, но и не поверил.       — Здоровые лбы, не стыдно занятых людей отвлекать своими россказнями?! — напустился он на опешившего Стурма и слегка отчего-то смущённого Гила. Карамону так и вовсе погрозил кулаком: — И не проси у меня больше работы!       Озадаченно наблюдающий за сценой Рейстлин хотел вмешаться, но тут фермер увидел Тассельхофа:       — Надеялись меня отвлечь, а сами опять поле бы обнесли?! Ну я вам…       Он побежал выпускать собак, Рейстлина с двух сторон потянули Гилтиас и Карамон, и пришлось улепётывать.       — Да хватит! Что это было?! — возмутился маг, вырываясь, когда они оказались достаточно далеко, и пытаясь отдышаться. — Что вы, олухи, уже сделали ему?!       — Ничего! — с лёгкостью отделался ото всех обвинений Тассельхоф, пока Карамон старательно смотрел куда угодно, лишь бы не на брата.       — Ну как что, Рейст, — вздохнул Гилтиас, как самый честный перед лицом разозлённого мага. — Он же сказал… Поле обнесли. Совсем чуть-чуть…       — Зачем?! — сгоряча поинтересовался Рейстлин, но тут же махнул рукой: — Нет, я даже знать не хочу!       — Я хочу! — с готовностью подхватил знамя благородного гнева оскорблённый поступком друзей Стурм.       — А где Тас? — спохватился Карамон через некоторое время с неподобающей ситуации радостью — нашёлся повод сменить тему.       Рейстлин обречённо посмотрел вслед бегущим обратно к колодцу брату и рыцарю.       — А могли бы сейчас в лесу целоваться.       — Мы и так можем, — с готовностью сгрёб его в охапку Гил. — А поле это… На спор. По очереди.       После поцелуя пришлось догонять. Когда они дошли до колодца, Карамон уже вытаскивал из него на невесть откуда взявшейся верёвке пропавшего Тассельхофа.       — Фермерская? — равнодушно поинтересовался маг, и кендер радостно кивнул — вот, Рейстлин-то его понимает! Нельзя же терять время! А верёвка там и лежала совсем никому не нужная!       — Может, следовало оставить его внизу? Хотя бы на время? — с непроницаемым лицом поинтересовался Стурм, и поток красноречия кендера временно иссяк.       Осёл горестно заорал из-под земли, и приятели устыдились. Хозяин им не поверил, спасать не придёт.       — Найдите плоскую доску и пару длинных крепких жердей, — скомандовал Рейстлин Гилтиасу и Карамону, но оказалось, что Стурм уже спасает узника колодца самостоятельно.       Новая порция воплей была даже хуже предыдущей.       — Осёл осла тащит! — прошипел Рейстлин и коротко ударил Стурма по руке — казалось, едва прикоснулся, но рыцарь вскрикнул и выпустил верёвку, которую тут же понятливо поймал Карамон.       — Что ты себе позволяешь?!       — А ты?! Ты бы сломал ему шею! Недостаточно одной петли на горле, чтобы достать его!       — Так может, скажешь пару своих волшебных словечек, и он сам вылетит оттуда, махая крылышками?!       Гилтиас торопливо встал между Стурмом и Рейстлином.       — Ну хватит, вы оба!       К восторгу Тассельхофа, ему снова пришлось спуститься на дно колодца. Осёл посмотрел на него молчаливым, тоскливым взглядом, очевидно, представив будущую совместную жизнь под землёй, но кендер ответственно пропустил между его конечностями доску, закрепил верёвку и подал знак наверх. Совместных сил Карамона, Стурма и Гилтиаса вполне хватило, чтобы осторожно поднять животное, Рейстлину досталась пыль из-под его копыт и неприятное прикосновение хвоста к лицу — почувствовав под ногами твёрдую землю, осёл рванул от своих спасителей так споро, будто был как минимум гордым рысаком.       — Именно поэтому тебе нельзя было подняться, сидя на нём, — прочихавшись, объяснил Рейстлин Тасу и прогнал его вместе с братом и рыцарем вперёд, чтобы остаться с Гилтиасом наедине.       — А потом ты спрашиваешь, «зачем я так», — устало заметил он.       — Да я уже понял, — Гил улыбнулся, сжал его руку. — Но осла-то мы всё-таки спасли. И кстати, Рейст… Ты же понимаешь, что вечером в «Последнем приюте» будет звучать эта героическая история? Этот пересказ от Таса нельзя будет пропустить!       Маг устало застонал.       А вечером, разумеется, вместе со всеми слушал о совместном подвиге. На очередном «а потом Рейстлин — ррраз!» он неловко поджал губы и заметил:       — Он ведь даже не считает, что лжёт. Поразительно… Но ужасно раздражает.       Маг один не отчитал кендера за кражу верёвки, заслужив его признательность и, к сожалению, центральное место в истории.       — Капни ему зелья правды, посмотрим, что будет, — улыбнулся Гил, пользуясь случаем придвинуться поближе. — Ты ведь не мог решить, на ком его проверить? На болтовню Таса никто не обращает внимания.       — Нет… — юноша растерялся, потрогал висящий на поясе флакончик. Соблазн был воистину велик, зелье ждало своего часа уже больше недели. — Не думаю, что это хорошая мысль.       — У осла были крылышки, правда, Тассельхоф? — улыбаясь, поинтересовался Танис, подливая Флинту из кувшина. По большей части гном и полуэльф уже не слушали кендера — история повторялась третий раз за вечер, но оба по очереди обращались к нему, заставляя приниматься за пересказ с ещё большим жаром: всё лучше, чем поутру раскладывать на гномьем крыльце или идти раздавать «подобранные» заскучавшим Тасом чужие вещи.       — Сначала не было, но потом Рейстлин — ррраз!       Маг закатил глаза, три капли зелья отправились в кендерский бокал с виртуозностью фокусника — никто ничего не заметил. Только Гилтиас понимающе хмыкнул.       Дюжиной минут спустя пришлось смириться — либо зелье у Рейстлина не получилось, либо на кендера не действовало.       — Допью и уйду, — зевнул маг в ладонь.       — Я провожу, — погладил под столом его ногу Гил.       — Ой, Флинт, смотри, этот новый котёл похож на твой ночной горшок! — радостно поприветствовал Тассельхоф пыхтящего под тяжестью кухонной утвари Отика.       — Какой ещё ночной горшок?! — побагровел гном, поднимаясь, борода его воинственно встопорщилась.       Карамон неуверенно хихикнул.       — Ну тот, который у тебя под кроватью стоит!       — Нет у меня никакого ночного горшка под кроватью, ты, неуёмная дверная ручка!       Танис, посмеиваясь, положил руку на плечо гнома и тот, всё ещё ворча себе под нос, сел.       — Это шлем! Боевой шлем, бестолковка! Что бы ты понимал в амуниции…       — Шлем! Флинт, ты должен надеть его и показать всем нам! Он очень красивый, он!..       — Хватит, — не выдержал Стурм. — Тассельхоф, оставь эту тему.       — Хорошо, — Тас поник, но тут же радостно встряхнул хохолком. — Хотя знаешь, Флинт, и в горшке под кроватью нет ничегошеньки такого! Как в коллекции помазков Таниса, правда же? Хоть он и бородатый! Не обязательно ими пользоваться, но приятно, когда они у тебя есть!       Танис не сумел совладать с лицом, но не успел ничего сказать, а Таса было уже не остановить:       — А чья там золотая прядь? Это тоже была чья-то борода?       Полуэльф по цвету лица начал приближаться к Флинту несколькими минутами ранее, и Светлый меч снова попытался призвать кендера к порядку.       — Да что я такого сказал? — искренне изумился Тас. — Я же не рассказываю, как ты репетируешь перед зеркалом свою клятву!       — Замолчи! — взмолился Карамон отнюдь не из заботы о друзьях. — Я больше не могу смеяться!       — Знаешь, что ещё смешно? Я вчера вечером пытался тебя догнать, когда ты шёл от Миранды…       Карамон резко посерьёзнел.       — Тас, замолчи!       — …но не стал тебе мешать, когда оказалось, что ты идёшь к Альрике, — шёпотом закончил кендер. — Зачем я это всё говорю? О, Карамон, Карамон!       Сомнения покинули Тассельхофа так же быстро, как все выданные этим вечером тайны.       — Я знаю, чем болен Рейстлин! — торжественно объявил он.       Маг поперхнулся своим вином. Переговоры с братом о Гилтиасе отчасти заходили в тупик из-за того, что близнец был уверен — Рейстлин страшно, тяжело болен… Заставили его так думать странные отметины на его шее. Любой разговор братьев наедине рано или поздно сводился к этой нелепице и заставлял младшего близнеца теряться.       — Чем же? — с тревогой спросил Карамон.       — Гилтиасом!       У дракона эль пошёл носом. Маг тысячу раз просил его быть осторожнее, прятал засосы за воротником, волосами и капюшоном, пытался запудривать мукой, — ничего не помогало. Внятно соврать брату у него тоже не выходило, только то и дело успокаивать, и узнай Карамон, что виноват Гил…       — Не волнуйся, всё хорошо! Просто я видел, как Гилтиас это делает.       — Как? — испуганно переспросил ничего не понимающий богатырь.       За столом все притихли, только продолжал кашлять Рейстлин.       — Он его целует! Ну, в шею, ты понял, да? И рукой под мантию…       — Замолчи! — прохрипел наконец так и не откашлявшийся маг, ударив кулаком по столу.       Тишина стала абсолютной, остальные посетители «Последнего приюта» возмущённо уставились на компанию.       — Что ты делал с моим братом?! — осознал Карамон и поднялся, закатывая рукава. За этим столом таверны нынче вечером в моде было багровое лицо, и он не стал исключением.       Гил, не находя слов, развёл руками.       — Сядь!!! — хрипло скомандовал Рейстлин брату и поднялся сам. — Тассельхоф Непоседа, и вы все… Это я виноват. Я просто хотел, чтобы Тас перестал приукрашать все рассказы, чтобы он говорил правду, — он показал пузырёк. — Но оказалось, что обычно наш друг очень хорошо понимает, что говорит… А чего говорить не стоит. Зелье выдохнется через несколько минут, а пока я прошу прощения за всё это. Ты же, братец… Несколько дней подряд я пытаюсь сказать тебе — мы с Гилтиасом вместе. Возможно, мне просто стоило капнуть зелья в свой собственный бокал! Я не болен. Я влюблён. Если тебя это смущает — мы можем уйти, и…       — Нет, ты что, — смутился Карамон и обвёл глазами окончательно затихшую компанию. Подсказывать ему никто не торопился, и богатырь неловко ковырнул пальцами стол, прежде чем придумал: — О, кстати! Мы завтра на Кристалмир собираемся! Рейст, Гил, вы же с нами?