Сердце на Кринне

      — Я буду поздно, Рейст, не жди меня, я потом сам поем, — Карамон светился предвкушением, собираясь на очередное свидание.       Рейстлин поморщился. Его раздражал успешный в любви Карамон — когда собирался на встречу, и когда приходил с неё — особенно. Эта довольная масляная улыбочка, бррр...       Но по сравнению с тем, что было, когда Рейстлин застал брата с Мирандой, раздражение можно было потерпеть. Юный маг до сих пор страдальчески кривился от воспоминаний, но раньше при одном взгляде на брата к горлу поступала желчь, смотреть на Миранду он не мог и вовсе.       Ревность и злость, как и интерес к самой девушке, к счастью, прошли одним днём, и с тех пор Рейстлин недоумевал — да что вообще на него нашло? Он собирался бросить магию — и ради кого? Ради девушки, которую даже не знал? Она казалась ему красивой — и только! Бросить магию! Ради того, чтобы войти в семью портного и довольствоваться скучной, бессмысленной жизнью — с ней, с Мирандой? Ей хватило ума выбрать Карамона, менявшего подружек порой по два раза в неделю! Что ждало бы его в жизни с ней?!       Не нелепо ли, что одна из стадий взросления так оглупляет?! Дни и часы замираний сердца, нервного ожидания, полная пустота или истеричный шум в голове — и всё это ради того, чтобы оказаться в одной постели, потными и раздетыми? Кем нужно быть, чтобы этот миг стоил того?!       «Больше со мной подобного не случится», — решил Рейстлин.       — Знаешь, у неё есть подружка, и мы могли бы...       — Нет!       А потом появился Гилтиас. Абсолютно чуждый — дракон, провались он в Бездну! — странным образом Гил вписался и в класс, и в школу, и в жизнь Утехи, раздражая, казалось, одного ассистента преподавателя, фактически уже заменившего Теобальда к тому моменту. Но и интерес у Маджере он вызывал нешуточный... И когда случай свёл их ближе, оказалось — они похожи и различны в идеальной степени, чтобы подружиться.       Дорога от дома до школы, в детстве казавшейся долгой и сложной, теперь была слишком короткой. Им было по пути, и встречаясь утром, они расставались только вечером, а каждого нового утра маг ждал с нетерпением. После занятий Гил помогал ему со школьным бытом — а на самом деле куда больше времени, чем столам и тетрадям, они уделяли разговорам, практике, украденным у Теобальда (всё равно они ему не нужны!) книгам.       Аркан не поддавался Гилтиасу, и он был уверен, что местная магия ему неподвластна, но Рейстлин считал, что магия их миров похожа, хоть и исходит из разных источников. В поисках подтверждения или опровержения они спорили долгие часы или азартно разбирались в формулах, или сравнивали известные им зелья, или изучали книгу порталов, с помощью которой Гилтиас и оказался на Кринне...       — У тебя через слово — Гил, Гил, Гил, — улыбнулся как-то вечером Карамон. — Познакомь меня со своим лучшим другом! Он отличный парень, похоже.       Рейстлин ярко представил, как брат находит с драконом общий язык, и они вместе устраивают попойки и шутливые потасовки, вместе ходят на встречи с девицами и их подругами...       — Конечно, Карамон, — фальшиво пообещал он. — Как-нибудь. При случае.       Случай не наступал — делить Гила с кем бы то ни было маг не собирался, не задумываясь о причинах этой жадности. Только ежевечернюю разлуку становилось всё сложнее переносить, и они возвращались из школы неторопливо, а после долго ещё стояли под валлинами, не торопясь подниматься на мостки, ведущие к домам. Для Гилтиаса в порядке вещей было взять Рейстлина за руку, обнять за плечи — маг привык к этому на удивление легко.       Однажды над книгами они засиделись дольше обычного. Вокруг школы сгустилась темнота, да и в классе горела лишь одна маленькая лампа. Тени от неё на лице Гилтиаса делали его каким-то другим, незнакомым, и Рейстлин сам не заметил, как залюбовался. Очнулся, лишь когда дракон прикоснулся к его губам своими — осторожно, будто спрашивая разрешения. Маг чуть не задохнулся от неожиданности, от разгоревшегося на щеках жара, от чего-то затрепетавшего в сердце — название дать этому Рейстлин был не в состоянии, но кровь мгновенно разнесла по всему телу весёлые искорки, сделала его лёгким и звенящим — он шепнул «да», словно вопрос был задан вслух, и поцеловал дракона уже сам, компенсируя неопытность пылом.       У валлинов расстались заполночь, счастливые и будто пьяные, а утром наступило похмелье.       «Я же клялся, что со мной этого больше не случится!» — сообразил Рейстлин в ужасе.       Да, всё было по-другому. Да, Гил не девчонка. Да, Карамон его не уведёт! Да, их влечение имеет под собой основу, и в их союзе был бы смысл, но... Первый же поцелуй едва не лишил его головы! Нельзя дать себе снова поддаться эмоциям!       Гилтиас вообще не из этого мира. И однажды ему нужно будет вернуться.       Стоило вспомнить об этом — и всё потускнело. По дороге в школу он даже не пытался скрыть дурное настроение. Всё равно нужно поговорить. Обсудить всё, как должно поступить взрослым людям, и...       — Эй, ну что ты? — Гил сжал его плечи.       Помимо основного довода против них, у Рейстлина нашёлся десяток помельче, и... Он был настолько расстроен, что вывалил всё на дракона скопом, просто не смог остановиться.       — Рейст, это всё — ерундовая ерунда в ерундовом соусе. Во-первых, ты слишком много думаешь, во-вторых — напрасно делаешь это один. Я никуда не уйду в ближайшее время, мы же столько с тобой запланировали! И пока мы хотим быть вместе, пока можем на помощь себе призвать магию — да что нам сможет помешать?       Вообще-то пока магия едва ли могла им помочь, но Рейстлину хватило и твёрдой драконьей веры.       — Может, тогда поужинаешь со мной и моим братом сегодня? — предложил маг между примирительными поцелуями, чувствуя себя счастливым и уверенным в будущем, как никогда. И немного — мнительным дураком. — Он давно хочет с тобой познакомиться...