Qing Gu | Цин Гу | Любовный Яд

      Время тянется невыносимо долго и мучительно, когда ты один и тебе скучно.       Я принял лекарство от лихорадки, и моё тело наконец перестало бросать то в жар, то в холод. Но боль в ноге и ступне продолжала бушевать, становясь с каждым часом все сильнее.       Я безучастно смотрел из пещеры наружу, и каждый шорох листьев заставлял моё сердце бешено колотиться в надежде, что они вернулись. Но на самом деле их не было всего полдня.       С наступлением сумерек я с трудом разжёг огонь. Из-за травмированной ноги я мог дотянуться только до ближайших веток. Они были сырыми, и зажигалка несколько раз не смогла их поджечь.       Желудок урчал от голода, и я достал свои драгоценные сухие пайки, разломив их пополам.       Я даже пожалел тем днём, что не пошёл с ними. Хотя разум подсказывал, что я буду лишь обузой, сердцем я не хотел оставаться в одиночестве.       Я думал о смерти.       Я ещё молод, не в том возрасте, чтобы бояться её прихода. Я не хочу умирать, но в моём нынешнем положении, если они не вернутся, я вполне могу умереть здесь с голоду. Или повстречать каких-нибудь насекомых или зверей, быть растерзанным, отравленным... кто знает?       Я задавался вопросом, где они, выбрались ли уже или всё ещё блуждают где-то в глубине леса. Сейчас уже темно, и если у Цю Лу и Сюй Цыжуна снова поднимется температура, не знаю, справится ли Вэнь Линъюй одна.       Наверное, справится, в конце концов, прошлой ночью у неё так хорошо получилось.       Я также думал, что случилось с Цю Лу и Сюй Цыжуном. Это был какой-то яд или Гу?       При мысли о Гу мне снова вспомнился Шэнь Цзяньцин. Я думал о юноше в тёмно-синем одеянии мяо. Должно быть, он злится, что мы ушли, не сказав ни слова, но в нём было слишком много тайн, чтобы мы могли их разгадать.       Пока я был погружён в свои мысли, до моих ушей внезапно донёсся шорох.       Ш-ш-ш-ш-ш-ш...       Мои ресницы дрогнули, и мысли мгновенно вернулись в реальность.       Это был... звук змеи!       Я повернул голову и увидел ярко-зелёную змею, свисающую со входа в пещеру. Её треугольная голова была направлена на меня. Язык то исчезал, то появлялся, а ярко-красные глаза со зловещим вертикальным коричневым зрачком были прикованы ко мне.       Я задрожал на месте, слишком напуганный, чтобы делать резкие движения, – боялся спровоцировать её на атаку. Я упёрся руками в землю и медленно попятился.       Но зелёная змея изогнула тело и скользнула по стене пещеры. Её глаза по-прежнему не отпускали меня.       Это был взгляд хищника.       Я схватил наполовину обгоревшую ветку и швырнул её в змею. Зелёная змея получила удар, но не отступила. Вместо этого она издала сердитое шипение и быстро подползла ко мне!       Если меня укусит змея, так как у меня нет противоядия и выхода, я точно умру.       Инстинкт выживания заставил меня забыть о боли в правой ноге, и я, стиснув зубы, встал. Я схватил другую ветку и, держа её в руке, приготовился встретить зелёную змею.       Змея на мгновение замерла, совершенно не боясь меня, затем опустилась на землю, свернулась кольцами и поднялась.       Я затаил дыхание, не смея сделать ни единого вдоха, боясь, что даже моргнув, я спровоцирую её на бросок!       Ш-ш-ш-ш...       Воздух наполняло лишь опасное шипение.       Внезапно зелёная змея откинулась назад, а затем стремительно двинулась вперёд, бросаясь на меня!       – Ах! – инстинктивно закричал я, размахивая веткой в направлении змеи. Но тварь была хитра: она уклонилась от моей ветки, её тело быстро обвилось вокруг, готовясь укусить!       Я быстро отбросил ветку, едва увернувшись от её клыков.       Моё сердце бешено колотилось, грудь вздымалась, дыхание было прерывистым.       Не имея ничего для защиты, мой разум на мгновение опустел. Именно в этот момент уязвимости зелёная змея и нанесла удар.       В то мгновение я ясно увидел её пасть, раскрытую почти на 180 градусов, и два острых клыка.       Я отступил на два шага и упал на землю. Подсознательно я нащупал что-то в кармане. Не осознавая, что это, я швырнул это в змею!       Я схватился за голову, а в ней была только одна мысль: сегодня я здесь умру.       Однако даже спустя мгновение ожидаемая боль не пришла.       Я опустил руки и увидел, что то, что я бросил, оказалось ароматным мешочком, который подарил мне Шэнь Цзяньцин. Он одиноко лежал на земле, а зелёная змея, словно чего-то испугавшись, отпрянула и поползла вокруг мешочка, выглядя так, будто хотела приблизиться, но не смела.       Наконец, зелёная змея с неохотой высунула язык, прижалась к земле и быстро уползла прочь.       Я сидел там ошеломлённый и  долго не был в силах прийти в себя.       Зелёная змея уползла? Просто из-за ароматного мешочка?       Я попытался успокоить учащённое дыхание. Всё ещё дрожа и прихрамывая, я пошёл за мешочком. Я не ожидал, что он сможет спасти мне жизнь в решающий момент.       Моя правая рука сжала пухлый мешочек. Внутри сухая трава, казалось, была спрессована, придавая ему ломкую текстуру.       Хотя я и не пострадал в той ужасной встрече, я чувствовал себя совершенно истощённым. Шаркая, я пробрался глубже в пещеру. Вся моя оставшаяся сила иссякла. Я лёг на бок на землю и погрузился в дремотный сон.       Когда я проснулся снова, мне было очень холодно, меня неудержимо трясло. Снаружи было непроглядно темно, значит, снова наступила ночь. В пещере не было источника света, и я слышал только своё тяжёлое дыхание, смешанное с капелью внутри пещеры. Земля была сырой и очень холодной, та часть меня, что касалась её, казалась промокшей насквозь. Я потянул свою ветровку, пытаясь встать, но мышцы болели, и у меня не осталось сил.       Я некоторое время лежал неподвижно, и вдруг мне на ум пришла фраза: «Влачить жалкое существование». Я с горечью подумал: разве это не идеально описывает моё нынешнее состояние?       Возможно, если я умру здесь, никто по-настоящему не будет горевать обо мне. В конце концов, даже моим родителям больше нет до меня дела.       В этом месте, окутанном тьмой, я вдруг начал скучать по матери и отцу. Вероятно, это общая человеческая слабость: в моменты уязвимости мы ищем самое первобытное убежище. Наверное, так даже лучше, у них обоих теперь свои семьи, так что даже если я умру, это не причинит им хлопот и не станет бременем в их жизни.       Мне стало немного жаль себя, и какая-то беспричинная обида подступила к горлу. Ах, болезнь и правда разрушитель человеческой воли.       Мои мысли разбрелись, и вскоре я снова смутно заснул.       Я надеялся, что в следующий раз, когда открою глаза, мне станет хоть немного легче. Все эти годы я всегда справлялся со всем сам.       Однако судьба распорядилась иначе. Когда я проснулся вновь, сознание моё было туманным, а веки словно намертво склеены суперклеем. Я смог приоткрыть их лишь наполовину, увидев свет, льющийся из входа в пещеру.       Горло горело огненной болью, словно я глотал лезвия, – даже слюну было мучительно проглатывать. Силы полностью иссякли: чтобы пошевелить пальцем, требовались огромные усилия.       Температура моего тела поднялась до пугающего уровня. Сама земля казалась мне прохладной.       Я смутно подумал: если так продолжится, лучше бы меня вчера укусила ядовитая змея насмерть, чтобы я мог избежать дальнейших страданий.       Но я не хочу умирать. Кто хочет умирать? Я ещё так молод, учусь в престижном университете, у меня впереди светлое будущее...       Кто-нибудь, придите. Кто угодно.       Спасите меня, спасите меня...       Возможно, мои молитвы наконец были услышаны небесами, потому что мне почудились шаги!       Не слишком лёгкие и не слишком тяжёлые, не слишком быстрые и не слишком медленные – каждый шаг отдавался в моём сердце!       Я изо всех сил напрягся, пытаясь посмотреть на вход в пещеру. В забытьи в ярком проёме появилась высокая фигура. Человек стоял против света, так что я мог разглядеть лишь смутный стройный силуэт.       Затем раздался «звенящий» звук сталкивающихся украшений, который в пещере прозвучал исключительно приятно.       Даже по размытой тени я узнал его. Это был Шэнь Цзяньцин.       Юноша-мяо, которого я избегал и на которого не смел смотреть.       Раньше он был таким добрым и наивным, искренне или притворно, он, конечно, забудет прошлое и не оставит меня умирать!       Моё сердце начало бешено колотиться, я должен был ухватиться за эту спасительную соломинку. Мои губы разомкнулись, пытаясь вымолить помощь, но звук был слишком слабым, чтобы даже я сам мог его расслышать.       Шэнь Цзяньцин подошёл прямо ко мне, остановился и посмотрел на меня сверху вниз, снисходительным взглядом.       Как смотрят на ничтожное насекомое.       – Спаси меня... спа-спаси меня...       Вибрация голосовых связок принесла разрывающую боль, и он наконец сжалился, наклонившись и прижав ухо к моим губам, расшифровывая мою униженную мольбу.       Затем Шэнь Цзяньцин приблизил свои губы к моему уху. При каждом мягком движении они двусмысленно касались моей щеки. Это вызывало щекочущий зуд, похожий на трепет крыльев бабочки или нежное ползание насекомого.       Шэнь Цзяньцин проговорил:       – Ты сказал мне, что чужаки ценят обмен, честную сделку. Ты хочешь, чтобы я спас тебя, но что ты можешь предложить взамен?       Что я могу предложить взамен?       Что у меня есть, чем я могу обменяться с ним?       Мой затуманенный мозг медленно переваривал услышанное, и первой мыслью, возникшей спустя долгое время, было то, что он никогда не говорил со мной таким холодным, злобным тоном. Даже когда я прямо отверг его, он был печален, но не обижен.       В моей памяти Шэнь Цзяньцин должен был быть нежным ветерком, овевающим высокие горы, одинокой, но яркой луной, висящей в тёмном ночном небе. Кем бы он ни был, он не был таким, как сейчас.       Я с трудом поднял глаза и только тогда осознал, каким взглядом он на меня смотрит – как какой-то ужасающий зверь, уставившийся на свою давно желанную добычу. Он казался мне сейчас совершенно чужим, как та вчерашняя змея, прекрасный, но опасный, совершенно другой человек – не тот юноша-мяо, с которым я провёл полмесяца.       Моё тело инстинктивно задрожало.       Только сейчас, запоздало, я вдруг понял. Мои подозрения были не напрасны, Шэнь Цзяньцин не был тем Шэнь Цзяньцином, которого я видел. Возможно, это и было его истинное лицо. Он обманывал нас с самого начала.       Моё сердце упало, словно в бездонную пропасть, и всё моё существо опустело.       – Чем ты обменяешься со мной? – видя моё бездействие, медленно повторил он, полностью держа меня в своей власти.       Я с трудом открыл рот, всё ещё цепляясь за последний проблеск надежды:       – У меня есть деньги...       – Мне не нужны деньги, они бесполезны для меня. – Шэнь Цзяньцин резко оборвал меня. Он наклонился, протянул руку и сжал нижнюю половину моего лица, приблизившись. Его дыхание опаляло моё лицо.       Он отчеканил каждое слово, каждый слог, словно вбивал гвозди:       – Мне нужен только ты.