Qing Gu | Цин Гу | Любовный Яд

      Шэнь Цзяньцин не соврал: в тот же день после обеда он действительно привёл с собой человека мяо.       Мужчине было около пятидесяти, ровесник моего отца, но его лицо, изрезанное глубокими морщинами, хранило отпечаток непростой, полной лишений жизни. Смуглая кожа отдавала желтизной – верный признак многолетнего тяжёлого труда. За плечами он нёс плетёную из бамбука корзину.       Рядом с ним шла Вань Ин.       Она тоже пришла.       Мужчина мяо поставил корзину и принялся доставать инструменты для вправления костей. Моё сердце сжалось от смутного ощущения страха, но, по сравнению с перспективой на всю жизнь остаться калекой, что значила быстротечная физическая боль?       Шэнь Цзяньцин стоял за дверью, ещё не войдя в дом. Вань Ин повернулась и что-то сказала ему.       Выражение лица Шэнь Цзяньцина было мрачным. Он смотрел на Вань Ин бесстрастно, она же спокойно встречала его взгляд.       Хотя я не понимал языка мяо, напряжение, повисшее между ними, чувствовалось без слов.       Прошло немало времени. Шэнь Цзяньцин отвёл взгляд первым. Сделав два-три шага, он оказался рядом и мягко произнёс:       – Мне нужно отлучиться по делам, скоро вернусь. Не бойся, будет не слишком больно. Я принесу тебе рисовых лепёшек и засахаренных фруктов.       Моя спина была прямой от напряжения. Я кивнул. Встретившись глазами с Шэнь Цзяньцином, я вдруг испытал странное чувство. С самого детства никто не утешал меня вот так. Мои родители верили в строгое воспитание, в самостоятельность. Упасть или ушибиться не повод плакать. Если я плакал от боли, отец сурово отчитывал меня, считая слёзы проявлением слабости, недостойной мужчины.       Со временем я привык не показывать ни страха, ни боли. Но Шэнь Цзяньцин... он сумел разглядеть мой страх.       Шэнь Цзяньцин улыбнулся, легонько сжал мою руку и, обернувшись, сказал несколько слов старику мяо. Тот согласно закивал, и только тогда Шэнь Цзяньцин спокойно ушёл.       Старик мяо опустил глаза, избегая моего взгляда, и сосредоточенно принялся за дело.       Процесс был болезненным, но, в общем-то, терпимым. Вскоре старик обеими руками взялся за мою ступню. Раздался хруст! Я стиснул зубы от резкой боли, холодный пот выступил на лбу, но наконец-то моя лодыжка, вывихнутая несколько дней назад, встала на место.       Тут же старик наложил на неё тёмно-зелёную кашицу из трав, зафиксировал бамбуковыми лубками и плотно обмотал всё травяной верёвкой, чтобы конструкция не ослабла.       – Уф-ф-ф! – сделав всё это, он с облегчением выдохнул и вытер пот со лба.       Я повернулся к Вань Ин:       – Не могла бы ты поблагодарить его за меня?       Вань Ин равнодушно пожала плечами.       Я удивился, но тут же увидел, как старик мяо, собрав свою корзину, внезапно повернулся и рухнул передо мной на колени!       Он кланяется мне?! В ноги?!       От изумления и тревоги, я поспешно опёрся на здоровую ногу, пытаясь поднять его. Но старик мяо отчаянно замотал головой, его обветренное, морщинистое лицо исказила мольба, в мутных глазах блестели слёзы, и он бормотал что-то на незнакомом мне языке.       – Что вы! Встаньте! Вы... – я тянул его, но он не двигался с места, продолжая что-то говорить. За двадцать один год моей жизни никто никогда не падал передо мной на колени. Растерявшись, я совершенно не знал, что делать. В конце концов, мне ничего не оставалось, как обратиться за помощью к Вань Ин.       Вань Ин вздохнула:       – Тут можешь помочь только ты.       – Сначала поднимите его, – попросил я. – Если я в силах помочь, то помогу.       Вань Ин шагнула вперёд, поддержала старика и что-то сказала ему на ухо. Старик мяо и правда перестал плакать и, опираясь на Вань Ин, поднялся.       Я с облегчением выдохнул: видеть перед собой коленопреклонённого человека было невыносимо неловко.       – Что случилось-то?       Вань Ин, слегка запинаясь, произнесла:       – Вчера... ночью Шэнь Цзяньцин и его люди… изловили и вернули обратно… предателя из нашей деревни. По законам… деревни, предателя… должны изгнать в лес насекомых Гу.       Но при чём здесь я?       Видя моё недоумение, Вань Ин пояснила:       – Предатель... этот А-Сун, который сын дяди Лу Ци. Его единственный сын.       Неудивительно, что он так убит горем – предателем оказался его собственный сын.       Вань Ин помолчала и добавила:       – А предал он... из-за твоих спутников.       Как только Вань Ин договорила, сердце моё оборвалось.       Он сделал это ради Цю Лу, Вэнь Линъюй и остальных?       Я схватил Вань Ин за запястье:       – Что с моими спутниками?       Вань Ин нахмурилась, и я лишь тогда осознал свою бестактность, неловко отпустив её руку. Вань Ин сказала:       – Подробностей… я не знаю. Они… привезли только А-Суна. Может быть, те… уже ушли.       Вот как? Это же замечательно!       Если они ушли, то обязательно вернутся с подмогой, чтобы найти меня!       – Но Шэнь Цзяньцин говорил, что они поражены какими-то гу... – я всё ещё тревожился.       Вань Ин опустила веки, скрывая выражение глаз:       – Этого... я не знаю.       – Что я могу сделать?       Вань Ин ответила:       – Тот, кто попадает в лес насекомых Гу, живым не возвращается. Если только… вождь… или следующий вождь не согласится отпустить его.       – Но вождь же твой дедушка, разве нет?       Вань Ин покачала головой:       – Дедушка стар. Он уже… не занимается делами. Он полностью... доверил это дело Шэнь Цзяньцину.       Я опешил:       – Шэнь Цзяньцин следующий вождь?       – Да.       Мои сомнения наконец разрешились. Вот почему люди мяо смотрели на него со смесью почтения и опаски – его положение было и вправду исключительным. Меня лишь удивляло, как Шэнь Цзяньцин, такой молодой, да ещё в деревне, где полно здоровых парней, стал преемником.       Вань Ин продолжала:       – Дядя Лу Ци очень… несчастный человек. У него только этот сын. И А-Сун... пытался спасти твоих спутников. Если бы не вы, А-Сун не сбежал бы и не стал предателем. Ли Юйцзэ, ты не можешь отказать.       Я и представить не мог, что наше появление принесёт столько бед этой мирной деревушке мяо. И что оно так повлияет на судьбы стольких людей.       Опущенные старческие веки Лу Ци, его умоляющий взгляд... Я вдруг поймал себя на мысли, что завидую А-Суну. По крайней мере, его отец готов стоять на коленях перед чужим человеком, чтобы спасти ему жизнь.       А слова Вань Ин, без сомнения, ставили меня в трудное положение. Если я не помогу, я буду просто бессердечным.       – Я готов помочь. Но не уверен, что смогу убедить Шэнь Цзяньцина, – тихо сказал я.       Брови Вань Ин тут же разгладились, и на лице появилась первая улыбка с того момента, как она вошла в комнату. Уверенно, без тени сомнения, она заявила:       – Если даже ты не сможешь его убедить, то никто не сможет.       Вань Ин повернулась и что-то сказала Лу Ци – должно быть, объяснила, что я согласился. Как и следовало ожидать, едва она договорила, Лу Ци снова попытался бухнуться на колени, но мы с Вань Ин вдвоём удержали его.       – Казнь... завтра в полдень. Ты обязательно должен поторопиться, – узкие глаза Вань Ин были прикованы ко мне, совет её был исполнен серьёзности.       А в глазах Лу Ци, полных надежды, читалась целая вселенная, словно бездна мольбы и боли.       Я отвёл взгляд и кивнул. Вскоре они ушли.