Qing Gu | Цин Гу | Любовный Яд

      Отношения между мной и Шэнь Цзяньцином снова вернулись к тому, с чего всё начиналось, а может, стали даже хуже. Мы были не в силах поддерживать даже видимость согласия.       После того как он оправился от травм, он снова стал занятым, каждый день уходя куда-то. Всё больше людей начало приходить в дом на сваях. Я часто слышал разговоры снизу, но не понимал ни слова. Он всё больше походил на занятого лидера.       Однако никто никогда не поднимался наверх. Однажды один мужчина, казалось, попытался подняться, я даже слышал шаги на лестнице, но Шэнь Цзяньцин громко отчитал его, остановив. Раньше Шэнь Цзяньцин просил других приносить мне еду. На этот раз он всё делал сам, вероятно, искренне опасаясь, что я снова с кем-то свяжусь.       До чего же это смешно: он охранял меня, словно ребёнок свою конфету или дракон своё сокровище. Но он и не подозревал, что в глазах других эта «конфета» или «сокровище» могли не стоить ровным счётом ничего.       Я не знаю, как долго он намерен держать меня взаперти, как он и сказал, это может быть на всю жизнь. Дни были невероятно трудными, каждая минута и секунда проходили в крайней скуке. Мысль о том, что я потенциально могу остаться здесь на всю жизнь, заставляла меня желать разбить себе голову и умереть.       Разумеется, я подумывал о смерти. Но стоило этой мысли возникнуть, как я тут же её отсекал.       Я не совершил ни единой ошибки, так с какой стати я должен умирать? Я не обязан наказывать себя за чужие грехи.       Я твёрдо верил: смерть не решает проблем, это лишь крайний способ труса сбежать от них.       К тому же, я не хотел, чтобы после смерти даже мой прах не упокоился как подобает, а остался здесь, в этом месте, без возможности быть преданным земле.       Переломный момент наступил в один из послеполуденных часов.       Я уже сбился со счета, сколько меня продержали взаперти: может, два-три дня, а может, и полмесяца. В этом доме на сваях бег времени становился почти неощутимым.       В тот день Шэнь Цзяньцин только что ушёл, и я от нечего делать сидел на кровати.       Он снова стал тем самым нежным и сдержанным человеком, каким был прежде, будто всех тех вспышек ярости и былых столкновений никогда не существовало. Глядя на меня, он даже улыбался с оттенком кроткого снисхождения, словно всё произошедшее между нами было лишь невинной размолвкой или глупой шуткой.       Последние несколько дней Хунхун оставался в комнате, чтобы составить мне компанию. Он отлично умел развеселить: то, как он размахивал передними лапками, выглядело одновременно глупо и мило, во всяком случае, он был куда приятнее своего хозяина. Но сегодня, видимо из-за каких-то дел, Шэнь Цзяньцин забрал его с собой.       Делать было совершенно нечего, и я решил просто лечь поспать. Сон был единственным развлечением в моей совершенно скучной жизни.       Вскоре после того как я лёг, я внезапно услышал странный стук. Он был негромким, намеренно контролируемым и очень осторожным. Теперь любое незначительное беспокойство привлекало моё полное внимание.       Я резко сел на кровати и прислушался.       Тук! Тук-тук!       Это звучало так, будто что-то стучало по рядам деревянных прутьев над окном. Я сосредоточил взгляд и действительно увидел, как снизу из-за окна внезапно появился камень, легко постучавший по деревянным прутьям с глухим стуком, повисев в воздухе секунду, а затем слабо упал.       Там, под окном, кто-то был!       Я бросился к краю кровати, раздвигая прутья руками, чтобы посмотреть вниз. Промежутки между прутьями были очень маленькими, недостаточно широкими, чтобы я мог просунуть голову. Я мог только изо всех сил протиснуть лицо наружу и посмотреть вниз.       За окном моей комнаты был лес. Я увидел синюю фигуру, высокую и стройную, нагибающуюся, чтобы поднять камни.       – Вань Ин! – я сразу узнал фигуру.       Она тут же подняла голову, явив своё миловидное, прелестное лицо:       – Ли Юйцзэ! Ты… как ты… в порядке?       Я так дорожил этой редкой возможностью увидеть кого-то, кроме Шэнь Цзяньцина, что на моём лице сама собой появилась бледная улыбка:       – Я в порядке!       Вань Ин с тревогой в голосе произнесла:       – Несколько дней назад… А-Сун… прибежал весь в слезах. Сказал, встретил в лесу… Шэнь Цзяньцина. Тот был чернее тучи… очень злой… напугал А-Суна до смерти.       По её сбивчивой речи я понял, что она говорит о той самой стычке в лесу. Я и подумать не мог, что А-Сун вернётся домой в слезах.       Вань Ин продолжала:       – Я всё время… очень за тебя… переживала. Шэнь Цзяньцин… он ведь ничего… тебе не сделал?       Я кивнул, но, поразмыслив, решил, что в посвящении посторонних в подробности случившегося нет никакого смысла, и тут же покачал головой.       – Я в порядке, правда, всё хорошо.       Вань Ин, искренне поверив мне или предпочтя не разоблачать, похлопала себя по груди с облегчением и сказала:       – Это… хорошо. Последние несколько дней… Шэнь Цзяньцин… охранял… поэтому я… не осмеливалась прийти… увидеть тебя. Раз… ты в порядке… тогда я… успокоилась!       – Сегодня у Шэнь Цзяньцина дела… его нет… только поэтому я и осмелилась заглянуть. Раз ты цел… мне пора уходить... – с этими словами она уже собралась развернуться.       Я не хотел, чтобы разговор так быстро заканчивался. Кроме того, Вань Ин ранее выразила желание помочь мне уйти. Я не мог упустить этот шанс; если бы я это сделал, то кто знает, когда представится следующая возможность?       – Вань Ин, Вань Ин, постой, не уходи! – поспешно окликнул я её. – Ты... ты говорила раньше, что поможешь мне уйти. Это предложение ещё в силе?       Тонкие брови Вань Ин слегка нахмурились.       – А я-то думала… ты влюбился в Шэнь Цзяньцина и больше… не хочешь уезжать.       Не успела она договорить, как у меня перехватило горло. Я не знал, что ответить. Это правда, Вань Ин призывала меня уйти раньше, и я решил остаться. Сожалею ли я об этом? Конечно нет. Я не жалею ни об одном своём решении, но я буду более тщательно обдумывать своё будущее.       Видя, что я не отвечаю, Вань Ин пожала плечами и сказала:       – Если ты всё ещё хочешь уйти… нужно торопиться. Как только Шэнь Цзяньцин официально станет вождём… все в деревне будут подчиняться его приказам. Тогда ты точно не выберешься.       Это значило лишь одно: времени у меня осталось совсем немного.       Я кивнул:       – Спасибо тебе. Я постараюсь выбраться как можно скорее. Но если я вырвусь, как мне тебя найти?       Вань Ин не колебалась.       – Я живу прямо… над домом дяди Лу Ци. Ты ведь знаешь… где он?       Когда Шэнь Цзяньцин поранился, я был в доме Лу Ци, так что дорогу я, разумеется, помнил.       – Угу!       – Ты помог… дяде Лу Ци раньше… он очень… благодарен… тебе. Когда ты… туда доберёшься.. просто зажги траву Уцзы… перед… его домом. Моё Гу… очень любит… этот запах. Они дадут мне знать.       Я наконец ухватился за проблеск надежды на побег. Хотя я не знал, удастся ли мне это или с чем я столкнусь, если потерплю неудачу, я не хотел сейчас об этом думать. Я просто хотел попытаться изо всех сил.       После того как мы с Вань Ин договорились, она посмотрела налево и направо, затем поспешно сказала:       – Шэнь Цзяньцин возвращается… мне пора. Пожалуйста, поспеши… времени совсем мало!       Я провожал её взглядом, пока она окончательно не скрылась в лесу. И действительно, в течение нескольких минут я услышал шорох под свайным домом.       Теперь мне во что бы то ни стало нужно найти способ выбраться из этой запертой комнаты. Это было то, чего Шэнь Сыюань так и не смог сделать за всю свою жизнь. Но я верил: мы с ним разные. И я рискну попробовать.