Qing Gu | Цин Гу | Любовный Яд

      Деревья росли густо и пышно, а травы буйно зеленели.       В безмолвии горного леса друг против друга замерли склоны двух хребтов, внизу звонко журчал ручей, изгибаясь изумрудной лентой.       Я шёл вперёд вдоль течения, а под ногами, внизу, тянулось ущелье с рекой. Когда-то мы уже проходили здесь с Цю Лу, Сюй Цзыжуном и Вэнь Линъюй, но то время и нынешнее теперь разделяла словно целая жизнь.       Интересно, как они сейчас?       Я предположил, что Лу Ци имел в виду, что Вань Ин ждёт меня в лесу. Но я шёл уже долго, а так и не встретил её.       Напротив, чем дальше я шёл, тем меньше оставалось уверенности.       Мой побег был слишком поспешным и беспорядочным. В тот момент в голове была лишь пустота и понимание, что нужно бежать вперёд, поэтому я ничего не взял с собой. Мой рюкзак, в котором остались записи и та… камера.       На мне была лишь лёгкая одежда, и больше ничего. Ни сменных вещей, ни еды, в таких условиях в глубине лесов не выжить.       Но вернуться назад я не мог.       Оставалось лишь надеяться, что Вань Ин догадается прихватить для меня хоть какой-то багаж, чтобы я не оказался в совсем уж отчаянном положении.       Стоило мне об этом подумать, как сзади раздался звонкий голос:       – Ли Юйцзэ!       Это была Вань Ин.       – Наконец-то ты пришла! Не забудь взглянуть всё ли в порядке с Шэнь Цзяньцином… он не…       Слова резко оборвались.       Охваченный радостью, я обернулся, но тут же застыл на месте.       Вань Ин пришла не одна.       За её спиной стояли двое рослых парней-мяо, один из которых держал в руках кувшин с вином.       Судя по всему, они пришли с недобрыми намерениями.       Но в это мгновение на меня снизошло пугающее спокойствие. Должно быть, после стольких столкновений с ложью я уже был ко всему готов.       Я просто поставил всё на карту в этой авантюре, но факты говорили сами за себя и кажется, я снова совершил ошибку.       – Ли Юйцзэ… я знала… что ты не подведёшь, – Вань Ин лучезарно улыбалась. Она выглядела совсем как обычно, но от этих слов по моей спине пробежал холодный пот.       Взяв себя в руки, я спросил:       – Вань Ин, так ты пришла, чтобы проводить меня?       Вань Ин взяла кувшин у стоящего рядом юноши:       – Ли Юйцзэ… ты… конечно… можешь уйти… но сначала… должен… выпить это вино.       Это вино… то самое, которое нам давали во время обряда? Вино с насекомыми Гу?       Действительно, уйти отсюда оказалось не так-то просто.       Если я хочу жить, к этому напитку нельзя даже прикасаться, и А-Сун тому пример. И хотя на обряде я его пил, из-за вмешательства Шэнь Цзяньцина насекомые не подействовали. Но нет никакой гарантии, что так будет и в этот раз.       Они не позволят мне просто так уйти и вынести секрет их существования во внешний мир. Мне следовало догадаться об этом гораздо раньше.       Заметив моё сопротивление и нерешительность, Вань Ин склонила голову набок, и её улыбка стала ещё шире:       – Ну что же ты? Разве не ты… сам хотел… уйти? Чего теперь… медлишь? Скорее… выпей его… и будешь свободен.       Я отступил на шаг:       – Стану свободным, как А-Сун?       – А что в этом… плохого? – спросила Вань Ин. – Или же ты… хочешь сдаться… и вернуться?       Моя нога соскользнула, песок и мелкие камни под подошвой осыпались вниз. За моей спиной простиралось глубокое ущелье, и неслись бурные воды реки.       Не успел я ответить, как лицо Вань Ин внезапно исказилось:       – Ты…правда думал… что сможешь вернуться к нему?       Я в ужасе воскликнул:       – Так ты намеренно выманила меня сюда?!       Вань Ин подняла бровь, и на её красивом лице отразилось неприкрытое торжество:       – Ты…только сейчас…понял?       – Но почему?       – Ты ещё… спрашиваешь… почему?! – резко выкрикнула Вань Ин. – Из-за вас… чужаков… вся наша… мирная жизнь… пошла прахом! А-Сун стал… таким. Даже разум Шэнь Цзяньцина… помутился! И всё это из-за вас!       Нахмурившись, я замер, не решаясь больше отступать:       – Но даже если так, чтобы расправиться со мной, тебе вовсе не обязательно было выманивать меня обманом.       В деревне у неё наверняка была масса способов избавиться от меня. Но она выбрала самый сложный путь.       Рассказывала мне о Шэнь Сыюане, приносила целебные травы, притворялась, будто заботится обо мне… В этом не было никакой необходимости.       Если она боялась, что Шэнь Цзяньцин помешает ей, то разве момент его ранения не был лучшим временем для удара? Но Вань Ин этого не сделала.       Более того, Шэнь Цзяньцин лично подтвердил, что травы, которые она приносила, действительно отпугивали насекомых.       Вань Ин усмехнулась:       – Вы… чужаки… такие глупые. Стоило мне… немного постараться… и ты послушно… поверил мне и пошёл за мной.       Говоря это, она заставила качнуться массивное серебряное украшение на своей шее, и оно отозвалось гулким, дробным перезвоном.       – Помнишь, я... говорила тебе... в нашей деревне Мяо... тот… кто лучше всех... создаёт Гу... становится вождём. Знаешь… почему я... могла принять Шэнь Сыюаня... но не потерплю... тебя?       – Принять Шэнь Сыюаня, но при этом ни за что не потерпеть меня?       Шэнь Сыюань был мужем А Цин, и в их глазах он тоже считался чужаком. Однако он прожил в деревне Мяо до самой смерти, а его имя даже вышили на красной шёлковой ленте и повязали у каменного арочного моста. Такой обряд означал признание со стороны деревни. Он доказывал, что местные вовсе не закрыты для людей извне.       Но почему же тогда они не принимали именно меня?       В ту же секунду, подобно вспышке молнии, в памяти всплыли слова, которые давным-давно сказал Шэнь Цзяньцин:       С шестнадцати лет Вань Ин не даёт мне прохода. Она внучка вождя, а я… я всего лишь сирота… В последнее время её навязчивость стала невыносимой, вождь тоже давит на меня, мне правда уже нечем дышать.       Это было сказано очень, очень давно.       Позже я решил, что Шэнь Цзяньцин выдумал это, чтобы втереться в доверие и вызвать жалость. Он столько раз мне лгал, что я не мог больше верить ни единому его слову.       Но в этот самый миг я вдруг вспомнил ту фразу. Возможно, он вовсе не лгал… Возможно, это было правдой.       Стоило осознать это, как остальные части головоломки мгновенно сложились в единую картину!       Вань Ин любит Шэнь Цзяньцина или, вернее сказать, Вань Ин хочет… быть с ним вместе?!       Значит, она не терпит меня лишь потому, что само моё существование преграждает ей путь, и ей не остаётся ничего иного, кроме как устранить помеху.       Это было слишком нелепо, разве они не двоюродные брат с сестрой?       Я бросил на Вань Ин полный сомнения взгляд, а затем невольно перевёл его на стоящих за её спиной крепких парней-мяо. На них были простые одежды народа мяо, не такие роскошные, как у неё, и не такие изысканные, как у Шэнь Цзяньцина, лишь ворот и рукава украшали два ряда вышивки. Они не понимали слов Вань Ин, но преданно стояли за её спиной, ожидая приказа.       Ожидая приказа Вань Ин… В моём сознании мелькнула догадка, и всё окончательно прояснилось.       – Вам нужен не Шэнь Цзяньцин… вам нужна власть вождя! – дрожащим голосом произнёс я.       Вань Ин вскинула брови, в её глазах вспыхнуло удивление, а серебряные украшения в ушах ярко засияли под солнцем, ослепляя своим блеском.       – Ты… надо же… смог… додуматься… до этого. – На этот раз в глазах Вань Ин была искренняя усмешка. – Кажется… я… вдруг поняла… за что… Шэнь Цзяньцин… любит… тебя.       Они смогли смириться с присутствием Шэнь Сыюаня и даже признали его частью населения деревни, потому что у А Цин был исключительный талант к выращиванию Гу, и она могла защитить народ. Её отец, будучи вождём, едва ли хотел выдавать её в другую семью. Появление Шэнь Сыюаня как раз решило проблему старого вождя и его дочь могла оставаться главой деревни и при этом по-прежнему принадлежать только ему.       Поэтому он молча взирал на безумства А Цин. Со стороны это выглядело как вынужденная уступка отца, не способного совладать с дочерью, но на самом деле такой расклад его полностью устраивал.       С Шэнь Цзяньцином же всё было иначе.       Он с юных лет был независим и даже носил фамилию отца. В такой ситуации старому вождю, желающему сохранить власть за своими потомками, нельзя было полагаться только на родство по материнской линии, ему требовался союз Шэнь Цзяньцина и Вань Ин.       Что же до различий между вождём и обычными жителями, то достаточно было взглянуть на одежду парней за спиной Вань Ин и её собственный наряд.       Это было нелепо и смешно. Даже в таком крошечном мирке человеческие сердца оставались непостижимо коварными.       Я не мог сдержать горькой усмешки. Над этой нелепой деревней, над эгоистичным и жалким вождём, над Вань Ин и над самим Шэнь Цзяньцином.       – Чего… ты смеёшься? – Лицо Вань Ин исказилось.       Я ответил:       – Ты хочешь, чтобы Шэнь Цзяньцин поверил, будто я ушёл по своей воле. И тогда, даже если я потом сойду с ума, превращусь в дурачка или умру, он не станет винить вас. Возможно, однажды он даже смирится с реальностью и поступит так, как вы и планировали.       – Между нами… прежде были… недомолвки. Но мы – одна семья.. и рано или поздно… всё наладится. Нельзя… позволить… тебе… и дальше разрушать… наши связи. – С этими словами Вань Ин дала знак парням за своей спиной. – Хватит… болтать. Я ответила… на твои вопросы… прежде чем ты окончательно… лишишься рассудка… и станешь… марионеткой Гу. Ты… должен меня… благодарить.       Благодарить?       Она и вправду говорит, что я должен её благодарить?       Что ж, я и в самом деле должен быть ей благодарен за то, что она преподала мне ещё один «урок».       Двое парней-мяо по знаку Вань Ин стали приближаться ко мне. Один из них выбил пробку, и аромат вина мгновенно разлился по лесу.       Я настороженно следил за ними, прикидывая в уме шансы справиться с обоими.       Глядя на их крепкие тела и на то, что каждый был почти на две головы выше меня, я пришёл к пессимистическому выводу: шансы близки к нулю.       Чтобы совладать с Шэнь Цзяньцином, мне пришлось бить исподтишка, но против этих двоих в открытом бою у меня не было ни единого шанса.       Они наступали, и я был вынужден отступать, всё ближе и ближе к обрыву над ущельем.       – Не смей больше пятиться! – громко крикнула Вань Ин. – Отступишь ещё на шаг… и упадёшь. Течение там… очень сильное… смерть!       Но если я выпью это «вино» и стану таким, как А-Сун, или даже хуже него, разве это не та же смерть?       Я не мог смириться с тем, что стану для кого-то обузой, превращусь в бездумное существо, неспособное даже позаботиться о себе. Если таков исход, я предпочту умереть сразу.       Приняв это решение, я обрёл внутренний покой.       Я ставил на кон всё уже много раз, и каждый раз проигрывал. Но не может же Бог заставлять игрока проигрывать вечно, должен же он дать хоть один шанс.       Даже если всего один раз.       Я с твёрдой решимостью бросил взгляд на бурлящую внизу реку и с силой оттолкнулся ногами от края!       Я бросился вниз, и моё тело стремительно полетело в воду под ущельем!