Qing Gu | Цин Гу | Любовный Яд

      На чёрном экране вспыхнуло имя звонящего: [Сюй Цзыжун].       Перед моими глазами тут же со всей отчётливостью возникла картина из прошлого: его измождённый силуэт, то, как он судорожно цеплялся за перила, пытаясь удержать равновесие, и его неровная, шаткая походка.       Пушистая снежинка опустилась мне на кончики пальцев, от её мимолётного холода моя рука против воли мелко задрожала.       За всё это время я больше ни разу не навещал Цю Лу и Сюй Цзыжуна. И дело было вовсе не в том, что мне было наплевать на их состояние, просто я банально не знал, как смотреть им в глаза.       Особенно теперь, когда они оба продолжали проходить через этот персональный ад, а я преспокойно стоял здесь, в целости и сохранности. Мою душу буквально заживо выедало невыносимое чувство вины.       Как ни крути, а ведь это именно Шэнь Цзяньцин искалечил Цю Лу и Сюй Цзыжуна. Если бы тогда мы не проявили излишнее любопытство, если бы не пошли на поводу у Шэнь Цзяньцина, если бы не сунулись в эту проклятую деревню Шиди… Возможно, ничего из последующего кошмара просто не случилось бы.       Но в этом мире нет места «если бы».       Я сделал глубокий вдох и провёл пальцем по экрану, принимая вызов.       Голос на том конце звучал на удивление уверенно и солидно, в нём почти не осталось прежней юношеской легкомысленности.       – Алло, А-Цзэ?       – Да, это я, — тихо отозвался я. – Сюй Цзыжун… Как твоё самочувствие? Тебе стало лучше?       – Намного лучше, так что не переживай. А-Цзэ, ты сегодня свободен? Я уже созвонился с Сяо Вэнь, давайте выберемся куда-нибудь и вместе пообедаем.       – Ты… ты уже полностью поправился? – я вспомнил обещание, которое дал мне Шэнь Цзяньцин перед уходом, и в моём сердце робко затеплилась надежда.       Неужели Сюй Цзыжун и правда идёт на поправку?       Голос в трубке заметно повеселел:       – Придёшь и сам всё увидишь! Встречаемся в том ресторанчике домашней кухни прямо у ворот университета, ты же знаешь его, да?       Заведение, о котором он говорил, пользовалось у нас огромной популярностью: там готовили очень вкусно, цены не кусались, да и обстановка была приятной. Среди студентов Яньчэнского университета не было никого, кто бы про него не знал. Я и подумать не мог, что Сюй Цзыжуна уже выписали из санатория. Быстро закивав и пообещав скоро быть, я поспешил к выходу из кампуса.       Всю дорогу продолжал сыпаться мелкий снежок. Я не стал брать зонт и шагал лёгким, быстрым шагом. Крошечные снежинки ложились на плечи и на голову, быстро намочив одежду.        Но мне было не до того, во что я одет, хотелось лишь поскорее добраться до места встречи и увидеть Сюй Цзыжуна.       Когда я подошёл к ресторану, время для обеда ещё не наступило. В зале было пусто, хозяйка за стойкой мирно дремала, а несколько официантов лениво переговаривались в сторонке. Стоило мне переступить порог, как один из сотрудников тут же оживился и с неизменным радушием проводил меня к отдельной кабинке.       Кабинка оказалась небольшой, но очень уютной и уединённой. Едва переступив порог, я увидел Сюй Цзыжуна, который сидел за столом и неторопливо пил чай.       Рядом с ним скромно устроилась Вэнь Линъюй. Было похоже, что до моего прихода они увлечённо о чём-то беседовали.       Заметив меня, Сюй Цзыжун тут же расплылся в улыбке:       – О, а я-то думал, что ты задержишься! Проходи, проходи, присаживайся, давай чайку попьём!       С этими словами он уверенно поднялся с места и принялся наливать мне чай в одноразовый бумажный стаканчик.       Движения Сюй Цзыжуна были плавными и уверенными. Коричневый чай ровно лился из чайника в его правой руке, точно попадая в стаканчик, зажатый им в левой. Тревога, которая столько времени давила на сердце, наконец будто немного отступила.       Он не пролил ни единой капли.       Протягивая мне стаканчик, Сюй Цзыжун с улыбкой добавил:       – Врачи строго-настрого запретили мне пить и курить, так что составить тебе компанию за бутылочкой чего-нибудь покрепче я сегодня, увы, не смогу!       Я принял чай и, присаживаясь за стол, спросил:       – Да я и сам не пью. Сюй Цзыжун, ты… ты правда пошёл на поправку?       – Ну, о полном выздоровлении говорить пока рано, но мне определённо становится лучше, – на лице Сюй Цзыжуна не было ни капли прежнего уныния, скорее наоборот, в нём сквозило глубокое облегчение. – На днях мне снова делали томографию мозга. Врачи сказали, что те непонятные тени в области мозжечка начали уменьшаться. Если всё и дальше пойдёт в таком темпе, то, уверен, я очень скоро встану на ноги.       Чтобы подкрепить свои слова делом, Сюй Цзыжун встал и сделал несколько уверенных шагов туда-сюда между мной и Вэнь Линъюй, словно с гордостью демонстрируя свои успехи:       – Сами посмотрите! Мне больше не нужны ни перила, ни костыли!       Я облегчённо выдохнул и от всего сердца произнёс:       – Это просто прекрасно! Главное, что ты идёшь на поправку.       – Не факт, что я смогу полностью вернуться к прежней форме, – философски заметил Сюй Цзыжун, – но мне и так крупно повезло. Я слышал, что бывали случаи, когда люди подхватывали этих паразитов и вообще умирали.       Нынешний Сюй Цзыжун казался гораздо более зрелым и сдержанным. От его прежней привычки постоянно паясничать и подкалывать Цю Лу не осталось и следа. Наверное, пройдя через суровые жизненные испытания, люди всегда взрослеют.       Тот беззаботный Сюй Цзыжун, который когда-то вовсю кричал: «Да я лучше пойду выпью, разве это не круче?», остался в далёком прошлом.       Я поспешил спросить о главном:       – А как дела у Цю Лу? Ей тоже стало хоть немного лучше?       Взгляд Сюй Цзыжуна мгновенно потускнел. Он опустил глаза и тихо ответил:       – Состояние Лулу тоже постепенно улучшается.       Вэнь Линъюй добавила своим тихим, вкрадчивым голоском:       – Очаги поражения в её голове тоже уменьшаются, но её состояние всё ещё нестабильно, поэтому ей пока нельзя выходить на улицу.       – Что значит «нестабильно»? – напрягся я.       Сюй Цзыжун пояснил:       – Быстро такие вещи не лечатся. Сейчас у Лулу временные проблемы с восприятием. Иногда она ведёт себя абсолютно адекватно, но порой у неё случаются провалы, и она снова возвращается в то жуткое состояние, что было раньше. Врачи объясняют это тем, что из-за длительного кислородного голодания, вызванного этими непонятными тенями, часть клеток мозга просто отмерла.       Положение Цю Лу по-прежнему внушало серьёзные опасения.       Тем не менее Сюй Цзыжун с надеждой продолжил:       – Но главное, что у неё уже бывают моменты полного просветления, она даже умудряется вовсю пререкаться со мной. Может быть, завтра ей станет лучше, а может… В любом случае, сколько бы времени это ни заняло, я буду преданно ждать её.       От его слов на душе не стало намного легче.        В своё время Шэнь Цзяньцин клятвенно обещал мне снять Гу. Я не знал наверняка, связано ли нынешнее улучшение ребят с тем, что из их тел наконец-то убрали ядовитых насекомых-гу. Но непоправимый вред их здоровью уже был нанесён. И пускай сейчас ситуация стабилизировалась, это было не более чем запоздалой попыткой исправить содеянное.       – Ну-ка хорош сидеть с такой кислой миной, будто мы уже одной ногой в могиле! – вдруг громко прикрикнул Сюй Цзыжун, дружески хлопнув меня по спине. – Мы оба идём на поправку. И даже если я не смогу полностью восстановиться и мне придётся навсегда завязать с лёгкой атлетикой, это ведь не значит, что я умру с голоду… Я тут подумал и решил, что в будущем попробую поступить в магистратуру на теорию физической культуры. Тоже отличный вариант, очень даже отличный.       В итоге вышло так, что Сюй Цзыжуну самому пришлось меня утешать.       Заметив, что атмосфера в кабинке стала слишком давящей, Сюй Цзыжун поспешил перевести тему:       – Ладно, сейчас уже четвёртый курс. Я слышал, что вы оба не стали подавать документы в магистратуру. Какие планы после выпуска? Глядишь, в следующем году мы с Лулу закроем свой академический отпуск, вернёмся в универ, и у нас снова появится шанс устроить общую тусовку!       Я лишь покачал головой:       – Не знаю. У меня пока вообще нет никаких планов.       Сейчас все мои однокурсники были по уши заняты делами: кто-то зубрил билеты к экзаменам в магистратуру, кто-то вовсю бегал по собеседованиям в поисках работы. Все они упрямо и целенаправленно карабкались навстречу своему будущему. И только я один совершенно потерялся в этой жизни, понятия не имея, куда и зачем мне двигаться дальше.       В моём нынешнем психологическом состоянии я прекрасно понимал, что для учёбы в магистратуре и серьёзной научной работы я абсолютно не гожусь. Что же касается работы… к ней я тоже был пока морально не готов.       – Ну, раз нет планов, то ничего страшного. В конце концов, в таких серьёзных вопросах спешка ни к чему, нужно всё хорошенько взвесить, – одобрительно кивнул Сюй Цзыжун и, повернувшись к Вэнь Линъюй, спросил:        – Сяо Вэнь, а ты что?       Вэнь Линъюй сделала маленький глоток чая и спокойно ответила:       – Я уже нашла работу. Буду учителем истории в средней школе. Как только получу диплом, сразу уеду туда.       Сюй Цзыжун с размаху бахнул ладонью по столу:       – Вот это да! Учитель в школе - это же круто! А где именно? Здесь, в Яньчэне?       Вэнь Линъюй на секунду запнулась. Затем она приподняла веки и посмотрела прямо на нас с Сюй Цзыжуном. В её взгляде читалось абсолютное, непоколебимое спокойствие и твёрдая решимость:       – В Дунцзяне.       У меня перехватило дыхание.