Гарри Поттер и школа магловствá

Вечерний Лондон был залит мягким золотистым светом витрин. Снег падал лениво, крупными хлопьями, оседая на плечах. Улица была почти пустой. Большинство магазинов уже закрывались, продавцы опускали жалюзи, а редкие прохожие спешили домой, кутаясь в шарфы. Гарри шёл на шаг позади Драко, увешанный пакетами с логотипами брендов, названия которых он даже не мог правильно произнести. Его руки уже начинали неметь от тяжести. Водитель ждал их через пару кварталов, и они решили прогуляться, наслаждаясь тишиной. Но наслаждаться у Гарри получалось плохо. Его мысли были заняты одной, но очень навязчивой проблемой: День святого Валентина. До дня Х оставалось меньше недели, а у него до сих пор не было подарка. Точнее, подарок был. В теории. Гарри хотел сделать что-то особенное. Не просто купить очередную дорогую безделушку. С деньгами Драко это было бессмысленно. Он хотел подарить магию. Идея была красивой: парные кольца, связанные Протеевыми чарами, но с эмоциональной модификацией. Гарри должен был чувствовать настроение Драко через своё кольцо, а кольцо Драко должно было менять цвет камня в зависимости от эмоций Гарри. Он убил на эти чары последние две недели. Та часть, где Гарри должен был чувствовать эмоции Драко, работала идеально. Он протестировал кольцо на маме. Попросил померить, наврав, что у них с Драко одинаковый размер. Как только она его надела, Гарри тут же понял, что кольцо работает. А вот кольцо Драко… Гарри поморщился от воспоминания. Камень менял цвет. Да. Но только в одном, очень специфическом случае. Когда Гарри хотел в туалет. Жёлтый — когда по-маленькому. Коричневый — когда по-большому. Очень. Блять. Романтично. «С Днём святого Валентина, дорогой! Теперь ты всегда будешь знать, когда мне нужно посрать!» Гарри тяжело вздохнул, перехватывая пакеты поудобнее. Спросить совета было не у кого. Гермиона в этом мире разбиралась в магии примерно так же, как Гарри в квантовой физике. Книг не было. Интернета для волшебников не существовало. Был только он, палочка-ветка и его дырявая память. Снег падал всё гуще, оседая на его волосах, на воротнике куртки. Драко шёл впереди, лавируя между сугробами, его светлые волосы были припорошены снежинками. Может, если не получится с кольцами, подарю что-то ещё? Но что? На Рождество Драко не ограничился одним лубрикантом. О нет. Позже, когда Гарри вернулся домой, его ждала вторая порция подарков. Дорогих. Новый телефон. Дорогие кроссовки для тренировок. И ещё куча мелочей, каждая из которых стоила баснословных денег. И что Гарри мог подарить в ответ? У Драко были деньги. Много денег. Он мог купить себе что угодно. Всё, что захочет. Единственное, что точно могло впечатлить Драко, — это магия. Гарри видел его реакцию, когда показывал новое заклинание. Как загорались его глаза. Как он подавался вперёд, жадно впитывая каждое слово. Как восхищённо ахнул, увидев трансфигурированный интерьер конюшни. Магия была его валютой. И сейчас он чувствовал себя банкротом. Гарри прокрутил в голове формулу чар ещё раз. Может, проблема была в том, что надо добавить руны? Или он неправильно настроил резонанс между кольцами? Или… В этот момент мир взорвался болью. Удар был страшным. Тяжёлым, профессиональным, точно в затылок. В глазах Гарри вспыхнула ослепительная белая вспышка, мгновенно сменившаяся абсолютной чернотой. Он даже не успел вскрикнуть. Ноги подкосились, сознание выключилось, как перегоревшая лампочка. Пакеты с покупками выскользнули из ослабевших пальцев, беззвучно падая в снег. Гарри рухнул следом, лицом вниз, и тьма поглотила его раньше, чем он коснулся земли.

༻• ❀ •༺

Гарри сидел посреди поля для квиддича. Трава под ногами была мягкой, свежескошенной, пахла летом. Небо над головой было чистым, безоблачным, синим до боли в глазах. Трибуны были пусты, ни единой души, только ветер свистел в высоких кольцах. В руках у него была метла. «Нимбус-2000». Гладкая, лакированная, идеальная. Он медленно водил по ней тряпкой, полируя и без того безупречное дерево. Рядом сидели Рон и Гермиона. Они тоже занимались полировкой. Рон усердно тер свой «Чистомет», высунув от усердия кончик языка, а Гермиона аккуратно протирала прутья. — …и тогда я сказала профессору МакГонагалл, что трансфигурация ежа в подушечку для иголок — это негуманно, — щебетала Гермиона, улыбаясь своей обычной, немного всезнающей улыбкой. — Ага, — кивнул Рон, не отрываясь от метлы. — А она что? — Сказала, что ежу всё равно, он же подушечка. Они оба рассмеялись. Смех был каким-то стеклянным. Гарри потряс головой. Что-то было не так. Свет был слишком ярким. Тишина вокруг поля — слишком давящей. Он что-то должен был помнить. Последнее, что он помнил… что он помнил? Он хмурился, пытаясь ухватить ускользающую мысль. Снег. Улица. Пакеты с покупками. Что-то было не так. Что-то важное. — Гарри, ты слушаешь? — Рон толкнул его локтем. Гарри вздрогнул, выныривая из мыслей. — А? Да, конечно. — Ну что, — Рон встал, отряхивая траву с джинсов. — Пойдём, отрежем Малфою палец? Гарри замер. Тряпка выпала из пальцев. — Что? — Или ухо, — весело подхватила Гермиона, поправляя волосы. — Ухо даже лучше. Оно смешнее выглядит в конверте. — Вы… вы о чём вообще? — пробормотал Гарри, чувствуя, как внутри нарастает холодный страх. — О выкупе, конечно, — Рон пожал плечами, доставая из кармана огромный, ржавый садовый секатор. Он щёлкнул секатором. КЛАЦ. Мир вокруг начал рушиться. Яркое небо пошло трещинами, распадаясь на осколки света. Поле для квиддича растворилось в темноте, а лица друзей исказились, превращаясь в размытые пятна. Гарри открыл глаза. Первое, что он почувствовал — боль. Голова раскалывалась так, будто её зажали в тиски и медленно закручивали винт. Затылок пульсировал горячей, тупой болью, отдающей в виски при каждом ударе сердца. Нос горел огнём и казался распухшим, во рту стоял металлический привкус крови. Видимо, при падении он знатно приложился лицом об асфальт. К горлу подкатил ком тошноты. Гарри попытался сглотнуть, но во рту пересохло. Он попробовал пошевелиться и тут же понял, что не может. Руки были заведены за спину и туго стянуты верёвкой. Запястья уже немели. Ноги тоже были связаны в лодыжках. Он сидел на холодном бетонном полу, прислонившись спиной к стене. Зрение плыло. Перед глазами плясали разноцветные круги, не давая сфокусироваться в темноте. Где я? Вокруг воняло сыростью и плесенью. Из соседнего помещения донеслись голоса. Глухие, низкие, мужские. — …говорю тебе, палец — это классика, — произнёс один голос, грубый и хриплый. — Сразу понятно, что дело серьёзное. — Слишком грязно, — возразил второй, более спокойный и методичный. — Крови много, возиться потом. Ухо лучше. Отрезал, прижёг — и готово. И папаша сразу сговорчивее станет, чтобы сыночек совсем уродом не остался. — А если не заплатит? — Заплатит. Куда он денется? Это же Малфой. Он за своего сыночка трясётся больше, чем за денежки. Гарри почувствовал, как холодный ужас пробирает его до костей. Они говорили о Драко. Он попытался повернуть голову, чтобы осмотреться, но мир тут же поплыл, и его чуть не стошнило. Гарри стиснул зубы, сдерживая стон. Он был в каком-то заброшенном здании. Сквозь щели в заколоченных окнах пробивался слабый уличный свет, выхватывая из темноты очертания пустых ящиков и строительного мусора. Гарри попытался нащупать магию внутри себя, но концентрация рассыпалась, как песок сквозь пальцы. — А что делать со вторым пацаном? — спросил первый голос, и Гарри услышал звук чиркающей зажигалки. Повисла секунда тишины. Потом второй голос, тот, что методичный, недовольно выдохнул. — Какого хуя ты его вообще взял? — Ну а что мне было делать?! — защищался первый, его голос стал выше, оправдывающийся. — Этот чувак вечно с Малфоевским сынком болтается! Они же вместе шли! Я не мог просто схватить одного и оставить второго смотреть, как я его уношу! Свидетелей не оставляют, ты сам говорил! — Я говорил не оставлять свидетелей, которые нас видели, идиот! — рявкнул второй. — А не тащить лишний груз! Теперь что с ним делать? — Убить? — предложил первый неуверенно. — И что, труп куда денем? — второй говорил медленно, с нарастающим раздражением, как учитель, объясняющий что-то особо тупому ученику. — Просто выкинем на помойку? Полиция найдёт через два дня, и начнётся пиздец. Они поднимут город на уши, искать будут, камеры просматривать. Нам это надо? — Ну… закопать можно, — пробормотал первый. — Зимой? В мёрзлой земле? Ты лопату взял с собой, мудак? Первый промолчал. — То-то же, — фыркнул второй. Третий голос, который до этого молчал, вступил в разговор. Он был спокойнее остальных, почти деловой. — Можно на органы продать. Гарри замер. — Чего? — переспросил первый. — Органы. У меня есть связи. Знаю одного доктора, который работает с чёрным рынком. Почки, печень, сердце — всё идёт на запчасти. Цена хорошая. Дополнительный заработок не помешает. — Сердце? — первый нервно засмеялся. — То есть, типа, совсем убить? — А ты думал что, усыпить и только почку забрать? — в голосе третьего прозвучала насмешка. — Конечно, убить. Один раз, быстро, и никаких проблем. А тело доктор сам утилизирует. Чисто и без следов. — Охуенно, — протянул второй. — Значит, решили. Паника ударила в грудь, сдавливая горло так, что стало трудно дышать. Гарри чувствовал, как сердце колотится так быстро и громко, что, казалось, его слышно снаружи. Руки за спиной дрожали, пальцы онемели от затянутых слишком туго верёвок. Продать на органы. Убить. Утилизировать. Слова повторялись в голове, как заезженная пластинка, от которой хотелось закричать. Твою мать, твою мать, твою мать… У него даже палочки с собой не было. Конечно. Зачем ему, в конце концов, носить палочку? В мире без Волдеморта и Пожирателей Смерти? Что ему здесь может угрожать? Идиот. Идиот. Идиот. Палочка так и осталась лежать дома, в коробке под кроватью. Вместе с кольцами. Гарри сжал зубы до боли в челюсти. Соберись. Соберись, Поттер. Ты не можешь позволить себе паниковать. Он закрыл глаза, стараясь замедлить дыхание. Раз. Два. Три. Вдох. Выдох. План. Тебе нужен план. Сначала — исцелить голову. Хотя бы немного, чтобы мозг мог соображать, а не просто орать от боли. Потом освободиться. Найти Драко. Сбежать. Просто. Легко. Если не считать, что он без палочки, связан, ранен, окружён, скорее всего, вооружёнными мужиками, которые собираются разобрать его на запчасти. Гарри закрыл глаза. Сосредоточился на боли в затылке. Магия всегда была с ним, нужно только направить. Он вдохнул и потянулся к ней. Медленно. Осторожно. Магия откликнулась, вялая и сонная. Гарри потянул её к затылку, обволакивая место удара. Сначала ничего не происходило. Потом боль начала отступать. Медленно, миллиметр за миллиметром. Пульсация стихла. Головокружение начало рассеиваться. Гарри дышал ровно, удерживая концентрацию. Магия ускользала, как мокрое мыло, но он держал её, не давая разбежаться. Он не был силён в исцеляющей магии. Но сейчас выбора не было. Ткани медленно срастались. Не идеально. Кое-где оставались припухлости, кое-где затылок всё ещё ныл. Но головокружение ушло. Тошнота отступила. Голова снова могла думать. На остальные травмы времени не было. Гарри сосредоточился на руках. Верёвка впивалась в кожу, туго стягивая запястья. Пальцы почти не чувствовались. Diffindo. Верёвка натянулась, задрожала, и… лопнула. Вместе с ней лопнула кожа на запястье. Острая боль прошлась по нерву. Гарри шипяще втянул воздух, стискивая зубы, чтобы не вскрикнуть. Тёплая влага потекла по руке. Гарри вытянул руки вперёд, растирая затёкшие запястья. Порез был неглубоким. Просто царапина. Но она горела огнём. Ноги он развязал руками. Нужно было экономить силы. Узлы были тугими, пальцы соскальзывали, но он настойчиво тянул, разрывая петли одну за другой. Наконец верёвка упала на пол. Гарри медленно встал, опираясь на стену. Ноги были ватными, колени подкашивались, но он заставил себя выпрямиться. Магия давалась тяжело. Каждое заклинание забирало в разы больше сил, чем обычно. Каждое требовало абсолютной концентрации, которая рассыпалась от малейшего отвлечения. Но это всё было неважно. Гарри повернулся к двери, за которой раздавались голоса. Нужно спасти Драко. Гарри медленно поднялся, опираясь на стену. Ноги всё ещё были слабыми, и мир слегка покачивался, но он заставил себя идти. Один шаг. Второй. Каждое движение давалось с трудом. Он дошёл до двери, держась рукой за холодную стену, оставляя след крови на грязном бетоне. Дверь была закрыта. Конечно. Гарри прижался ухом к холодному металлу. Сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке, отдаваясь глухой болью в висках. За дверью было тихо, только бормотание голосов и шарканье ног. Он глубоко вдохнул, собирая остатки воли в кулак. Магия внутри него казалась тяжёлой, вязкой жидкостью, которую приходилось проталкивать силой. — Alohomora, — прошептал он, прижав ладонь к замку. Щелчок был едва слышным, но в тишине он прозвучал как выстрел. Гарри замер, ожидая реакции, но голоса за дверью не смолкли. Он медленно, миллиметр за миллиметром, приоткрыл дверь. В щель ударил тусклый жёлтый свет. Комната была больше той, где держали Гарри. Посередине стоял шаткий стол, освещённый единственной лампой. Вокруг него сидели трое. Тот самый, с хриплым голосом, крутил в руках зажигалку. Второй, «методичный», чистил ногти ножом. Третий что-то печатал в телефоне. А в углу, в тени… Сердце Гарри пропустило удар. Драко. Он был привязан к стулу. Руки за спиной, ноги примотаны к ножкам скотчем. На глазах грязная тряпка. Рот заклеен серебристым скотчем. Ярость вспыхнула в груди Гарри горячим, ослепляющим пламенем. Она выжгла страх, выжгла боль, выжгла сомнения. Они тронули его. Они посмели его тронуть. Гарри распахнул дверь ногой. — Какого хрена?! — рявкнул хриплый, вскакивая и роняя зажигалку. Времени на раздумья не было. Гарри вскинул руку, чувствуя, как магия рвётся наружу диким, неконтролируемым потоком. — STUPEFY! Красная волна сорвалась с его пальцев, ударяя в троицу, как таран. Их отшвырнуло назад. Хриплый врезался в стену с тошнотворным хрустом и сполз вниз мешком. Двое других отлетели в разные стороны, снося стулья и ящики, и затихли. Гарри покачнулся. В глазах потемнело. Желудок скрутило спазмом, к горлу подкатила желчь. Магическое истощение ударило по нему, как кувалда. Ноги стали ватными. Но он не мог упасть. Не сейчас. Он заставил себя сделать шаг. Потом ещё один. Гарри бросился к столу, схватил нож и кинулся к Драко. Малфой дёргался, пытаясь отодвинуться, мычал сквозь скотч, паника в его движениях была животной. — Тише, тише, это я, — зашептал Гарри, разрезая скотч на ногах. — Драко, это я. Не бойся. Он полоснул по верёвкам на руках, освобождая запястья. Драко тут же вцепился в подлокотники, его пальцы были белыми от напряжения. Гарри отбросил нож и дрожащими руками сорвал скотч со рта Драко. Тот судорожно вдохнул, закашлялся. Гарри потянул за узел на затылке и снял повязку с глаз. Драко моргнул, привыкая к свету. Его глаза, красные, опухшие, расширились, когда он сфокусировался на лице Гарри. — Гарри… — выдохнул он, и его голос сорвался на всхлип. — Гарри, ты… ты живой… Новая волна слёз хлынула из его глаз. Он потянулся к Гарри, хватая его за куртку, притягивая к себе, словно хотел убедиться, что он настоящий. — Шшш, всё хорошо, — Гарри быстро обнял его, прижимая к себе, чувствуя, как Драко трясёт крупной дрожью. — Я здесь. Я с тобой. Нужно быстрее выбираться. Он помог Драко подняться. Малфой едва стоял на ногах, опираясь на Гарри всем весом. Гарри подхватил Драко под локоть. И в этот момент дверь в дальнем конце комнаты скрипнула. Глаза Драко расширились от ужаса. Он застыл, глядя поверх плеча Гарри. — Нет… — прошептал он одними губами. Гарри резко обернулся. В дверях стоял четвёртый. Здоровяк в грязной майке, поправляющий ширинку джинсов. Видимо, он выходил отлить и пропустил всё веселье. Он замер, увидев лежащих товарищей и Гарри с Драко. Его рука метнулась за пояс, выхватывая пистолет. — STUPEFY! — заорал Гарри, вскидывая руку. Он вложил в этот крик всё, что у него осталось. Последние крохи магии, последнюю искру жизни. Но он был слишком слабым, и заклинание — слишком медленным. Красный луч был на полпути, когда… БАХ. Звук был оглушительным. Он разорвал барабанные перепонки, заполнил собой всё пространство. Гарри почувствовал удар. Словно кто-то с размаху ударил его кувалдой в грудь. Его отшвырнуло назад. Дыхание выбило из лёгких. Он не почувствовал боли сразу. Только холод. Странный, пронизывающий холод, который мгновенно разлился по грудной клетке. Гарри упал на спину. Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха горло наполнилось чем-то тёплым и густым. Он закашлялся, и на губах запузырилась алая пена. Кровь хлынула изо рта потоком, заливая подбородок. Звуки исчезли. Мир превратился в немое кино. Он видел лицо Драко. Драко кричал. Его рот был открыт в беззвучном крике, глаза были полны такого ужаса, какого Гарри никогда не видел. Он тянул руки к Гарри, падал рядом с ним на колени, что-то кричал, тряс его за плечи. Гарри хотел сказать ему, что всё будет хорошо. Хотел сказать «беги». Но губы не слушались. Тьма накатывала с краёв зрения, густая и мягкая. Холод в груди сменился странным, лёгким теплом. Последнее, что он увидел, — это бледное, искажённое лицо Драко, залитое слезами, склонившееся над ним. А потом — пустота.