Гарри Поттер и школа магловствá

Гарри открыл глаза. Боли не было. Не было холода, пронизывающего грудь. Не было вкуса крови во рту. Не было криков Драко. Не было вообще ничего. Только свет. Ослепительный, чистый, бесконечный белый свет. Он пронизывал само существование, заполняя собой всё пространство. Здесь не было ни верха, ни низа, ни горизонта. Гарри сел. Под руками ощущалась твердая, гладкая поверхность, хотя на вид это был просто уплотнённый туман. Он огляделся вокруг. Пустота. — Здравствуй, Гарри. Голос прозвучал откуда-то сбоку, оттуда, куда Гарри уже смотрел. Он резко повернул голову. И замер. Перед ним стоял Альбус Дамблдор. Он выглядел точно так же, как в те редкие моменты, когда Гарри видел его спокойным и довольным. Длинная серебряная борода, полумесяцы очков, мягкая улыбка в уголках губ. Мантия цвета ночного неба, расшитая звёздами. Он стоял, сложив руки перед собой, и смотрел на Гарри с той смесью печали и тепла, которую Гарри так хорошо помнил. — Профессор? — выдохнул Гарри, не веря своим глазам. — Это… это вы? — В некотором роде, — мягко ответил Дамблдор, склонив голову набок. — Хотя, если быть точным, я скорее… отражение. Образ, который будет тебе комфортен. Гарри медленно поднялся на ноги. Ноги не дрожали. Голова не кружилась. Всё было странно стабильным. — Я… умер? — спросил он. Дамблдор улыбнулся. — Ну… не совсем. Гарри нахмурился. — Что значит «не совсем»? Мне в грудь выстрелили. Я помню кровь. Я помню… — он осёкся, вспоминая лицо Драко, искажённое ужасом. — Где я? Дамблдор провёл рукой по бороде, задумчиво. — Сложно объяснить. Скажем так… ты у меня в гостях. Гарри уставился на него. — У вас в гостях? — переспросил он недоверчиво. — Вы серьёзно? — Абсолютно, — Дамблдор кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то озорное. — Хотя «гости» — это, возможно, не самое точное определение. Но оно подойдёт. Гарри провёл рукой по лицу, чувствуя, как нарастает раздражение. — Профессор, я ничего не понимаю. Что происходит? Почему вы здесь? Почему я здесь? Дамблдор вздохнул, и его лицо стало серьёзным. — Я бы хотел извиниться, Гарри, — тихо сказал он. — Я забросил тебя в тот мир, совсем не спросив твоего мнения. Это было… эгоистично с моей стороны. И несправедливо. Гарри замер. — Вы… вы это сделали? — голос его прозвучал глухо. — Вы отправили меня в тот мир? — Да, — просто ответил Дамблдор. — Мне было жаль видеть, как ты жертвуешь собой. Снова и снова. Ты провёл всю свою жизнь, сражаясь. Я подумал… что ты заслуживаешь немного отдохнуть. Хотя бы ненадолго. Гарри стиснул кулаки. — Вы не имели права, — прошипел он. — Знаю, — Дамблдор кивнул, не пытаясь защищаться. — И поэтому я хочу это исправить. Раз уж нам представилась возможность поговорить. Дамблдор плавно взмахнул рукой. Белая пустота перед Гарри дрогнула. Из тумана, соткавшись из света, возникли три двери. Они были абсолютно белыми, простыми, без ручек и замков. Гарри уставился на них. — Что это? — спросил он осторожно. — Выбор, мальчик мой, — мягко ответил Дамблдор. — Дверь справа ведёт в твою первую жизнь. Выберешь её — и очнёшься в лесу, через секунду после того, как Волдеморт убил тебя. Всё пойдёт своим чередом. Ты победишь. Станешь героем. Гарри молчал, глядя на правую дверь. Его мир. Его настоящая жизнь. Рон. Гермиона. Хогвартс. Война. Долг. Пророчество. Всё то, ради чего он жил семнадцать лет. Ради чего он пожертвовал собой. Дамблдор продолжил. — Дверь слева ведёт в твою… новую жизнь. Сердце Гарри ёкнуло. Драко. — А что за дверью посередине? — хрипло спросил Гарри, не отрывая взгляда от трёх дверей. — Покой, — просто ответил Дамблдор. Гарри вздрогнул. Он посмотрел на среднюю дверь. Она выглядела так же, как две другие. Но от неё веяло чем-то окончательным. Тишиной без возвращения. Гарри медленно встал и подошёл ближе, разглядывая двери. Правая. Левая. Средняя. — Что станет с Волдемортом, если я не вернусь? Дамблдор улыбнулся, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. — Невилл убьёт его. Проткнёт мечом со спины, когда тот будет слишком отвлечён своими грандиозными речами. Всё же пророчество не говорило, что это должен быть именно Гарри Поттер. Он подмигнул. Гарри фыркнул, и на его губах мелькнула слабая улыбка. Невилл. Конечно. Он всегда был сильнее, чем казался. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. — А что стало… с другим Гарри? — тихо спросил он. Дамблдор задумчиво посмотрел вдаль, словно вспоминая. — А, это… Видишь ли, это забавная история. В тот день, когда я перенёс тебя, тот Гарри Поттер — местный, заносчивый и не самый приятный юноша — проснулся в своей кровати как ни в чём не бывало. — Как это? — Гарри нахмурился. — Но я же… — Понимаешь, я создал копию его Вселенной, — Дамблдор развёл руками, словно извиняясь за мелкую шалость. — Ведь это единственная вселенная, где ты мог бы… насладиться жизнью. Но я не мог просто выкинуть душу того мальчика. Поэтому я скопировал мир. Полностью. До каждого атома. Гарри уставился на него, пытаясь осознать масштаб сказанного. — Получается… я жил в копии его Вселенной? — Возможно, — уклончиво ответил Дамблдор, глядя в верх. — А может быть, ты в оригинале, а он в копии. Понимаешь, когда я всё это делал, я немного запутался в нитях реальности и забыл, кого куда отправил. Старость — не радость, Гарри. Память уже не та. Он пожал плечами с обезоруживающей улыбкой. Гарри покачал головой. Это было так в духе Дамблдора. Создать что-то настолько грандиозное и забыть наклеить ярлычки. Гарри отвернулся, глядя на двери. Мысли путались, наслаиваясь одна на другую. Драко был реальным. Его слёзы были реальными. Его смех, его прикосновения, его поцелуи. Всё это было настоящим. Но и Рон был настоящим. И Гермиона. И Хогвартс. И война, которую он оставил незавершённой. Гарри сделал шаг ближе к дверям. Остановился перед ними, глядя на каждую по очереди. — Спасибо, профессор, — сказал Гарри. — Удачи, Гарри, — тихо ответил Дамблдор. Гарри сделал шаг вперёд. Он протянул руку к одной из дверей и решительно толкнул её. Белый свет вспыхнул, поглощая его целиком.

༻• ❀ •༺

Реальность вернулась медленно, по частям. Сначала звуки. Монотонное, размеренное пик… пик… пик… где-то справа. Шипение механизма. Приглушённые голоса за стеной. Потом — ощущения. Боль. Грудная клетка горела, будто его выпотрошили и набили раскалёнными углями. Гарри попытался вдохнуть глубже и тут же пожалел. Боль взорвалась фейерверком, заставляя его задохнуться. В горле что-то было. Что-то большое, неприятное, давящее. Твёрдая трубка, царапающая глотку изнутри. Гарри почувствовал, как желудок сжался от отвращения. Рвотный рефлекс сработал мгновенно, но он не мог ни кашлянуть, ни выплюнуть её. Только лежать и терпеть. Конечности не слушались. Руки и ноги казались чужими, словно налитыми свинцом. Пошевелить пальцем требовало невероятного усилия. Он с трудом разлепил веки. Ресницы слиплись, глаза резало от сухости. Яркий, стерильный свет больничной лампы ударил по сетчатке, заставляя зажмуриться. В голове вспыхнула острая боль. Гарри моргнул раз, другой, пытаясь сфокусировать взгляд. Картинка плыла, распадаясь на пятна. Белый потолок. Прозрачные трубки капельниц. Мониторы. Он медленно, с невероятным усилием, скосил глаза в сторону. Рядом с кроватью, сгорбившись на неудобном пластиковом стуле, сидел Драко. Гарри едва узнал его. Драко выглядел ужасно. Его волосы, обычно идеально уложенные, были растрёпаны и жирными прядями падали на лоб. Лицо было бледным, почти серым, с синяками под глазами. Щёки ввалились. Он явно не брился несколько дней. Одежда — какая-то мятая толстовка — выглядела так, будто он её не снимал неделю. Драко сидел, уставившись в одну точку на простыне, и по его щекам беззвучно текли слёзы. Медленно, одна за другой, капая на сцепленные в замок руки. Гарри попытался что-то сказать, позвать его. Но из горла, забитого трубкой, вырвался лишь сдавленный, булькающий хрип. Драко вздрогнул, как от удара током. Он резко поднял голову. Его красные, воспалённые глаза встретились с глазами Гарри. На секунду он замер. В его взгляде читался чистый, неразбавленный шок. Он смотрел на Гарри так, словно видел привидение. А потом его лицо исказилось. Губы задрожали. — Гарри… — выдохнул он беззвучно. Шок сменился такой ослепительной, болезненной радостью, что на это было больно смотреть. Новая волна слёз хлынула из его глаз. Драко вскочил, опрокинув стул. Грохот показался оглушительным. — Гарри! — он развернулся к двери, его голос был хриплым, но громким. — Медсестра! МЕДСЕСТРА! ДОКТОР! ОН ПРОСНУЛСЯ! Дверь распахнулась. В палату ворвалась медсестра в голубой форме, за ней — родители. Лили всхлипнула, закрывая рот рукой, а из её глаз тут же хлынули слёзы. Джеймс побледнел, схватившись за дверной косяк. — Гарри, — прошептала Лили, бросаясь к кровати. Медсестра оттеснила всех, проверяя показания мониторов, что-то настраивая на аппарате. Её руки двигались быстро и уверенно. — Не волнуйтесь, мистер Поттер, — говорила она успокаивающим голосом, светя ему в глаза маленьким фонариком. — Всё хорошо. Вы в безопасности. Просто лежите спокойно. Не пытайтесь говорить. Драко вернулся к краю кровати. Он взял руку Гарри, осторожно, словно боялся сломать. Его пальцы дрожали. — Ты вернулся… — шептал он, захлёбываясь слезами. — Ты вернулся, идиот… Я знал… Я знал, что ты вернёшься… Его губы лихорадочно целовали ладонь Гарри, пальцы, костяшки. Горячие слёзы капали на кожу, обжигая. — Я так скучал… Боже, Гарри, я так скучал… Гарри почувствовал, как сердце сжимается от нежности и боли. Он хотел сказать ему, что тоже скучал. Что выбрал его. Что вернулся ради него. Но сил не было. Он собрал всё, что у него осталось. Каждую крупицу воли. И сжал пальцы Драко. Насколько мог. Сил почти не было, но он сжал. Слабо, но достаточно, чтобы Драко почувствовал. Драко всхлипнул громче, прижимая его руку к своему лицу. Мама подошла с другой стороны. Она взяла вторую руку Гарри, её пальцы были тёплыми и мягкими. Слёзы текли по её щекам непрерывным потоком, капая на больничную простынь. — Мой мальчик, — шептала она, гладя его по руке. — Мой храбрый, глупый мальчик. Ты напугал нас до смерти. Гарри сжал и её руку. Изо всех сил, на которые был способен. Отец стоял у изножья кровати, сжимая перекладину так сильно, что костяшки побелели. Его лицо было мокрым от слёз, но он улыбался. Широко, искренне, с таким облегчением, что это было почти болезненно смотреть. — Добро пожаловать назад, сынок, — хрипло сказал он. Медсестра закончила проверку и повернулась к остальным. — Ему нужен покой. Пожалуйста, не утомляйте его. Организм ещё очень слаб. Доктор подойдёт через несколько минут. Но никто не уходил. Драко продолжал целовать его руку, шептать что-то бессвязное. Мама гладила его пальцы, не в силах оторвать взгляда от его лица. Отец сел рядом с ней, улыбаясь сквозь слёзы. Тепло разлилось в груди, смешиваясь с болью. Он сделал правильный выбор. Он знал это. Но силы таяли. Веки становились всё тяжелее. Боль отступала, растворяясь в тумане. Голоса вокруг становились всё глуше, словно он медленно погружался под воду. Гарри попытался сопротивляться. Он хотел остаться. Хотел побыть с родителями. Хотел смотреть на Драко. Хотел сжимать его руку. Но Морфей мягко накрыл его своим крылом, утягивая в глубокий, исцеляющий сон без сновидений.

༻• ❀ •༺

Трубку из горла вытащили на следующий день. Это было мерзкое, царапающее ощущение, от которого глаза снова наполнились слезами, но первый самостоятельный вдох того стоил, хоть его и сопроводил рвотный рефлекс. — Хорошо, мистер Поттер, — спокойно говорил доктор, похлопывая его по плечу. — Это нормальная реакция. Просто дышите медленно. Гарри кашлял, хватая ртом воздух. Драко сидел рядом, сжимая его руку так сильно, что кости хрустели. Его лицо было белым. Когда приступ наконец прошёл, Гарри попытался что-то сказать. — Д-драко… — голос вырвался хриплым, ломким шёпотом, словно он не говорил годами. Драко всхлипнул и прижался лбом к его плечу. — Идиот, — прошептал он. — Идиот. Даже голос потерял. Гарри хотел рассмеяться, но вместо этого снова закашлялся. А потом началась эра раздражающей, унизительной беспомощности. Его тело отказывалось сотрудничать. Мышцы, атрофированные за недели в коме, не слушались. Даже поднять руку, чтобы почесать нос, было невероятно сложно. Пальцы дрожали, не держали вес. Что уже говорить про ноги. Драко и Лили кормили его по очереди. Гарри ненавидел это. Ненавидел всем существом. Сидеть, как младенец, с открытым ртом, пока кто-то подносит ложку к его губам. Жевать безвкусную, пюреобразную массу, которую больница гордо называла «диетическим питанием». — Ну же, ещё ложечку, — уговаривала его мама, поднося очередную порцию этой мерзости. Гарри морщился, глотал, чувствуя, как комок ползёт по воспалённому горлу. Драко был ещё хуже. Он сидел рядом, держа мисочку, и смотрел на Гарри так, будто тот мог исчезнуть в любой момент. Его руки дрожали, когда он подносил ложку. Иногда он промахивался, размазывая кашу по подбородку Гарри, и тут же краснел, бормоча извинения. — Прости… прости… сейчас вытру… Гарри хотел сказать ему, что всё нормально. Что он не должен винить себя. Но голос всё ещё был слабым, и каждое слово давалось с трудом. А ещё были санитары. Молодой парень по имени Кевин и пожилая женщина — миссис Джонс. Они приходили дважды в день, чтобы помыть его. Гарри лежал на кровати, глядя в потолок, и чувствовал себя куском мяса. Они переворачивали его с боку на бок, обтирали влажными губками, меняли простыни. Кевин болтал о футболе, будто это была самая обычная в мире процедура. Миссис Джонс молча работала, профессионально и отстранённо. Гарри сжимал зубы и старался думать о чём-то другом. О квиддиче. О погоде. О чём угодно, только не о том, что чужие руки моют ему задницу. Но хуже всего был физиотерапевт. Её звали Дженис. Женщина средних лет, с короткой стрижкой и железной хваткой. Она была воплощением профессиональной безжалостности. Дженнис не терпела возражений, нытья или попыток увильнуть. — Так, мистер Поттер, хватит валяться, — гремел её голос от порога. — Кровать вас не вылечит. Встаём. И начиналась пытка. Она заставляла его сгибать и разгибать ноги. Поднимать руки. Садиться. Вставать. — Ещё раз! Не халтурить! Спину ровно! К концу сеанса Гарри был мокрым от пота, его трясло, как в лихорадке, а лёгкие горели огнём. Он чувствовал себя так, будто пробежал марафон с Хагридом на спине. А на деле просто сделал три шага от кровати до стула и обратно. Но, несмотря на всю боль и унижение, магия делала своё дело. Она текла в его жилах, невидимая, но мощная, ускоряя регенерацию клеток, сращивая ткани, восстанавливая силы быстрее, чем это было возможно для обычного человека. Врачи чесали затылки, глядя на результаты анализов. — Удивительная конституция, — бормотал лечащий врач, разглядывая снимки. — Ткани восстанавливаются с феноменальной скоростью. Я такого никогда не видел. Просто чудо. Гарри пожимал плечами, делая невинное лицо. — Наверное, у меня хорошая наследственность. Через две недели Гарри перевели из реанимации в обычную палату. Ну, как в обычную. В VIP-палату, оплаченную лично Люциусом Малфоем. Она больше походила на номер в пятизвёздочном отеле. Огромная кровать с ортопедическим матрасом. Кожаный диван. Телевизор с плоским экраном. Собственная ванная комната с душевой кабиной. Огромное окно с видом на парк. И цветы. Они были повсюду. Букеты роз, лилий, хризантем, орхидей. Огромные композиции в вазах, маленькие горшочки с фиалками. Открытки, плюшевые мишки, воздушные шарики с надписями «Выздоравливай скорее!» заполнили всё свободное пространство. — Кто вообще всё это прислал? — ошарашенно спросил Гарри, оглядываясь. — Друзья, одноклассники, знакомые родителей, — Драко пожал плечами, переставляя очередную вазу. — Половину людей ты, наверное, даже не помнишь. Но все хотели показать, что переживают. Медсестры начали жаловаться, что им негде развернуться. В итоге часть цветов пришлось раздать по другим палатам. Рон, Дин и Симус приходили почти каждый день. Таскали с собой комиксы, снеки и последние сплетни из школы. Гермиона читала ему вслух книги, пока он лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь звуком её голоса. Родители приезжали по вечерам. Мама приносила домашнюю еду в контейнерах, которую Гарри поглощал с огромным энтузиазмом. Отец рассказывал анекдоты, пытаясь рассмешить его, и Гарри смеялся, даже когда шутки были ужасными. Драко не уходил вообще. Он спал на диване в палате, отказываясь уезжать домой. Нарцисса присылала ему чистую одежду и еду через водителя. Драко был рядом постоянно. Когда Гарри просыпался среди ночи от кошмара, Драко уже сидел на краю кровати, держа его за руку. — Я здесь, — шептал он. — Всё хорошо. Я с тобой. Гарри хотел спросить. Ему было любопытно, как он выжил. Как его нашли. Что случилось с похитителями. Почему пуля в грудь не убила его на месте. Но каждый раз, когда он открывал рот, чтобы задать вопрос, он видел лицо Драко. И молчал. Потому что Драко выглядел счастливым. Он улыбался. Смеялся. Его глаза больше не были красными от слёз. И Гарри не хотел возвращать его в ту ночь. Не хотел заставлять пережить это снова. Потом, — решил он. Когда-нибудь потом. Полтора месяца после пробуждения доктор подписал бумаги на выписку. — Вы восстановились на удивление хорошо, мистер Поттер, — сказал он, пожимая ему руку. — Продолжайте физиотерапию дома и приходите на осмотры раз в месяц. Гарри вышел из больницы на своих ногах. Медленно, немного неуверенно. Драко шёл рядом, придерживая его под локоть, готовый поймать в любой момент. Родители следовали за ними, улыбаясь так широко, что у них, наверное, болели щёки. Гарри вдохнул полной грудью. Свежий воздух, пахнущий весной и свободой, ударил в лёгкие. Шрам остался. Уродливый, розовый, размером с монету, чуть левее грудины. Врачи предлагали пластическую операцию, но Гарри отказался. Шрам напоминал ему о выборе. О том, что он вернулся. О том, что жизнь — хрупкая, драгоценная вещь. Иногда, перед дождём, шрам ныл, и Гарри растирал его через рубашку, усмехаясь. Маленькая цена за то, чтобы быть здесь. С ним.

༻• Эпилог •༺

Пятое июня выдалось на редкость тихим и тёплым. Воздух в саду поместья Малфоев был густым от запаха скошенной травы, роз и жасмина. Последние лучи солнца золотили верхушки деревьев, окрашивая небо в оттенки персика, розового и нежно-фиолетового. Гарри и Драко сидели на мягком пледе, расстеленном прямо на газоне, подальше от дома. Перед ними стоял маленький торт. Кремовый, украшенный клубникой и съедобными цветами. Драко не хотел большого празднования. Никаких приёмов, никаких толп гостей в дорогих костюмах, никаких вежливых улыбок и светских разговоров. Он просто хотел побыть с Гарри. Только вдвоём. И вот они сидели, черпая торт прямо из коробки. — Это охренительно вкусно, — пробормотал Гарри с набитым ртом, слизывая крем с ложки. Драко улыбнулся, отправляя в рот очередной кусок клубники. — Разговоры с набитым ртом, как романтично. — Я романтик до мозга костей, разве ты не заметил? — Гарри ухмыльнулся, вытирая рот тыльной стороной ладони. Драко посмотрел на него и улыбнулся. Той самой мягкой, тёплой улыбкой, которую он дарил только Гарри. Его волосы растрепались на ветру, падая на лоб. Рубашка была расстёгнута у горловины. Он выглядел расслабленным, счастливым. Они болтали обо всём и ни о чём. О том, как Симус случайно поджёг занавески на уроке химии. О новом альбоме группы, которую любил Драко. О том, что Нарцисса пыталась заставить их пить полезные смузи на завтрак. Гарри съел ещё кусочек торта, наслаждаясь сладким вкусом, и посмотрел на небо. Солнце почти село, оставляя за собой малиновую полосу у горизонта. — Кстати, — вдруг спохватился он, поворачиваясь к Драко. — Сейчас же экзамены? Драко пожал плечами, зачёрпывая очередной кусок торта. — Ага. Все уже с ума сходят, зубрят как проклятые. Гарри замолчал, задумчиво глядя в свой стакан. Потом тихо спросил: — Ты… не жалеешь, что отложил окончание школы? Драко поднял на него взгляд, нахмурившись. — О чём ты? — Ну… — Гарри поковырял ложкой крем. — Ты мог бы уже закончить. Поступить в универ. Но ты остался в школе, чтобы закончить вместе со мной… — Нет, — твёрдо сказал Драко. — Я не жалею. Ни на секунду. — Но… — Гарри, — Драко взял его за руку, сплетая их пальцы. — Я хочу закончить школу вместе с тобой. Хочу пойти на выпускной вместе. Хочу получить диплом в один день. Это важно для меня. Ты важен для меня. Горло Гарри сжалось. Он смотрел на Драко. На его серьёзное, искреннее лицо, на эти серые глаза, полные такой безоговорочной преданности, что сердце забилось быстрее. И вдруг слова вырвались сами собой. — Драко… выходи за меня? Тишина. Драко замер. Он молча смотрел на Гарри, моргая, будто не понимая, что только что услышал. Лицо Гарри вспыхнуло. Он понял, что сказал это вслух. Блять. Он собирался подготовиться. Устроить что-то красивое. А вместо этого выпалил это на траве, перемазанный кремом от торта. — Прости, — быстро заговорил Гарри, сжимая руку Драко сильнее. — Прости, что без кольца. Оно… оно есть, вообще-то. Но там камень становится коричневым иногда… без причины. Я всё ещё пытаюсь разобраться с чарами, но пока не получается, и… — он осёкся, понимая, что несёт полную чушь. Глубоко вдохнул. — Но всё же я бы хотел… чтобы мы поженились. Когда-нибудь. Когда захочешь. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я… — Да, — тихо сказал Драко. Гарри моргнул. — Что? — Конечно, я выйду за тебя, идиот, — Драко усмехнулся, и по его щекам потекли слёзы. Гарри не успел ответить. Драко рванулся вперёд, опрокидывая коробку с тортом, и впился в губы Гарри поцелуем. Отчаянным, голодным, полным радости и облегчения. Мир исчез. Остались только они двое. Их переплетённые тела, учащённое дыхание, вкус клубники и сладкого крема на губах. Когда Драко наконец оторвался, его глаза сияли в сгущающихся сумерках. — Я люблю тебя, — выдохнул он. — Так чертовски сильно. Гарри провёл большим пальцем по его нижней губе, улыбаясь. — И я тебя. И снова притянул его в поцелуй. Небо над ними потемнело, зажигая звёзды одну за другой, но они не замечали. Весь мир сузился до этого момента. И ничего больше не имело значения.