Последний путь

М35 стоял у главных ворот кордона. Небо было светлым, но солнце еще не показалось. Бойцы отряда Гоуста молча, как тени, грузились в кузов. Ангел чувствовала, как машина мягко проседает под тяжестью человеческих тел - этот грузовик был продолжением ее воли, единственным шансом вырваться из этого ада. Ее пальцы привычно скользнули по рулю, проверяя его шероховатую поверхность. Пассажирская дверь распахнулась, и в кабину ворвалась волна холодного воздуха. Гоуст молча устроился рядом, от него веяло странным спокойствием. В прочем, было тяжело понять, что у этого человека на уме. Его голова повернулась к лобовому стеклу - безмолвный приказ трогаться. Педаль газа мягко опустилась, и машина послушно тронулась с места, прощаясь с относительной безопасностью базы. Ворота периметра медленно уплывали за спиной, открывая дорогу в мертвые земли. Внезапно в наушниках ее рации раздался сдавленный, юный голос, в котором явно чувствовалась тревога: - Э... Экипаж номер два точка один, это... Коул. На связи. Как слышите? Сердце Ангел сжалось. Коул будет там, в эпицентре ада. Она сделала глубокий вдох, и ее голос прозвучал в микрофон удивительно ровно, почти металлически: - Экипаж номер два точка один на связи. Держи уши открытыми, новичок. Она отключила микрофон. За окном поплыл сюрреалистичный пейзаж. Когда-то здесь были пригороды, но теперь асфальт трескался под натиском буйной зелени. Деревья прорастали сквозь крыши домов, плющ оплетал скелеты рекламных щитов, а из-под слоя мха и папоротников угадывались контуры цивилизации, давно сдавшейся на милость природе. И на фоне этой безмолвной, победоносной зелени особенно зловеще выглядели свежие следы когтей на ржавеющем кузове брошенной машины. Глаза невольно упали на пальцы, сжимающие руль. Она ослабила хватку, взгляд зацепился за неровный шрам возле указательного пальца. Помимо зажившей царапины, рядом на ладони красовался багровый ожог. В последнее время руки подводили её. Срочные ремонты и работа с техникой имели свою специфику. Но она любила свою работу. Однако, самая ненавистная и неприятная часть этой работы была еще впереди. Чем ближе был пятый сектор, тем хуже становилось её предчувствие. За годы службы и многочисленные вылазки она научилась читать знаки. Их неспешная колонна приближалась к брошенному торговому центру. По последним данным, гнездо находилось именно здесь. В небе мелькали черные точки – вороны. «Прошлую группировку разбили именно там» - на лбу появилась легкая испарина. Группа зачистки остановилась в 300 метрах от здания. Везде были следы прошлой группы – брошенная техника со следами когтей и крови, пустые гильзы, усыпавшие землю мертвым блестящим ковром, и несколько пустых аптечек, их содержимое разбросано по земле. Трупов на удивление, нигде не наблюдалось. Кто-то или что-то тщательно зачистило площадку. Ангел остановилась рядом с остальными. Движения каравана оставались четкими, отработанными годами и опытом уже менее удачливых сослуживцев. От всей этой картины замирало дыхание. Ей не впервой приходилось видно такое, но даже спустя десятки вылазок ей было не по себе. Она перевела взгляд на своего пассажира, пытаясь догадаться по его реакции на сколько все плохо. Но, как и ожидалось, он оставался таким же спокойным. Было не ясно, есть ли у него готовый план, или же сейчас в его голове так же, как и у неё, проносятся десятки вопросов, на которые хочешь не хочешь нужно искать ответы. Внезапно, его голос нарушил тишину. - Отряд. Покинуть машины. Без паники. Цель – занятие выгодной позиции. Огонь на поражение. Внутри кузова послышалось копошение, и через несколько секунд машину облепили тела в касках. Еще через две уже все, кто держал оружие, стояли на разбитой парковке торгового центра. Гоуст открыл кабину и прежде, чем вылезти кинул короткий взгляд Ангелу. Она заметила это. Но не могла понять, что вкладывал лейтенант в этот странный, для такого человека, жест. Гоуст короткими, отрывистыми фразами раздавал указания, его фигура на фоне мёртвого фасада казалась неестественно спокойной. — Первое отделение, ко мне, — его голос был негромким, но резал общую нервозность, как лезвие. Двое бойцов с разгрузками, увешанными цилиндрами светошумовых гранат, чётко подошли. — Порог. Две «хлопушки» вглубь здания. После взрыва — зачистка вестибюля. Очереди короткие, приберегите свинец на потом… Он перевёл ледяной взгляд на вторую группу, где сапёр уже пристёгивал к разгрузке тёмно-зелёные брикеты взрывчатки. — Второе отделение — вы ждёте сигнала. Как только первый состав даст отмашку, ваш выход. Цель — сердце здания, Грейвз знает куда идти. – он коротко кивнул сапёру, - По данным, это должна быть система вентиляции. Заложить «подарок» и сразу на выход. Он на секунду замолчал, а взгляд устремился к дальнему углу здания, где зиял пролом, скрытый ржавыми лесами. — Третье отделение — обход с южного фасада. Чёрный ход. Ваша задача привлечь как можно больше внимания. Отвлекающий манёвр. Входите по моей команде в рацию. Понятно? Последовали короткие, деловые кивки. Не было ни страха, ни лишних вопросов — только полная готовность и безукоризненное подчинение. Гоуст сделал паузу, дав приказам осесть в сознании каждого, а затем его глаза встретились с взглядом Ангел, всё ещё сидевшей в кабине. — Остальные — снаружи. Круговой периметр. Не глушите мотор, будьте готовы к отступлению. — Он отстегнул от пояса свою винтовку, плавным движением проверил затвор. — Я остаюсь здесь, на точке сбора. Координация. Если связь прервётся — отход по истечении десяти минут. Любой ценой. Он не стал ждать ответа. Его первый жест — резкий взмах рукой в сторону входа — фигуры двинулись, исполняя приказ. Операция началась. Он был её мозгом, её холодным и безошибочным расчётным центром, пока другие шли умирать в глотку бетонного чудовища. После последней команды, в теле Ангел что-то изменилось. Тревога куда-то испарилась. Она вновь стала винтиком в механизме, безвольно выполняющим приказы. Её тело было готово в любой момент начать движение, ведь они проворачивали такое бесчисленное количество раз. Но сознание услужливо напоминало о её подлом плане. Взгляд остановился на спине лейтенанта. Он стоял с остальными солдатами, готовый к обороне. И в этот миг её взгляд, скользнув по фасаду здания, поймал движение на втором этаже торгового центра. Это было еле уловимое, почти неразличимое скольжение в глубине темного окна. Он тоже заметил. В эту же секунду, по рации последовало следующее указание.  Гоуст резким жестом отдал приказ группе прикрытия, сам же, вскинул винтовку занял позицию прикрытия, высматривая в окнах новые признаки активности. Из глубины здания, словно из глотки чудовища, донеслись приглушённые автоматные очереди и короткий, обрывающийся крик. Штурмовая группа вступила в контакт. В глубине здания мелькали вспышки автоматных очередей. Были слышны душераздирающие крики. В иной раз и не поймешь, кричит человек или тварь. Гоуст отдал приказ третьей группе. Они двинулись к черному входу. Солдаты двигались слаженно и быстро, как части единого организма. Затворы громко щёлкнули, кто-то бросил дымовую шашку, и сизая пелена начала ползти по асфальту. И тут из того самого тёмного окна на втором этаже, будто тень, отделившаяся от тьмы, выпрыгнуло нечто. Существо было неестественно длинным, его бледная, почти серая кожа тускло блестела на свету. Оно не падало, а стремительно скользило вниз по стене, цепляясь за малейшие неровности длинными, костлявыми пальцами. Его голова была лишена волос, а глаза — большие, мутные и слепые, казалось, смотрят сразу во все стороны. Оно не успело даже коснуться земли. Раздался единственный, чёткий выстрел. Существо, не издав ни звука, кувыркнулось вниз и тяжело, безжизненно шлёпнулось на асфальт, лишь дёрнувшись раз-другой в предсмертной агонии. В рации в этот момент кто-то из штурмовой группы, задыхаясь, выкрикнул: «…Их слишком много! Они везде! Из-под пола… Повторяю, тварей…» Но Ангел уже почти не слышала этого. Всё её внимание было приковано к спине Гоуста. Он стоял неподвижно, всего в паре метров от её кабины, его винтовка снова была готова к следующему выстрелу. И эта близость жгла ей кожу, как раскалённое железо. Тихо уехать теперь не получится. Малейший поворот ключа, и он услышит. Малейший скачок оборотов — и его холодный взгляд будет тут же на ней. Эта мысль вызывала не страх, а острое, тошнотворное раздражение. Он, как всегда, был камнем на пути её свободы, воплощением долга, который она ненавидела всей душой. Её пальцы снова сжали руль, но теперь не от тревоги, а от бессильной злости. Ад только начинался, а её путь к отступлению уже был наглухо перекрыт одной-единственной, спокойной фигурой командира. Наступило всеобщее молчание. Страх сковал каждого, и уверенность в победе таяла на глазах. В этом молчании читалась настойчивая мысль о отступлении, но пока никто не мог её озвучить. На парковке стояло всего два десятка человек. Этого не хватит ни для того, чтобы держать позицию, ни уж тем более для завершения операции. — Отход! К машинам! — кто-то крикнул хрипло, но было уже поздно. Они полезли отовсюду. Не из окон — а из проёмов, вырывая остатки стекол и рам. Голые, серые тела напоминали искаженные трупы. Они падали, приземляясь на мощные, длинные конечности. Лейтенант отстреливал их, и вполне успешно, но численное превосходство не давало и шанса. Их движения были слишком резкими, а всеобщая паника мешала продвижению плана. Воздух наполнился рёвом двигателей, который тут же тонул в оглушительной трескотне автоматных очередей. Солдаты, пятясь, отстреливались, создавая жидкую, беспорядочную стену огня. Дымовая завеса, призванная скрыть отход, теперь мешала своим, клубясь и сливаясь с тенями, которые в ней двигались. Кто-то сорвался в крик, когда из-под разбитой машины вынырнула бледная рука и утянула его в узкую щель между бетонными плитами. Крик оборвался так быстро, что казалось — его и не было. И самое страшное было не в рычащих мордах и не в щелкающих когтях. Самое страшное была их тишина. Они нападали молча. Только свист рассекаемого воздуха, скрежет когтей по металлу и человеческие крики — настоящая, живая звуковая дорожка агонии. Гоуст, не повышая голоса, пытался организовать хоть какое-то подобие прикрытия, но его короткие команды тонули в оглушительной волне выстрелов и криков. Ангел успела заметить, как он, отстреливаясь, начал движение к эпицентру бойни, и через мгновение его фигура исчезла за стеной дыма и мелькающих теней. В её голове пронеслось «Идеальный момент для побега!» - Рука уже тянулась к рычагу переключения передачи, как вдруг — оглушительный удар с пассажирской стороны. Боковое стекло взорвалось белой паутиной трещин. В тот же миг что-то тяжёлое с грохотом обрушилось на крышу, вдавливая металл. Звонкий лязг оглушил, тело сковало страхом. Она теряла секунды. Сквозь мутный узор на стекле метнулась тень. Длинные пальцы с когтями, похожими на обточенные камни, впились в триплекс и рванули на себя. Стекло с хрустом вывалилось внутрь, осыпав сиденье осколками. Её бронированный «корабль» дал течь. Инстинкт сработал раньше голоса разума. Ангел рванула на себя автомат, упирая приклад в плечо. Счет шел на секунды. Костлявая рука резко ввалилась внутрь салона, пытаясь нащупать свою желанную добычу. Ангел резким рывком уперлась спиной в водительскую дверь. Короткая очередь прошлась по основанию зловещей конечности. Пули с хрустом дробили кость, разрывая серую кожу в клочья. Раздался не крик, а какой-то гортанный, яростный хрип снаружи. Рука дёрнулась и беспомощно повисла на крыше грузовика. Пустые гильзы осыпали пространство вокруг, а в ушах стоял оглушающий звон. Внезапно она увидела короткую вспышку в лобовом стекле — кто-то пришёл ей на помощь. Тело твари проехалось по стеклу, оставляя следы ржаво-красной крови. В салон, через вырванное окно, потянуло сладковато-гнилостным духом, как из холодильника с протухшим мясом. Разглядеть спасителя в этой каше из дыма и теней не получилось. Но это волновало Ангел меньше всего. Двигатель уже ревел, выкрученный до предела. Она бросила взгляд на зеркало, поймав в нём движения искаженных тел, и рванула рычаг селектора. Пятитонник с неохотой, с глухим стоном мотора и пробуксовкой колёс, двинулся вперёд. Машина, тяжело кренясь, потащила свою стальную тушу вперёд, сминая под колёсами тела павших. Где-то сзади, сквозь рёв мотора и свист ветра в разбитом окне, донёсся глухой удар о борт кузова, а затем — скрежет когтей по металлу, пытающихся зацепиться. Но Ангел не обращала на это внимания. Главная задача была отъехать от побоища, не повредив при этом машину. Она не видела, как в последний момент, пока её внимание было приковано к лобовому стеклу, чья-то худая, серая тень, скрылась в глубине кузова, слившись с тенями и остатками груза. Сквозь забрызганное грязью и кровью лобовое стекло она видела, как цепкие тени вампиров уже вскрывали броню боевых машин, словно консервные ножи. Команда «Отход!» так и не прозвучала. Прозвучал только оглушительный взрыв где-то справа, и связь умерла, захлебнувшись в шипении статики. Она отчаянно пыталась вырулить на путь отхода, но беспорядочно раскиданная техника напоминала полосу препятствий.  Взгляд выцепил горящую крышку MTVr. Она на сбавила скорость, пытаясь разглядеть худощавую фигуру паренька. Но Коула нигде не было. Лобовое стекло зияло темным провалом, а из кабины на землю стекала и тянулась дальше темная, липкая полоса. Внутри что-то оборвалось. Она могла бы остановить машину, вылезти и попытаться найти его, но разве это могло что-то дать? Это была её личная потеря, которая поселила в груди нарастающее чувство вины. Не горе, не страх, а именно вина. Глухая, давящая, как тяжёлый камень на дне океана. Нога сама по себе, почти без её участия, с силой вдавила педаль газа. Машина ответила глухим рычанием, безвольно подчиняясь приказу. Асфальт сменился разбитой дорогой, уводящей в мёртвые земли. Лишь когда в зеркале заднего вида огни и дым окончательно растворились в серой дымке, её пальцы отпустили смертельную хватку руля и потянулись под сиденье. Она достала затертую, местами прорванную карту. Движения были механическими, лишёнными всякого смысла. Она не чувствовала ничего — ни ожидаемой радости от побега, ни облегчения. Лишь ту самую ледяную пустоту, которая была куда страшнее любого страха. Глаза скользнули по давно проложенному курсу на Сандаун-Коув, но эта цель теперь казалась такой же призрачной и далёкой, как и всё остальное. В боковом зеркале мелькали одинокие огоньки фар — выжившие машины пытались собраться вместе, восстановить подобие порядка. Кто-то сигналил, пытаясь привлечь её внимание. Но до Ангел долетали лишь приглушённые звуки, словно из другого мира, который её больше не касался. Её побег был не триумфом, а бегством. И самым тяжёлым грузом в этой бронированной кабине была не она сама, а тишина, которую ей теперь предстояло слушать всю дорогу.