Часть 12
27 января 2026 г., 08:00
Торет находился в полной темноте. Даже слово «находился» казалось не совсем точным — он просто был. Не лежал, не парил, не падал. Не чувствовал ничего: ни поверхности под собой, ни веса собственного тела, не мог осознать даже факта, что у него есть тело. Он попытался моргнуть — и не понял, получилось ли. Он был просто сознанием, дрейфовавшим в бесконечной пустоте, лишённой формы и направления.
Кроме собственных мыслей, реальным оставался только голос Уоррика — тот негромко описывал тело, которое Торет не ощущал.
— Боже, как у тебя стоит, — пробормотал Уоррик откуда-то издалека.
— Что ты, чёрт возьми, делаешь? — Торет не чувствовал ни губ, ни языка, когда говорил. Но слова каким-то образом прозвучали — потому что Уоррик ответил:
— Прямо сейчас? Трахаю пальцами тебя. Виртуального тебя.
— Я не понимаю, в чём смысл, если я ничего не чувствую.
— Поймёшь. Ты мне доверяешь?
— По какой-то причине — да. Похоже, доверяю.
Уоррик рассмеялся.
— Что тут смешного?
— Ты. Слушать, как ты говоришь, и смотреть, как ты двигаешься. Такая разобщённость. — Он снова рассмеялся — тихо, жадно. — Хотя на самом деле это не смешно. Это невероятно возбуждает. У тебя потрясающее тело, если ты не против, что я так говорю.
Вовсе нет.
— Тогда выпусти меня, и я займусь чем-нибудь приятнее сенсорной депривации. Например, втрахаю тебя в матрас. Если он тут вообще есть, — добавил Торет.
— М-м… заманчиво. И матрас я могу вызвать в любой момент. Но не сейчас. Потом скажешь спасибо. — Последовала пауза, абсолютная изоляция, прежде чем голос Уоррика вернулся:
— Скажи что-нибудь ещё.
— Сколько я здесь нахожусь?
— А сколько тебе кажется?
Торет попытался вспомнить. Это было трудно, потому что единственной точкой отсчёта оставался голос Уоррика.
— Час? — предположил он. — Два?
— Чуть больше пятнадцати минут.
— Сколько ещё?
— Пока протокол не скажет, что мы закончили.
— Уоррик, вообще-то, я должен работать.
— И ты работаешь. Как, собственно, и я. Я провожу испытание СМН на новом добровольце. Ты расследуешь симулятор. Разве ты не говорил, что твой босс убеждён: именно он ответственен за смерти?
— Не думаю, что Тиллотсона впечатлит отчёт, что я провёл всё послеобеденное время здесь, в темноте, с твоими виртуальными пальцами, виртуально засунутыми в меня.
Снова тёплый смех.
— Так задай мне вопрос, овердознаватель.
Торет вздохнул — или попытался. Все интервью полагалось записывать, хотя это нарушение протокола выглядело не таким уж значительным по сравнению со всем остальным. С другой стороны, технически запись велась, так что…
— Доктор Танит сказала, что ты запретил публиковать исследование об опасности СМН.
— Исследование? — Уоррик явно удивился. — «Запретил» — не то слово, которое я бы выбрал. Лично я не возражал против публикации. Но с коммерческой точки зрения это было невозможно: статья раскрывала слишком много информации о симуляторе и нарушала ряд соглашений о конфиденциальности. Нас бы засудили отсюда до Марса и обратно. Заинтересованные спонсоры, разумеется, получили копии — в составе отчёта об… э-э… инциденте.
Торет сопоставил версию Уоррика с тем, что говорила Танит. Факт передачи копий спонсорам легко проверить, а значит, скорее всего, он соответствовал действительности.
— И что они сказали? — спросил Торет.
— Что это досадный инцидент, не влияющий на коммерческий потенциал симулятора. Или, если угодно, СМН. — Уоррик сделал паузу. — Ты почти готов. Это первый прогон протокола.
Уоррик замолчал, и Торет стал ждать, что же произойдёт. Он попытался считать секунды, но пустота делала это невозможным. Он искал хоть какую-то связь с реальностью симуляции — там, с Уорриком, с собой, с…
Без малейшего ощущения изменения или перехода тело Торета вспыхнуло жизнью. В ту же секунду сенсорный результат двадцати минут кропотливой работы Уоррика обрушился на него с кристальной ясностью. Если бы он мог вдохнуть, он бы закричал от ошеломляющей интенсивности — казалось, он провёл часы на самой грани оргазма.
Несколько секунд, растянувшихся в вечность, он удерживал это ощущение, пока оно не достигло пика — вспышки чистого экстаза, — а затем не угасло, сново уступив место тьме.
***
Торет проснулся от тихого плеска воды. Проснулся или очнулся — он не был уверен. Сверху ощущалось мягкое тепло, под телом — нежное, щекочущее прикосновение. Пахло цветами и тёплой землей. Он догадался, что лежит на пойменном лугу, и, открыв глаза, убедился в этом. Справа от него, на спине в траве, лежал Уоррик, прикрыв глаза от солнца. Он говорил, не двигаясь. — Ну, что думаешь? Торет вздохнул. Ему было слишком хорошо, чтобы всерьёз этим заниматься. Всё тело ещё покалывало от мелких отголосков ощущений. — Может, оставим вскрытие на потом? — спросил он. — Ты же сказал, что всё и так записано. Уоррик повернул голову и посмотрел на него, заслонив глаза ладонью. — Субъективные свидетельства — крайне важный массив данных, — сказал он своим лекционным голосом. — Симуляция по своей природе субъективна, а это, между прочим, было официальное испытание. Протокол требует дебрифинга. — И тебе не терпится это услышать, да? — М-м. — Уоррик улыбнулся. — Иначе это было бы крайне непрофессионально. Голос его стал заметно теплее — и это, казалось, успокаивало нервы Торета. — Ладно, расскажу. — Торет потянулся, упираясь ладонями и пятками в густую траву. Первое официальное интервью в его жизни — лёжа голым в поле. — Но сначала ты объясни, как это работает. — Хорошо. — Уоррик сел. — Если упрощать: происходит временнóе рассогласование между сенсорной стимуляцией, её обработкой и осознанным восприятием. Солнце на мгновение скрылось за облаком, и Торет подумал, не спугнула ли его эта заумь. — Есть шанс объяснить это по-английски? — Конечно. Более того, я могу сделать даже лучше. — Уоррик щёлкнул пальцами, и трава у его ног превратилась в панель управления. Он наклонился и провёл руками по экрану. — Теперь, — сказал он спустя пару минут, — простой пример. Смотри и чувствуй. Уоррик облизнул указательные пальцы и одновременно провёл ими по обоим соскам Торета. К удивлению Торета, он ощутил прикосновение только слева — на правой стороне груди он ничего не почувствовал, хотя виртуальная кожа явно реагировала на прикосновение. — Ты этого не почувствовал, верно? — спросил Уоррик. — Но на самом деле да. Симулятор передал сигнал в нервную систему, он дошёл до мозга, был обработан — и теперь у тебя есть воспоминание о прикосновении с этой стороны. Просто пока без сознательного доступа. Я сказал, что пример простой — на самом деле с технической точки зрения он гораздо сложнее, чем протокол, который мы использовали раньше, из-за гемисферного… — он запнулся. — Мы же договаривались по-английски, да? Извини. В общем, чтобы закончить демонстрацию… Прикоснулся к панели — и память вернулась. Торет ахнул. Дело было не в том, что он почувствовал прикосновение сейчас — хотя он его почувствовал, — а в том, что он отчётливо вспомнил одновременные ласки, в то же время помня, как смотрел вниз и ничего не ощущал. Нестыковка между тем, что он видел два прикосновения, ощущал одно, а потом вспомнил оба, выбивала почву из-под ног. — Чёрт возьми… Это… Господи, это так, блядь, странно. Уоррик усмехнулся. — Вот именно. Поразительный эффект. Теперь ты понимаешь, зачем нужна сенсорная депривация. Всё упирается в вопрос временнóго пересечения воспоминаний. Наблюдение за процессом создаёт дисгармоничное воспоминание, которое… Торет отключился, поражённый возможностью, настолько очевидной и коммерчески выгодной, что сразу становилось ясно: должна существовать причина, по которой они этого не делают. — Почему тебе вообще нужно было трахать меня? — перебил он Уоррика. — Разве нельзя было просто загрузить всю память разом? Уоррик кивнул. — Теоретически — можно. Симулятор потенциально на это способен при наличии доступа к соответствующим методикам подготовки и препаратам. Но это был бы крайне сложный процесс. И уж точно потребовал бы куда более серьёзного обучения, чем СМН. Кроме того, искусственная имплантация памяти — жёстко ограниченная технология. Есть несколько строго контролируемых терапевтических применений, и… — Его голос стал резче и чётче. — В остальном ты, пожалуй, знаешь о других применениях лучше меня. Мы по закону ограничены вводом данных в реальном времени и не можем изменять прошлое. СМН обходит это ограничение, потому что воспоминания всё время там, просто скрыты. — Понятно. — Жаль. Ему понравилась идея подключаться к симулятору и загружать воспоминания о том, как он накануне отлично потрахался. Особенно если на самом деле он провёл вечер за отчётами — но помнил бы, что делал и то, и другое одновременно… — Ну? — спросил Уоррик. Мозготрахательные фокусы. Торет мотнул головой, отгоняя тревожную мысль. — Ну что? — Скажи, что ты думаешь о СМН, — сказал Уоррик. — Я никогда не испытывал ничего даже отдалённо похожего. — Хорошо. Продолжай…***
Когда сеанс закончился, Уоррик настоял на том, чтобы проводить его из ЦИИС. Дорога к выходу оказалась куда приятнее, чем после их прошлого визита в симулятор. У выхода Уоррик вдруг замер в не характерной для себя нерешительности. Торет подождал — что бы это ни было, к делу оно, скорее всего, отношения не имело. И действительно, в конце концов Уоррик сказал: — Если тебе будут интересны другие сим-сессии, я уверен, что смогу это устроить. Торет улыбнулся, как всегда, наслаждаясь ощущением, что его добиваются. И — что немаловажно — властью отказаться. Наслаждаясь настолько, что вместо одного из своих привычных окончательных отказов он ответил: — Я подумаю. Это не вызвало ни малейшей эмоции. — Ну, тогда дай мне знать. Отсутствие реакции задело Торета. — В любом случае, разве нам теперь не положен реальный трах? Это принесло отклик, хоть и минимальный. Дыхание Уоррика на мгновение сбилось, прежде чем он осторожно ответил: — Полагаю, да. Если тебе важно вести счёт. — Нет смысла играть, если не считаешь. — Торет усмехнулся. — Можем снова взять номер. Завтра вечером? — Это было бы весьма приятно. — Маска снова встала на место — и тем увлекательнее оказалось разбить её следующей фразой: — Мне что-нибудь принести на этот раз? Наручники с работы? — Ну, я… э-э… — Уоррик облизнул губы, а потом широко улыбнулся, внезапно полностью отказавшись от притворной отстранённости. — Да. Думаю, мне бы это очень понравилось. Скажем, в восемь? «Анкоридж» — отличное место. И довольно уединённое. Торет кивнул, и Уоррик сразу же развернулся и ушёл. Торет смотрел ему вслед, с лёгким раздражением обнаружив, что улыбается. Этот человек упорно реагировал не так, как от него ожидали, — и это странным образом интриговало. Размышлять было некогда: впереди ждала встреча с Тиллотсоном, а такого рода удовольствий ему сейчас хотелось меньше всего. Ожидая такси, Торет думал о СМН. Это, безусловно, было куда приятнее, чем допросы и бумажная волокита. Более того — ему пришлось признать, что это был и один из лучших сексуальных опытов в его жизни. Неудивительно, что Уоррик стремился включить это в коммерческую версию симулятора. С другой стороны, теперь становились понятны опасения Мэриан Танит по поводу зависимости. Если бы у него был свободный доступ к чему-то подобному, вышел бы он вообще из дома? Да что там — вышел бы он из симуляции хотя бы затем, чтобы поесть? Правда, пока что для таких сессий требовались двое – как минимум – и, по всей видимости, определённый уровень подготовки со стороны… как бы это назвать? «Доминант» и «сабмиссив» не совсем подходили, хотя в самом опыте присутствовала заметная пассивность. В этом смысле, если задуматься, было в произошедшем что-то не слишком удовлетворительное. Возможно, всё это вообще не так увлекательно. По крайней мере — для него. Уоррик обмолвился, что со временем они надеются передать симулятору роль активного участника, хотя вдаваться в подробности не стал. До тех пор СМН потребуются либо профессионалы, либо натренированные любители. Что, впрочем, тоже создаст рабочие места. Если СМН действительно был лишь намёком на потенциал симулятора, тот обещал принести очень большие деньги — а деньги как мотив Торет всегда ценил. Но к поиску гипотетических корпоративных диверсантов это его ни на шаг не приблизило. Такси подъехало. Торет задержался на мгновение, положив руку на дверцу, пытаясь найти в ситуации какую-то светлую сторону. По крайней мере, отсутствие реальных зацепок означало, что он мог позволить себе немного свободного времени на выходных. Сегодня пятница, и если разговор с Тиллотсоном не затянется, он, возможно, даже уйдёт пораньше. Пожалуй, стоит узнать у Сары, нет ли у неё планов на вечер, которые нельзя отменить ради пива и тайской еды.
