Мозготрах (Mind Fuck)

      Один год, всего один год, и Тиллотсон будет утверждать его ходатайства о повышении сотрудников и премиях без вечного препирательства. Когда это наконец случится, шок, скорее всего, убьёт их обоих.       Дел перед уходом у него было по горло, поэтому встреча тянулась бесконечно — или, по крайней мере, так казалось. Торет украдкой взглянул на часы. Прошло пятнадцать минут, а они только добрались до момента, где Торет согласился, что да, ходатайств у него действительно заметно больше, чем в среднем по сектору, а затем терпеливо, простыми словами объяснил Тиллотсону причину: его команда значительно лучше, чем в среднем.       Гениальность начальника сектора в вопросах бюджета была неоспорима, и в этом смысле им действительно повезло, что он у них есть. Сектор общей преступности не обладал тем весом, каким могли похвастаться некоторые другие, а СобБез всегда искал, где бы ещё сэкономить. Однако Тиллотсон по-прежнему разделял стандартное управленческое убеждение: когда речь идёт о зарплатах, «средний» означает «потолок», а когда о результатах — «минимально допустимый».       Тиллотсон наконец закончил свой монолог.       — Постарайся понять мою позицию, если можешь. Я обязан обосновать общий бюджет.       Торет пожал плечами, но промолчал. Тиллотсон нахмурился и пробежал глазами список на экране. Настал момент, когда он по обыкновению проверял Торета на прочность — выбирал, как ему казалось, самое слабое звено и требовал немедленной защиты.       — Мистри. Я не сомневаюсь, что она неплохой следователь, но повышение до третьего уровня и на треть выше по шкале зарплат? Я не вижу ни одного по-настоящему выдающегося дела, которое можно было бы записать на её счёт.       — Она очень эмпатична.       — Эмпатична?       Посмотри в чёртов словарь.       — Да. Она хорошо работает с людьми. Особенно со свидетелями. Люди рассказывают ей то, что не собирались рассказывать, и из этого в итоге складывается общая картина. Если свидетели не говорят ни с кем, мы не получаем доказательств, а значит, не закрываем дело. Если только вы не хотите, чтобы я начал проводил куда больше допросов свидетелей с освобождением от возмещения ущерба и всеми сопутствующими удовольствиями.       Любая логическая цепочка, которую он мог закончить угрозой увеличить расходы, обычно срабатывала. В этот раз Тиллотсон вздохнул.       — Ладно. Если ты так считаешь. Почему необходимо именно такое повышение уровня?       — К ней обратились из другого сектора. По борьбе с корпоративным мошенничеством. Они предлагают ей третий уровень, самый низкий, если она подаст заявление о переводе. И улучшение жилищных условий.       Тиллотсон нахмурился и постучал по краю стола.             — Корпоративное мошенничество, значит? Ты уверен? Откуда ты это знаешь?       — Мистри сказала мне, Сара проверила. Предложение официальное.       За исключением жилищных условий, которые он выдумал, но вероятность того, что Тиллотсон полезет проверять детали, была минимальной.       — Хм. Почему она хочет остаться?       Потому что я не такой мудак, как ты и большинство остальных здесь. Торет улыбнулся.       — Я ей нравлюсь.       — О. — Тиллотсон снова уставился в экран. — Может, стоит её отпустить. Тогда СКМ оплатит ей психиатрическую помощь.       Торет вежливо рассмеялся. Зная его репутацию, большинство людей отпустили бы другую шутку. Но мозг Тиллотсона работал иначе. Насколько Торет мог судить, его голова была забита цифрами и внутриведомственной политикой, а люди существовали исключительно в контексте своей стоимости, отчётных расходов и приносимых репутации очков. Секс в бюджет не укладывался.       Наблюдая, как Тиллотсон изучает экран, Торет задумался, как вообще размножаются начальники секторов. Вероятно, спускаются в бухгалтерию и делятся. Он как раз прокручивал в голове наиболее грязные варианты с двойной бухгалтерией, когда Тиллотсон поднял глаза, явно придя к какому-то решению.       — Я не могу обосновать улучшение жилищных условий для одного сотрудника.       — Тогда я попробую задобрить её повышением в должности. Можно предложить средний уровень, а не третий?       Тиллотсон помедлил, потом пожал плечами и изменил запись на экране. — Если выбор между этим и потерей её в пользу СКМ… А теперь… что насчет Парсонса?       Здесь Торет чувствовал себя куда более уверенно — потому что у него были хорошие, надёжные цифры, подтверждающие его аргументы. Тиллотсон, вероятно, был в отчаянии. Торет начал с уловки:       — Он работал на меня до того, как я улетел на Марс, если помните. Я пообещал ему бонус, если он дождётся моего возвращения в резерве.       — Я не обязан выполнять обещания, которые ты дал без…       — И если вы посмотрите протоколы его допросов с тех пор, как я снова взял его в команду, увидите, что он более чем его заслужил.       Тиллотсон изучил экран и нахмурился.       — Пожалуй. — Он пролистал ещё несколько страниц. — Вижу, Ламбрик и Ренн тоже получили повышение выше среднего. — Он сжал губы, а затем пожал плечами. — Остальное выглядит нормально. Я одобрю и передам дальше.       Торет моргнул, застигнутый врасплох внезапным прекращением их ежегодного боя.       — Хорошо. Спасибо.       — Просто исчезни отсюда и займись расследованием того бардака, что творится в «СимТехе». — Он откинулся на спинку кресла, по-прежнему хмурясь. — Есть хоть какой-то прогресс?       Поднявшийся было с кресла, Торет тихо вздохнул и снова сел. Прощай, быстрый побег.       — Всё загружено в систему.       — На меня давят со всех сторон. Вчера законодатель Ниссим звонила лично. Дважды. И все задаются вопросом, оправдано ли расходование ресурсов, когда у нас даже нет чётко определённого преступления. Честно говоря, я и сам задаюсь этим вопросом. Ты действительно считаешь, что здесь есть дело для ОРД?       — Я по-прежнему считаю, что убийство — наиболее вероятная версия.       Тиллотсон недовольно поморщился, выражая несогласие.       — Есть ли доказательства, что виновата не сама эта «симуляция»? Непроверенная технология. Это не дело ОРД.       Зачем Торет вообще тратил время на внесение материалов в систему?       — В «СимТехе» стёрты записи систем безопасности. Системщики на восемьдесят процентов уверены, что это сделано намеренно. Если бы дело было в неисправности симулятора, в этом не было бы никакого смысла.       — Хм. — Ещё одно подёргивание носом. — Я получил несколько писем с вопросом, не стоит ли забрать у тебя это дело.       От кого? От Ниссим? От департаментских друзей Тефферов? Почувствовав внезапный холод, Торет выпрямился.       — Простите, сэр?       Тиллотсон кисло улыбнулся в ответ на столь редкую для Торета вежливость.       — Я ответил, что ты мой лучший старший сотрудник и у тебя лучшая — или, по крайней мере, самая дорогая — команда. Так что предлагаю тебе пойти и начать это оправдывать. — Он раздражённо ткнул в экран.       Торет встал, его живот всё ещё неприятно скручивало от шока.       — Да, сэр.

***

      — Боже, какая мерзость! — раздался голос Сары из крошечной кухни его квартиры. — В холодильнике разлагается что-то, к чему даже криминалисты не прикоснутся.       Торет смахнул с дивана кучу одежды, гантелей и коробок из-под пиццы, огляделся и свалил всё в угол.       — Ты убирала здесь всего полгода назад.       — Ты должен дать мне сделать это снова.       — Я не могу себе этого позволить. Вечер после той уборки стоил столько, что этих денег хватило бы на годовую оплату клининговой компании.       Сара снова появилась с двумя только что вымытыми стаканами и несколькими пивными бутылками, которые она ловко держала за горлышки.       — Тогда найми кого-нибудь, — сказала она.       — Не люблю, когда чужие люди трогают мои вещи. — Старый, удобный аргумент.       — Откуда, чёрт возьми, ты это знаешь? — Она поставила пиво на журнальный столик и нахмурилась, оглядывая комнату. — Я не могу оставить всё в таком виде.       — Еда остывает.       — Пять минут.       Торет сел, открыл пару бутылок, а потом откинулся на спинку кресла, наблюдая, как Сара убирается — или, по крайней мере, перекладывает беспорядок с места на место. Это всегда его слегка забавляло, потому что в её собственной квартире было едва ли чище.       Впрочем, беспорядок не имел значения, поскольку она была единственной, кто когда-либо видел его квартиру. Он никогда не приводил сюда тех, с кем трахался, да и места здесь было недостаточно, чтобы звать больше пары человек. В гостиной диван — место его единственного секса с Сарой — и кофейный столик оставались единственными предметами мебели, пережившими медленное наступление коллекции тренажёров Торета.       Когда Сара удовлетворила свой хозяйственный порыв, они устроились вместе, взяли тайскую еду и принялись за пиво. Большая часть ужина прошла в подробном обсуждении недостатков Тиллотсона — как личных, так и профессиональных, — что всегда было надёжным способом убить час-другой.       После еды разговор перешёл к более приятным темам. Сара лежала на диване, положив голову Торету на колени, и смотрела на него, пока он рассказывал о своём первом визите в симуляцию с Уорриком — с некоторыми изменениями в свою пользу — а затем о вечере с ним в «Ренессанс-центре». В обычной ситуации он бы пересказал всё это за утренним кофе, но с началом расследования на кофе времени почти не оставалось, а встречи были слишком интересными, чтобы пробалтывать их второпях.       Доминирование и подчинение сделали рассказ о трахе немного отличным от обычных, и аудитория у него нашлась внимательная. Когда он закончил, Сара налила себе ещё пива.       — Тиллотсон знает, что ты ему вдул? — спросила она.       — Блядь, нет. Я подправил его алиби на «с любовницей, подтверждено наблюдением и опросом». Личность скрыта по просьбе, к делу не относится и всё такое. У меня есть запись с камеры, где он заходит и выходит из «Ренессанса», так что я чист. Тиллотсон никогда не хочет ссориться с корпоратами, поэтому даже не спросит, кто это был.       Она покачала головой, что было довольно приятно, но больше ничего не сказала о сокрытии личного вовлечения в дела.       — Так он был хорош?       — Да. Очень… — Он щёлкнул пальцами, подбирая слово. — Отзывчивый. Не зажимался. Может, это из-за всех этих исследований секса в симуляторе. В любом случае, он стоил того, чтобы немного постараться. И раньше он ничего подобного не делал.       Она приподняла голову, чтобы сделать глоток пива.       — Я не знала, что ты занимаешься такими вещами.       — Иногда. — Он пожал плечами. — Не слишком часто.       — Не можешь найти партнёра?       — Нет, с этим проблем нет. Хороших доминантов трудно найти.       Она засмеялась над его нескромностью.       — А ты, значит, хорош?       — Мне делали комплименты. — Он посмотрел на неё с улыбкой. — Хочешь проверить?       Это не был серьёзный вопрос, и Сара восприняла его соответственно.       — Я не по части извращений. Так почему ты не занимаешься этим чаще?       — Обычно всё это слишком… я не знаю… дружеское. Организованное. Это целая тусовка — меня это чертовски утомляет. — Он откинулся назад, положив руки на спинку дивана. — Люди приходят с чётким пониманием, чего хотят, у них список длиной с руку. Что нравится, что не нравится. Всё обсуждается заранее. Удовольствия не остаётся вовсе.       — А у уважаемого корпората списка нет?       — Именно. — Торет ухмыльнулся. — Он даже не знает, что такой список у него вообще должен быть. По крайней мере, пока. Думаю, со временем научится.       — Значит, ты собираешься сделать это снова?       В её голосе прозвучало лёгкое удивление — вполне оправданное. Торет и сам удивился, когда в «СимТехе» договорился с Уорриком о ещё одном вечере в реальном мире.       — Да.       — Но не пока идёт расследование, да? — Она прищурилась. — Ты же не трахал его снова?       — Пару раз. — Он допил бутылку. — И завтра с ним встречаюсь.       — Боже мой. Тиллотсон взбесится, если узнает.       — Не узнает. Уоррик никому не расскажет. — Он легонько стукнул её по носу бутылкой пива. — И это же не утечёт в сеть, правда?       Сара вздохнула и изобразила жест «рот на замке».       — Ты же знаешь, я бы не стала. Надеюсь, он того стоит, вот и всё. — Она села, громко отрыгнула и улыбнулась. — Извини. Чили и пиво.       Он рассмеялся.       — Хорошо, что ты не хочешь трахаться со своим боссом — это совсем не возбуждает.       Торет не удержался от того, чтобы намеренно проверить её якобы утраченную память, пытаясь вызвать читаемую реакцию — чтобы получить ответ, не вынося тему на обсуждение и не рискуя тем, что она уйдёт из команды. Он проделывал это много раз за прошедшие годы, часто на этом самом диване, но ни разу не добился реакции.       На этот раз её улыбка сменилась более задумчивым взглядом, прежде чем она указала на него бутылкой.       — Знаешь, я никогда не думала, что именно ты из всех людей западёшь на оверторчка.       — На кого? — Торет моргнул, отвлекаясь от своей «рыбалки». — Да ни за что!       — Разве? — Она приподняла бровь. — Трахаешь его, когда у него руки за спиной. По-моему, очень даже похоже.       — Чушь собачья. — Дразнить — это одно, а вот это было уже совсем другое. — Я что, выгляжу настолько отчаявшимся, что готов на что угодно ради траха?       — Просто будь с ним поосторожнее, вот и всё. — Торет не мог понять, серьёзно она говорит или нет. — А то однажды у тебя под окном появится уважаемый корпорат с твоим именем, вырезанным на груди. Помнишь Хелен, психованную сталкершу?       — О, да, конечно. Спасибо, что напомнила.       Торет откупорил новую бутылку и выпил половину, пытаясь смыть слабое чувство неловкости, которое всегда вызывало это воспоминание. В ОРД хорошо знали, что любой, переживший настоящий высокоуровневый допрос и после него пожелавший трахаться с дознавателями, — гарантированно не в себе. Разумеется, пришлось усвоить этот урок на собственном опыте.       — Он совсем на неё не похож, — сказал Торет. — На самом деле, полная противоположность. Даже слышать об этом не хочет. Он…       Не торчок. Не типичный сабмиссив. Не что-то, что Торет мог бы легко определить, — и оттого ещё интереснее.       Мысли снова вернулись в номер отеля, к дрожащему предвкушению и неуверенности Уоррика — к его искренней, полной отдаче. Это создавало интригующий контраст с первым доминирующим трахом в симуляции и с той неуязвимой уверенностью, которую Уоррик демонстрировал во время интервью. Трудно поверить, что это был один и тот же человек. Торет давно не находил идею повторного траха настолько привлекательной — если вообще когда-либо находил. Хотя, считая два раза в симуляции, он был с Уорриком уже четырежды, чего, по идее, должно было хватить любому.       Он покачал головой, отгоняя эту мысль.       — В любом случае, он не знает, где я живу, так что не переживай. — Он откинулся на спинку кресла и похлопал себя по бедру. — Иди сюда, я расскажу тебе про эту СМН-штуку.