Мозготрах (Mind Fuck)

      Стоя у кабинета Мэриан Танит, Торет перечитал её показания и обнаружил ещё одно упоминание о Таре Скривин — они с Танит подтверждали алиби друг друга.       В день убийства Келли Джарвис доктор Танит покинула здание в семь сорок — это подтвердили и Тара Скривин, и администратор; судя по записям службы безопасности, время ухода было чуть позже обычного. Затем они отправились в комнату Тары на территории кампуса, а оттуда доктор Танит ушла в десять тридцать. В итоге интервью с ней оказалось коротким, а информация о Танит в деле — обрывочной.       Главным в этом интервью был факт, что именно Танит позвонила в Правосудие и сообщила о смерти Келли. Баррет-Коннору она сказала, что у неё не было особой причины для звонка — просто показалось, что так будет правильно. То есть и не причина вовсе. Судя по всему, она даже не сочла нужным сначала посоветоваться с директорами.       В конце расшифровки беседы Баррет-Коннор приписал: «Не давай ей спрашивать тебя о матери». Торет уже говорил Эйнсли, что если он не может удержаться от добавления шуток в материалы в дела, то пусть они хотя бы будут смешными.       Наконец дверь кабинета открылась. Женщину, которая вышла, он не знал — вероятно, сотрудница «СимТеха». А вот высокую, худощавую, оставшуюся в дверном проёме, — узнал сразу по досье службы безопасности.       У неё были светло-каштановые волосы, тронутые сединой, и голубые глаза, которые теперь внимательно его изучали. Увидев её фотографию впервые, он подумал «высокомерная» — и сейчас, когда она не спеша разглядывала его, прежде чем кивком пригласить войти, снова подумал о том же. Она села за стол, выпрямившись и словно застыв. Твёрдая линия губ напомнила ему Уоррика — легко было представить, как между ними искры летят.       — Я так понимаю, у вас есть вопросы по поводу одного из сотрудников «СимТеха»? — сказала Танит, когда Торет сел.       — Да. Точнее, студентки. Меня интересуют подробности болезни Тары Скривин — что её вызвало, что именно произошло, как её лечили, в каком она сейчас психологическом состоянии. Мне нужна копия её корпоративной медицинской карты и любые дополнительные сведения или ваши профессиональные оценки, которые могут иметь значение.       — Это медицинская тайна, — Танит покачала головой.       — Мы оба знаем, что при желании я могу прямо сейчас получить ордер на раскрытие информации.       — Вот и получите. — Танит взглянула на экран. — К вашему сведению, на сегодня у меня больше нет приёмов. Я оставляю дверь открытой для всех, кто после смерти Келли хочет поговорить о личных трудностях или опасениях, связанных с симулятором. Возвращайтесь с ордером. В противном случае не тратьте ни своё время, ни моё.       — Доктор Танит, это не игра.       Она встала.       — Врачебная тайна — тоже не игра, овердознаватель. Уверена, вы относитесь к своей работе серьёзно. Прошу вас оказать мне ту же любезность и поверить, что я к своей отношусь точно так же.       Понимая, что это безнадёжная схватка, Торет поднялся вслед за ней.       — Можете хотя бы сказать, не упрёмся ли мы через пару предложений интервью в коммерческую тайну, для которой мне понадобится ещё один ордер?       Танит слегка улыбнулась.             — В лечении Тары нет ничего коммерчески чувствительного. Если, конечно, не считать её чрезмерную реакцию на погружение.       — А вы считаете?       Она развела руками.       — Как я могу, если в моём контракте сказано иначе?       Торет решил отложить выяснение смысла это фразы на потом.

***

      Сара пообещала добыть ордер в течение часа — срок, словно нарочно выбранный, чтобы его позлить. Слишком мало, чтобы возвращаться в ОРД, и слишком много, чтобы просто сидеть и ждать. Опрашивать Тару без информации от психолога не имело смысла.       Торет позвонил в ОРД, попросил Мистри подъехать в «СимТех», а потом оставшееся время убивал разговорами с системщиками.       Он нашёл их запертыми в душной комнате, заставленной экранами. Дежуривший у двери охранник «СимТеха» вежливо попросил сдать ручной планшет и наушник коммуникатора — раздражающая формальность, хотя Торет сам согласился на эти условия. Новости от команды — что пока у них нет ничего, что связывало бы симуляции со смертями, и в ближайшее время прогресса не предвидится, — настроения к моменту получения ордера не улучшили.       Хотя Торету хотелось просто войти в кабинет психолога, он выбрал вежливый вариант и постучал. Незачем заранее настраивать Танит против себя. Да и, если быть честным, увидев ордер, она больше не возражала.       История, которую она рассказала, оказалась всего лишь развёрнутой версией того, что он уже слышал от Уоррика и видел в открытых медицинских документах, с той лишь существенной разницей, что всю вину за инцидент Танит возложила на симулятор.       Пока она говорила, Торет осматривал кабинет — полную противоположность офису Уоррика. Пустой стол, несколько аккуратно расставленных папок на полках. И личные вещи, которых у Уоррика не было вовсе: профессиональные сертификаты на стене, свежие цветы в некрасивой вазе, выглядевшей как подарок, сделанный своими руками, от которого невозможно отказаться. Вероятно, детский — от сына или дочери. Их фотографии стояли на столике под окном — оба сейчас были аспирантами в других подразделениях Администрации, если он правильно помнил досье Танит.       Необычно, что женщине без зарегистрированного партнёра разрешили зачатие через Департамент населения. Впрочем, психологу, вероятно, проще пройти ужесточённую психоэкспертизу для одиноких заявителей.       — Доктор Уоррик упомянул, что, по вашему мнению, СМН может вызывать привыкание, — сказал Торет, когда она закончила.       — Да. Хотя СМН — лишь более выраженное проявление проблемы симуляторов в целом.       Наконец-то кто-то готов признать, что симулятор далёк от совершенства.       — Проблемы?       — Симулятор очень… — Танит прищурилась. — Соблазнительный — наиболее точный общий термин. И дело не в сексуальной составляющей, на ней зацикливаться бесполезно. Он даёт доступ к миру, который можно полностью контролировать. Где нет опасности, риска, вероятности провала. Где любые желания исполняются без последствий. Для уязвимых личностей — крайне привлекательная среда.       Идеальная среда для такого контрол-фрика, как Уоррик.       — И что же произошло?       — Во время личных сессий Тара создала комнату — квартиру своего бойфренда. В симуляции присутствовала и его упрощённая модель, для чего потребовалась закрытая технология, к которой у неё не должно было быть доступа. С её помощью Тара реализовывала разрушительные фантазии — направленные как на себя, так и на него. Она получила больше симуляционного времени, чем полагалось, и в конце концов утратила чёткое понимание границы между опытом в симуляции и реальностью. Я написала по этому случаю клиническое исследование, неопубликованное. Диссоциативное расстройство у молодой женщины, спровоцированное погружением в искусственную реальность.       — Неопубликованное? «СимТех» его заблокировал?       — Это ваши слова, а не мои, овердознаватель. — Она покачала головой. — Публикацию сочли коммерчески нецелесообразной.       — Как бы вы охарактеризовали текущее психическое состояние Тары?       — Она хорошо отреагировала на лечение, и я не вижу оснований для рецидива. Хотя стресс, вызванный недавними событиями, для неё, разумеется, нежелателен. Мы начали то, что можно назвать реабилитацией в симуляции — контролируемое возвращение туда под наблюдением. Это была её инициатива. Она хочет вернуться к работе. Теперь, возможно, мне придётся пересмотреть это решение.       — Что она думает о Келли Джарвис?       — Она опустошена, разумеется.       — Я имел в виду раньше. Винила ли она Келли в том, что произошло шесть месяцев назад?       Танит резко посмотрела на него.       — Если вы ищете подозреваемых, овердознаватель, то я вам их не предоставлю.       Торет слегка поправил камеру — напоминание об официальном характере беседы.       — Ответьте на вопрос, пожалуйста.       — Хорошо. — Танит обратилась прямо к камере. — Тара ни в коей мере не обвиняла Келли в произошедшем. Если она и винила кого-то, то только себя — за то, что уговорила Келли помочь ей получить доступ к симулятору и закрытому коду. Келли понесла дисциплинарное наказание за своё участие, и Тара чувствовала себя виноватой.       — Доктор Уоррик об этом упомянул. А также о том, что вы предложили новые меры безопасности, которые одобрили спонсоры.       — Да. Они редко прислушиваются к моим опасениям. Почти никогда, если честно. Но психотический эпизод наконец привлёк их внимание. — Она криво усмехнулась. — После того как я достаточно долго об этом твердила. Возможно, их обеспокоило психическое здоровье их дорогих инвестиций. Они надавили на директоров и добились расширения моих надзорных полномочий.       — Что именно вы можете сделать?       — Я имею право в любой момент беседовать с активными пользователями симулятора и при необходимости отстранять их от работы в нём. Стандартный интервал — раз в четыре недели. Я предпочла бы сократить его, но полномочия не сопровождались бюджетом на дополнительных ассистентов. Я также беседую с пользователями удалённых машин и пересматриваю их статус с той же периодичностью. С новичками стараюсь говорить как минимум раз в неделю, пока не почувствую, что риска нет. В качестве компенсации более опытные сотрудники нередко попадают на приём раз в шесть недель или даже реже.       — Как часто вы отстраняете людей?       — О, обычно два-три отстранения в месяц, — без колебаний ответила Танит.       Торет моргнул.       — Так много?       — Я предпочитаю действовать по принципу предосторожности. Большинство ранних признаков зависимости или чрезмерного погружения проходят сами по себе — через несколько дней, иногда недель после того прекращения использования симулятора. Это легко контролировать, пока у меня есть возможность регулировать доступ ко всем машинам.       Искры сыпались с точильного камня из-под этого топора.       — И этого достаточно? То, что произошло с Тарой, может повториться?       — Я открыто признаю, что меры безопасности адекватны — при условии их строгого соблюдения — для предотвращения повторения этого инцидента. — Она позволила себе едва заметную улыбку. — Знаете, овердознаватель, работая здесь с программистами, я кое-чему научилась. Вам известно, почему сроки завершения проектов почти всегда занижают?       Он задумался.       — Потому что люди говорят начальству то, что оно хочет услышать?       Это вызвало первую за всё интервью настоящую улыбку.       — Точно. Но есть и ещё одна причина — помимо этой, весьма точной.       Ответ напрашивался сам собой.       — Потому что в расчёт можно заложить только время на решение известных проблем. Но неизвестных всегда больше.       — Вот именно. Так же обстоит дело и с мерами безопасности. — Танит на мгновение замолчала. — Могу я присутствовать при вашем разговоре с Тарой?       — Нет.       Танит кивнула — словно заранее знала ответ. И то, что она приняла его без возражений, заставило Торета добавить:       — Я буду максимально осторожен.       — Спасибо.       Покончив с этим, он решил задать вопросы о безопасности симулятора единственному человеку, который, казалось, был готов их обсуждать.       — Что вы думаете о докторе Уоррике?       Танит помедлила — не так долго, как сам Уоррик, но достаточно заметно.       — Он очень умный человек и отличный руководитель. Многие технические специалисты таковыми не являются.       — И никаких недостатков?       Снова пауза.       — Если у него и есть недостаток, — наконец сказала она. — то это чрезмерная привязанность к своей работе. Но этим в той или иной степени страдаем все мы.       — Вы считаете, что симулятор убивает людей?       Танит глубоко вдохнула, задержала дыхание и медленно выдохнула.       — Вам известно, что в наших контрактах с «СимТехом» есть пункт, запрещающий обсуждение симулятора, принципов его работы, аппаратного и программного обеспечения, а также всего, что с ним связано? Включая раскрытие — прямым описанием, намёками или логическими выводами — функциональных возможностей технологии или… — она намеренно замедлила речь, — …любых связанных с ней проблем?       Торет кивнул. Стандартные условия корпоративных контрактов.       Вызвав что-то на экран — очевидно, сам контракт, — она повернула экран к нему.       — Финансовые санкции весьма суровы и включают неограниченную ответственность за любой ущерб, нанесённый корпорации.       Он не потрудился посмотреть, хотя само наличие контракта под рукой было показательно.       — Это не применимо во время расследования.       Танит развернула экран обратно и откинулась на спинку стула.       — Мне было бы интересно увидеть правовую основу для этого утверждения, овердознаватель.       — Я… — Торет осёкся. Он произносил эти слова десятки раз — уверенно, автоматически, — но никогда в подобных обстоятельствах. Дела ОРД обычно не касались вопросов безопасности продукции. Должен же существовать правовой механизм, ставящий ОРД выше корпоративных контрактов. Должен. Придётся попросить Сару проверить это.       Танит продолжила без улыбки:       — Так что по этому вопросу люди могут оказаться для вас… не слишком полезными.       — А вы что думаете?       — Я думаю… — Она бросила взгляд на камеру, но Торет не пошевелился, чтобы выключить её. — Я думаю, что, хотя мы и добились огромных успехов в понимании работы мозга и нервной системы, нам всё ещё слишком многое неизвестно.       — Вы считаете, что симулятор убил их?       — Я не верю, что все аспекты безопасности симулятора изучаются так тщательно, как могли бы.       — Но вы считаете, что он убил их? — повторил Торет.       Выражение её лица не изменилось.       — Если это окажется вашим окончательным выводом, меня это не удивит.       Торет покачал головой.       — Вас обвинят в домыслах, вы же знаете.       — Возможно. — Танит снова вздохнула и на мгновение стала выглядеть старше — усталой и подавленной.       Если бы работа Торета так на него действовала, он бы уже давно начал серьёзно изучать ЖАОД.       — Почему вы всё ещё здесь работаете, если считаете это опасным?       На этот раз пауза была короткой.       — Будет ли хорошо для «СимТеха», если все его сотрудники станут считать симулятор безупречным?       — Полагаю, нет.       — Я делаю всё, что могу, чтобы повышать уровень безопасности. — Она пожала плечами. — В конечно счёте безопасность симулятора соответствует долгосрочным интересам корпорации. Если она рассчитывает на успешный продукт.       — А вы считаете, что симулятор будет успешным?       — Безусловно. — Танит на мгновение посмотрела куда-то мимо него, словно в далёкое будущее. — Это выдающаяся технология с множеством применений и множеством корпораций, готовых их использовать. Как она может не добиться успеха? — Она снова взглянула на него и улыбнулась. — У вас остались вопросы?       — Нет, на данный момент нет. — Торет опёрся ладонями о подлокотники кресла, помедлил и спросил: — Вы не собираетесь спросить меня о моей матери?       Танит непонимающе посмотрела на него, а потом рассмеялась — искренне, без тени язвительности, что его почти удивило.       — Ах да, конечно. Ваш очаровательный юный следователь. Ему, похоже, хотелось услышать что-нибудь по-настоящему психологическое — и я не хотела его разочаровывать. Ну, так что?       — Нечего особо рассказывать. — Торет встал. — Я не разговаривал с ней уже много лет.       Её задумчивое молчание, казалось, сопровождало его до самой двери.

***

      Мистри встретила Торета у кабинета Танит и снова провела его в помещение, временно приспособленное под допросную. Камера уже была установлена. Мистри оставила его одного, а сама пошла за Тарой.       Как только Тара вошла в комнату, Торет понял, почему Уоррик назвал её ребёнком.       Она была крошечной — ниже метра пятидесяти — и худенькой. Кожа бледная, почти прозрачная, усыпанная веснушками. В целом она выглядела пугающе хрупкой и странно чуждой — было в ней что-то нездешнее.       И она была напугана.       По роду службы Торет часто сталкивался с испуганными людьми и мог точно определить степень их страха. Его первая оценка была однозначной: это не чувство вины. Она боялась именно его. Такая реакция на чёрную форму сотрудников ОРД была не редкостью. Иногда это оказывалось полезным. Иногда — как сейчас — доставляло массу неудобств.       — Присядьте, пожалуйста, — сказал он, вкладывая в голос как можно больше участия. — Меня зовут Вэл Торет. А это Джас Мистри.       — Тара, — прошептала она. — Тара Скривин.       Через мгновение она села, устроившись на самом краю стула, словно готовая сорваться и убежать в любой момент.       — Я знаю. И у нас есть к вам несколько вопросов. — Торет поймал себя на том, что его голос автоматически скатывается в тон, каким он обычно говорил на допросах с детьми. Это взрослый, умный человек, напомнил он себе. Достаточно умный, чтобы получить престижную стипендию. Так что и относиться к ней нужно соответственно. — Один из моих офицеров уже взял у вас показания, но мы хотели бы кое-что уточнить. Это не займёт много времени.       Успокаивающий тон, похоже, не сработал. И тут Торет понял почему. Скорее всего, она боялась, что он сделает именно то, зачем пришёл, — спросит о срыве.       В предварительном интервью, с которым он ознакомился, она полностью избегала этой темы. Пожалуй, было разумнее перейти к делу сразу, чем затягивать ожидание.       — В своих показаниях вы не упомянули о работе с Келли и о причине, по которой посещаете доктора Танит. О своём прежнем заболевании.       Тара уставилась на него широко раскрытыми светло-карими глазами.       — Кто вам рассказал?       Интересный вопрос.       — Я говорил и с доктором Уорриком, и с доктором Танит.       При упоминании второго имени её плечи незаметно расслабились.       — Что вы хотите узнать?       Торет жестом подозвал Мистри и пересел подальше от Тары. Та пристально следила за ним и явно испытывала облегчение от увеличившейся дистанции.       Мистри села напротив Тары.       — Как давно вы вернулись к работе?       — Два месяца как на полную ставку, — ответила Тара через мгновение, снова почти шёпотом. — До этого я приходила на день-два в неделю.       — А раньше?       — Я была дома, с родителями. А до… — Её взгляд скользнул в сторону. — До этого я лежала в больнице.       — Как долго вы там пробыли?       — Месяц.       Мистри кивнула.       — Вам там понравилось?       Торет подумал, что после цепочки вопросов с заранее известными ответами, призванных успокоить Тару, это чертовски странный вопрос — сам бы он такой не задал. Но именно поэтому он и поручил интервью Мистри: Тара почти улыбнулась.       — Вообще-то да. Я знаю, это, наверное, звучит странно, но после первых нескольких дней, когда я не совсем… — она неопределённо махнула рукой, — не совсем понимала, что происходит, — потом всё стало нормально. Все были очень добры. «СимТех» за всё заплатил. У них хорошая корпоративная медстраховка, которая распространяется и на студентов.       Она замолчала, но Мистри не торопила, просто ждала. Через некоторое время Тара кивнула.       — Это хорошее место. У меня в жизни было много проблем. Всё могло… могло закончиться очень плохо. Но этого не произошло. Теперь это в прошлом.       Она взглянула на Торета, а потом снова на Мистри.       — До этого… я не могу это объяснить. Честно говоря, я даже не очень хорошо это помню. Всё было ужасно запутано, но в то же время очень, очень ясно. Сейчас я так больше не чувствую. Спросите доктора Танит — она скажет вам то же самое. Я не виню Келли за то, что произошло. — Её голос окреп. — И я бы не причинила вреда ни ей, ни кому-либо ещё. Это ведь то, что вы хотите узнать, верно?       — Мы просто хотим лучше понять ситуацию, — мягко сказала Мистри, наклоняясь вперёд. — Как бы вы описали ваши отношения с Келли?       — Мы были подругами. Жили вместе.       — Но не в последнее время?       — Нет. — Она чуть откинулась на стуле, усевшись на собственные ладони. — Сейчас я живу в общежитии. С тех пор как заболела. Доктор Танит считала, что так будет лучше — если мы не будем часто видеться.       — Вы не были против?       — Доктор Танит считала, что так будет лучше, — повторила она, словно этого должно было быть достаточно.       — А вы сами?       — Я бы… — Она пожала узкими плечами. — Мне нравилось жить с Келли, и она сказала, что я могу остаться. Но это было одним из условий сохранения стипендии.       — А какие другие условия?       — Консультации доктора Танит, смена проекта, никакого симулятора. — Теперь её голос был почти нормальным — тихим, но ровным. Либо Мистри творила чудеса, подумал Торет, либо Тара не услышала тех вопросов, которых боялась.       — То есть вас расстроило, что пришлось съехать от Келли? — снова спросила Мистри.       — Немного. Но… — Девушка глубоко вздохнула. — Я благодарна им за то, что мне позволили остаться. Они не обязаны были это делать. И я бы не винила их, если бы меня просто выгнали. Я доставила всем много хлопот.       — А университет?       — О, они. — Она поморщилась, и её веснушчатый нос дёрнулся. — Они были не в восторге. Но доктор Уоррик и доктор Танит поговорили с ними и всё уладили.       Торет с трудом удержался от гримасы. Количество чёртовой доброты в этом деле начинало его раздражать. Может, слухи, которые распускали повстанцы, были не так уж далеки от истины, и Администрация что-то подмешивала в воду. В любом случае, под хрупкой оболочкой Тары вряд ли скрывался озлобленный маньяк-убийца. Жаль.       Торет кашлянул, и, когда Мистри обернулась, сказал:       — Прежде чем закончить, давайте ещё раз пройдёмся по предыдущим показаниям.       Мистри аккуратно провела Тару через день смерти Келли — вплоть до момента, когда она вошла в симуляционную комнату в семь двадцать. Никаких несоответствий с её предыдущими показаниями Торет не заметил.       — О чём вы разговаривали с Келли? — спросила Мистри.       — Да ни о чём особенном… Кажется, о покупках. На прошлой неделе пришли гранты на новый квартал. Потом я зашла к доктору Танит, и мы вместе пошли ко мне в комнату.       — Зачем доктор Танит пошла к вам?       — У нас была назначена сессия на конец дня, но ей пришлось её отменить. Я не хотела пропускать утренний сеанс реабилитации, а без предварительной сессии мы не могли его провести. Я предложила прийти ко мне, поужинать и провести её там. Она согласилась. — Тара улыбнулась. — Она всегда очень добра ко мне.       Неудивительно, подумал Торет. Тара была для Танит наглядным доказательством опасности симулятора.       — Жаль, что вы пропустили сеанс в симуляторе, — сказала Мистри.       — О, нет, мы не пропустили. Мы забронировали заранее. И были в симуляции, когда…       — Когда нашли Келли, — мягко закончила Мистри.       Тара кивнула, съёжившись в кресле.       — Это ужасно, — прошептала она. — Мы были в симуляции, а Келли была всего в нескольких шагах от нас. Это несправедливо.       Так всегда и бывает, подумал Торет. И его неизменно поражало, скольким людям не удаётся с этим смириться. Он посмотрел на свидетельницу — в глазах у неё блеснули слезы. Пора было заканчивать. Он обещал и Танит, и Уоррику быть с девушкой осторожным.       — Хочешь, я останусь? — спросила Мистри, когда они вышли на улицу.       — Нет. Если у тебя есть дела, возвращайся со мной в ОРД.       Он подумывал отправить Мистри поговорить с доктором Танит — попытаться вытянуть из неё больше о её опасениях насчёт симулятора. Но это, скорее всего, стало бы пустой тратой времени: вне допросной Танит не сказала бы ни словом больше или меньше, чем сама считала нужным.       До ОРД они ехали на одной машине, но всю дорогу Торет угрюмо смотрел в окно.       День в «СимТехе» подарил ему отличный трах, но не принёс ни новых улик, ни зацепок. Он чувствовал себя не в своей тарелке: технологии были не его стихией, и он пожалел, что вообще услышал о том университетском семинаре.       Может быть, пятничная демонстрации СМН поможет ему лучше понять, с чем они имеют дело.