Мозготрах (Mind Fuck)

      — Сара, не могла бы ты подойти на секунду?       — Я зайду через минуту-другую.       Торет отключился и уставился на сообщение на экране. В нём было написано всего одно предложение: «Лукас Маркус уничтожил записи службы безопасности».       Ни имени отправителя, ни адреса. Кто это прислал? Первым подозреваемым, разумеется, был Уоррик, хотя тон сообщения казался совсем не его. Никаких загадок, никаких умных формулировок, никакой возможности двойного толкования.       Может быть, фантастическая техника Торета в субботу вечером вдохновил Уоррика на отправку сообщения позже. А может, и нет.       Уоррик казался в субботу каким-то другим? Торет откинулся на спинку кресла, размышляя. Это был интересный вечер. Очень интересный. Доминировать оказалось куда веселее, чем он думал. Он рассчитывал на полчаса после ужина, а в итоге они провели вместе почти два часа.       «Скажи мне, чего ты хочешь».       Забавный вопрос, если задавать его человеку, который привык анализировать собственные сексуальные реакции и способен формулировать чёткие, описательные просьбы. По крайней мере, поначалу. Возможно, именно поэтому всё и затянулось: довести Уоррика до дрожащей, бессвязной покорности оказалось самой приятной частью происходящего.       Он стоял на коленях, красный и задыхающийся, наручники фиксировали руки за спиной. Всё свелось к одной отчаянной потребности.       «Пожалуйста. Трахни меня».       Действительно, уважаемый корпорат.       — Это что, интимный момент? Я могу зайти позже.       Сара стояла в дверях, приподняв одну бровь. Блядь. Сколько она там простояла?       — Ты звал меня? — спросила она.       — Эм… да. — Он выпрямился и прочистил горло. — Откуда, чёрт возьми, это сообщение?       — Не знаю. Оно уже было в системе, когда я пришла. Поступило вчера, но поскольку было воскресенье, никто его не смотрел. Абсолютно анонимное. Системщики говорят, что отследить источник невозможно.       — Ладно, спасибо. На этом всё.       Она ухмыльнулась и вышла, демонстративно закрыв за собой дверь.       Поскольку специалисты службы безопасности не нашли ничего подозрительного в системе «СимТеха» при первом просмотре, Торет сомневался, что анонимка подтолкнёт их к какому-то внезапному озарению. Но теперь у него появился конкретный подозреваемый — а значит, можно попробовать другие подходы.       Торет открыл записи системы анализа доказательств по Маркусу. Последний раз его точно видел в здании другой инженер, который заходил к нему в кабинет в половине девятого и разговаривал с ним лично. Охранница по имени Алисия Дин помнила, что Маркус уходил, но не могла назвать точное время. Сверившись с графиком дежурств, Торет увидел, что она сейчас не на смене, и позвонил ей домой.       Ответила та не сразу. На экране появилась заспанная женщина с опухшими глазами, в халате. После краткого представления Торет спросил:       — Вы помните, во сколько Лью Маркус покинул здание?       Алисия нахмурилась.       — Не уверена… Во время моей смены, кажется. Я ведь уже говорила это? Было поздно. Я попрощалась с ним, а он не ответил — только махнул рукой. Я почти уверена, что это было в тот вечер.       Давить не имело смысла: она честно пыталась вспомнить. Возможно, этого и так хватит, чтобы использовать против Маркуса. На мгновение Торет задумался о том, чтобы доставить его в ОРД, но директор был не из тех, кого легко запугать. Лучше поехать в «СимТех» и расспросить его там, где привычная обстановка могла немного притупить осторожность.

***

      В кабинете Маркуса Торет не стал занимать предложенное низкое кресло. Установив камеру, он остался стоять перед столом, вынуждая мужчину смотреть на него снизу вверх.       — Во сколько вы ушли из «СимТеха» в ночь смерти Келли Джарвис? — спросил Торет.       По настороженности Маркуса Торет сразу понял: он нащупал что-то важное. Маркус оглядывал кабинет, словно надеясь найти подсказку среди аккуратно разложенного на полках оборудования.       — Боюсь, я по-прежнему не помню, — сказал он наконец. — Разве я не назвал вам примерное время? Думаю, в половине десятого или позже.       — А вы помните, кто дежурил на посту охраны, когда вы уходили? Потому что они помнят, что вы уходили.       Маркус облизнул тонкие губы.       — Я… э-э… нет.       — Алисия Дин. Я спросил её, во сколько вы ушли.       — Я… ну, тогда ладно. — Он смотрел куда угодно, только не на Торета. Наконец заставил себя поднять глаза. — А… сколько было времени?       Торет улыбнулся.       — Я спрошу ещё раз, помните ли вы. Прежде чем вы ответите, напомню, с кем и по какому поводу вы разговариваете. Препятствование расследованию само по себе является правонарушением второй категории — и выше, если тяжесть дела этого требует.       Это напоминание часто оказывалось полезным. В этот раз оно тоже сработало. Маркус прищурился: раздражение от этого проявления власти на мгновение вытеснило тревогу, и он сказал:       — Без четверти девять.       Сдвиг времени на час и четверть до убийства — не годится.       — Попробуйте ещё раз, — холодно произнёс Торет.       — Это правда! — На лице Маркуса проступил страх. — Я говорю правду. Было восемь сорок пять. Я посмотрел на часы, пока ждал такси.       — А во сколько вы приехали домой?       — Я не… — Он осёкся, уставившись в камеру, записывавшую интервью. Торет наблюдал, как тот перебирает возможные версии, не находя ни одной, способной выдержать давление. В конце концов, Маркус опустил взгляд на свои сжатые кулаки. — Около десяти пятнадцати, как я уже говорил. Честно говоря, я точно не помню, так что плюс-минус десять минут.       Слишком рано, чтобы он мог быть здесь и убить Келли Джарвис за десять или даже двадцать минут до этого.       — Так долго ехали отсюда?       — Да. По дороге я встретил кое-кого.       Сердце Торета замерло — он поставил бы месячную зарплату на то, что это была любовница.       — Вам придётся постараться лучше. Мне нужно имя.       Маркус поднял взгляд, глядя куда-то мимо Торета.       — Я был с девушкой. С женщиной.       — Постоянной? — В таком случае алиби не сработает, и зацепка останется в силе.       Маркус покачал головой, по-прежнему не глядя на него.       — Проституткой.       Что делало её не заинтересованной в том, чтобы его прикрывать.       — Она зарегистрирована?       — Я не… не помню.       — То есть вы не спрашивали. — Поскольку деньги вряд ли были проблемой, Торет немного подумал и выбрал наиболее вероятную странность. — Сколько ей лет?       По вспышке паники он понял, что попал в точку. Маркус глубоко вздохнул.       — Ше… Восемнадцать. У неё было удостоверение личности.       — Разумеется. Вы проверили удостоверение, но не регистрацию. — Торет сделал шаг в сторону, заставляя Маркуса встретиться с ним взглядом. — Слушайте. Мне плевать, с кем вы трахались. Мне плевать, зарегистрирована она или нет. Мне плевать, на какой стороне закона она находится. Мне не плевать, что вы усложняете мне работу. Назовите имя. Если не можете — назовите место, время и описание того, у кого вы её купили. Тогда я смогу это проверить и, возможно, мне не придётся идти и объяснять всё это вашей жене.       Маркус вздрогнул.       — Яна. Это всё, что я знаю. Место зарегистрировано. Они… они меня вспомнят. Они меня там знают. Я дам вам адрес, но…       — Да?       — Есть ещё кое-что. — Он облокотился на стол и закрыл лицо ладонями. — Господи. Ладно. — Он поднял голову. — Это я уничтожил записи службы безопасности.       — Я знаю, — сказал Торет, наслаждаясь смятением на его лице. — Боюсь, для честности уже слишком поздно.       — Но у меня есть резервная копия!       Торет моргнул.       — Что?       — Я сохранил резервную копию. — Краска вернулась на бледные щёки. — Она не повреждена — ваши системщики смогут это подтвердить. Меня здесь не было, когда Келли умерла.       Мысль о том, что Маркус сохранил копию записей, казалась, мягко говоря, маловероятной — если только Маркус удалил записи с камер наблюдения, скрывая убийство. Но если он его не совершал, это становилось ещё одним доказательством того, что история, к раздражению Торета, может оказаться правдой.       — Хорошо, — сказал Торет. — Системные специалисты этим займутся.       — Что будет дальше?       — С вами? Как я уже сказал, то, что вы сделали, — правонарушение второй категории. Штраф, не тюрьма, но автоматическое лишение корпоративного статуса. И, возможно, ещё и четвёртая категория, если девочка окажется несовершеннолетней. Система Правосудия может вынести постановление о мыслекоррекции для некорпоратов. Если я, конечно, попрошу об этом. А могу и не предъявлять вам никаких обвинений — всё зависит от моего настроения. — Он холодно улыбнулся. — А оно сейчас, должен сказать, не самое хорошее.       Маркус просто смотрел на него, вся надменность исчезла. Торет поднял камеру, извлекая из ситуации максимум удовлетворения.       — Обещаю, я дам вам знать, когда приму решение.

***

      Возвратившись к себе, Торет рассказал Люсии Ренн об алиби Маркуса и отправил его проверять, хотя не сомневался, что она сочтёт его убедительным. Теоретически где-то посередине могла найтись пара минут, достаточных для убийства, но он отлично понимал, что это притянуто за уши.       Тем не менее, продолжая прокручивать ситуацию, он снова открыл фотографию Келли и взглянул на неё уже в свете новой информации.       Хотя Келли давно вышла из подросткового возраста, телосложение у неё было хрупкое, а короткая стрижка придавала ей почти мальчишеский вид. Мог ли у нее быть роман с Маркусом? Это зависело от того, предпочитал ли он удовлетворять свои желания на рабочем месте или был готов за них платить. Если подумать, Тара, пожалуй, была больше во вкусе таких, как Маркус, а ведь она дружила с Келли. Шантаж уважаемого корпората со стороны двух женщин выглядел маловероятным, но полностью сбрасывать его со счетов, возможно, не стоило.       Торет мог выстроить десятки сценариев, которые вели бы к убийству. Если бы специалисты по безопасности обнаружили следы подделки резервных записей, у него появился бы способ доказать, что у Маркуса была возможность убить Джарвис.       Но, при всей внешней привлекательности, эта гипотеза не вызывала у него особого энтузиазма. Склонность к сомнительным с точки зрения закона связям сама по себе не делает человека убийцей, и ему пришлось бы очень постараться, чтобы выбить у Правосудия освобождение от возмещения ущерба, имея только это в качестве единственного аргумента. Хуже того, не даёт Маркусу мотива для убийства Тефферы.       Если бы удалось доказать, что Маркус убил Келли, из расследования можно было бы исключить по крайней мере одну смерть. И что тогда оставалось? Убийство Тефферы как несвязанное событие, которое Маркус использовал, чтобы отвлечь внимание от своего преступления? Или же это и вовсе не было убийством — просто неудачное совпадение, в результате которого у них оказалось два трупа, причину смерти которых лаборатории упорно отказывались устанавливать? Тиллотсону это точно не понравится.       На мгновение Торет позавидовал Правосудию, которое расследовало свои мелкие, никому не интересные преступления. Куда проще получить разрешение на допрос свидетелей, когда те не могут щёлкнуть пальцами и вызвать стаю корпоративных юристов. Не говоря уже о том, что Уоррик вряд ли оценил бы допрос своего товарища-директора.       С сожалением Торет отказался от идеи запрашивать разрешение, пока не появятся новые доказательства. Учитывая, как продвигалось расследование, это было, мягко говоря, оптимистично.       Так какие оставались варианты?       Тиллотсон был прав — у него ничего. Благодаря анонимной наводке даже стало меньше, чем в пятницу: вероятность убийства снизилась ещё сильнее после обнаружения пропавших записей с камер наблюдения. Доказать вину симулятора казалось маловероятным. Системные аналитики сидели по уши в коде и железе, бормоча о сроках, в которые Торет отказывался верить. Впрочем, даже если бы поверил, это ничего бы не изменило, потому что системщики всегда работают столько, сколько им нужно.       На этом этапе идея передать дело кому-то другому начинала выглядеть весьма заманчиво. У него не было ни способа, ни мотива, ни подозреваемого. У него не было даже явного убийства. Всё, что у него имелось, — совпадение. Время смерти, подозрительно близкое к переговорам о реинвестировании, слишком уж походило на корпоративный саботаж. Как долго он готов был продолжать, прежде чем сдаться?       Срок инвестирования, по крайней мере, положил бы конец делу — пусть и не самым оптимистичным образом. Как только нервные спонсоры уйдут, а другая корпорация поглотит «СимТех», всё более гипотетический убийца достигнет своей цели. После этого свежих трупов больше не будет. Жаль — ещё один или два могли бы существенно помочь.       Торет откинулся на спинку стула, обдумывая эту мысль. Больше трупов… возможно, он и правда мог бы что-то с этим сделать — и заодно проверить теорию о том, что смерти были направленной атакой на «СимТех». Небольшая провокация могла бы принести ему столь необходимые доказательства.       Во время кофе-брейка он поймал Сару.       — Мне нужно, чтобы кое-что просочилось в административную сеть.       — Конечно. — Она улыбнулась. — Что именно?       — Симулятор никого не убивал. Это просто очень странное совпадение. Два случая естественной смерти. Мы пока будем сидеть сложа руки, чтобы позлить Правосудие, а потом закроем дело.       Теперь она выглядела разочарованной.       — Это будет непросто протащить. Не слишком захватывающе, да?       — И не нужно далеко заходить. Пусть дойдёт хотя бы до сектора. Любые корпоративные саботёры, достаточно крупные, чтобы связываться с «ЛайвКорпом», имеют друзей в ОРД, которые подхватят это оттуда.

***

      — Уоррик?       Вздрогнув, Уоррик оторвал взгляд от экрана. Он не слышал, как открылась дверь офиса, но Лью Маркус стоял там, заложив руки за спину. По его позе было видно, что он уже давно здесь. Он выглядел обеспокоенным и измотанным. Впрочем, с тех пор, как умерла Келли, если подумать, кто из старших сотрудников сейчас выглядел иначе?       Уоррик взглянул на часы — половина десятого.       — Ты поздно.       Лью не ответил. Он закрыл за собой дверь и остался стоять рядом, опустив руки, нервно сжимая и разжимая кулаки. Уоррик ждал, гадая, что последует дальше.       Наконец Лью резким, дёрганым шагом пересёк комнату и сел.       — Уоррик, боюсь, я сделал кое-что глупое. Скорее всего — непростительно глупое. Господи… — Он расправил плечи. — Помнишь ту неприятность шесть лет назад? С девушкой?       — Твоя шантажистка-любительница? — Уоррик постарался, чтобы голос звучал непринуждённо, хотя тот инцидент был одним из самых неприятных уроков корпоративного управления в его жизни.       — Да. Я… — Маркус опустил взгляд на свои руки, сжатые в кулаки до побелевших костяшек. — Я снова сделал это.       О, дьявол.       Уоррик совершенно не хотел обсуждать пристрастия Лью, даже не смотря на обоснованные опасения за репутацию «СимТеха». С другой стороны, значительную часть субботнего вечера он сам провёл на коленях на полу гостиничного номера перед ведущим дело овердознавателем — и неожиданно обнаружил, как приятно просить о каждом прикосновении. Он был не в том положении, чтобы занимать высокоморальную позицию по поводу сексуальных практик, способных навредить имиджу корпорации.       Рассеянно он потёр слабый след от наручников на правом запястье.       — Тебе стоит поговорить об этом с Мэриан, — сказал он, стараясь проявить сочувствие. Сейчас было самое неподходящее время для повторения старых ошибок.       — Я уже говорил. Дело не в этом. Вернее, в этом, но… — Маркус глубоко вздохнул. — В ночь, когда погибла Джарвис, я был с девушкой. — Он поднял глаза. — Я думал, что она совершеннолетняя, Уоррик, клянусь. У неё было удостоверение личности.       Уоррик кивнул, скрывая отвращение.       — Сколько она хочет?       Лью покачал головой, лицо его стало мрачным.       — Боюсь, всё гораздо хуже. Это я стёр записи с камер наблюдения.       Жаль, что он не мог ослышаться. Вся симпатия испарилась — слишком резко выросла угроза для «СимТеха».       — Я… — Лью покачал головой. — После прошлого раза Лотте сказала, что уйдёт от меня, если я сделаю это снова, что я больше никогда не увижу мальчиков. Бог знает, я не могу её винить, но…       — То есть ты стёр записи, чтобы никто не узнал, когда ты покинул здание? Ах, ты долбаный… — Возможно, ещё не поздно рассказать об этом Торету и как-то всё уладить.       — Я знал, что они свяжутся с Лотте, чтобы проверить, когда я вернулся домой. — Его рот искривился в подобии улыбки. — И, как ни крути, я оказался прав.       — Лью, ты обязан немедленно рассказать об этом ОРД.       — Мэриан сказала то же самое. И я собирался — ломал голову, как это сделать. Но уже слишком поздно — овердознаватель каким-то образом узнал сам. Он был здесь сегодня.       Всё лучше и лучше.       — Что он сказал?       Лицо Лью потемнело ещё сильнее.       — Он выдал целый набор мерзких угроз и, насколько я могу судить, откровенно этим наслаждался. Отвратительный тип — я всегда слышал, что там работают садисты, но до сих пор не верил.       «Не двигайся, или я сломаю тебе шею».       Слова-призраки на секунду выбили его из колеи, вспыхнув воспоминанием о пережитом возбуждении. Уоррик заставил себя сосредоточиться на проблеме.       — Но он поверил, что ты не имеешь отношения к смерти Келли? Это самое важное.       — О да. — Лью отмахнулся. — Или поверит. Я отдал резервные копии сотрудникам ОРД сегодня днём.       — Ты сохранил резервные копии?       — Да. — На его лице мелькнула тень улыбки. — Старые привычки, да? И даже когда я стирал записи, в глубине души понимал, что делаю глупость.       — Да, глупость. — Гнев сделал голос твёрдым. — Не мне тебе объяснять, чем это грозит на переговорах о финансировании.       Лью встретил его взгляд без тени прежнего юмора.       — Знаю. Именно поэтому и пришёл рассказать тебе, что натворил. На случай, если… — Он выпрямился, плечи напряглись. — На случай, если ты решишь воспользоваться уставом и исключить меня из совета директоров. Сейчас ты вполне можешь считать меня серьёзной угрозой для корпорации. Я не стану сопротивляться, если ты это сделаешь, и сразу откажусь от своих акций.       Уоррик кивнул. Это было то, о чём они все договорились ещё при создании «СимТеха»: механизм, позволяющий быстро и без лишнего шума избавиться от скомпрометированного директора. Пожалуй, это была самая близкая к тому ситуация за всё время. Хотелось сказать «да» — велеть Лью немедленно убираться из здания. Удаление записей было непростительной глупостью.       Но Уоррик знал за собой одну слабость: любая угроза «СимТеху» включала у него чрезмерно жёсткую защитную реакцию. Сестра и Эшер не раз подшучивали над этим — и по куда менее серьёзным поводам. Гнев всё ещё сжимал ему горло, но он заставил себя держать его под контролем. Что на самом деле лучше для «СимТеха»?       Именно тяжесть нынешней ситуации делала поступок Лью куда опаснее, и именно она диктовала необходимый ответ.       — Ты говорил с Эшер? – спросил Уоррик.       — Пока нет. Если ты хочешь сначала поговорить с ней, прежде чем принимать решение, я пойму.       — Нет. В этом нет нужды. Я и так знаю, что она скажет, так что могу ответить тебе прямо сейчас: мы тебя поддержим.       К его удивлению, это, похоже, не принесло Маркусу заметного облегчения.       — Лью?       — Возможно, будут предъявлены обвинения. — Слова давались ему с трудом. — Препятствование правосудию, да и всё, что он сможет притянуть по поводу девушки. Я хочу, чтобы ты знал. Если позже ты передумаешь, я пойму.       — Нет. Если ОРД выдвинет против тебя какие-либо обвинения, ты получишь лучших адвокатов, которых «СимТех» сможет нанять.       Маркус явно выдохнул и слегка осел в кресле.       — Спасибо. Ты даже не представляешь, как это для меня важно. И, Уоррик… прости.       Недостаточно извинений за то, что не смог держаться подальше от девушки с самого начала. Уоррик сдержал резкий ответ. Личным чувствам здесь не место — «СимТех» всегда должен быть на первом месте.       — Мы должны держаться вместе, — сказал он. — Если кто-то действительно пытается уничтожить «СимТех», раскол в совете директоров — последнее, что нам нужно. Это станет последней каплей для спонсоров. — Он погасил экран и поднялся. — Пойдём, я подвезу тебя до дома.       — Я могу… — Лью осёкся. На мгновение Уоррик подумал, что тот станет возражать против столь прямолинейного сопровождения, но Лью лишь кивнул. — Конечно. Спасибо.