Мозготрах (Mind Fuck)

      Им понадобилось два дня, чтобы закончить в Страсбурге. Отель Торет почти не запомнил — всего лишь место, чтобы перекусить и поспать пару часов, прежде чем они с Баррет-Коннором снова возвращались к работе. Опросы свидетелей, повторные опросы и первый, удручающий отчёт криминалистов, который подтвердил опасения — или, скорее, ожидания — Торета, не обнаружив ничего.       Во второй день под вечер они всё ещё сидели в своём временном офисе, просматривая последние отчёты по наблюдению, предоставленные страсбургскими следователями. По крайней мере, усиленная охрана вокруг квартиры Законодателя гарантировала, что посторонние в здание попасть не могли, а все допущенные лица были зафиксированы.       Тщательная проверка системы безопасности сим-комнаты лишь подтвердила: всё работало безупречно, а показания Кейлхольца и Бирна оказались настолько достоверными, насколько это вообще возможно.       — Ты много читаешь, Эйнсли? — спросил Торет.       Баррет-Коннор отвлёкся от экрана.       — Прости, овер?       — Я имею в виду художественную литературу.       Следователь покачал головой.       — Боюсь, что нет.       — Я тоже не особо. Раньше читал триллеры, пока не понял, что они совсем не страшные. И детективы. Знаешь, какие сюжеты меня больше всего бесили? Убийства в запертой комнате. Всегда такие надуманные. А у нас их, чёрт возьми, уже три.       — Да, овер. — Баррет-Коннор снова уткнулся в экран.       Когда Торет уже собирался закругляться, пришёл подробный отчёт о вскрытии Ниссим. Он пробежал его глазами и позвонил О'Рейли.       — Ничего?       На экране О'Рейли кивнула, явно чувствуя себя неловко.       — Простите, овер.       — Не за что, если ты нигде не облажалась.              Она промолчала.       Торет прокрутил отчёт ниже, затем остановился, подняв руку.       — Что это? Семнадцатая страница, первая строка таблицы.       О'Рейли бросила взгляд в сторону.       — Э-э… следы противорвотного препарата. Его прописали Клеменсу Кейлхольцу — в его медкарте это называется сим-болезнь. Количества в её организме недостаточно для летального исхода — даже близко. Это либо малая доза, либо приём за три-четыре часа до входа в симулятор. Признаков аллергии или иной неблагоприятной реакции нет. Генетической предрасположенности тоже.       — Мы знаем, откуда взялся препарат?       — Да. — О'Рейли помолчала, бегая глазами по экрану вне поля его зрения. — Его готовили в «СимТехе», курьер доставлял домой Законодателю в запечатанных одноразовых шприцах. Это входит в сервисный контракт. Мы проверили оставшиеся дозы в той партии — ничего токсичного.       — А использованный шприц?       — В комнате его не обнаружено. Скорее всего, уже в системе утилизации, овер.       — Спасибо. Хорошая работа.       — Спасибо, овер.       — Но всё же я хочу повторный полный токсикологический скрининг. Всё, что система способна распознать. — Увидев её выражение, он покачал головой. — Я не говорю, что ты не была достаточно тщательна. Просто дай мне хоть соломинку, за которую можно ухватиться.       Она слегка улыбнулась.       — Да, овер.       Как только О'Рейли отключилась, Торет позвонил Кейлхольцу.       Когда мужчина ответил, Торет спросил:       — Почему вы не сказали мне, что сделали Пёрл Ниссим укол от тошноты?       Кейлхольц уставился на него.       — Что, простите? Если вы о… Я, должно быть, забыл упомянуть. Она делала мне укол каждый раз, когда мы пользовались симулятором. Меня начинает мутить, если я нахожусь там больше часа, а мы собирались провести там весь вечер, поэтому…       — Мы нашли препарат в её организме, мистер Кейлхольц.       Кейлхольц нахмурился.       — Я не… — Его лицо прояснилось. — У неё несколько дней назад было воспаление уха. Она была склонна. Ещё одна причина, почему ей нравились симуляции — там она могла плавать без берушей.       — То есть вы утверждаете, что она ввела препарат себе сама?       — Если бы я знал, что она его принимала, я бы вам сказал, овердознаватель. — В голосе прозвучало раздражение от недоверия Торета — тот давил намеренно. — Я даже не подумал об этом. Перед входом в симуляцию я спросил её, всё ли с ней в порядке, и она ответила, что да. Она уже использовала препарат раньше, раз или два. Полдозы, чтобы не тошнило, если ухо воспалялось. Она согласовала это с медперсоналом «СимТеха».       — Подождите здесь, пожалуйста.       Отключив микрофон, Торет открыл медицинскую карту Ниссим. За несколько секунд нашёл записи о хронических ушных инфекциях, подтверждение тестов на совместимость противорвотных препаратов от «СимТеха» и недавнюю запись о лечении воспаления.       Всё это Кейлхольц мог знать — и использовать как прикрытие.       Торет снова включил связь.       — Когда она приняла препарат?       — Перед тем как мы вошли. Вернее, я так предполагаю. В тот вечер она сделала укол мне. Я уже сидел на диване. Сразу после инъекции охранник пристегнул меня.       Он замолчал.       — И? — подтолкнул его Торет.       — Я не помню, чтобы она брала ещё один шприц, но не могу ручаться, что она этого не делала. У неё было время сделать укол, пока охранник занимался мной.       — И избавиться от шприца?       — Разумеется. Пёрл всегда была очень аккуратной.       — Спасибо, мистер Кейлхольц. Я свяжусь с вами, если появятся дополнительные вопросы.       Жаль, что инъекцию нельзя было однозначно связать со смертью Законодателя. Единственный прогресс — подтверждение, что Ниссим получила (или сделала себе) укол непосредственно перед входом в симулятор. После чего провела якобы три счастливых часа, трахаясь со своим мальчиком-игрушкой, прежде чем упасть замертво. Учитывая, что у Кейлхольца и так было достаточно возможностей убить любовницу куда ближе ко времени смерти, ничего не изменилось.       — Как можно иметь столько трупов и так мало подозреваемых? — вслух произнёс Торет.       Баррет-Коннор слушал разговор с Кейлхольцем.       — Их и правда немного, овер.       — Люди всегда становятся популярнее после смерти, Эйнсли. Закон жизни. — Торет отодвинул стул от стола, встал и принялся расхаживать по комнате. — Я ещё не встречал покойника, который не оказался бы святым, если верить тому, что говорит люди. А потом открываешь досье безопасности — и перед тобой тот самый ублюдок, которого кто-нибудь рано или поздно прикончил бы. Или человек с клеймом «лёгкая добыча» — вопрос только в том, кто до него доберётся первым. И в любом случае приходится перебирать десятки подозреваемых, чтобы найти нужного. А тут… Что скажешь?       Младший нахмурился, машинально проводя пальцами по коротко стриженным волосам — нервная привычка, хорошо знакомая Торету. Баррет-Коннор не умел выдавать мнение мгновенно. Зато был методичным, аккуратным и наблюдательным.       — Ну… если это корпоративный саботаж, то они и есть лёгкая добыча, — наконец сказал он. — По крайней мере, двое. Теффера и Ниссим активно поддерживали «СимТех».       — Убийство Законодателя — адский риск. Если есть убийца, он наверняка это понимает. Теперь дело не замнут, какой бы гигант ни стоял за этим. Администрация не любит поощрять корпоративных саботёров, нацеленных на Законодателей — вдруг идея приживётся. Их найдут и привлекут к ответственности. Сколько бы времени это ни заняло.       Баррет-Коннор кивнул.       — Значит, мы вернулись к исходной точке: почему выбрали Ниссим?       Почему же?       — Может, они и не выбирали.       Баррет-Коннор задумался. Торет ждал, и в конце концов младший сказал:       — Ты имеешь в виду… если что-то было в шприце…       — Десять к двум, что в теле ничего не найдут, сколько бы раз О'Рейли ни проверяла.       — Я, пожалуй, не стану спорить, овер, — Эйнсли усмехнулся. — Но если предположить, что всё именно так, то целью был Кейлхольц, верно?       — Именно. Если только кто-то не знал… Нет. Последнюю партию отправили из «СимТеха» до того, как у неё разболелось ухо. И даже в этом случае вероятность выше, что заражённый шприц достался бы ему, а не ей. Это логичнее. Убить Ниссим значит навлечь на себя крупные неприятности. Убить её любовника и свалить всё на симулятор — значит получить ангела мщения, готового уничтожить «СимТех». Хм. — Торет помолчал. — Теффера тоже принимал препараты для симулятора. Возможно, у него тоже оказался заражённый шприц. Тогда Джарвис снова выпадает из схемы — насколько мы знаем, она ничего не принимала.       — Хотя Джарвис логична, если это кто-то изнутри, ищущий легкую мишень. Или… — Баррет-Коннор снова провёл пальцами по волосам.       — Что?       — Может быть, дело всё-таки в симуляторе. — Баррет-Коннор мельком взглянул на него и снова уставился в экран. — Ведь нет доказательств, что это не он, верно, овер?       Торет промолчал.       Его убеждённость, что смерти не связаны с симулятором, явно начинала выглядеть как навязчивая идея. На мгновение он заставил себя посмотреть на эту мысль прямо. Зациклился ли он на саботаже? Он так не считал. Но если бы зациклился, вряд ли заметил бы.       Он снова сел за стол и медленно перечитал результаты вскрытия. Противорвотный препарат. Не тот, что принимал Теффера, но ближе к возможному методу убийства, чем всё остальное, что у них было.       Где-то в груде материалов по делу могла скрываться зацепка.       С неожиданным приливом оптимизма Торет подключился к главной системе анализа доказательств ОРД и начал формировать запросы.       Есть ли у Тефферы, Ниссим и Джарвис общие генетические предрасположенности, которые сделали бы их уязвимыми к определённому токсину?       Есть ли общие генетические особенности, ранее считавшиеся безвредными, но потенциально усиливающие воздействие симулятора?       Может ли симулятор влиять на восприимчивость к токсинам?       Были ли в доме Тефферы шприцы, не прошедшие токсилогическую проверку?       Мог ли симулятор провоцировать самоповреждения, как это пыталась сделать Тара, без заметных изменений в поведении?       Он продолжал работать, пробуя всё более маловероятные варианты. Ответы приходили один за другим — «отрицательно» или «недостаточно данных». Симулятор оставался неизвестной величиной, о которую аналитическая программа спотыкалась снова и снова.       Чтобы обучить систему учитывать свойства и ограничения симулятора, потребовалось бы больше времени, чем продлится расследование. И хуже того — единственные люди, способные это сделать, работали в «СимТехе». Просить свидетелей и подозреваемых модифицировать системы ОРД было ещё менее стандартной процедурой, чем трахать их.       Торет потратил минуту на то, чтобы поднять себе настроение, представляя, как подаёт заявку на освобождение от ответственности за нанесение серьёзного ущерба всему персоналу «СимТеха», половине «У-Довольствия» и всем известным профессиональным командам корпоративного саботажа, а затем методично подвергает всех допросам, пока кто-нибудь не скажет хоть что-то полезное. Начать с Уоррика и Тефферов и спускаться вниз по социальной лестнице. Стоило предложить это просто ради того, чтобы посмотреть, как Тиллотсон побагровеет.       Жаль, что такие разрешения ему не дадут. Разве что устроить ещё парочку смертей среди верхушки Администрации. Пока что всё, чего он добился в этом деле, — это труп большой шишки.       Он фыркнул, и Баррет-Коннор поднял глаза.       — Овер?       — Ничего. — Пора возвращаться к работе.       Чтобы система вообще что-то выдала, ему пришлось так размыть критерии, что это почти не отличалось от простого гадания на картах. Когда он велел аналитической программе исходить из версии незаметного отравления, она наконец выплюнула имя, хотя Торет мог бы поклясться, что экран выглядел чуть-чуть виноватым.       Тара Скривин.       Конечно — биохимик. Вероятно, у неё был доступ к зоне, где готовили препараты, и, возможно, знания, чтобы создать вещество, которое не обнаружит криминалистическая лаборатория.       К сожалению, Торет готов был поставить любую сумму, что во время допроса она говорила правду. Если и притворялась, то делала это лучше всех, кого он допрашивал. Не говоря уже о её железном алиби на момент смерти Келли, которое никуда не делось.       Пока ничего лучше не было, стоило хотя бы рассмотреть вариант допроса. Идея определённо имела потенциал, хотя Правосудие — или, по крайней мере, юристы «СимТеха» —могли поднять шум, ссылаясь на психическое состояние. Однако после смерти Ниссим Торет чувствовал, что разрешение любого уровня получить станет куда проще. Возможность того, что она обладает навыками создания яда, пусть и не слишком убедительная, вполне достаточна для разрешения второго уровня.       Торет посмотрел на часы. Он мог забрать Тару по ордеру на допрос свидетеля завтра утром — и это даст ему сутки, прежде чем юристы Уоррика смогут попытаться вытащить её из-под стражи.       С Мистри он уже пытался действовать мягко. Теперь настало время сменить подход. Можно начать допрос с разрешения второго уровня, пока из Правосудия не придёт одобрение более высокого.       Он позвонил Саре и застал её за рабочим столом. Подсказка с поиском публикаций сработала — хотя вряд ли надолго.       — Сара, у меня для тебя несколько поручений. Для начала найди Парсонса и скажи, чтоб завтра первым делом зашёл ко мне.       — Ты возвращаешься?       — Да. Передай, что у него есть свидетель для допроса — пусть ознакомится с досье Тары Скривин. И подай заявку на ордер на допрос свидетеля. Это всё.       — Хорошо. Увидимся.       Желудок Торета предательски заурчал, напоминая о пропущенных приёмах пищи. Не лучшее состояние, когда нужно сосредоточиться.       — Идём, — сказал он Баррет-Коннору. — Перекусим и посмотрим, успеем ли на рейс домой.       — Сегодня? — Младший выглядел озадаченным.       — Почему бы и нет? — Торет проверил время. — К часу ночи будем в Нью-Лондоне.       Узкие плечи Баррета-Коннора опустились.       — Да, овер.