Часть 20
24 февраля 2026 г., 08:00
Конец всегда наступал милосердно быстро: неумолимая хватка прижимала его, вдавливая голову вниз. Ужас воды, хлынувшей в лёгкие. Отчаянные, непроизвольные судороги тела.
Удушье. Рвота. И почти сразу — темнота.
Да, всё происходило быстро. Но не настолько, чтобы не оставить воспоминания. Семя кошмара.
Торет проснулся в половине седьмого — уже в третий раз за ночь. Искажённые водой звуки в ушах постепенно стихли. Он выбрался из сбившихся простыней и сел; пот щипал глаза.
Говорят, если умереть во сне — умираешь и наяву, сердце останавливается от пережитого. Сара клялась, что это правда; Торет знал — чушь. Он тонул во сне десятки раз и каждый раз просыпался. С тошнотой, с болью в мышцах от призрачной борьбы — но просыпался.
Торет глубоко вздохнул, пережидая, пока сердце успокоится. В прохладном воздухе он уже начинал дрожать.
В ванной комнате ему потребовалась минута, чтобы заставить себя шагнуть под душ, и ещё две — чтобы подставить лицо под струю. Он стоял под водой, стиснув зубы, подавляя нарастающую панику, пока она не отступила и страх не улёгся. Всё вернулось к норме.
Он ожидал, что сон повторится, хотя три раза за ночь — это уже перебор. Чёртов Киркби, с горечью подумал Торет, вытираясь. Без его маленького спектакля был бы один — или ни одного, если бы повезло. Если сон повторится завтра, значит, будет повторяться минимум неделю. А может, пока дело не закроют и можно будет выбросить Янга из головы.
Сны были неприятными, но Торет к ним привык. Он знал их, понимал их ритм — и это давало иллюзию контроля. Лучшая альтернатива — после варианта, в котором их больше никогда не будет.
О них однажды заговорили на ежегодной психологической оценке. Психолог подразделения, казалось, больше интересовался обсуждением снов, чем поиском способа их прекратить. Он долго разглагольствовал о символике воды и страхе смерти, пока у Торета не перехватило дыхание от сдавленного горла. В конце концов Торет сказал, что если тот сейчас же не заткнётся, он приведёт пару друзей и наглядно покажет, насколько это символично — когда тебе держат голову под водой, пока не захлебнёшься.
Вспышка, без сомнения, украсила его психологический профиль. Зато разговор закончился.
Оценку он, разумеется, не провалил. Чтобы овердознавателя сняли на психкомиссии ОРД, угроз было недостаточно.
Торет добежал до работы и провёл час в спортзале. Впрочем, плавать не стал. Пока не стал. Недосып и непривычно ранняя нагрузка вымотали его, зато избавили от остаточного напряжения после кошмаров.
В кабинете его ждало сообщение Тиллотсона. Сара сочувственно посмотрела на него и пообещала сверхкрепкий кофе, когда он вернётся.
Но едва Торет вошёл, Тиллотсон предложил ему чашку своего кофе. Это было настолько необычно, что сразу насторожило. Тем не менее он с благодарностью принял — у начальников секторов кофе был куда лучше, чем у рядовых.
— Ты уверен, что это не самоубийство? — спросил Тиллотсон, когда Торет рассказал о событиях прошлой ночи.
— Абсолютно. Можно? — Торет показал чашку. Тиллотсон кивнул.
Торет долил себе ещё и сел.
— Сотрудник «СимТеха» оказался в реке, а кто-то очень быстро покинул место преступления. Пистолета мы не нашли — даже если он ушёл под воду, детекторы должны были его засечь. Зато это усиливает версию корпоративного саботажа. В смысле, их убила не симуляция. В том бездомном была вполне настоящая пуля.
Тиллотсон нахмурился, явно раздражённый тем, что его теорию высмеяли.
— Любой из бездомных мог убить обоих.
— Правосудие задержит их на несколько дней — могу их допросить, если хотите. Но если это сделали они — зачем вызывать Правосудие? Почему бы не… — Торет поставил полную чашку на стол, скрывая дрожь в руках. — Почему бы просто не утопить оба тела? Их могли не найти неделями. Если вообще нашли бы. И все свидетели видели кого-то, пусть и расходятся в деталях.
Двое упомянули рыжие волосы. Мысль спросить Тиллотсона, где он был прошлой ночью, Торет благоразумно отбросил. Намеренное доведение начальника до апоплексии скорее всего дисциплинарное нарушение.
— Бездомные — сомнительные свидетели, — проворчал Тиллотсон.
— Зато они достаточно чётко и одинаково описали последовательность событий. Всплеск. Потом человек на берегу.
— Понятно. — Тиллотсон медленно кивнул. — Это, безусловно, меняет картину.
Торет ожидал, что Тиллотсон обрадуется — после всех вложенных денег и времени. Тот не выглядел довольным, но Торет слишком устал, чтобы сосредоточиться на служебной политике.
— Вы хотите, чтобы дело похоронили? Если да, то не… — Он спохватился. — Просто скажите.
— Нет. Если это корпораты, после смерти Законодателя его нужно закрыть как можно быстрее. — Через мгновение Тиллотсон добавил: — Но проверь и другие версии.
— Сэр?
— Если Ниссим и остальных убила симуляция, то это может быть отвлекающий манёвр. На кону большие деньги. Один труп, не связанный с симулятором, и вы решите, что все смерти — это корпоративный саботаж.
И без моего мудрого руководства вы бы на это купились. Да, конечно.
Торет прикусил язык, обдумывая. Версия возможная, но слишком сложная. И уж точно не в духе директоров «СимТеха».
— Это теория, сэр, — вежливо сказал он.
— В любом случае, держи всё в секрете, насколько возможно. Никто вне подразделения не должен знать. Если это прикрытие или корпоративный саботаж, лучше тем, кто за этим стоит, не показывать, что видели свидетели.
— Спасибо за совет, сэр. Я об этом не подумал.
Тиллотсон посмотрел на него внимательно, но тему развивать не стал.
— Есть зацепки по таинственной фигуре?
Будь он менее вымотан, придумал бы что-нибудь обнадёживающее.
— Нет.
— Тогда почему ты ещё здесь?
***
Вернувшись в кабинет, Торет вызвал Мистри, которую отправил искать вторую рыжеволосую, фигурирующую в деле. Судя по серо-голубому интерьеру за её спиной, Мистри была в «СимТехе». — Ты поговорила с Тарой Скривин? — спросил он. — Где она была вчера вечером? — Дома, в постели, овер. — Мистри словно извинялась. — Охрана подтверждает. Но это студенческое общежитие, в нём полно неофициальных выходов. Однако она была под седативными — даже утром, когда я с ней разговаривала, ещё не отошла. — Кто назначил? — Доктор Танит. Приходила к ней домой вчера вечером и сегодня снова пришла, когда я разговаривала с Тарой. С Танит я тоже поговорила, овер — подумала, ты захочешь. Торет кивнул. — Танит сказала… — Она опустила глаза. — Скривин была в панике после допроса. Парсонс её сильно напугал. — Это его работа. Во сколько Танит ушла? — Около двадцати тридцати. — Всего за пятнадцать минут до того, как бездомный потревожил убийцу у реки. — Она вызвала такси от дома Тары и поехала домой — это подтверждают записи такси и камеры наблюдения у дома Танит. Она предлагала остаться на ночь, но Тара, похоже, не хотела, чтобы она ночевала у неё, поэтому доктор Танит уложила Тару спать и ушла. — Как сейчас Тара? Мистри задумалась. — Плохо. Ей нравился погибший. Кажется, он участвовал в её испытаниях — я в «СимТехе», чтобы это проверить. Порой она говорила совершенно бессвязно. И дело не в препаратах. Когда я уходила, Танит уговаривала её добровольно лечь в психиатрическое отделение, в котором она лежала раньше. Мне показалось, что они обсуждали это и накануне. Думаю, уговорит. Снова за счёт щедрости «СимТеха», без сомнения. — Спасибо. Дай знать, если Тара куда-нибудь поедет. Торет прервал связь и подошёл к окну. Идея выглядела абсурдной. Янг не был крупным, но Тара — совсем миниатюрная. Как она могла столкнуть его в реку? Разве что он был сильно пьян… Киркби сказал, что тот выпил пару бокалов. Вряд ли этого достаточно. И ещё бездомный. Представить, что Тара убила Янга, трудно. Что она хладнокровно убрала случайного свидетеля — почти невозможно. Где она могла взять пистолет? Это не так легко, даже со связями, о которых он бы не знал. Пятнадцати минут могло хватить, чтобы добраться от её комнаты до реки. Он отправит следователя проверить маршрут и камеры. Либо её прикрывала Танит. Пошла бы она на это? Торет поднял файлы по обеим. В досье Мэриан Танит оказалось три незнакомых документа: впечатляющий перечень её опубликованных работ и два списка цитирований. Сара нашла в этой суматохе время, чтобы выполнить его запрос. Он пролистал списки — и вернулся назад, внимательнее сравнивая дубликаты. Затем вызвал Сару. — Почему их два? Она посмотрела на экран. — Я не… о, подожди, знаю. Система создала две записи с одинаковым идентификаторами. Возможно, путаница с именем, хотя трудно представить, что существует ещё одна Мэриан Танит с докторской степенью по психологии. Я занесла оба варианта в базу дела и так и не проверила, какая из них правильная. Прости. — Не за что просить прощения. Обе, похоже, настоящие. Посмотри на списки цитирования и скажи, что видишь. Она послушно прокрутила список, нахмурилась и вернулась к началу, но уже медленнее. — Один — сокращённая версия другого, — сказала она. — Но не совсем. Похоже, что короткий — более ранний: последняя ссылка в списке датирована двадцатью пятью годами назад. И файл тогда же в последний раз редактировали. Но в коротком есть статьи, которых нет в длинном. — И если присмотреться — это статьи, которых нет в её списке публикаций. Сара ещё раз проверила и кивнула. — Может, записи смешались с чужими? Такое иногда случается. — Или… как ты проводила поиск? Сара не отрывала глаз от экрана, на её лице отчётливо читалось чувство вины. — Я… что именно ты имеешь в виду? Торет вздохнул. — Не забывай, чем я зарабатываю на жизнь. Чей код? — Ну, я… я не уверена. — Она выпрямилась, потом присела на край его стола. — Я бы не стала так делать, но работы было слишком много, а согласование доступа к закрытой информации занимает уйму времени. Есть код высокого уровня, который я получила от… Она замолчала. Торет поднял брови и стал ждать. — Кел. — Она положила руку ему на плечо. — Не сдавай его, пожалуйста. Администратор Шеврила. — Конечно, не сдам. Но могла бы и поделиться, знаешь ли. Она облегчённо улыбнулась. — Прости. Добавлю в твою коллекцию. — Хорошо. Теперь повтори поиск со своим кодом. Торет наблюдал, как она работает. На экране отобразился только один файл — более длинный, обновлённый. Несколько документов были помечены как закрытые. — Ты прав, — сказала Сара. — Кто-то правил её данные. Интересно, зачем. Торет просмотрел названия статей, которых не было в начале длинного списка. Они ничего ему не говорили, но названия трёх журналов он узнал: «Журнал исследований в области мыслекоррекции», «Нейроманипуляция» и «Социальная патология и психология». Все с закрытым доступом. Если правили этот файл, могли править и остальные. — Дай код, — сказал он. Сара стояла за его плечом и наблюдала, пока он вызывал все файлы Танит под кодом Кела. Двойным оказался только список цитирования. Он попробовал ещё пару служебных кодов высокого уровня, которые хранил на случай чрезвычайных ситуаций. Результат был тот же. Когда он закончил, повисла выжидательная тишина. — Ну? — наконец спросила Сара. — Не знаю. Может, системный сбой. Может, её файлы подчистили и убрали имя из части документов, а про этот список забыли. Полная версия цитирования мало кому нужна — логично было бы пропустить. Я, например, запросил ее впервые. — А зачем ты вообще полез в цитирование? В основном, чтобы тебя загрузить. — Это была идея Шева. — Он снова посмотрел на экран. — Если судить по дате последней записи, изменения внесли двадцать пять лет назад, так что, скорее всего, это уже неважно. Но всё же… Она вздохнула. — Значит, кому-то придётся потратить время на выяснение, кто это сделал. Есть идеи? Прежде чем я возьму фонарь и каску и закопаюсь в архивах. Или можно поручить кому-нибудь из следователей? Ренн хорошо разбирается в системах. Если, конечно, не рассказывать ей про код Кела. Торет не ответил. Он вспомнил ресторан. «Файлы всегда должны быть защищены». Уоррик тогда улыбался — чуть самодовольно, но ничего прямо не признавая. Пора было снова заняться «СимТехом».***
Когда администратор провёл его в кабинет, Торет отметил: Уоррик выглядит слишком спокойным. Он задался вопросом, знает ли уже тот о Янге. Но подойдя ближе, увидел напряжение в чертах лица. Уоррик холодно наблюдал, как он садится и кладёт камеру на стол. — Полагаю, вы уже слышали новости? — спросил Торет. Уоррик коротко кивнул. — И сразу отвечу: вчера вечером я был дома. Один — если не считать охранника «СимТеха» у двери. Охрана здания подтвердит. — Спасибо. Садитесь, я изложу детали. Он как раз дошёл до того момента, когда, собравшись с духом, пришлось сказать «в реке» — и Уоррик резко поднялся. — Он покончил с собой? Торет не мог не заметить, как чертовски сексуально он выглядел — бледный от гнева, с яркими решительными глазами. Чёрт, подумал Торет, не вовремя. — Если вы сядете и дослушаете, доктор… — Не верю. Ни на минуту. И если вы собираетесь намекать, что в этом виновата симуляция, — вы идиот. Уоррик сжал кулаки, его тело напряглось. Эту картину было слишком легко представить в другой обстановке и приписать слегка оскаленные зубы совсем другим эмоциям. Торет отбросил непрофессиональную мысль. — Я знаю, что он не покончил с собой. Его убили. Он всегда следил за первой реакцией. К Уоррику вернулся румянец. Он наклонился над столом. — Слава Богу. Осознав, что сказал, он снова побледнел и сел. — Простите. Я не хотел… Я… просто с самого начала говорил — дело не в симуляторе, вот и всё. Я знал, что это невозможно. Боже. Вы сообщили его жене? — Я послал Мистри вчера. Подробности пока не разглашаем. Уоррик кивнул. — Что произошло? Я никому не скажу. Своё ранее данное обещание хранить молчание Уоррик сдержал. — Мы пока не знаем. Следов борьбы нет. Наркотиков тоже. Вашим первым предположением было самоубийство — возможно, преступники надеялись, что так и будет выглядеть, если тело найдут. — Корпоративный саботаж, — сказал Уоррик. — Точно. Работали профессионалы. — Одна из версий. — А есть другие? Как ни странно, облегчение Уоррика от версии убийства, а не самоубийства, хорошо сочеталось с теорией Тиллотсона о причастности директоров. Торет по-прежнему в это не верил. — Именно поэтому я и хотел поговорить с вами. — Хотел бы помочь. — Уоррик смотрел мимо него, растирая ладони. — Он не выходил на работу с понедельника. — Почему? — Ну… после смерти Законодателя мы усилили меры безопасности в симуляторе и разрешили сотрудникам отказываться от работы в нём без объяснений причин и без последствий. — Его рот искривился в полуулыбке. — Заботливая корпорация, как бы вы сказали. Большинство решили продолжить работу. Янг взял отпуск. Интересно, что Уоррик решил рассказать ему о сомнениях старшего сотрудника — либо не до конца продумал последствия, либо рассчитывал, что Торет сам об этом узнает и интерпретирует не в пользу «СимТеха». — Он считал симуляцию опасной? — Он не хотел рисковать. — Еще одна гримаса. — Думал о семье. — У него были доказательства связи симулятора с другими смертями? Уоррик посмотрел непонимающе, потом нахмурился. — И его убили, чтобы скрыть информацию? Кто? Я? Или вы собираетесь обвинять всех директоров по порядку? — В голосе появился холод, но Торет слышал и гнев. — Вы правда думаете, что я убиваю своих сотрудников и друзей? Подлинный гнев или попытка уклониться от ответа? — Я спросил не об этом. — Нет. — Он прищурился. — Никаких доказательств у него не было, потому что их нет. Симуляция не убивает. Не может убивать. — Это вы так говорите. Уоррик откинулся на спинку кресла, снова натянув маску невозмутимости. — Если у вас есть доказательства обратного, я с удовольствием их выслушаю. Снова тупик, и Уоррик это прекрасно знал. — Если появятся — сообщу. А пока другой вопрос. Вы раньше работали в Отделе данных? Уоррик кивнул. — Всё верно. — На его лице было видно только любопытство, легкая настороженность, но никакой вины. Хотя понять Уоррика было не так-то просто. — А чем именно занимались? — Безопасностью и шифрованием. Это была моя первая работа — я частично оплачивал с её помощью учёбу в университете. — Вы работали с досье безопасности граждан? — В СобБезе или в Центральном архиве? Интересное уточнение. Сам факт, что Уоррик упомянул архивы СобБеза, говорил о том, что доступ к секретной информации у него, скорее всего, был. — И там, и там. Торет почти ожидал услышать: «Разве этого нет в моём досье?». Но Уоррик лишь сказал: — В основном в Центральном архиве. Хотя часть тех же систем шифрования и передачи используется и для файлов СобБеза. Насколько мне известно. — Вопрос по досье безопасности. Они часто теряются? Или — могут потеряться? Уоррик внимательно посмотрел на него. Торет ждал, ничего не говоря. Уоррик наверняка знал, что для старшего овердознавателя такие вещи секретом не были, и Уоррик, несомненно, понимал, к чему этот разговор. — Случайно потерять… возможно, — наконец сказал он. — Ошибки происходят постоянно, при таком объёме данных это неизбежно. Но что-то столь серьёзное, вроде исчезновения целого досье, обычно выявляется при перекрёстных проверках. Система достаточно надёжна. Если же речь о преднамеренном удалении — это тоже возможно. При наличии навыков и времени. Почему вы меня об этом спрашиваете? — Возможно, кто-то изменил досье безопасности Мэриан Танит. Повисла пауза. Затем Уоррик, сделав очевидное заключение, слегка улыбнулся. — Если кто-то и сделал это, то не я. И как бы вы ни сформулировали вопрос, ответ будет тем же. Торет молча смотрел на него, позволяя тишине затянуться. Лжёт? Или нет? Через некоторое время Уоррик поднял брови. — И что? — Когда вы нанимали Танит, насколько глубоко проверяли её прошлое? Уоррик не отреагировал на то, что его отрицание приняли как данность. — Формальную проверку проводили кадровая служба и служба безопасности. Но я лично говорил с её предыдущим работодателем. Я всегда так делаю при назначении на руководящие должности. — И? — Всё было в порядке. Иначе её бы здесь не было. Торет кивнул. — Спасибо. Не буду больше отнимать ваше время, доктор. Он выключил камеру, но не встал. Уоррик ждал. Стоит ли рисковать? Стол был совсем рядом — руку протяни. Торет помнил, как они на нём трахались. Было бы глупо рисковать ещё больше, когда отношения и так испорчены. Уоррик наблюдал за ним, медленно перекатывая карандаш по столу. Казалось, он был готов ждать, сколько потребуется. Интересно, когда именно Уоррик начал вести это интервью? Каждый раз Торет давал этому ублюдку шанс. Как и всем прочим корпоративным мудакам, считавшим, что мир вращается вокруг них. — Если её досье было изменено, — сказал Торет, — ты сможешь восстановить исходную версию? Правая бровь Уоррика едва заметно дёрнулась. — Думаю, у тебя больше возможностей получить доступ к таким материалам, чем у меня. — Гипотетически… если по какой-то причине я не смогу сделать это через ОРД… как думаешь, кто-то с большим опытом работы с системами Центрального архива, смог бы… — он оставил фразу незаконченной. Уоррик сидел, склонив голову, сосредоточенно глядя на карандаш. — Гипотетически, — наконец произнёс он отчётливо, — возможно. Архивы обширны, резервных копий много. Всё зависит от того, насколько тщательно была проведена… утрата. Для обычного гражданского досье — да, это возможно. Для кого-то, кто понимает систему, скажем так, на базовом уровне. А для того, кто умеет работать с файлами, не оставляя следов? — Он поднял глаза, лицо оставалось непроницаемым. — Как думаешь, это хорошая идея? — Хорошая? В каком смысле? — спросил Торет. Уоррик снова опустил взгляд. — Если бы кто-то мог это сделать — ты бы хотел, чтобы он это сделал? Учитывая, что это прямое нарушение закона, полагаю, ты был бы категорически против. — Честно? Если бы досье оказалось у меня, мне было бы плевать. Я бы точно не стал задавать вопросов, откуда оно взялось. Гипотетически или нет. — М-м. — Уоррик едва заметно улыбнулся. — Я ценю гибкость. — Он бросил карандаш в ящик и улыбнулся. — Что-нибудь ещё? Похоже, разговор закончен. Согласился он помочь или нет? Пытаться понять Уоррика было всё равно что пытаться ухватиться за полированный мрамор — непроницаемую, отражающую поверхность. — Нет, — сказал Торет, поднимаясь. — У меня много работы. Надеюсь, ещё увидимся. Уоррик кивнул, всё ещё улыбаясь. — Удачи, овердознаватель. У открытой двери Торет остановился и повернулся, опершись на косяк. — Ещё один вопрос. Если у тебя есть время. — Конечно. Торет прикрыл дверь и вернулся. — Ты делаешь глубокий минет? Искреннее удивление на лице Уоррика было немедленной приятной наградой. Через несколько секунд он ответил: — Когда ситуация того требует. — В симуляции? Короткий кивок. — А вне её? Уголок его рта дрогнул. — Это официальный вопрос, овердознаватель? — Нет. — Тогда — пробовал. Несколько раз. Очень давно. Но так и не научился. В несколько медленных шагов Торет подошёл к его креслу и опёрся на спинку. — Это просто, — сказал он тихо. В голосе звучало обещание. И угроза. — Правда? — Уоррик не обернулся, не пошевелился. — О, да. Нужно расслабиться. Принять. Позволить взять себя. Использовать. Думаю, ты справился бы и со связанными руками. С обеими руками, связанными за спиной. — Его рот находился теперь всего в нескольких сантиметрах от уха Уоррика. — Немного практики. И достаточная мотивация. — М-м. Думаешь, сможешь её обеспечить? — голос Уоррика оставался ровным. — Уверен. Несмотря на незапертую дверь, он не удержался и, наклонив голову, прикусил Уоррика за шею. Уоррик задрожал. Мрамор крошился, как глина. Когда Уоррик снова заговорил, его голос превратился в шёпот. — Сегодня вечером? — Нет. — Торет встал. — Слишком много работы. Я позвоню. За дверью он столкнулся с Бельколой, который выглядел особенно услужливо. — Все сотрудники на месте. Интервью назначены, овер.
***
Торет поручил опрос персонала «СимТеха» своей группе, а сам вернулся в ОРД и начал читать отчёты по мере их поступления. Некоторые сотрудники подтвердили алиби друг друга, директора на этот раз этого не сделали. Эшер Линтон получила подтверждение от службы безопасности ЦИИС, что в нужное время находилась в здании. Маркус был дома с женой — очевидно, вёл себя как хороший мальчик. Большинство остальных сотрудников также находились дома в момент смерти — без четверти десять — или в других местах, исключавших их присутствие у реки. Время проверялось по записям перемещений, транзакциям по картам и камерам наблюдений. Алиби — надёжные, сомнительные или отсутствующие — помечались для дополнительной проверки. Торет развернул карту города и наблюдал, как система прокладывает маршруты, выделяя тех, чьи алиби оставляли достаточно времени, чтобы добраться до места убийства. Само место находилось недалеко от окраины кампуса — тихое и малолюдное. Оно вполне могло бы сойти за место самоубийства, если бы не вмешательство незадачливого Следопыта. Почти у всех потенциальных подозреваемых имелось алиби на момент смерти Келли, а среди тех, кто остался, никто не был связан ни с Тефферой, ни с Ниссим. К моменту завершения последних интервью ни одного очевидного подозреваемого из числа сотрудников «СимТеха» так и не появилось. В итоге версия с командой корпоративного саботажа оставалась наиболее вероятной. Торет ненавидел гоняться за профессиональными наёмниками. ОРД обычно сталкивался именно с такими — дорогими, а значит, хорошими. Против этой версии был лишь один аргумент. Янг вышел из дома в восемь пятнадцать. Камера зафиксировала, как он покинул здание и направился к реке. Он шёл один, но быстро, словно опаздывал на встречу. Это означало договорённость. Оставалось надеяться, что погибший был не настолько глуп, чтобы назначить встречу с незнакомцем в таком уединённом месте. Но рассчитывать на это Торет не мог. Значит — профессионалы. А это означало ещё больше имён известных и предполагаемых исполнителей. Ещё больше адресов, перемещений, финансовых следов, которые придётся проверять. Ещё больше людей, которых нужно будет исключить. И ещё больше очень длинных дней. Завтра суббота, но он, без всяких сомнений, будет работать в выходные. Длинные дни. И, вероятно, плохие ночи. Вздохнув, Торет позвонил Саре и попросил организовать доставку ужина в кабинет. Охрана ОРД не любила, когда к стойке регистрации подходили случайные курьеры с едой на вынос. Если честно, ему было плевать.
