Мозготрах (Mind Fuck)

      Прибыв в OРД, Торет позвонил компьютерным спецам в «СимТехе» и сообщил, что доктор Уоррик предложил сверить журналы контрольных вызовов с сопоставимым набором данных. Не было смысла заранее настраивать их выводами Уоррика. Им понадобилось два часа, чтобы найти доказательства работы гомеостатического контроля, ещё два — чтобы понять, что именно это означает, и полчаса видеосвязи — чтобы объяснить всё Торету. Уоррик сказал чистую правду.       Почти жаль — Торет не отказался бы от повода вытащить его из постели и задать ему несколько неприятных вопросов.       Когда Кнетхен закончил объяснять то, что Торет уже и так понял, он пообещал провести более тщательный анализ.       Торет кивнул.       — И… — В голове всплыло предложение Тиллотсона: лучше проверить все варианты. — Проверьте, может ли сам симулятор каким-то образом вызвать повреждение нервных клеток. Если существует хотя бы малейшая вероятность, я хочу об этом знать.       — Да, овер. Пока мы этим занимаемся, не могли бы вы выяснить, ведутся ли журналы сеансов на симуляторах, которые находятся вне здания ЦИИС, и кто, если такие журналы есть, имеет права доступа для их изменения?       Почувствовав некоторое смягчение по отношению к Уоррику, Торет провёл час, проспав в своём кабинете и делая вид, что ищет информацию.

***

      Короткий рабочий день оказался приятной передышкой, размышлял Уоррик. По крайней мере, до тех пор, пока он не позволил себе задуматься, почему это так приятно. Он всегда любил «СимТех», всегда с нетерпением ждал утра и поездки на работу. Сестра годами подшучивала над этим. Теперь же каждое утро начиналось с мысли о том, как близко они подошли к потере всего, — и каждый день превращался в суровое испытание. Последние недели он ловил себя на том, что ищет любой повод не вставать с постели.       Хуже всего было выходить из квартиры — отправляться на работу, зная, что в ЦИИС его, скорее всего, ждут новые плохие новости.       Теперь же, наконец, появилась надежда выбраться из этого кошмара.       Перед тем как уйти домой, Уоррик в пятидесятый раз посмотрел на файл, размышляя, что с ним делать. Когда он впервые наткнулся на него, ему не хотелось ничего говорить Торету: тот явно был готов ухватиться за любую соломинку. Человек, готовый вызвать на допрос такую фигуру, как Тара Скривин, наверняка пойдёт гораздо дальше с Мэриан Танит.       Он сказал Торету правду, когда уверял, что лично ничего не имеет против Мэриан. Во многом он уважал её и всегда старался принимать критику внутри корпорации — она даже полезна, если не выходит из-под контроля и не наносит ущерба бизнесу.       Сегодня утром он почти рассказал Торету о файле, но в последний момент остановился. Тогда он убедил себя, что выполнил долг лояльного гражданина, сообщив Торету о способе убийства, и этого достаточно, чтобы оправдать молчание. В тот момент это звучало убедительно. Но при холодном свете дня — или в угасающем свете ноябрьского вечера — аргумент звучал фальшиво.       Мысль о том, что Мэриан может оказаться в ОРД, по-прежнему заставляла его колебаться. Впрочем, так же, как мысль о любом человеке, оказавшемся там. Методы Отдела официально не разглашались, но Администрация считала слухи удобным способом напоминать людям о наказании за неповиновение и серьёзные преступления.       И всё же, какой бы невероятной ни казалась эта информация, он обязан был проверить её — ради «СимТеха», не говоря уже о формальном долге перед Торетом. А не сообщая Торету напрямую, он видел только один способ сделать это — поговорить с Мэриан.       Открыв дверь кабинета, он понял, как редко приходит к ней без приглашения. Удивление на её лице подтвердило это, но она без комментариев предложила ему сесть.       — У меня есть вопрос, который я должен задать, — начал он. — Я получил некоторую информацию о твоей квалификации.       Никакой реакции.       — От овердознавателя?       — Нет. Я говорю с тобой сейчас, потому что пытаюсь решить, что с этим делать. Говорить ему или нет.       — Это имеет отношение к расследованию?       — Не думаю. Похоже, что когда-то ты работала в Психопрограммировании — или, по крайней мере, у их предшественников. Они оплатили твоё обучение. Это правда?       — Да.       Он был так уверен, что она будет всё отрицать, что на мгновение потерял дар речи.       — Они оплатили моё обучение в университете, — продолжила она. — Потом я проработала у них четыре года и ушла. С тех пор я с ними не общалась. И прежде чем ты что-то решишь или скажешь, хочу заверить тебя: я никогда не хотела работать на них.       Её оборонительная реакция могла бы показаться странной, если бы она не знала его отношение к Психопрограммированию, допросам и всему, что с этим связано.       — Тогда какого чёрта ты провела там четыре года?       Мэриан опустила взгляд на стол, слегка нахмурившись.       — Я хотела стать психологом. Помогать людям. Для этого нужно было поступить в университет, а без спонсора я не могла себе этого позволить. Поэтому… я подделала результаты психотеста, чтобы получить профиль психопрограммиста. — Она грустно улыбнулась. — Я думала, что поработаю там несколько лет, найду корпорацию, которая выкупит мой учебный долг, и тогда буду свободна.       — И что?       Она отвернулась.       — Я не смогла. Я прошла обучение, но когда получила квалификацию и назначение… дальше я уже не смогла.       — Что произошло?       — Я снова попыталась притвориться. Устроила «нервный срыв». Надеялась на перевод, но была бы благодарна даже если бы меня просто уволили и выкинули на улицу. В каком-то смысле мне повезло. Они сразу всё поняли, и тогда вскрылось всё — как я вообще туда попала. Им не хотелось позориться, увольняя меня официально, потому что пришлось бы признать, что я обманула их психотесты. Поэтому они нашли мне работу в университете и стёрли записи. Чистый разрыв. Это был единственный раз, когда я почувствовала к ним благодарность.       Она на мгновение замолчала. Когда подняла голову, отчаяние в её глазах поразило его.       — Уоррик, ты не представляешь, что там происходит. Большинство психопрограммистов — почти не люди. Я никогда не забуду то, что там видела. Никогда. То, что они делают с людьми… — её действительно пробрала дрожь. — Но больше всего пугает то, как они это делают. Их технологии не так уж отличаются от симулятора.       Теперь многое в её враждебности к симулятору стало понятно.       — Симулятор безопасен.       — Ты постоянно это повторяешь. Я была там, когда впервые запустили машины для манипуляции нейронами. Я видела, как ими разрушают людей — разрушают, Уоррик. Не просто блокируют или вживляют отдельные воспоминания, а по кускам отнимают у человека всю жизнь. Ломают его и собирают заново — уже другим человеком, который добровольно предаёт своих близких. Они называют это «мыслекоррекцией». Каждой жертве, которая выживала, требовались недели. Иногда месяцы — тогда, в те времена. И как бы это ни звучало, тем, кто умирает в этих местах, действительно везёт.       — Мэриан… — Нет смысла повторять слова, которые она слышала уже много раз. — Уже слишком поздно. Даже если бы я согласился — а ты знаешь, что я не соглашусь — симулятор уже существует. Мы не можем отменить его изобретение. Мы можем только сделать его максимально безопасным. К тому же, как ты сама сказала, в каком-то смысле это не новая технология. Они и так могут делать… то, что делают.       Она не ответила. Между ними лежала пропасть.       — Симулятор нельзя использовать таким образом в его коммерческой версии, — сказал он. — И я не собираюсь облегчать Психопрограммированию или любому другому подразделению Администрации доступ к нему. Они не могут себе его позволить, и пока совет директоров контролирует «СимТех», мы не снизим цену.       Она долго смотрела на него, прищурившись, потом спросила:       — Ты собираешься рассказать об этом овердознавателю?       — Я… — Он был настолько уверен, что в досье ошибка, что даже не продумал всё до конца. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы принять решение: прежде всего он отвечал за своих сотрудников, а не за человека, которого знал всего несколько недель. Он подвёл Янга, но не подведёт Мэриан. — Нет, не собираюсь. Это не имеет отношения к расследованию. Я с удовольствием сохраню это между нами. Теперь они точно знают, что это убийство…       — Правда? — Мэриан уставилась на него.       — О, Боже… Мне не следовало этого говорить.       — Разумеется, я сохраню это в тайне. Что они нашли?       — Они подозревают отравление. Нет — они уверены. Нашли биоинженерный токсин. Симулятор использовался лишь для того, чтобы какое-то время поддерживать жизнь жертв, но на этом его связь с делом заканчивается.       — Не симулятор. — Мэриан медленно откинулась на спинку кресла, её лицо побледнело. Через некоторое время она кивнула. — Не симулятор.       — Определённо нет. На самом деле это был Янг.       Она нахмурилась.       — Янг?       — Он нашёл доказательства в журналах данных. Оставил мне копию с задержкой — наверное, боялся, что с ним может что-то случиться.       — Он не говорил… — Она вдруг осеклась.       — Что?       Мэриан покачала головой.       — Он приходил ко мне на прошлой неделе. Говорил, что собирается бросить работу в симуляторе — по сути, уйти из компании. Но про журналы ничего не сказал.       — Не вини себя. Я подумал о том же — что было бы, если бы он рассказал мне. Но нет смысла зацикливаться на этом. — Странно было давать ей советы. Будь это кто-то другой, он, возможно, подошёл бы, коснулся её, попытался утешить. Но он не знал, как Мэриан отреагирует на подобное.       Вместо этого он поднялся — собранный и деловой.       — Надеюсь, скоро всё прояснится. Я попрошу юридический отдел надавить на ОРД, чтобы они поделились предварительными результатами, если в ближайшее время не будет арестов. Этого должно хватить, чтобы успокоить спонсоров. Торет считает, что это корпоративный саботаж, и перед лицом такой угрозы спонсоры скорее объединятся: если симулятор настолько ценен, что за него готовы убивать, значит, он достаточно ценен, чтобы в него инвестировать.       Она снова кивнула.       — Да. Да, думаю, так и будет.       Он никогда не видел её такой подавленной. Неужели она настолько верила в свою теорию об опасности симулятора, что теперь, когда её окончательно опровергли, так расстроилась? Разнообразие мнений внутри компании — дело полезное, но, возможно, когда всё закончится, ему стоит поговорить с Эшер и Лью о новом старшем психологе.       — Мэриан? Может, принести тебе что-нибудь? Выпить?       — Нет, спасибо. — Она взглянула на часы. — Боже, боюсь, мне нужно сделать несколько важных звонков. Что-нибудь ещё?       — Нет. И не волнуйся насчёт… этого. Никому ни слова, обещаю.       Она улыбнулась — явно с облегчением.       — Спасибо. Но…       — Что?       — Может быть… — Она на мгновение прикрыла глаза. — Может быть, тебе всё-таки стоит рассказать… рассказать Торету о том, что ты узнал. Лучше, когда такие вещи не скрывают. С такими людьми безопаснее быть максимально честным. — Она снова улыбнулась, уже почти по-прежнему. — Разве я не всегда говорю тебе, что прятать прошлое вредно для здоровья?

***

      Поздно днём Торет снова задремал за своим столом, когда Сара разбудила его и сообщила, что пришли результаты лабораторных исследований по первым трём телам. Они оказались лучше, чем он ожидал. Несмотря на длинный список технических проблем, занимавший бóльшую часть отчёта, О'Рейли наконец обнаружила явные следы токсина у Ниссим и Келли, хотя у Тефферы ничего не нашли. Даже Тиллотсону теперь придётся отказаться от своей теории о симуляторе.       Отметив время появления первой красной линии на каждом графике, Торет также получил точное — и, хотелось надеяться, верное — время «смерти» Келли Джарвис и Пёрл Ниссим. Ниссим умерла через полчаса после начала сеанса симуляции. В комнате, кроме неё, находился только Кейлхольц, и оба лежали на сим-диванах. Это делало вполне правдоподобной версию о низкой дозе токсина, содержащегося в инъекции против тошноты.       Красные линии в сеансе Келли начинались в семь тридцать три с небольшим — в тот момент Торет переодевался в своём номере в «Ренессанс-центре», а Уоррик, скорее всего, ехал туда в машине «СимТеха». Похоже, это снимало с Уоррика подозрения. Он, должно быть, уже знал об этом прошлой ночью, и Торет несколько минут ломал голову, почему тот ничего не сказал. Потом он вспомнил второй вопрос, который задали техники: журналы могли быть подделаны, а Уоррик вполне способен это сделать.       По крайней мере, теперь у него появился неоспоримый подозреваемый в смерти Келли — Тара Скривин. Система контроля дыхания — чем бы она ни была, сработала через пятнадцать минут после того, как Тара вошла в комнату поговорить с Келли.       Джин Ли Янг был вторым, техническим подозреваемым. Он тоже находился в комнате и мог ввести препарат после ухода Тары. Однако записи его симулятора показывали, что всё это время он лежал на диване. Оставалась только одна возможность — он подделал журналы. Учитывая, что он был программистом, Торет не собирался исключать этот вариант. Но если убийцей был Янг, то кто убил его самого?       Нет, Тара оставалась самым очевидным подозреваемым. Досадно, но она же была, очевидно, и самым тщательно допрошенным свидетелем по делу, и они с Парсонсом полностью сошлись во мнении, что она говорила правду. Оставалась лишь совсем шаткая версия: Тара могла совершить убийства в каком-то автоматическом состоянии, почти не осознавая происходящего. Торет легко мог представить, что сказал бы Тиллотсон о такой гипотезе.       Тем не менее, её психическая неустойчивость сомнений не вызывала. Как и предсказывала Мистри, в пятницу её госпитализировали, и без более веских доказательств вытащить её оттуда будет чертовски сложно.       Жаль, что он не допросил Тару более тщательно, пока была возможность. Если не считать…       Торет внезапно сел. Если не считать того, что он это уже сделал. Он провел её через м-т-сканирование, но из-за смерти Янга так и не удосужился получить результаты у Сейдена.       Когда он дозвонился, Сейден выглядел удивлённым.       — Я думал, ты о ней забыл.       — Вряд ли. — Вне поля зрения камеры Торет скрестил пальцы. — Нашёл что-нибудь?       — Не так уж много. Могу сказать одно: никакого диссоциативного расстройства личности у неё нет. Эмоциональные всплески — почти на всё подряд, но в основе личность вполне цельная.       Ещё одна красивая теория разбилась вдребезги.       — Больше ничего? В интервью?       — Ничего определённого — это было только предварительное сканирование. Но после выравнивания системы осталось несколько аномалий.       Опять эти грёбаные аномалии.       — Где именно?       — Э-э… — Сейден посмотрел куда-то мимо коммуникатора. — В воспоминаниях о её перемещениях в ночь на восемнадцатое октября.       Дата смерти Келли.       — Можешь сказать точнее?       — Только если привезёшь её обратно и дашь мне как следует проверить воспоминания. Подай запрос.       — Это может быть проблемой — она в больнице.       — А мне ты говорил быть осторожным. — Сейден улыбнулся. — Неудачная реакция на лекарства, да? Случайная передозировка? Несколько раз упала с лестницы?       Долбанный идиот.       Торет оборвал связь прежде, чем успел сказать что-нибудь, способное резко ухудшить отношения между ОРД и Психопрограммированием.       Он отошёл от стола к окну и мрачно уставился во двор. Пальмы исчезли, и он смутно попытался вспомнить, когда именно это произошло.       Стоит ли попытаться выбить из Мозготраха более тщательное сканирование Тары? К сожалению, снова обойти систему так быстро не получится. К тому же Тара в безопасности в больнице. Он может просто заполнить форму м-т, отправить её в систему и подождать. К тому времени, когда придёт разрешение, девушка, возможно, снова будет в стабильном состоянии.       Он мог подождать.       Информации по-прежнему собиралось и просеивалось огромное количество, и в любой момент могли появиться результаты поисков группы саботёров. С таким уровнем технологий команда саботажа выглядела куда правдоподобнее, чем сумасшедшая девушка. По крайней мере, у него уже есть установленный способ убийства, и за это стоит быть благодарным.       Торет сел перед экраном и почти десять минут смотрел на файлы, прежде чем признал: сегодня он уже не справится. Он слишком долго работал на износ.       Выключив экран, он надел пальто и поднялся. Хотелось домой, в постель, но сначала стоило снять напряжение.       Только не с Бельколой — хотелось большего, чем пять минут, а терпеть общество этого бесполезного придурка дольше он вряд ли смог бы.       Торет улыбнулся.       В здании было полно других рыбок.