Часть 26
16 марта 2026 г., 08:00
Примечания:
Предупреждение: пытки.
Леско сдержал слово. В девять утра Торет сел за стол и просмотрел результаты теста на устойчивость к допросным препаратам.
Как ни странно, результаты его обрадовали. Одинокий убийца, имея достаточно времени, ещё мог бы соорудить «метаболическую пулю» без посторонней помощи, но такой сложный арсенал противодействия допросу Танит никак не могла собрать без содействия очень дорогих друзей.
«У меня была копия, но она тоже пропала… Где-то могут быть другие копии, но я их не нашла».
Ну разумеется, копии где-то есть. Тщательно спрятанные, но затем аккуратно подброшенные файлы, которые «случайно» обнаружатся в ходе расследования ОРД. Официально подтверждённые доказательства, призванные нанести «СимТеху» окончательный удар. Торет терпеть не мог, когда им пытались манипулировать — особенно корпораты.
Но и корпоративные привилегии имели предел. На этот раз, с гибелью Пёрл Ниссим, они — кем бы они ни были — действительно перешли черту. Даже если задержанная говорила правду и смерть Тефферы была естественной.
Танит, он не сомневался, может назвать имена. Отталкиваясь от них, можно будет раскрутить новые допросы и в конце концов выйти на кого-нибудь из конкурентов «СимТеха» или, возможно, на спонсоров, стоящих за всей операцией.
А лучше всего было то, что сколько бы друзей у них ни оказалось, с Ниссим в морге откупиться уже не удастся. За этот счастливый — пусть и случайный — выбор жертвы Торет был почти благодарен Танит.
Уничтожить крупную корпорацию. Красивое громкое дело, которое действительно сделает ему имя.
Он вызвал Сару в кабинет.
— Если бы я спросил тебя, какое максимальное освобождение от ответственности можно запросить по делу «СимТеха», что бы ты ответила?
Она придвинула стул.
— Появились новые доказательства?
Торет показал ей результаты.
— Это заговор, — сказал он. — плюс незаконное использование целого набора запрещённых веществ и технологий. И вдобавок признание в убийстве Законодателя. Но ничего явно политического я указать не могу, так что пока всё по-прежнему выглядит корпоративной историей.
Сара задумалась.
— М-м… шестой уровень. Седьмой, если захочешь надавить.
— Шестой звучит разумно. Проведи запрос, ладно? И послушай, это важно: ничего не пиши о причинах, по которым она якобы это сделала. Ни слова об Уоррике и о дефектах симулятора. Я не хочу, чтобы те, кто за этим стоит, заподозрили, что я в эту версию не верю. Пока признание видели только ты и я. Она лжёт, и я хочу понять зачем. Но скажи им, чтобы не тянули.
Сара кивнула, но в дверях замялась.
— Ты уверен, что хочешь это сделать?
— А почему, чёрт возьми, нет?
Она вернулась в кабинет и закрыла дверь.
— Торет, это звучит как очень крупная история. Закрытые технологии стоят дорого. А если это не корпораты?…
— Конечно, корпораты, — перебил он. — Одна большая корпорация решила сожрать маленькую. Но если я добуду имена и всё докажу, это будет чертовски громкий успех. Как часто нам выпадает шанс арестовать по-настоящему крупного корпората?
Она неохотно кивнула.
— Наверное, да. А что думает Тиллотсон?
— Я ему ещё не говорил. Ты же знаешь, какой он бесхребетный, когда дело касается корпоратов. Доложу, когда узнаю имя заказчика Танит. Он сразу оживится, когда увидит, что дело крепкое.
— А если нет?
Он и сам задавался тем же вопросом, но сомнение в её голосе его задело.
— Тогда хорошо, что я не разбрасываюсь обвинениями. Сара, я знаю, что она лгала. Уоррик ничего не скрывал о симуляторе. Я в этом абсолютно уверен.
— Откуда такая уверенность?
— Откуда… — Он замолчал, неожиданно не находя слов. — Он просто не такой человек.
Скептическое выражение её лица не изменилось, и он сменил тон:
— Не о чем волноваться. Обычный грязный корпоративный саботаж. Просто на этот раз в деле замешены громкие имена. Почему, чёрт возьми, им это должно сойти с рук — особенно в моём деле?
— Ну, ты сам сказал: дорогие друзья. Она призналась, дело закрыто. Стоит ли копать глубже? Только из-за Уоррика?
— Какое, чёрт возьми, отношение к этому имеет Уоррик? Мне нужен результат, вот и всё.
Она странно посмотрела на него, а потом пожала плечами.
— Как скажешь. Просто подумала, что лучше сказать сразу. Не хотелось бы потом приручать нового начальника, когда тебя понизят до первого уровня в допросах.
Когда Сара вышла, Торет некоторое время сидел, уставившись на закрытую дверь и пытался понять, что это, на хрен, было. Иногда он совершенно не понимал эту женщину.
***
Через два часа, пока Торет подчищал завалы в системе, Сара провела в его кабинет представителя Правосудия. Торет почти ожидал увидеть адвоката Мэриан. Кто бы её ни прикрывал, он наверняка изо всех сил сопротивлялся бы запросу на освобождение от ответственности более высокого уровня — и, без сомнения, этот человек пришёл бы, чтобы отговорить его. Что ж, он будет разочарован, потому что Торет теперь не отступит. Но едва Сара закрыла дверь, мужчина отказался от предложения сесть и просто достал планшет, переслав разрешение на экран Торета. Торет нахмурился, прочитал документ и поднял глаза на гостя. — Восьмой уровень? Я подавал заявку на… — Департамент Правосудия рассмотрел дело в установленном порядке и, учитывая представленные доказательства, выдал освобождение в объёме, который система сочла уместным. Торет уставился на него. Типичный ответ. И, разумеется, никаких объяснений. Но было очевидно, что это ещё не всё. — И? Мужчина слегка улыбнулся. — Списание А, — сказал он и вышел. Списание А. Неофициальное официальное дополнение к освобождению максимального уровня: заключенный заговорил — а потом умер. Похоже, таинственная корпорация начинает нервничать. Заключенная до сих пор молчит, хотя, по всей видимости, уже должна была скормить ему свою версию о двуличии Уоррика.***
Вернувшись в допросную, Танит выглядела злой и угрюмой — почти идеальный образ гордой женщины, вынужденной предать себя. Однако теперь, присмотревшись внимательно, Торет удивился, как он раньше мог не заметить очевидного. Задержанная не сломалась — вовсе нет. Каждая её фраза была тщательно продумана и рассчитана на максимальный эффект. — Доброе утро. — Он посмотрел на часы. — Надеюсь, сегодняшняя сессия не займёт много времени. Если на этот раз вы решите сотрудничать, она может оказаться очень короткой. — Я рассказала вам всё, что знаю. Чертовски неплохая актриса, но не превосходная. Он покачал головой. — Я так не думаю. Более того, уверен, что это не так. Сегодня утром я получил интересные результаты лабораторных исследований. Они касаются вашей устойчивости к препаратам, используемым при допросах. В её глазах мелькнула внезапная настоящая эмоция. Это лишь укрепило его уверенность в том, что вчерашнее представление было именно представлением. — Это ставит меня перед дилеммой. Большинство препаратов на вас просто не подействуют. А те, что остаются… — он пожал плечами, — скорее всего убьют вас раньше, чем вы успеете что-нибудь сказать. Пока он пересказывал соответствующий раздел «Процедур и протоколов», в глазах Танит появился настоящий страх, хотя контроль над телом всё ещё был впечатляющим. — В большинстве случаев боль — не самый эффективный инструмент допроса. Но для некоторых задержанных, в определённых обстоятельствах… может очень хорошо сработать. Она взяла себя в руки. — Неважно, что вы собираетесь делать. Мне больше нечего вам сказать. — Что ж, посмотрим, кто из нас прав. Он взял с полки зонд нервной индукции. Уровень восемь снимал все ограничения, но начинать всегда лучше с того, что не повреждает ткани.***
— Пожалуйста… После двух часов упорного — и надо признать, впечатляющего — практически полного безмолвия наконец наступил важный момент. Некоторые задержанные начали бы умолять сразу. Она же произнесла это слово впервые. Торет дал ей минутку передышки — ровно столько, чтобы она решила, будто всё закончилось, — а затем продолжил. В первый раз Танит была достаточно собранной, чтобы просто попросить. К моменту, когда он прервался во второй раз, она уже умоляла. — Прежде чем мы продолжим, вот правила. — Он откинулся на спинку стула и заговорил тихо, заполняя паузу, пока она пыталась взять себя в руки и собраться с мыслями. — Всё может начаться снова — в любой момент. Если ты не ответишь на вопрос, если замешкаешься, если солжёшь или попытаешься что-то скрыть — я это пойму. И мы вернёмся к боли. До тех пор, пока я не буду уверен, что ты усвоила урок. Ты меня понимаешь? Она кивнула, сдерживая мольбы, но всё ещё сотрясаясь от слёз. — Хорошо. Он обошёл кресло и остановился перед ней, чтобы видеть лицо. — Теперь скажи: вчера ты сказала мне правду о том, как совершила убийства? — Да. Шёпотом. — Подумай хорошенько. Он переложил зонд НИ из одной руки в другую. Танит вздрогнула в фиксаторах. — Это всё правда. — Хорошо. А о причинах ты сказала правду? — Нет. — Тогда расскажи, что было ложью. — Никаких старых результатов нет. Никаких доказательств. На самом деле. Они сказали, что могут их создать… что их найдут. Вы найдёте. Уоррик будет опозорен. Если спонсоры поверят, что симулятор может причинить вред — что я была настолько уверена в этом, что готова была убивать, чтобы доказать — они откажутся от проекта. Но симулятор… симулятор опасен. Я знаю это. Я должна была его остановить. — История о старых результатах была запасным вариантом? На случай, если убийства не свяжут с стимулятором? — Да. Для порядка он ещё раз прошёлся по вчерашним ответам, но сначала ничего нового не обнаружил. Наконец он спросил: — Кто выбрал Кейлхольца? — Я. Его смерть должна была оттолкнуть Пёрл Ниссим от «СимТеха». Она бы обвинила симулятор, потому что другого объяснения просто не было. — Она почти улыбнулась. — Они были очень недовольны насчёт Законодателя. Это было не то, чего они хотели. Он заметив оговорку — и в ту же секунду увидел, как понимание вспыхнуло и на её лице. — Кто был недоволен? — спокойно спросил он. — Кто за этим стоит? — Я… я не знаю. Когда он шагнул вперёд, она закрыла глаза и сжала кулаки. Приготовилась сопротивляться. Торет улыбнулся. Это был лишь вопрос времени. Он подождал, пока она снова откроет глаза — и только тогда активировал зонд.***
Это действительно был лишь вопрос времени. Но времени потребовалось больше, чем он ожидал. Торет несколько раз менял тактику допроса, пытаясь сломить её упорное сопротивление и проклинал бесполезную фармацевтику. В конце концов он рискнул ввести небольшую дозу одного из новых препаратов — противоядие от которого, по всей видимости, было недоступно тем, кто снабжал Танит. Он никогда раньше его не использовал — и не особенно верил в его эффективность. Предполагалось, что препарат усиливает чувствительность к боли, и Торет всегда считал, что проще и надёжнее просто увеличить мощность зонда. Однако сейчас он был готов рискнуть. Спустя двадцать минут он подумал, что, возможно, должен извиниться перед фармацевтом. Задержанная выглядела пугающе бледной и покрытой холодным потом — скорее от страха, чем от побочной реакции. Мониторы не показывали ничего опасного. И главное — она наконец, стала гораздо сговорчивее. — Твой запасной план состоял в том, чтобы признаться в убийстве и одновременно скомпрометировать Уоррика? Она кивнула, дрожа. — Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты была готова пойти на казнь ради уничтожения симулятора? Снова кивок — но на этот раз сопровождаемый быстрым взглядом на зонд. Жалко, что её так легко прочитать. Торет переложил зонд из руки в руку, и она тут же заговорила. — Они пообещали мне выход. Когда всё закончится… меня не будут судить. — Кто они? — Я не знаю. Он покачал головой и тихо сказал: — Это ложь. — Нет! Клянусь, я… На этот раз две минуты она металась в кресле, крича, полностью утратив контроль над собой. — Психопрограммирование! Психопрограммирование. Наконец-то имя. Но не то, которое он ожидал или хотел бы услышать. Торет выключил зонд и отступил на шаг. — Повтори. — Психопрограммирование. Им нужен симулятор. Они знали, где я была. Знали, что я была там, знали, что я прошла подготовку. Знали о статье о Таре, знали, что я хочу уничтожить проект. Они… пожалуйста. Пожалуйста. Это было Психопрограммирование. Как будто со стороны он услышал собственный голос. — Имя. Назови мне имя. — Я не знаю. Она снова разрыдалась. Торет наблюдал за ней с необычной для себя отстранённостью. Психопрограммирование. — У меня был только один контакт. Мужчина с рыжими волосами. После моего ухода. Я не знаю его имени, клянусь. Пожалуйста… — Хорошо. Психопрограммирование. Блядь. — Я не… — Заткнись на хрен! Она уставилась на него широко раскрытыми глазами, слёзы застилали нижние ресницы. — Хватит. Ты уже достаточно сказала. Он швырнул зонд на стол с инструментами. — Более чем, блядь, достаточно.***
Следующие пятнадцать минут прошли как в тумане: вызов охраны, отправка Танит обратно в камеру, возвращение в кабинет. Он запер дверь. Сары, слава богу, не было на месте, так что она не могла спросить, в чём дело. Хотя ответ был прост. Во всём. Психопрограммирование, ясное дело, искало способ обойти бюджетные ограничения, чтобы заполучить технологию симуляции. Торет слишком хорошо понимал, что это значит. Он был по-настоящему, окончательно и бесповоротно в заднице. Конечно, всегда оставалась вероятность, что Танит лгала. Вероятность небольшая — учитывая, что её описание рыжеволосого контакта из Мозготраха совпадало с описанием убийцы Янга, полученным от бездомных, — но Торет был готов ухватиться за любой шанс. После нескольких минут размышлений он придумал возможный способ проверить её рассказ. Он позвонил Кэри — и нарвался на Фила Верстратена. По коммуникатору тот звучал более уверенно, чем при личной встрече. — Чем могу помочь, овер? — Лиз там? — Боюсь, следователь Кэри сейчас не в здании. Чёрт. Торет поразмыслил, но так и не смог заставить себя довериться стажёру, которого видел всего десять минут. — Где она? Мне нужно с ней поговорить прямо сейчас. — Я попробую её найти, овер. Попросить её вам перезвонить? Конечно, идиот. — Пожалуйста. Он отключился и бездумно уставился на погасший экран коммуникатора. Торет прекрасно знал, как всё это устроено. Психопрограммирование никогда бы не допустило, чтоб об этом просочился хоть какой-то намёк. Чёрт, высшее руководство Администрации с неменьшим рвением замяло бы такую историю. Хотя корпораты обычно проявляют друг к другу примерно такую же солидарность, что и голодные акулы, но в случае столь вопиющего посягательства на корпоративную святость они бы взбесились. Подобные вещи валят глав департаментов. А иногда и не только их. Идеалисты-повстанцы — ничто по сравнению с единым корпоративным фронтом. Танит умрёт, как только мозготрахи, заварившие эту кашу, узнают, что она заговорила. А он — единственный живой свидетель её признания. Это давало ему шанс прожить лишь немногим дольше. Тот факт, что головы полетят и в Психопрограммировании, нисколько не утешал. Теперь стало ясна и причина неожиданного Списания. По плану Танит должна была быстро признаться. Запрос на разрешении более высокого уровня дал понять, что либо она ещё не созналась, либо Торет ей не поверил. Списание «А» должно было гарантировать, что Танит умрёт в любом случае — не дав Торету слишком внимательно изучить её фальшивое признание. Он выругал себя за тупость, которая привела его к этой точке. Тиллотсон должен был поручить дело Шеврилу — человеку с целеустремлённостью и живостью морского моллюска. В руках Шева Танит уже давно была бы списана и кремирована. Экран коммуникатора замигал, и Торет едва успел взять себя в руки, чтобы поприветствовать Элизабет Кэри. — Что такого срочного? — спросила она. — Мне нужен файл. Список… — Не конкретизируй. — Всех, кто пытался получить лицензию на технологию симулятора. Удачно и неудачно. К счастью, она облегчила ему задачу. — Корпораты и Администрация? Он сделал вид, что колеблется. — М-м, давай. И добавь внутренние бюджетные запросы. Раз уж будешь этим заниматься — соберём всё сразу. — Не отключайся, я сделаю за минуту. — Она отвернулась, продолжая говорить, пока работала. — Кстати, Верстратен мог бы сделать это для тебя. По-моему, ты задел его чувства, когда сказал, что хочешь говорить только со мной. Торет заставил себя улыбнуться. — Признаюсь, я просто хотел услышать твой голос. Это же чистый секс. Она хихикнула. — Продолжай в том же духе, и я подам заявление о переводе в сектор общей преступности. Ладно, всё уже отправляется к тебе. — Спасибо, Лиз. Он быстро пролистал сводный файл, молясь, чтобы не найти то, что искал. При первом просмотре он как-то пропустил это, но едва успел насладиться первым приливом облегчения, как взгляд зацепился за ссылку, и желудок дёрнулся к горлу. Подробности запросов на покупку технологии симулятора заполняли страницу за страницей. Мозготрахи пробовали всё возможное, чтобы заполучить симулятор. Казначейству, наверное, пришлось нанять отдельного администратора только для того, чтобы отклонять их заявки. Когда он увидел суммы, фигурировавшие в запросах, ему стало трудно поверить, что они продолжали пытаться. Уоррик явно выкручивал условия лицензирования до предела, чтобы держать мозготрахов на расстоянии. Почему этот тупой ублюдок просто не дал им то, что они хотели? Запросы продолжали регулярно поступать вплоть до — какая грёбаная неожиданность — августа, четырёх месяцев назад. Именно тогда, когда, по словам Мэриан Танит, с ней связались. После этого они отправили ещё пару заявок — чисто для вида. Никаких новых обоснований. Никаких апелляций. Это было… Это было доказательство. Веское доказательство. И мотив. Деньги. Ему всегда нравились деньги как мотив. Оставалось проверить ещё одну вещь. Куда именно возвращаются права на технологию симуляции? Он знал только, что в Администрацию. Он открыл тщательно составленные файлы Эшер Линтон и начал отслеживать связи. Центр исследований гуманитарных наук входил в структуру Департамента медицины и почти не пострадал при реорганизации. Однако, как сказал Маркус, проект Отдела нейробиологии финансировался ныне упразднённым Департаментом безопасности. Следовательно, права должны были перейти куда-то внутри Собственной безопасности, Внешней безопасности или Службы. Это напомнило ему ещё одну фразу Маркуса, что кто-то из Администрации мог намеренно задушить проект после реорганизации. Возможно, уже тогда это была попытка захватить контроль над технологией. Могло это быть связано с Психопрограммированием? Стоило ли пытаться выяснить? После реорганизации поиск информации мог занять несколько дней, а у него не было даже нескольких часов. Но в конце концов Торет решил попробовать. Потребовался всего один звонок, чтобы найти бывшего руководителя проекта — тот всё ещё работал в Центре исследований гуманитарных наук. — Доктор Ле Тиссье? Меня зовут старший овердознаватель Вэл Торет. У меня вопрос по проекту «Непрямая нейронная реконструкция», если вы помните такой. — Конечно, — ответил тот вежливо, но настороженно. — Сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь. — Когда проект закрыли, у вас не возникло подозрения, что его мог задушить намеренно другой департамент? Лицо Ле Тиссье стало непроницаемым. — Да, такие подозрения у нас были. — Кто? — Боюсь, я не помню. — Открытое уклонение. — Это было давно. И это были всего лишь слухи. Торет сменил тактику. — Права на технологию были проданы. Вы знаете, куда они попадут, если корпорация-владелец потерпит крах? — К вам, конечно. Разве у вас нет этой информации? К нам? — Простите? — Овердознаватели ведь относятся к Психопрограммированию, не так ли? Несколько секунд Торет не мог ответить. Золото. Он наткнулся на огромную блестящую золотую жилу. — Нет. Мы — часть СобБеза, да, но занимаемся расследованиями и допросами. Хотите сказать, что Психопрограммирование задавало тот же вопрос? — Да. Несколько месяцев назад. Могу сказать, что нам потребовалось некоторое время, чтобы найти нужную информацию. Но теперь у меня есть все детали. Или, по крайней мере, больше, чем было раньше. — Вы помните имя человека, который подал запрос? Ле Тиссье нахмурился. — О… нет, боюсь, что нет. На самом деле, я ни с кем лично не разговаривал. Запрос поступил по общему информационному коду. Хотите, я перешлю вам всё? Слово «пожалуйста» уже было готово сорваться с языка, но Торет передумал. — Может быть позже. И я был бы благодарен, если бы вы никому об этом не говорили. Ле Тиссье поднял брови, но ограничился кивком. Репутация ОРД отлично помогает избегать неудобных вопросов. — Спасибо за помощь. Торет разорвал соединение и откинулся на спинку кресла. Дело. Настоящее, серьёзное дело. Хорошее признание и убедительные косвенные доказательства. И что же теперь, чёрт возьми, ему с этим делать? Один вариант — напрямую обратиться к кому-то из высшего руководства Администрации. Теперь он жалел о смерти Ниссим. Можно было бы попробовать связаться с одним из её друзей в Законодательном собрании — или даже с главой СобБеза. Как же звали этого человека? Торет однажды видел его во время экскурсии по зданию. Даже пожал ему руку — и тогда подумал, что тот выглядит как типичный ненадёжный политикан, каким-то образом добравшийся до вершины. Конечно, если первый же человек, к которому он обратится, окажется замешан… или передаст информацию тому, кто замешан… или просто решит, что всё это лучше тщательно скрыть… Торет окажется в таком же дерьме, как если бы Психопрограммирование узнало, что он выяснил. Подумав, Торет решил, что предпочёл бы план, в котором оптимистичный исход — это не «может быть, меня убьют быстро». Независимо от того, замешано ли Психопрограммирование или нет, ему нужно было найти способ похоронить всю эту историю глубже, чем уровень переработки отходов ОРД. Первым порывом было спуститься вниз, убить Танит, а затем как-нибудь стереть записи. Но там слишком много резервных копий и защитных механизмов, которые он не знал, как обойти. И Сара тоже не знала, а она была единственным человеком в здании, которому он мог доверить подобное дело. Тиллотсон, возможно, сумел бы всё уладить или, по крайней мере, передать вопрос выше, тем, кто сможет. При достаточно высоком уровне полномочий записи, конечно, можно удалить и изменить. Но это означало довериться Тиллотсону и надеяться, что тот не пожертвует им, если дела пойдут плохо. Торет скорее бы доверился корпоратам. Эта неожиданная мысль заставила его задуматься. Он знал одного человека, который, возможно, смог бы стереть признание. На первый взгляд, довериться Уоррику — человеку со стороны — казалось безумием. К счастью, доверие и не требовалось. Уоррик тоже мог многое потерять. Признание, которое вернётся в Правосудие вместе с трупом Танит, будет не тем, что Торет получил сегодня, а её первым — фальшивым — признанием. Тем самым, которое разрушит личную репутацию Уоррика и выведет «СимТех» из-под его контроля. Торет не был уверен, какую из этих двух вещей Уоррик возненавидит больше. Но любая из них должна была обеспечить его помощь. Он как можно надёжнее спрятал записи, как и полагалось при работе с настолько коммерчески чувствительной информацией. Слава богу, завтра суббота. Можно будет оправдать то, что он никому не покажет записи до понедельника. А затем он позвонил в «СимТех».***
Из-за камер, которые он сам же приказал установить в «СимТехе», не говоря уже о том, что могло стоять в кабинете Уоррика, Торет не рискнул встречаться там. Когда он приехал, Уоррик ждал у озера в главном кампусе университета и смотрел на воду. Он даже не обернулся. — Если ты явился просить вернуть Тару — зря тратишь время, — холодно сказал Уоррик, не дав Торету заговорить. — Вернуть? — Торет нахмурился. — Последнее, что я слышал, её держат в камере. — Она снова в больнице. Сегодня утром мы наконец вытащили её из ОРД. Только не говори, что ты не в курсе. — Голос стал ещё холоднее, хотя, по мнению Торета, это было просто невозможно. — Или ты теряешь интерес сразу, как только сломаешь свидетелей? — Видимо, пропустил. И можешь оставить её себе. — Торет сделал паузу. — Слушай, Уоррик, мне нужна твоя помощь. Уоррик рассмеялся. — Да ну? — Думаю, тебе будет интересно узнать, что Танит призналась. В трёх из пяти убийств. Он медленно повернулся. — Правда? Ну, с вашими методами единственное, что удивляет, — это то, что она не призналась во всех. Неоригинальное обвинение. — Хочешь — иди с этим в Правосудие. Я не выбиваю ложные признания. — По крайней мере, не в этот раз. — Пожалуйста, просто выслушай. Уоррик промолчал — и этого оказалось достаточно. Торет заранее продумал разговор и решил идти ва-банк. Как тогда, в баре «Ренессанс-центра», у него был только один шанс. Он быстро и по делу изложил всё, стараясь не показать, как нервничает. Где-то на середине объяснения он понял, что Уоррик ему просто не поверит. Последнее, что он говорил в «СимТехе», — что Танит ни при чём. Когда он закончил, Уоррик молчал. Торет уже зашёл слишком далеко, чтобы останавливаться. — Уоррик, клянусь, это правда. Я проверил бюджетные запросы Мозготраха. И они выходили на твоего бывшего начальника, Ле Тиссье, по поводу возврата лицензии. Он… — Я тебе верю. Торет замер. Облегчение и недоверие ударили одновременно. — Серьёзно? Почему? — Я сказал Мэриан, что ты знаешь о токсине, — Уоррик поднял руку. — Прости, случайно. Но после этого она сама предложила рассказать тебе о своём старом досье. О связи с Психопрограммированием. Она, наверное, понимала, что ты свяжешь это с… — голос стал ровным, — результатами сканирования Тары. Торет кивнул. — Она хотела чтобы её арестовали до того, как ты скажешь спонсорам, что с симулятором всё в порядке. Вся схема — чтобы утопить «СимТех» и передать симулятор Психопрограммированию. Ты это понимаешь? — Разумеется. Но я не понимаю, чего ты от меня хочешь. — Не знаю. Чего угодно. — На мгновение его охватила паника. — Если это всплывёт — мне конец. Быстро и, блядь, без вариантов. И… И тебе почти так же. Уоррик коротко кивнул. — Ладно, — сказал он. — Помолчи и дай мне подумать. Они пошли вдоль озера. Солнце было бледным, почти холодным. В конце концов Уоррик остановился и уставился в пустоту. Торет смотрел, как утки выдёргивают из воды водоросли, и с трудом сдерживался. — Кажется, у меня есть идея, — наконец сказал Уоррик. — Но сначала мне нужно узнать кое-что. — Торет кивнул, и он продолжил: — Ты знаешь имена людей, которые за этим стоят? Из Психопрограммирования? — Нет. Только краткое описание контакта Танит, и всё. Я мог бы выбить больше, но не рискнул прогонять через систему идентификации. Я, возможно, и так уже засветился, когда полез в их бюджетные запросы. — Понятно. Кто-то ещё видел запись допроса? — Пока нет. Но увидят. Самое позднее — в понедельник. — Отлично. Запись защищена от подмены? — Да. — М-м. Твой кабинет под наблюдением? Торет моргнул. — Не думаю. Уоррик пристально на него посмотрел. — «Не думаю» — этого не достаточно. — Тогда… нет. Точно нет. — Он криво усмехнулся. Иначе, кое-что из того, что он там проделывал, давно бы крутили на новогодних вечеринках службы безопасности. — Хорошо, — кивнул Уоррик. — Тогда так. Мы воссоздаём допросную в симуляторе, записываем версию, где она не признаётся, и подменяем оригинал в системе ОРД. Я смогу обойти защиту, если ты дашь мне доступ к системе. Как думаешь, сработает? Торет задумался. В принципе, идея хорошая, но решает только насущную проблему. Вот если бы представитель дал ему Списание B — умирает, не заговорив. — Этого недостаточно. Нужно, чтобы она дала короткое признание с нормальным мотивом. А потом умерла, не сказав ничего лишнего. Уоррик уставился на него. — Умерла? — Да. — Торет не отвёл взгляда. — Я не могу оставить её в живых. Если я не закрою дело, её передадут другому. И она заговорит. Она этого и добивается. Сначала она держалась только для того, чтобы всё выглядело достоверно. Мрачно помолчав, Уоррик сказал: — Если бы я поговорил с ней, убедил её молчать… — Бесполезно. Если она не выполнит задание Мозготраха, её уберут. Она это знает. Кроме того… — Сейчас не время думать о чувствительности Уоррика, — ты её не видел. Она сломана. И сломается снова, даже если ты или я сможем уговорить её этого не делать. Никаких вопросов о смерти не будет — я могу это гарантировать. Уоррик медленно покачал головой. — Откуда такая уверенность? Торет помедлил, а потом решил, что это уже не имеет значения. Не в той ситуации, в которой он уже оказался. — Мне приказали не допустить, чтобы она предстала перед судом. Уоррик выдохнул. — Должен быть другой способ. Торет сжал руки за спиной, стараясь говорить спокойно: — Найди его. Потому что сейчас альтернатива такая: она всё рассказывает и всё равно умирает, «СимТех» тонет, ты окажешься на улице или в тюрьме. Психопрограммирование получает технологию, а я буду мёртв. Уоррик отвернулся к воде. Торет с трудом сдержал желание схватить его и вытряхнуть согласие. — Какая разница? — сказал Торет. — Боже, они казнят её в любом случае. Она убила Ниссим, и Правосудию будет плевать на то, что это была «ошибка». Долгая пауза. — Ну хорошо, — сказал наконец Уоррик. — Неси план допросной, фотографии, если есть, и копию записи. Мэриан есть в базе «СимТеха» — успеем.***
Он собрал всё, что смог, стараясь не попадаться Саре на глаза, и отвёз в «СимТех». Уоррика он не застал — администратор сказал, что тот в симуляторе и перезвонит. Торет оставил файлы в кабинете и дождался подтверждения, что всё передали. К его возвращению в ОРД Сары уже не было. По пятницам она обычно уходила пораньше, но сегодня — на целых два часа. Торрет считал, что это уже перебор. От нечего делать, он начал писать ей неофициальную дисциплинарную записку, которую та, конечно, проигнорирует. После четырёх версий — настолько язвительных, что требовали букет с извинениями, — он махнул рукой и решил тоже уйти. По дороге к лифту его пробило. Камеры в «СимТехе». Он тут же отправил команду на демонтаж. Ребята даже обрадовались подработке. Но его это напугало. Если бы он не вспомнил, записи могли быть остаться. Как минимум — они с Уорриком, часами работающие вместе. Это точно бы заинтересовало Внутренние расследования. Он вспомнил слова Мэриан о расчётах. Одну ловушку в плане он едва избежал — чудом. Сколько ещё он даже не заметил? Оставив приказ:его задержанная не должна разговаривать ни с кем, кроме него, Торет отправился домой.
