Мозготрах (Mind Fuck)

      В отличие от многих подразделений СобБеза, здание ОРД было открыто для посещений — в том смысле, что граждане могли туда попасть. Просто редко делали это по собственной воле.       Но как уважаемый орган внутренней безопасности Администрации, ОРД располагал приёмной, общедоступными контактными номерами и даже целыми службами, напрямую работавшими с теми гражданами, ради защиты которых он существовал. Как правило, на приём лучше было записываться заранее, но в будни, если посетитель знал имя человека, с которым хотел встретиться, или обладал информацией, которой хотел поделиться, можно было обойтись без этого.       Однако по воскресеньям запись была обязательной, так что Торету пришлось официально оформить визит Уоррика. Когда Торет прибыл в офис к обеду, там царила успокаивающая тишина. Чем меньше вокруг лишних глаз, тем лучше. Но после некоторого раздумья он всё же вызвал Сару. Не хотелось втягивать её в это, но без неё нельзя было гарантировать, что Уоррику никто не помешает.       Сидя на столе Сары и пропуская мимо ушей её стенания о том, какой чудесный день он ей испортил, Торет заметил Бельколу в другом конце офиса. Неужели решил наконец поработать для разнообразия? Если и так, то уже слишком поздно.       — Белькола!       Тот обернулся.       — Овер?       — В мой кабинет.       В кабинете Торет сел за стол, оставив Бельколу стоять.       — Я решил, что следует предупредить тебя заранее: когда это дело будет закрыто, я отправлю тебя обратно в резерв. С той рекомендацией, которую ты заслужил.       Он наблюдал, как на лице Бельколы шок сменяется недоверием, а затем гневом.       — Вы меня вышвыриваете? Вы не можете!       — Правда? А я и не знал. Приказ уже отправлен.       Белькола прищурился.       — Я сделал именно то, чего вы хотели.       — Вряд ли. Я хотел в команду младшего овера, который не будет постоянно всё портить. И я дал тебе больше одного шанса. Ты просрал их все.       — Вы знаете, о чём я.       — Отсосать мне — это была твоя идея, не моя. Кстати, не спорю: сосёшь ты профессионально. Но я руковожу следственной группой, а не борделем.       Белькола покраснел — скорее от злости, чем от смущения.       — Вы сказали… — начал он и осёкся.       Торет улыбнулся.       — Да? Что именно я сказал?       — Ладно, вы намекнули.       — Я не несу ответственности за твои домыслы. Склонность к ним — плохое качество для овердознавателя. Тебе стоит об этом помнить.       — Да вы, блядь… — младший сжал кулаки, а потом медленно разжал их. — Я знаю, что облажался, овер. Дайте мне ещё один шанс. Настоящий шанс. Пожалуйста. Вы можете получить… ну, всё, что угодно. Всё, что захотите.       — Я уже получил. И одного раза было более чем достаточно. Тебе придётся постараться намного лучше, чтобы выебать себе место в моей команде.       — Вы ещё пожалеете об этом. Сэр.       Торет всегда любил пустые угрозы.       — Если хочешь выставить себя на посмешище — вперёд, подавай жалобу. Расскажи всем, почему ты решил, что единственный способ сохранить своё назначение — это опуститься на колени в туалете. После этого старшие выстроятся в очередь, чтобы тебя заполучить.       Младший ничего не ответил, но это и не требовалось. Ярость и унижение, отчётливо проступившие на его лице, говорили сами за себя — и приятно отзывались у Торета в паху. Отъехав на стуле от стола, он улыбнулся.       — Знаешь что? Ещё один минет — и я дам тебе хорошую рекомендацию на перевод. Как тебе?       Белькола замялся, а потом решительно покачал головой.       — Как хочешь. — Торет повернулся обратно к экрану, давая понять, что разговор окончен. — Если передумаешь до конца дела, ты знаешь, где меня искать.       Не сказав больше ни слова, Белькола вышел из кабинета.

***

      В двадцать минут третьего позвонили из приёмной и сообщили Торету, что к нему пришёл посетитель. Этот звонок вызвал у него неожиданное облегчение — он уже начал беспокоиться, решится ли Уоррик довести дело до конца.       Торет предупредил Сару, что Уоррик идёт, и оставил связь открытой. Через несколько минут он услышал его голос.       — Вы, должно быть, несравненная Сара. Меня зовут доктор Кир Уоррик.       После короткой паузы Сара сказала:       — Я скажу ему, что вы здесь.       Когда дверь открылась и впустила Уоррика, тот выглядел совершенно невозмутимым — и это успокаивало. Но при этом он был измотан. Гораздо сильнее, чем в ту ночь в «СимТехе», когда показывал Торету ключ к разгадке убийства, скрытый в компьютерном коде. Лицо осунулось, вокруг запавших глаз и рта залегли глубокие складки. Похоже, он почти не спал прошлой ночью — если вообще спал.       — Мне понадобится как можно более широкий доступ к системе, — без всяких предисловий сказал Уоррик, усаживаясь за экран Торета. — Это сэкономит массу времени, если мне не придётся самому пробиваться через защиту.       Торет уже приготовил список собственных кодов доступа к системам ОРД, а также набор чужих кодов, добытых им тем или иным способом. Он передал список Уоррику. Раз уж помирать, так лучше с музыкой. Не самая утешительная метафора для такой ситуации.       Уоррик пробежал глазами список, и по мере чтения его брови медленно поползли наверх.       — Этого хватит? — спросил Торет.       — О, безусловно. — Уоррик поднял глаза и улыбнулся. — Я бы даже сказал, более чем. А теперь, если ты обеспечишь мне немного тишины, я посмотрю, что можно сделать.       Уоррик работал быстро, сосредоточенно и с полной отдачей. Торету хватило сил усидеть спокойно пару минут, потом он сдался и начал бесцельно мерить шагами кабинет, стараясь не напевать себе под нос.       Уоррик, похоже, либо не возражал, либо вовсе этого не замечал.       Вот и всё. До сих пор опасность оставалась скорее теоретической — если не считать саму по себе идиотскую идею втянуть в это Уоррика. Теперь же они создавали улики, которые могли привести к аресту обоих и, с большой вероятностью, к списанию.       Краем глаза следя за лицом Уоррика — глаза того были прикованы к экрану, время от времени между бровей появлялась и снова разглаживалась морщина, — Торет мысленно занимался подсчётом всех преступлений, которые они уже совершили или собирались совершить. Несанкционированный доступ к системам ОРД, атаки на систему безопасности, лжесвидетельство, фальсификация доказательств, сговор с целью совершения всего вышеперечисленного и, в довершение всего, убийство.       — Готово. — Уоррик, наконец, откинулся на спинку кресла.       — Хорошо. Я спущусь вниз.       — Сначала проверь записи. Если исправленные пройдут проверку, то и сегодняшняя должна сработать.       Пытаешься оттянуть неизбежное?       — У нас нет на это времени.       — На данном этапе я, вероятно, ещё могу отменить всё, что сделал, и система ничего не заметит. Было бы досадно довести план до конца, а потом обнаружить, что подделка видна невооружённым глазом. Тогда будет уже слишком поздно рассматривать другие варианты.       Торет посмотрел на часы, а затем пожал плечами.       — Ладно. Подвинься.       Он прогнал записи через высший уровень системы анализа допросов, а Уоррик смотрел через его плечо. Система выявляла любые несоответствия в поведении задержанного или признаки подделки записи. Если бы кто-то стал его расспрашивать, Торет мог бы сказать, что проводил анализ, проверяя наличие признаков средств сопротивления допросу.       После мучительного ожидания записи оказались «чистыми». Что бы он сделал, если бы это было не так, он не имел понятия.       Ощущение облегчения было недолгим — им ещё предстояло выполнить основную часть плана. Торет встал и направился к двери. Он задержался там, чтобы ещё раз пройтись по плану, как для того, чтобы успокоить себя, так и потому, что Уоррик, по его мнению, нуждался в напоминании.       — Ты не обязан смотреть, — сказал он, — но держи аудиосвязь открытой, пока всё не закончится. Я вернусь, как только смогу, но сначала мне нужно будет кое-что сделать. Не паникуй, если это займёт время. Что бы ни случилось, никуда не уходи. Хорошо?       Уоррик кивнул, уже снова уткнувшись в экран.       — Удачи, — пробормотал он рассеянно.

***

      В допросной было тихо.       Мэриан сидела в кресле, машинально выворачивая запястья в ремнях, и это заставило её вспомнить симулятор. Сколько раз она видела, как техники затягивали эти ремни — на ней самой или на других? Она видела, как двигаются её руки, но они казались ей далёкими, чужими. Не её.       Это напомнило ей и о днях обучения — о том, как она стояла рядом и слушала, как «подопытные кролики», подвергавшиеся прямой нейронной мыслекоррекции, умоляли вернуть им воспоминания, прекратить боль или просто дать им умереть. Возможно, она ничего не смогла бы сделать, даже если бы попыталась им помочь. Но она и не попыталась. Она сбежала, благодарная Психопрограммированию за лёгкий выход. Может быть, это и есть её заслуженное наказание.       Ночь, день и ещё одна ночь. Ей даже не пришло в голову, что снова окажется здесь. А ведь должно было. Она рассказала овердознавателю всё, но он, конечно, этого не знал. Мысли о том, что её ждёт, — и сколько времени ему может понадобиться, чтобы добиться желаемого, — усиливали страх, не дававший ей спать с последнего допроса, пока она не почувствовала, что начинает дрожать.       Она снова дёрнулась в путах. Глупо и бессмысленно. Что бы она сделала, если бы они порвались? Выхода всё равно не было.       Овердознаватель стоял неподалёку, наполняя инъекторы и время от времени поглядывая на камеры наблюдения.       Где он был всё это время? Проверял её историю? Как?       В конце концов, не выдержав молчания, Мэриан заговорила.       — Чего ты хочешь?       Торет закончил последние приготовления и сел за стол.       — Ничего. Просто убиваю время. — Она услышала ухмылку в его голосе. — В некотором смысле.       Она подняла голову, вдруг заинтересовавшись.       — Что?       — Мы закончили с признаниями. Ты хорошо сыграла — даже если никогда не узнаешь об этом.       Она попыталась обдумать его слова, но после трёх бессонных ночей не могла сосредоточиться. Воспоминания о собственном провале не давали ей покоя. Она упустила свой последний шанс. Психопрограммирование теперь бросит её на произвол судьбы, и она это заслужила.       — Я не понимаю, — наконец сказала она, ненавидя себя за это признание, но всё же стремясь понять.       Он посмотрел на неё — внешне скучающий, но внутри напряжённый, как натянутая струна, — и она поняла, что он решает, объяснять ей или нет. Внутри шевельнулась крошечная, почти нелепая надежда. Почему он нервничает?       — Тебе не о чем беспокоиться, — ответил Торет. — Ты дала не то признание, вот и всё. Два признания, если быть точным. Я это исправил — с небольшой помощью, — и теперь у тебя больше не будет возможности повторить их.       — С помощью? — переспросила она, заставляя себя думать, пытаясь понять, как это вообще можно было провернуть. И тут ей вспомнились Уоррик и Торет в симуляции. Как комфортно им было вместе.       — Уоррик, — сказала Мэриан, и, когда он прищурился, поняла, что угадала.       Затем Торет пожал плечами.       — Да, Уоррик. Впрочем, теперь уже неважно, знаешь ты или нет, правда?       Если ему уже всё равно, если он был готов рассказывать ей о своих планах, значит, выхода действительно нет. Единственное, что она смогла из себя выдавить, прозвучало глупо:       — Ты собираешься меня убить?       Он кивнул.       — Мы уже сделали это в симуляции. Случайная передозировка. Выглядит очень убедительно.       — Уоррик не стал бы так использовать симулятор.       — Это была его идея. — Он посмотрел в камеру. — Разве нет?       Мгновение Мэриан не могла понять, что именно он пытается ей показать, — возможно, потому, что сама мысль была слишком ужасной, чтобы её принять. При всех недостатках Уоррика, при всей его болезненной привязанности к симулятору и слепоте в этом вопросе, она всегда его уважала. Её охватило чувство утраты от одной только мысли, что Торет сумел убедить его сделать это. Уоррик сам бы до такого не додумался. Даже ради спасения «СимТеха», собственной шкуры и шкуры этого больного, извращённого подобия человека, которое сейчас сидело перед ней, смотрело на неё и улыбалось.       Но если это правда, значит, Уоррик действительно мог быть где-то рядом — смотреть в монитор и ждать, когда она умрёт.       — Ублюдок, — прошептала она безнадёжно, даже не зная, кого из них имеет в виду.       Торет рассмеялся.       — Только не надо строить из себя, блядь, моральный авторитет, доктор Психопрограммист. И не говори мне, что ты никогда никого не убивала, пока не сделала из этого хобби, потому что я читал твоё досье. Единственная разница между нами в том, что ты струсила и сбежала в уютную, безопасную корпоративную работу.       Презрение, небрежная жестокость вернули ей способность ясно мыслить.       — Психопрограммирование — это извращение медицины, как и это место — извращение правосудия. Ты…       — Не трать слова, — короткая улыбка, — на то, что не имеет значения. Я уже сотню раз слышал эту херню от повстанцев. Хотя твоя версия, пожалуй, лучше оплачивается. Что тебе пообещал Мозготрах, чтобы вернуть тебя в семью?       В ней вспыхнул гнев.       — Я сделала это не поэтому.       — Нет? — в его голосе звучало откровенное недоверие.       — Нет. Я хотела остановить коммерциализацию симулятора, и Психопрограммирование дало мне для этого инструмент. Люди пострадают, сильно пострадают.       Уоррик сейчас за ними наблюдает? Если да, то это может быть её последний шанс заставить его одуматься.       — Эта технология небезопасна для всех. Есть уязвимые люди, которых она сломает. Множество людей. Зависимость, разрушенные жизни из-за патологической привязанности, и Администрации будет плевать, потому что всё это удержит людей в плену фантазийных миров, которые не представляют для неё угрозы. И будут последствия куда серьёзнее — Тара не останется единичным случаем. Появятся нелегальные копии симулятора, возможно, ещё опаснее. К тому моменту, когда это станет очевидно, будет уже слишком поздно что-либо останавливать. Я не хотела убивать невинных. Я вообще не хотела никого убивать, но иногда цена спасения жизней…       — И потому ты решила передать симулятор в добрые руки Мозготраха?       Да. Именно это она и решила, хотя редко заставляла себя смотреть на это так прямо. Единственным, что она могла сказать в своё оправдание, оставалось объяснение, которым она пользовалась все эти месяцы.       — Лучше пусть он будет их инструментом, чем причиняет вред всем подряд. Получив контроль над симулятором, они никогда не допустят его широкого использования.       Торет пожал плечами.       — На самом деле, мне всё равно.       Разумеется, ему было плевать. Она только надеялась, что хотя бы Уоррик это поймёт.       Овердознаватель посмотрел на часы и подошёл к столу.       — Пора начинать. Или заканчивать.       Он прижал инъектор к её руке. Она почувствовала короткую вспышку боли, а потом — ледяной жар наркотика, разлившийся по телу, от которого желудок скрутило, а зрение поплыло. Кто-то другой мог бы сказать: «Это не займёт много времени» или «Это не больно». Но он просто бесстрастно наблюдал за ней.       Силы покинули Мэриан, и голова бессильно опустилась. Торет поднял её за подбородок и откинул назад, на спинку кресла.       — Так? — спросил он.       Через мгновение Мэриан поняла, что вопрос адресован не ей. Он кивнул в ответ на неслышную команду и чуть повернул её голову влево. Придавал нужную позу. Она пыталась сопротивляться, пыталась всё испортить, сорвать их план, но мышцы больше не слушались — она могла лишь хрипло втягивать воздух. Она пыталась сосредоточиться, но веки внезапно стали тяжёлыми.       Теперь он даже не смотрел на неё. Его взгляд размеренно перемещался между часами и монитором рядом, пока он тихо отсчитывал секунды.       — Пятнадцать.       Она медленно задыхалась, и каждый вдох давался с трудом.       — Пожалуйста, нет… пожалуйста… Боже… не надо… я не… Уоррик… Уоррик, пожалуйста.       — Двенадцать.       — Уоррик, пожалуйста, ты должен… — Уоррик где-то там, слушает и смотрит. Но что он мог сделать для неё сейчас, даже если наконец услышал её?       — Десять.       Столько важных вещей, которых она так ему и не сказала, которые так и не смогла до него донести.       — Восемь.       И теперь уже никогда не сможет, потому что она не может дышать, упустив момент, когда это окончательно стало невозможно. Наверное, именно так всё и было для них. Наверное, именно это они чувствовали.       — Пять.       Тихий ужас. Сердцебиение сбивается, замирает, комната сужается до узкого серого туннеля, в центре которого — он…       — Три.       … его губы, складывающие слова.       — Два.       Последние слова, наконец уносящие её в темноту.       — Один. Покончи с этим.