Мозготрах (Mind Fuck)

      Почти час ушёл на то, чтобы выбраться из допросной. Торет вызвал бригаду неотложки, начал реанимацию, заранее зная, что она окажется бесполезной, дождался, пока медики возьмут всё на себя и, наконец, констатируют смерть задержанной. Затем пришлось заполнять первичные отчёты, давать показания. Всё как положено — стандартные процедуры, сопровождавшиеся мучительным ожиданием и тревогой о том, что в это время может делать Уоррик.       Когда он вернулся в офис, Сара выглядела обеспокоенной.       — Я слышала, что случилось.       Конечно, слышала, даже в воскресенье. Иногда он поражался, насколько безотказно работает администраторская сеть слухов.       Ему хотелось пройти мимо и сразу скрыться в кабинете, но он остановился и сел на край её стола.       — Ничего страшного, — спокойно сказал он. — Всё по инструкции. Всё в рамках освобождения. Пока можешь не искать себе другого начальника.       — Слава богу, — с улыбкой выдохнула Сара. Но тут же оглянулась через плечо. — Он всё ещё здесь. Доктор Уоррик. Я ничего ему не сказала, потому что ты просил не заходить, пока ты не…       Фраза повисла в воздухе, и Сара посмотрела на Торета, прищурившись.       — Что происходит? — тихо спросила она.       — Ничего.       — Не ври мне — я тебя знаю. Что происходит?       — Сара, не спрашивай. Я серьёзно. Тебе лучше не знать. — Он видел мятеж в её глазах. — Я не хочу, чтобы тебе пришлось кому-то из-за этого лгать. Понимаешь?       И тут он увидел, что она поняла.       — Ты з… — голос у неё сорвался. — Её же списали?       — Да. Для этого и приезжал представитель.       Сара пристально всматривалась в его лицо, пытаясь понять, что именно не так, если дело не в самой смерти. Потом покосилась на дверь кабинета.       — Он знает?       — Сара.       Она откинулась на спинку кресла и уставилась на него в растерянности. А потом — словно безупречная компьютерная трансформация — снова стала Сарой-администратором.       — Хочешь, я возьму на себя твои звонки?       — Да, пожалуйста. И сделай мне стенограмму допроса — только до смерти задержанной. Пришли сразу, как будет готова. Но сначала добудь нам пару чашек кофе. — Уоррику это, скорее всего, тоже не повредит, да и ему самому. На самом деле хотелось здоровенную порцию чего-нибудь покрепче. Может, позже.       Торет глубоко вздохнул и вошёл в кабинет.       На мгновение его охватил ужас: он увидел пустой стол и подумал, что Уоррик каким-то образом ушёл. Что, возможно, запись не была подменена. Что его разговор с Мэриан записался и…       Всё это пронеслось у него в голове за ту секунду, что понадобилась, чтобы осознать: пустует только кресло, а сам Уоррик стоит у окна и смотрит во двор.       Уоррик не обернулся, и через несколько секунд Торет подошёл к нему.       — Дело сделано. Теперь нам остаётся только…       — Мне следовало её послушать, — пробормотал Уоррик так тихо, что Торет едва расслышал.       Он подошёл ближе.       — Что?       — Мне следовало послушать… Мэриан.       Плохо.       — В чём именно?       После долгого молчания Торет осторожно положил руку на плечо Уоррика, собираясь повернуть его к себе, но тот резко отстранился. Этого краткого прикосновения Торету хватило, чтобы почувствовать, как Уоррик дрожит. Плохо. Очень плохо.       — Знаешь, чем я тут занимался? — вдруг спросил Уоррик. — Читал медицинский диагностический справочник. В вашей системе. Надеюсь, ты не против. Небольшое исследование, правда, слишком запоздалое.       — О чём?       — Мэриан рассказывала мне о тебе. Точнее, о вас, овердознавателях. Что вы… больны. Она сказала, что тебя — их — отбирали по психологическим профилям. С расстройствами личности. Прозвучало слово «социопат».       Торету захотелось спросить, упоминала ли она его мать.       — И что? Послушай, всё будет хорошо.       — Они не видят в людях людей. Взаимодействуют только с собственными проекциями на мир. Она сказала… — В оконном стекле отразилась тень хмурого выражения, когда Уоррик пытался вспомнить. — Такие, как Торет, опасны. Они очаровывают и заставляют думать, будто они не такие, какие есть на самом деле. Ты не переживаешь. Ты не способен.       Почему, чёрт возьми, он не устроил всё так, чтобы Уоррик не видел её смерти?       — Ты устал, тебе не понравилось то, что ты увидел, — ладно. Но мы придерживаемся плана. Мы просмотрим стенограмму допроса. Ты…       — Нет. — Уоррик резко развернулся, и Торет впервые ясно увидел его лицо: мертвенно-бледное, с покрасневшими глазами. — Я ухожу. Сейчас же.       Торета захлестнул страх, а следом за ним — ярость. Если Уоррик уйдёт в таком состоянии, если его остановят… Господи, если ему начнут задавать вопросы.       — Не будь таким идиотом. — Торет схватил Уоррика за руку, когда тот рванулся с места. — Что, блядь, ты собираешься делать, если сейчас сбежишь? Она мертва, и ты не можешь это изменить, так? Но она не более мертва, чем была бы после казни, приведённой в исполнение Администрацией. И не более мертва, чем Келли или остальные. Ты останешься здесь…       — Нет!       Торет опрометчиво ослабил хватку, и Уоррик вырвался и успел пересечь полкабинета, прежде чем его удалось догнать, ухватив за рукав. Опыт подсказывал, что Уоррик будет сопротивляться, — и тот действительно сопротивлялся, с такой яростью и сноровкой, что Торета это застало врасплох.       — Да ты… блядь! — Торет дёрнулся, пытаясь увернуться от удара, и кулак Уоррика пришёлся ему не в солнечное сплетение, а в рёбра. Он попытался перехватить свободную руку Уоррика и в ответ получил резкий удар по плечу. Только вбитые тренировками навыки заставили Торета усилить хватку, а не отпустить его.       Из-за риска похищений и диверсий большинство корпоратов как минимум умели вырываться из захвата и убегать. Поскольку правая рука Торета была занята левой рукой Уоррика, он находился в явном невыгодном положении — лишь вопрос времени, когда Уоррик освободится. Торет сократил дистанцию, лишил Уоррика равновесия и оттащил его назад, подальше от двери. Потребовалась ещё минута, к счастью, почти бесшумной борьбы, прежде чем он прижал Уоррика к стене, надежно удёрживая.       — Отпусти, — повысил голос Уоррик, тщетно извиваясь; его лицо покраснело от напряжения и злости. — Отпусти меня.       Торет отбросил одобренную технику удержания и перехватил его так, чтобы зажать рукой рот. Если этот ублюдок его укусит, он свернёт ему шею, а с объяснениями будет разбираться позже.       — Заткнись и слушай, — прорычал Торет низким голосом. — Ты хочешь всё испортить? Хочешь оказаться на уровне C, где была она, и выложить всё одному из других? Если тебе хочется покончить с собой, давай, делай это в своё свободное время, но меня за собой не тащи. Мы будем следовать плану, до буквы. Ты останешься здесь столько, сколько нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно, чего бы это ни стоило. Я не собираюсь рисковать жизнью только потому, что ты слишком труслив, чтобы довести дело до конца. Это была твоя идея, так что возьми себя в руки.       К тому моменту, когда Торет выдохся, Уоррик, по крайней мере, перестал сопротивляться, хотя по-прежнему был бледен и дрожал, а его горячее дыхание обжигало руку. Теперь, когда Торет наконец обратил на это внимание, Уоррик дышал быстро.       Почти задыхался.       Неудивительно, подумал Торет, если учесть положение, в котором они находились: полный физический контакт, жёсткое удержание и опасность — настоящая опасность. Всё, что требовалось игре. Он улыбнулся, не в силах сдержаться, чувствуя, как у него встаёт.       Слегка ослабив хватку, он убрал руку со рта Уоррика. А затем, не дав ему ничего сказать, притянул к себе и глубоко и яростно поцеловал.       — Нет! — пробормотал Уоррик ему в губы, а потом дёрнулся назад. — Прекрати.       Торет снова притянул его к себе и поцеловал снова, чувствуя, как губы Уоррика кривятся в попытке вырваться.       Может, он забыл о стоп-слове. Может, думал, что здесь оно не применимо. Торет не чувствовал себя обязанным напоминать. Какая-то часть его всё ещё просчитывала, как можно использовать это в своих интересах. Однако непреодолимое желание обладать Уорриком — здесь и сейчас — быстро смело эту холодную рассудительность.       Он держал дрожащее тело Уоррика прижатым к себе, заглушая его протесты, пока тот не перестал сопротивляться и не раскрыл рот — жадно. Затем Торет грубо потащил его к столу, не ослабляя хватки. Отчасти потому, что не хотел рисковать, если тот всё-таки бросится к двери, — хотя сейчас это казалось маловероятным, — а отчасти из-за возбуждающего отклика Уоррика на происходящее.       Развернув Уоррика, Торет прижал его к столу, хотя в этом уже не было необходимости. Открывая ящик одной рукой, он почувствовал, как Уоррик снова начал дёргаться — на этот раз чтобы расстегнуть брюки и освободить член Торета.       Короткие поиски в ящике стола дали результат: нашёлся крем для рук. Ещё более короткая пауза — и он вошёл в Уоррика, честно пытаясь поначалу не торопиться, но быстро проиграв борьбу собственному возбуждению и нетерпеливым движениям Уоррика.       На экране на столе по-прежнему была видна допросная — сейчас пустая и тихая, — но Уоррик на неё не смотрел. А если и смотрел, то это нисколько его не остужало. Упёршись руками в стол, он отчаянно подавался назад, издавая звуки, которых Торет раньше от него не слышал, — резкие, рыдающие вздохи, чистая похоть и желание.       Сменив захват, Торет крепко прижал Уоррика к себе, двигаясь в нём всё жёстче и с трудом контролируя собственный шум. Ещё несколько восхитительно глубоких толчков — и Уоррик под ним задрожал, но Торет не уловил его задыхающегося стона, потому что сам уже был на грани. Он навалился на Уоррика, уткнувшись лицом ему в плечо, заглушая свой крик, — на этот раз самый громкий из них двоих.       Тихий звук вернул его к реальности. Краем глаза Торет заметил, как быстро закрылась дверь. Он забыл о Саре и кофе, хотя та обычно стучала или звала. Ну и ладно — Уоррик ничего не заметил, так что неважно.       Хотя на столе, конечно, остался беспорядок.       Наконец Уоррик пошевелился, и Торет отступил ровно настолько, чтобы тот мог выпрямиться и застегнуть одежду. Но всё же остался достаточно близко, чтобы, когда Уоррик повернулся, удовлетворить внезапное и совсем не свойственное ему желание поцеловать его.       Поцелуй имел странный сладковато-солёный вкус, неожиданно приятный и напомнивший об их первом ужине и стейке. Когда Торет наконец отстранился, он увидел на губах Уоррика ярко-красный след, похожий на размазанную помаду.       Уоррик прикоснулся тыльной стороной ладони к нижней губе, посмотрел на неё и слизнул кровь.       — Прикусил губу. Это показалось мне предпочтительнее, чем дать понять всему офису, чем мы тут занимались. — Глубокий вдох. — Хотя я не думал, что прикушу так сильно.       Во всяком случае, звучал он спокойнее.       — Тебе лучше? — спросил Торет.       — Я… — Уоррик замялся, явно удивлённый собственным ответом. — Вообще-то да.       — Хорошо. — Торет нашёл салфетку, вытер себе рот, а потом стол. — Так, запись сработала?       — Насколько я могу судить, да. — Уоррик снова глубоко вдохнул, провёл языком по губе и поморщился. — Всё прошло гладко, ничего неожиданного не возникло — ничего, с чем я не смог бы справиться. Я сымитировал технический сбой в системе, чтобы скрыть соединение между симуляцией и настоящей записью. Изображение идеально синхронизировалось с медицинскими мониторами — а это изначально и должно было быть самым сложным.       — Тогда нам осталось только одно. Просмотри со мной файлы, проверь, всё ли в порядке, и на этом всё закончится.       — Всё закончится. — Уоррик посмотрел на него без всякого выражения, потом кивнул. — Давай займёмся этим.       Торет нажал на коммуникатор.       — Сара, сейчас же принеси мне стенограмму и кофе.       Когда она вошла с кофе, Торет всерьёз опасался, что она скажет что-нибудь об увиденном. Уоррик это точно не сочтёт забавным. К его облегчению, она ничем не дала понять, что вообще что-то заметила.       — Мне звонили из Внутренних расследований по поводу смерти задержанной, — сказала она, ставя кофе на стол.       Торет заметил, как Уоррик рядом едва заметно вздрогнул, но быстро взял себя в руки.       — И?       — Они передали, что, учитывая освобождение от ответственности, если не появится ничего нового или ты сам не захочешь им что-то сообщить, они проведут расследование без беседы.       — Скажи им, что всё в порядке. Стенограмма?       — Я как раз её утверждаю. Отправлю, как только будет готова.       Когда Сара ушла, Уоррик спросил:       — Внутренние расследования?       — Ищейки СобБеза. — С большими, острыми зубами. — Это формальность. Просто бумажная волокита. Я же тебе говорил: они ожидали, что она умрёт.       Уоррик покачал головой.       — Все знают, ты же понимаешь.       — Знают что?       — Что смерти в камерах часто бывают не случайными. Почему, по-твоему, мы все притворяемся, будто это не так? — Вопрос прозвучал вполне искренне. — Администрация и так казнит людей. Преступников и повстанцев.       Не лучшая тема для разговора.       — Это позволяет системе работать как надо. Избавляет от кучи неприятных и дорогих судебных разбирательств и помогает сохранить кучу грязных секретов. Вроде этого.       — И тебе это не кажется неправильным? — Уоррик не стал дожидаться ответа и снова покачал головой. — Нет, наверное, не кажется.       — Не особенно. — Торет взял одну из чашек кофе. — Тебе с сахаром? — Когда Уоррик отказался, Торет передал ему чашку и сделал глоток из своей, собираясь с мыслями. — Ладно, давай приступим.       Ушёл час, чтобы пройтись по всем файлам и всем изменениям, которые Уоррик внёс в систему, пока Торет не убедился, что там нет ничего, что могло бы вызвать у Внутренних расследований хотя бы малейшее подозрение. Прежде всего, ему хотелось убедиться, что не придётся просить Уоррика вернуться. Хотя, как ни странно, он не особо переживал — паника явно прошла, а Уоррик был достаточно помешан на контроле, чтобы не допустить новой оплошности.       И всё же, когда Уоррик уже собирался уходить, Торет остановил его у двери, положив руки ему на плечи и почувствовав, как тот напрягся.       — Всё будет хорошо. Попрощайся с Сарой, когда будешь проходить мимо, выходи отсюда и поезжай домой. Если кто-нибудь спросит, что случилось, помни: ты можешь сказать, что Мэриан умерла, но не говори ничего, кроме «во время допроса». Этого вполне достаточно, чтобы выглядеть расстроенным. Всё будет в порядке. Понял?       Уоррик кивнул.       — Хорошо. Иди. — А затем, когда Уоррик замялся, положив руку на дверь, Торет добавил: — Я с тобой свяжусь.       Уоррик открыл дверь, ничего не ответив, и уверенно вышел из кабинета.