Часть 31
4 апреля 2026 г., 00:43
В «Ренессанс центре» выяснилось, что Уоррик снял номер — точнее, люкс — и оставил для него сообщение на стойке регистрации. Похоже, вопрос «личной вовлечённости» его больше не тревожил, и Торет был готов признать, что для такого разговора закрытый номер подходит куда лучше, чем общественный бар. Уже направляясь к лифтам, он всё же свернул к барной стойке и взял бутылку чего-то дорогого — хотя и не собирался даже пытаться проводить это через бухгалтерию — и два бокала.
Когда дверь люкса закрылась за его спиной и он увидел, как Уоррик поднимается из глубокого кресла, Торет вдруг задумался, с чего вообще начать. Какую часть своего долга он готов признать? К тому моменту, как он пересёк комнату и поставил бутылку с бокалами на стол, ответа у него всё ещё не было. В конце концов, прямой подход показался ему лучшим.
— Как ты это сделал? — спросил Торет.
Уоррик слегка улыбнулся, и Торет подумал, не заключил ли тот пари с самим собой насчёт его первых слов. И не выиграл ли его.
— Я сохранил признания Мэриан, — сказал Уоррик, снова опускаясь в кресло. — Подробности плана Психопрограммирования по уничтожению «СимТеха» и обману инвесторов, которых собирались лишить их законной прибыли. Кроме того, я позволил себе позаимствовать ещё несколько файлов из системы ОРД. Копию результатов её проверки на сопротивление допросу, подборку остальных материалов расследования. Надеюсь, ты не против?
Торет покачал головой. Его охватило ужасное предчувствие того, что будет дальше.
— Если со мной — или с тобой — что-нибудь случится, информация будет обнародована. Она уйдёт спонсорам и ряду других корпораций. Автоматически и без возможности остановить процесс. Я позаботился о том, чтобы мистер Хоуз это ясно понял, когда говорил с ним.
Именно этого Торет и боялся.
Он невольно рухнул в кресло.
— Боже. Уоррик, это безумие.
— Нет, но опасно. Шантаж вообще опасная вещь. Поэтому это был крайний вариант. Для них было бы гораздо лучше считать, что их план просто провалился по неизвестным причинам.
— ОРД просто подсунет поддельные признания. С чего корпорациям тебе верить?
— Во-первых, потому что мы — в широком корпоративном смысле — постоянно опасаемся, что нечто подобное произойдёт. Во-вторых, в записях симулированных допросов содержится встроенная подпись. Зашифрованная. Ключ к ней хранится вместе с остальными файлами. Если Администрация предъявит подделки в качестве доказательств, корпорации это увидят.
Он не мог придумать всё это за один час.
— Ты спланировал это заранее? С самого начала?
Уоррик кивнул
— До того, как Мэриан… до того, как я пришёл в ОРД вчера утром. Сегодня я лишь доработал детали. Добавил данные по бюджету и остальные доказательства против Психопрограммирования, которые ты собрал. Заявление Ле Тиссье о том, что Психопрограммирование выходило на него. — Он чуть улыбнулся. — По-моему, в итоге получилось весьма недурно.
«Может пригодиться, если правильно использовать». Его первоначальная оценка Уоррика и правда оказалась весьма поверхностной.
— Почему, блядь, ты мне не сказал?
— Прости. — В его голосе не было ни капли раскаяния. — Я не видел смысла тревожить тебя этим без необходимости.
— Тревожить, твою мать. — Час в этой сраной камере.
Это что, такая месть за то, что сам Уоррик тогда просидел у него в кабинете после смерти Мэриан? Хотя нет — Уоррик не мог знать, что именно собираются устроить Тиллотсон и Хоуз.
— Налей мне выпить.
Уоррик взял бутылку, взглянул на этикетку и чуть приподнял бровь.
— Не уверен, что сейчас подходящий момент для празднования.
Это ты, между прочим, снял люкс с кроватью размером с мою гребаную квартиру.
Торет закрыл глаза.
— Просто открой эту хрень.
Пробка мягко выскочила, и через секунду Торет услышал знакомое шипение шампанского. Холодное стекло коснулось его пальцев, и он осушил бокал, ощущая, как кислые пузырьки жгут в носу и горле. Моргнув, он молча протянул бокал, и Уоррик, слегка поморщившись, наполнил его вновь.
Торет выпил сразу половину бокала. Когда глаза наконец перестали слезиться, он сказал:
— Мозготрах этого так не оставит.
— Если всё пойдёт как надо, Мозготрах вообще ничего не узнает. — Уоррик сел напротив, наклонившись вперёд и уперев локти в колени. — Хоуз никому не расскажет, что произошло.
— А если расскажет?
— Тогда, скорее всего, мы оба покойники. — Тон Уоррика не изменился. — Но я почти уверен, что он промолчит. Подумай сам.
— Я сейчас не в настроении для двадцати долбаных вопросов.
Уоррик слегка склонил голову, задумчиво посмотрел на него из-под ресниц и кивнул.
— Хорошо. Лично я сомневаюсь, что Администрация — на самом верхнем уровне — когда-либо официально одобрила бы план, предполагающий откровенное уничтожение корпорации только ради того, чтобы не платить за технологические лицензии. Но это, в сущности, неважно. Если всё всплывёт, Администрация немедленно начнёт искать козлов отпущения, чтобы успокоить корпорации. Верхушка Психопрограммирования спихнёт вину вниз — на того, кто придумал этот план, а тот, в свою очередь…
— … поклянётся, что это была самодеятельность нескольких уродов, действовавших без санкции. Хоуз. Тиллотсон. Блядь, да даже я.
— Именно, — кивнул Уоррик. — И как только их свяжут со смертью Ниссим, никто не захочет им помогать. Как связной с ОРД, Хоуз первым пойдёт под нож. Скорее всего, он единственный в Психопрограммировании, кто точно знает, что сегодня произошло в ОРД. Как думаешь, каковы шансы, что он станет передавать мою угрозу — и свою неудачу — на слишком высокий уровень?
— Думаю, чертовски малы. — Личный интерес как мотив Торет ценил даже больше денег.
— На его месте я бы доложил начальству, что Мэриан в последний момент просто отказалась сотрудничать. Что по какой-то причине она передумала уничтожать «СимТех». Собственно, именно это я ему и предложил сказать.
— Почему, блядь, ты не сделал это сразу? Нет, погоди, я веду себя как идиот. У тебя тогда не было имени.
Уоррик снова кивнул.
— А теперь есть. И я позаботился о том, чтобы это имя фигурировало во всех документах, которые получили бы корпорации. Вместе с именем Тиллотсона. Без конкретного имени мне пришлось бы угрожать всему Психопрограммированию. А это было бы, мягко говоря, самоубийством.
Вся суть страхового полиса — знать, кому именно о нём сообщить.
Торет откинулся на спинку кресла, обдумывая план и не находя в нём явных недостатков. Не в силах скрыть восхищение, он сказал:
— Танит была права. Ты, мать твою, прирождённый корпорат, ты в курсе?
Уоррик помолчал, а потом спросил:
— Это комплимент?
— Не совсем. — Торет сделал ещё глоток шампанского. — Значит, всё кончено.
— Именно так. Я позаботился о том, чтобы Хоуз понял: твоя безопасность для меня не менее важна, чем моя собственная. Мы свободны и можем вернуться каждый к своей жизни.
Торет смотрел в бокал, наблюдая, как пузырьки поднимаются и лопаются, и размышлял.
Он был обязан Уоррику своей карьерой и, вероятно, жизнью. Уоррик, в свою очередь, был обязан ему «СимТехом» и, возможно, своей свободой. Формально перекос был не таким уж большим — но это всё равно был чертовски запутанный узел, а Торет всегда избегал подобных вещей любой ценой. Такой взаимный долг невозможно просто взять и закрыть.
И всё же, как сказал Уоррик, теперь, когда дело завершено, у них, по сути, нет причин снова видеться. Конечно, при условии, что схема с шантажом сработает, а Мозготрах не решит всё-таки из мести пустить кровь — одному из них или обоим.
Возможно, на всякий случай разумнее будет держать Уоррика в поле зрения.
Впрочем, это вряд ли станет такой уж тяжкой обязанностью. Просто секс — наконец-то без всей этой путаницы расследования. Время в симуляции — СМН и прочие странные и удивительные вещи, которые доступны Уоррику. Да и редкие вечера в реальном мире Торета тоже вполне бы устроили. Играть в эту игру с кем-то, кто тоже не любит слишком много правил.
Он украдкой посмотрел на Уоррика. Тот медленно крутил между пальцами ножку бокала.
Да уж. Долбаный контрол-фрик.
Однако под влиянием шампанского и облегчения от того, что выжил, Торет вдруг понял, что вполне готов сделать исключение из собственного правила — никогда первым не проявлять интерес открыто.
Может, потому что, задавая вопрос, он уже не сомневался в ответе.
Торет улыбнулся, и Уоррик вопросительно поднял брови.
— Ну что, — сказал Торет, — хочешь потрахаться?
