Мозготрах (Mind Fuck)

      Второй директор «СимТеха» тоже оказался на месте — в своём кабинете и в настроении ничуть не лучшем, чем у Уоррика при появлении Торета. Первые слова, которые он произнёс, были:       — Что, чёрт возьми, происходит?       Торет ответил не сразу. Он разглядывал мужчину перед собой: тот был старше Уоррика, с короткими каштановыми волосами, редеющими на макушке, и залысинами на висках. Худой и, даже сидя, явно высокий. У него было узкое, серьёзное лицо с глубокими морщинами и клювообразным носом, который метафорически затмевал нос Уоррика. Возможно, при достаточно сильном боковом свете — и буквально. Торет продолжал пристально смотреть, пока он не отвёл взгляд.       — Лукас Маркус? — спросил Торет. Тот кивнул.       — Лью Маркус. А вы? — В голосе звучало презрение, подчёркнутое изгибом тонких губ.       Непрофессионально. И раздражающе.       — Это официальное изменение имени?       — Прозвище. Мне не нравится имя, которое дали родители.       — Тогда будем использовать официальное, договорились?       — Как хотите. — Разговор явно не улучшил его настроение, но теперь он смотрел на Торета внимательнее. — Присаживайтесь.       — Овердознаватель Торет, — представился он, занимая место. Стул оказался заметно ниже кресла директора — ещё один элемент реквизита, призванный что-то доказать собеседнику. — Я расследую смерть здесь, в «СимТехе».       Маркус кивнул.       — Келли Джарвис. Бедняжка. — Он помолчал, словно желая выразить огорчение, но выглядело это скорее так, будто он пытался вспомнить, кто она вообще такая. — Большая потеря для компании.       — Откуда вы узнали?       — Я её нашёл. — По-прежнему никаких эмоций. — В некотором смысле. По утрам я люблю обходить симуляционные комнаты, чтобы убедиться, что всё на месте и работает. Привычка, хотя в последнее время дел хватает и без этого. Я открыл дверь, увидел её на диване, решил, что она использует симулятор и ушёл. — Он покачал головой. — Я даже заметил, что симулятор выключен. Подумал, что она ещё не начала. Примерно через полчаса, без четверти восемь, я услышал шум. Одна из техников обнаружила, что девушка мертва. Энн Лэнгфорд, кажется.       — Подождите. Вы видели Джарвис до того, как к ней кто-то прикоснулся?       — Да… полагаю, да.       Ещё один счастливый билет.       — Маска была на месте? Ремни?       Маркус прищурился.       — Думаю, да. Визор точно — иначе я заметил бы неладное. Ремни… возможно, просто не обратил внимание.       — Что вы сделали, когда Лэнгфорд нашла тело?       — Вышел посмотреть, из-за чего шум. Девушка определённо была мертва, вызывать скорую не имело смысла. Я велел всем покинуть комнату и поставил охранника у двери. Потом позвонил Уоррику и Линтон.       Типичная реакция корпората.       — Вы позвонили в Правосудие? — Маркус покачал головой. — Знаете, кто это был?       — Понятия не имею. А разве вам не известно?       В его голосе снова прорезалось презрение. Торет стиснул зубы.       — Придётся проверить записи. Насколько необычно было, что кто-то находился в симуляции так рано?       — Не особенно. Симулятор закрыт с полуночи до шести утра, кроме случаев экстренного ремонта. Потом два часа на техобслуживание, тестирование и психологическую оценку. Официальные бронирования начинаются с восьми, но люди пытаются пролезть раньше, когда только можно. С восьми до десяти вечера тоже предполагается обслуживание и тестирование, но, опять же, обычно это время забито теми, кто пытается впихнуть лишние сеансы.       — Во сколько вы вчера покинули здание?       Маркус нахмурился.       — Точно не скажу. Это должно быть зафиксировано в системе безопасности.       — Назовите примерное время, я уточню.       — Я… — Маркус уставился куда-то мимо него. — Должно быть… Около половины десятого. Или в четверть десятого?       — Вы мне скажите.       — Боюсь, не знаю. Где-то в это время. Думаю, домой я приехал около десяти или в начале одиннадцатого. Но и в этом не уверен.       Торет отметил этот момент, чтобы позже к нему вернуться.       — Были ли у вас с Келли Джарвис отношения, выходящие за рамки профессиональных?       — Нет, не было, — твёрдо ответил Маркус. В отличие от Уоррика, он сразу понял, о чём речь.       — Даже в симуляциях?       Маркус покачал головой.       — Я работаю с железом, а не с софтом. Мне незачем часто заходить в симуляции.       — А испытания?       Слабая улыбка не смягчила его лицо.       — Я женат, детектив. Уверяю вас, моя жена была бы против.       — Ваша жена была с вами у Линтонов двадцать седьмого сентября?       Маркус нахмурился, удивлённый сменой темы.       — Была… нет, её не было.       — Уверены?       — Да. Она редко присоединяется. Там в основном разговоры о работе, а Лотту это не интересует. Почему двадцать седьмого?       — В тот вечер умер Джон Теффера.       — Джон Теффера? — Секунду это имя, похоже, ничего ему не говорило, потом лицо прояснилось. — А, вот почему вы здесь. — В голосе прозвучало облегчение: реальность вернулась в нормальное русло. — Я всё гадал, с чего вдруг Отдел расследований и допросов заинтересовался Келли Джарвис.       Уоррик сказал примерно то же самое, но на этот раз Торету пришлось сосчитать до пяти, прежде чем он смог спокойно продолжить.       — Во сколько вы уехали от Линтонов?       — Э… — Он снова нахмурился. — Дайте подумать… Помню, я вернулся домой около полуночи или… в половине первого. Не позже часа — это точно. Значит, уехал от Линтонов не раньше одиннадцати тридцати. Примерно в это время.       Ничего нового — кроме его хронической неспособности ориентироваться во времени.       — Было ли что-то необычное в диване, на котором нашли Джарвис?       — Нет. Совершенно обычный. Текущий прототип серийной модели, используемый для обязательных испытаний на безопасность.       Это объясняло относительную простоту конструкции.       — Значит, будет очень плохо, если окажется, что именно эта версия симулятора её убила?       — Убила? — Маркус уставился на него. — Кто сказал, что она её убила?       — Одна из версий.       — Довольно маловероятная.       Но — что примечательно — не невозможная.       — Доктор Уоррик сказал то же самое.       — И, наверное, добавил гораздо больше, если вы его об этом спрашивали. Боже мой. — Казалось, только теперь он начал понимать всю серьёзность ситуации. — Но после Тефферы… спонсорам это совсем не понравится. Корпоративный саботаж?       — Ещё одна версия.       — Гораздо более вероятная, чем то, что симулятор убивает пользователей, это точно. — Его уверенность окрепла.       — У Джона Тефферы симулятор был таким же? — спросил Торет.       — Нет. Его симулятор был адаптирован индивидуально, под него — конструкция радикально отличалась от базовой. У Тефферы были серьёзные травмы позвоночника — полагаю, вы в курсе?       — Не слишком подробно. — В памяти всплыло смутное знание, впитанное мимоходом, не осознавая. Возможно, видел Тефферу в телепрограмме. — Разве он не был частично парализован?       — Очень серьёзно. Адаптация заняла много времени и стоила дорого. Но с технической точки зрения это было крайне интересно: прямая передача сигналов в мозг, имитирующая утраченные нервные импульсы, полная перестройка системы обратной связи. — Впервые за всё время интервью Маркус оживился. — Великолепный образец, если можно так сказать. Хотя не знаю, что мы будем делать, когда Правосудие наконец его вернёт. Жаль, людей в подобном состоянии и с такими деньгами слишком мало, чтобы оправдать дальнейшие вложения в эту разработку.       Опять о деньгах.       — Можете предположить коммерческую причину, по которой кто-то мог бы нацелиться именно на Джарвис?       — Нет. Я вообще до конца не понимаю, чем она занималась. Что-то связанное с молекулами, верно? — Он пожал плечами. — Честно говоря, коммерция — не моя сильная сторона. Это к Уоррику и Линтон. Конечно, я кое-что знаю, но моя основная роль — управление персоналом и техническая экспертиза, в первую очередь, симуляционное оборудование и биологические интерфейсы.       — Считаете, что можете доверять коллегам-директорам?       Ответ последовал без колебаний:       — Да. Это самые надёжные люди, которых я когда-либо встречал.       Судя по тому, как он это подчеркнул, — единственные.       — «СимТех» много для меня значит, — продолжил Маркус. — Не буду притворяться, что у меня такое же… — Он нахмурился, явно подбирая слова. — Я не верю в него так же, как Уоррик, но эта компания моя не меньше, чем его или Линтон. И она сделает меня богатым. Я всегда хотел быть богатым.       — Значит, вы верите, что симуляции будут приносить деньги?       Маркус впервые искренне улыбнулся — тонко, не показывая зубов.       — Огромные деньги, овердознаватель. «СимТех» станет сенсацией. Я всегда это знал.       — Вы работаете здесь с самого начала?       — Даже раньше. Мы с Уорриком вместе работали в Центре исследований гуманитарных наук.       — Над каким проектом?       — Это… — Маркус задумался. — Секретно, средний уровень допуска, но, думаю, здесь это не имеет значения? — После кивка Торета он продолжил: — Департамент безопасности финансировал исследовательскую группу в секции нейронаук. Проект назывался «Непрямая нейронная реконструкция». Мы пытались корректировать нейронные дефекты через стимуляцию периферической нервной системы. Наверное, проще всего представить это как очень быструю психотерапию.       Торет разбирался в психологии достаточно, особенно в её практическом применении, чтобы понимать, о чём идёт речь.       — Это сработало?       — Сложный вопрос. Нет, технология ожиданий не оправдала. Проект свернули после неутешительного аудита. — Он неопределённо махнул рукой, будто для него это было неважно. — Потом была большая реорганизация Департамента безопасности, внутренние войны, никто не хотел за нас платить. Или, может, кому-то в другом департаменте не понравилось, чем мы занимались. Вы знаете, как это бывает.       Грёбаная ведомственная политика. Приятно знать, что другие люди от неё тоже страдают.       — Так как же появился «СимТех»? — спросил Торет.       — Проект провалился, но технология осталась. Мозг плохо поддаётся быстрым и постоянным изменениям через стимуляцию периферических нервов, но отлично интерпретирует входящие сигналы. Потенциал был куда больше, чем у исходной идеи. Вернее, так считал Уоррик. Мне предложили другую работу, но он уговорил меня остаться — ему нужны были мои знания. Мы выкупили интеллектуальную собственность у Администрации и основали корпорацию.       — Были проблемы?       — Немного. Лучше поговорите с остальными.       Это прозвучало честно, а не попыткой уклониться от ответа, поэтому Торет оставил эту тему.       После второго пересказа событий утра Маркусу Торет отправился к последнему из директоров «СимТеха».

***

      На этот раз дверь была приветливо открыта. Когда Торет постучал по косяку и вошёл, женщина за столом встала, чтобы поприветствовать его. Она была примерно его возраста, с короткими аккуратно уложенными каштановыми волосами и приятным, хотя и не особенно красивым лицом. Однако в её движениях чувствовалась уверенность, а в глазах — острый ум, контрастировавший с мягкостью улыбки.       — Вы ведущий следователь, — сказала она.       — Старший овердознаватель Торет. — Он протянул руку, следя за её реакцией на должность.       Она не выглядела ни удивлённой, ни встревоженной.       — Меня зовут Эшер Линтон. Думаю, вы уже знаете.       — Я так понимаю, вы тот директор, который больше всего занимается финансами «СимТеха?» — Она кивнула, и Торет добавил: — Это будет короткое первичное интервью. Полный пакет финансовых ордеров будет готов к завтрашнему дню.       — Кир попросил меня о полном сотрудничестве, не дожидаясь ордеров.       Он, вероятно, выглядел удивлённым, потому что, предложив ему сесть, она пояснила:       — Мы с Киром Уорриком знакомы с детства. Я училась в школе с его сестрой Диллиан — там мы и познакомились. Кофе?       — С удовольствием.       Он наблюдал, как она заваривает кофе. Теперь, когда она вышла из-за стола, он мог лучше рассмотреть её одежду: элегантный пиджак и брюки из тонкой бежевой шерсти, хороший крой, натуральная ткань — ненавязчиво дорогая, как и у любого высокопоставленного корпората, с которыми ему доводилось иметь дело. Деньги «СимТеха» или личные?       О смерти, очевидно, Линтон уже знала и успела поговорить с Уорриком после его беседы с Торетом.       — У вас есть предположения, что случилось с бедной Келли? — спросила она, подавая ему чашку.       — Мы рассматриваем несколько версий. — Он сделал глоток; хороший кофе был одним из немногих плюсов корпоративных расследований. — Хотите что-нибудь добавить об обстоятельствах, при которых её нашли?       Она посмотрела на него с искренним непониманием — значит, Уоррик сдержал своё слово и не стал вдаваться в детали.       — Её нашли в симуляторе, — пояснил он. — Точнее, на сим-диване.       Реакция оказалась почти идентичной реакции Уоррика: короткая пауза, осмысление сказанного, затем растерянность.       — Как Тефферу, — сказала она, и это было скорее утверждение, чем вопрос.       — Какие финансовые последствия это может иметь? — сразу спросил Торет.       — Мы как раз собираем новый раунд инвестиций. Смерть Джона Тефферы уже заставила многих спонсоров нервничать. Не настолько, чтобы уйти — Джон был в плохом состоянии, и нет никаких доказательств, что его смерть связана с симулятором, но…       — Что будет, если финансирование сорвётся?       — «СимТех» перестанет существовать, — просто сказала она.       Если симулятор не убивал ни Тефферу, ни Джарвис, мотив для корпоративного саботажа выглядел почти идеальным.       — А права на технологию симулятора?       Линтон нахмурилась.       — Придётся проверить контракты, но, насколько я помню, они вернутся в собственность Администрации.       — Не одному из спонсоров?       — Нет. — Лёгкая улыбка. — Я надеюсь, наша юридическая команда более квалифицирована, чем те, кто мог бы подписать подобное.       Жаль. Если бы права отходили спонсору, повод заподозрить корпорацию был бы куда весомее. Но, как только права вернутся в руки Администрации, корпорации с нужными связями не составит труда их вернуть. Возможно, Правосудие всё-таки было на верном пути.       — Если это саботаж, кого бы вы заподозрили?       — Я? — Она задумалась. Торет ожидал стандартного лицемерия, что она не может представить, чтобы какая-либо из известных ей корпораций опустилась до таких ужасных вещей. Но он ошибся.       — Несколько корпораций. Найти первое финансирование для «СимТеха» было сложно, но появились первые успехи, всё изменилось. Конкуренция за право финансирования стала… жёсткой. Многие были разочарованы, ведь любой мог бы извлечь выгоду. Я пришлю вам список. Отметить наиболее вероятных?       Ему понравилась такая честность.       — Пожалуйста. И если кто-нибудь предложит «помощь» в решении финансовых вопросов — особенно в обмен на уступки или ослабление контроля…       Она улыбнулась с иронией.       — Я должна немедленно сообщить в ОРД?       Торет поставил чашку на стол.       — Я расценю молчание как сокрытие информации, — холодно сказал он.       — Понятно. — Под давлением её маска держалась почти так же хорошо, как у Уоррика. — Конечно, я сообщу о таких попытках.       — О любом обращении. — Он удерживал её взгляд, пока она не кивнула. — Раз уж мы заговорили об этом, есть хоть одна причина, по которой Келли Джарвис могла бы стать мишенью для корпорации?       Она ответила слишком быстро — либо уже думала об этом, либо небольшая конфронтация вывела её из равновесия:       — Ни одной.       — У вас были какие-либо личные отношения с ней?       — Нет. Я её едва знала. Честно говоря, мне пришлось искать её в системе, чтобы вспомнить лицо и проект. Я почти не общаюсь со студентами.       — В чём разница между сотрудниками и студентами?       Линтон удивилась.       — Это есть в корпоративных файлах.       — Всё равно объясните, если не затруднит. — Торет сохранял ровный вежливый тон, не было нужды быть резким. Мундир делал это за него.       Она пожала плечами.       — Конечно. Сотрудники наняты напрямую «СимТехом». Университетские исследовательские группы занимают часть здания ЦИИС. Мы спонсируем аспирантов, работающих над технологией симуляции. После защиты большинство из них переходит к нам, но до этого они числятся как студенты университета.       — Есть ли практическая разница?       — Минимальная. У студентов ниже уровень доступа, они не могут входить в закрытые зоны вне своих проектов, но это же касается и многих сотрудников.       Торет допил кофе и покачал головой, когда Линтон предложила ещё.       — Расскажите о компании в целом.       — Мы основали «СимТех» чуть больше семи лет назад и сразу выкупили права на технологию у Администрации. У меня был корпоративный опыт, и Уоррик пригласил меня заниматься финансовой частью.       — Потому что вы друзья?       — Надеюсь, что нет. — В её голосе мелькнуло возмущение, но она тут же улыбнулась — явно уверенная в себе. — Он пригласил меня за компетенции, уверяю вас, овердознаватель. Для Кира «СимТех» всегда был на первом месте.       Просто образец корпоративной добродетели. Это начинало раздражать.       — Почему «СимТех» основали именно здесь?       — Мы рассматривали и другие места в округе, но университет предложил выгодные условия: здание и финансирование без обязательств. Это помогло пережить первые тяжёлые годы. Когда пришло время искать спонсоров, у нас уже была работающая база, которую мы могли показать. Позже производственные мощности разместятся где-нибудь ещё.       — Когда симуляторы поступят в продажу?       — Если мы найдем деньги и все тесты и проверки безопасности пройдут как надо — года через три. Цена будет высокой, так что купить смогут только богатые люди и организации, но спрос мы ожидаем хороший.       Она явно разделяла уверенность Маркуса в коммерческих перспективах. Торет был с ними согласен — благодаря своему вчерашнему опыту в симуляторе, а не корпоративным заявлениям о грядущем успехе.       — Кто владеет «СимТехом»?       — Директора. Уоррик, Маркус и я — примерно по двадцать пять процентов каждый — в сумме восемьдесят процентов корпорации. Университет владеет ещё пятью, остальные распределены среди других акционеров. В основном это люди, которые вложили в нас деньги на ранних этапах: сестра Кира Диллиан, его мать, мои родители, мой муж Грег, друзья директоров. Джон Теффера — один из них. Это было личное вложение, не связанное с его корпоративными интересами.       — «ЛайвКорп» владеет акциями?       — Нет. У нас есть инвестиционное соглашение с одной из их дочерних компаний, «У-Довольствием». В обмен на капитал для развития они получили эксклюзивные права на отдельные аспекты технологии по льготным лицензионным ставкам.       — Они были довольны сделкой? — По крайней мере, до того, как симулятор убил Джона Тефферу.       Она пожала плечами, сохраняя нейтральное выражение лица.       — Насколько нам известно.       После ещё нескольких уточнений Линтон, как Торет и ожидал, подтвердила слова Уоррика, что в день смерти Тефферы ужин директоров длился до полуночи.       — Как вы думаете, симулятор мог убить Джарвис или Тефферу? — спросил Торет напоследок.       — А что думает Уоррик? — спросила Линтон, подумав.       Уоррик, не Маркус.       — Меня интересует ваше мнение.       — У меня его нет. Технологии — не моя специализация. Но я готова поставить репутацию на любое решение Уоррика. И уже делала это не единожды.       Это звучало убедительнее большинства корпоративных клятв, которые Торет слышал за годы работы.

***

      Покинув кабинет Линтон, Торет увидел одну из младших следователей — Джаслин Мистри. Та сидела за столом администратора Линтон, читала что-то на экране и заплетала свои длинные чёрные волосы. Услышав, как за спиной Торета закрылась дверь кабинета, она тут же вскочила.       Мистри не стала бы тратить время впустую — если она торчала здесь, значит, у неё было что-то важное.       — В чём дело?       — Мы нашли человека, который видел Джарвис живой поздно вечером, овер, — сказала она, протягивая пальцами последние пряди косы и закрепляя её резинкой на конце. — Джин Ли Янг.       По кивку Торета она двинулась рядом с ним по коридору.       — Кто он? — поинтересовался Торет на ходу.       — Инженер-программист. Из «СимТеха», не из университета.       — Когда он её видел?       — Чуть позже десяти. Он был с ней в симуляции, участвовал в каком-то испытании. Когда он выходил из комнаты, девушка была жива и в полном порядке.       — Или, по крайней мере, так он утверждает.       — Разумеется, овер. — Она ускорила шаг, чтобы не отставать, и Торет чуть сбавил темп.       — Какой он?       — Напуган, но искренне расстроен из-за жертвы… — она запнулась и тут же поправилась: — из-за гибели женщины.       Торет улыбнулся.       — Готов говорить со мной? — спросил он.       Вопрос был серьёзный, и она ответила не сразу:       — Думаю, да, овер.       — Тогда пойдём.       Мистри провела их этажом ниже, в небольшую переговорную, где ждал Янг. Интерьер здесь был скорее серым, чем синим, — что сразу напомнило Торету помещения ОРД.       Торет представился и сел, нарочито расслабленно и дружелюбно. Пока они обменивались приветствиями, он отметил, что Мистри, как всегда, точно уловила состояние свидетеля. Янг был крайне нервным; худое лицо и напряжённая мимика делали его куда моложе тридцать трёх лет, указанных в досье безопасности. Короткие взъерошенные волосы и неформальная одежда не вязались с его должностью старшего программиста, в подчинении у которого находилось десять человек.       — Вы хорошо знали Келли? — спросил Торет, стараясь разрядить обстановку.       — Не особо. — Янг покачал головой. — Только по испытаниям. Видел её в кафетерии. Вместе мы не работали. — Речь у него была рваной, фразы звучали несвязно.       — Но вчера вечером вы были с ней?       — Когда я уходил, с ней было всё в порядке. Абсолютно. — Это звучало не как оправдание, а скорее как попытка осмыслить невозможное: человек, которого он видел живым ещё вчера, вдруг оказался мёртв.       — Почему вы там находились?       — Ради эксперимента. Для её работы, не моей. Я в списке волонтёров — в полном списке.       — Что это значит? — Янг уставился на него, часто моргая. — Что такое «полный список»? — терпеливо уточнил Торет.       — А… это… — Он осёкся. — Простите. Я обычно не такой. Просто… это всё потрясло меня. Это… бедная Келли. Когда я уходил, с ней всё было в порядке. Абсолютно. Я просто не могу поверить…       — Не торопитесь. Расскажите о списках. — Если повезёт, разговор о работе немного его успокоит.       — Вы уже говорили с доктором Уорриком?       — Да. Он не упоминал списки, однако сказал, что от всех хочет полного содействия расследованию.       Это заметно подействовало.       — Понятно. Ладно. Полный список означает, что я согласен участвовать в любых экспериментах. Есть разные списки — в зависимости от того, в каких экспериментах человек готов участвовать. В основном всё упирается в секс: готов ли ты к экспериментам такого рода и какие форматы для тебя допустимы, если готов.       Он бросил взгляд вниз — на золотое кольцо на безымянном пальце. Вспомнив Маркуса, Торет спросил:       — Ваша жена не возражает?       Янг почти улыбнулся.       — Поначалу — немного. Но это… ну, конечно, полностью добровольно. Никого не заставляют участвовать. Но… вы знаете, как это бывает. Те, кто вызываются добровольцами, делают для «СимТеха» больше, чем те, кто остаются в стороне. Аня хочет, чтобы я хорошо себя здесь зарекомендовал. Ради нас обоих.       Торет кивнул, потому что знал, как это обычно бывает. Люди всегда чувствуют, чего от них ждёт начальство, даже если формально возможность выбора никто не ограничивает. Как ни старайся минимизировать риск эксплуатации, полностью избавиться от давления невозможно.       — Когда формируются группы? — спросил он.       — Обычно, когда эксперимент уже утверждён. Чтобы люди могли подстроить свой график, — Янг пожал плечами. — Как правило, это довольно сложно: все перегружены. Программа выбирает случайную группу добровольцев из подходящего списка — в зависимости от параметров эксперимента.       Разговор на знакомую тему дал желаемый эффект, и Торет решил рискнуть и задать более прямой вопрос.       — Когда вы узнали, что будете участвовать во вчерашнем сеансе?       — Только после обеда. В симуляторе освободилось окно, и Келли… — он замолчал, снова моргнул и решительно продолжил: — Келли была следующей в списке. Ей нужен был человек на два часа. Думаю, она спросила нескольких, прежде чем дошла до меня.       — Сеансы записываются? В… — Торет запнулся, осознав, что понятия не имеет, как выглядит сеанс симуляции со стороны. — Я имею в виду, можно ли потом посмотреть, что происходило?       Янг кивнул.       — Всё записывается, по крайней мере, в краткосрочной перспективе. Записи можно собрать в единую визуализацию — что-то вроде видеозаписи, как если бы в комнате находилась камера. Это называется точкой зрения гипотетического наблюдателя.       Торет кивнул Мистри, и та сделала пометку в планшете для группы анализа данных.       — Вы сказали «в краткосрочной перспективе».       — До обработки исходных данных — обычно это занимает несколько дней. Речь идёт о колоссальных объёмах. После анализа данные агрегируются, ключевые результаты сжимаются.       — Понятно. Вы заметили вчера что-нибудь необычное в поведении Келли?       Янг посмотрел на свои руки, сцепив пальцы на коленях, и наконец покачал головой.       — Нет. Если она и была больна, я этого не заметил. В реальном мире она выглядела нормально. Мы пришли одновременно, но предыдущая сессия затянулась минут на десять, так что мы… — он снова покачал головой. — Мы стояли снаружи и разговаривали.       — О чём?       — Думаю… — Янг нахмурился. — О её отчёте. Или мы обсуждали это уже в симуляции? Ей предстоял отчёт о проделанной работе. Она хотела провести последний эксперимент перед сдачей, потому что появилась возможность занять свободный слот в симуляторе. Она согласовала это с доктором Уорриком.       — Кто-нибудь заходил в комнату, пока вы были в симуляции?       — Да. По крайней мере, Тара Скривин — в самом начале. Она тоже аспирантка. Подруга Келли.       Ещё один кивок Мистри.       — Она появлялась, э-э… в симуляции?       — Нет. Но она говорила с Келли по связи. Спрашивала, не захочет ли Келли пройтись… ну, по магазинам или вроде того. Посмотреть одежду. Завтра в обед. То есть сегодня в обед, конечно. Простите.       — Всё в порядке. Не спешите. Она ещё что-нибудь сказала?       — Насколько я слышал — нет. Возможно, они поговорили наедине, но я не помню, чтобы Келли отключалась. То есть… я имею в виду, она не прерывала контакт со мной, чтобы поговорить с кем-то, кого я не слышал.       — Кто-нибудь ещё?       — Никто, кто бы с нами разговаривал. Но доступ в комнаты контролируется, так что записи о всех входах должны быть.       — Спасибо. Какой вам показалась мисс Джарвис, когда вы были вместе?       — Обычной.       — В симуляции её поведение не показалось вам странным?       — Нет. Она была нормальной. Когда я уходил, она была нормальной.       Торет вздохнул и не стал давить дальше.       — Почему она осталась в симуляции?       — Не знаю. Но это должно быть в системе бронирования — там всё фиксируется. Думаю, это было её личное время. У всех добровольцев, участвующих в испытаниях, есть такое — до часа каждые шесть месяцев, в зависимости от вклада в исследования. Конечно, если удаётся поймать свободное окно.       — И нельзя перенести?       — Это против правил, — Ян покачал головой. — Используй или потеряешь. До и после официальных часов работы — единственная возможность.       Торет вспомнил слова судебного эксперта.       — Вы не знаете, принимала ли мисс Джарвис что-нибудь во время личного сеанса?       — Что-нибудь? Вы про сим-болезнь?       Проблема, о которой Уоррик говорил вчера.       — Нет. Развлекательные вещества.       Глаза Янга расширились.       — О нет. Исключено. Это категорически запрещено. Серьёзное дисциплинарное нарушение. Любого, кого уличат в таком, немедленно лишат доступа к симуляциям. Я бы сообщил даже о подозрении. Любой бы сообщил.       Торет едва заметно покачал головой. Забавное место работы: трахаться с коллегами в рабочее время — допустимо, а рекреационные наркотики вызывают праведное негодование.       Он оставил Мистри заканчивать допрос — возможно, её фирменная мягкость вытянет из Янга ещё что-нибудь полезное. Сам Торет особых надежд не питал. В качестве подозреваемого Янга можно исключить: он покинул здание через пять минут после окончания сеанса, тогда как Джарвис оставалась жива ещё примерно час.       Выйдя из переговорной, Торет посмотрел на список имён в планшете — длинный и с каждой минутой растущий. Команда добавляла всё новых людей, представлявших интерес. Их уже стало слишком много, чтобы сегодня разбираться со всеми лично. Он пробежал список глазами, перераспределяя задачи, пока тот не стал более управляемым.       Самые срочные и важные опросы были завершены. Теперь можно возвращаться в ОРД и приниматься за неизбежную гору бумажной работы, которая к этому моменту наверняка уже накопилась — если Белькола справился с заданием.