Игры, в которые играют хладные

      Чертова Элис! В очередной раз перебрав чемодан, я просто сдалась. Одежда укрывала кровать тройным слоем, но мне все еще нечего было надеть. Среди тонких тканей, изящных платьев и вороха аксессуаров не нашлось ни одной вещи, в которой я могла бы чувствовать себя расслабленно, чувствовать себя собой. Не отвлекаться в и без того нервной обстановке на вырез, открывающий лопатки, или пучок тонких кожаных ремешков. Вздохнув, я уселась на пол, скрестив ноги.       — Все еще ничего? — спросил, заходя, Эдвард.       Он принял душ, достал первые попавшиеся джемпер и брюки из своего багажа, и теперь пах и выглядел абсолютно цивилизованно — хоть сейчас на собеседование в университет или брать ссуду в банке. А лучшее, что удалось найти мне — его рубашка, поднятая с пола. Он подал мне сухое полотенце, и я принялась отжимать им волосы, вытащив их из-за ворота.       — Я просто не понимаю, — жаловалась я. — Она ведь хорошо меня знает. Почему она решила, что мне нужно именно это?       Эдвард осмотрел мой новый гардероб и поднял что-то вроде топа из цепочек — такая странная полупрозрачная кольчуга. Можно было представить что-то подобное на какой-нибудь моднице в ночном клубе, но я даже не представляла, как и с чем это можно надеть. Зная Элис, скорее всего, топ был частью составленного комплекта, остальные элементы которого были здесь же, но я их не видела.       Эдвард вскинул бровь, приложив топ к груди, но, видя мой взгляд, бросил его обратно, скрыв улыбку потиранием носа.       — Элис наверняка действовала из лучших побуждений, — сказал он. — Но, видишь ли, рассуждая, она обычно думает, как поступила бы она, окажись в той или иной ситуации, а не что бы она делала, будь она другим человеком. Попробуй это.       Он вытащил что-то вроде джинсов, но они были такими узкими, будто шились на маленькую девочку или, возможно, цаплю.       — Это спортивный бренд, — добавил он, явно заметив мой скепсис. — Должны быть практичными.       — К следующей своей бывшей подружке поедешь один, — проворчала я, вставая и забирая их.       Криво усмехнувшись, он занял позицию зрителя на кровати, полулежа, опираясь на локоть. Ткань оказалась на удивление эластичной и пахла не похоже на деним, но выглядела именно так. Джинсы налезли, но облегали так, что больше показывали, чем скрывали.       — Что будешь делать сегодня? — спросила я, прыгая на месте, чтобы застегнуть болты, и отмечая, что могу свободно двигаться — материал тянулся не хуже треников.       — Попробую увести Елеазара из дома, — серьезно ответил он, не отрывая взгляда от моих пальцев, занятых пуговицами на рубашке. — Будем настраивать оборудование Джаспера, а в процессе, думаю, он сам поднимет нужную тему. Его очень интересует вопрос наследственности, поддержу его рассуждения. Может быть, удастся выяснить, известно ли ему что-то о полукровках. В такой момент лучше, чтобы остальных рядом не было.       Глаза сами собой опустились от возникновения в комнате невидимого призрака Саши — основательницы клана Денали, когда-то вопреки запрету обратившей ребенка. Когда Вольтури об этом узнали, она не стала прятаться, а добровольно вручила его жизнь карателям вместе с собственной, чтобы спасти оставшуюся семью. Таня и ее сестры до сих пор оплакивали эту потерю.       — А ты? — спросил Эдвард, возвращая меня к настоящему.       Я принялась снова перебирать вещи, беря небольшую паузу, чтобы вытеснить из воображения мертвого ребенка и отчаянное мужество матери семейства в ситуации без выхода, сжала в руках отвергнутый ранее бесформенный свитер со слишком большим вырезом, все время норовивший сползти с одного плеча.       — Отвлекать, — постаралась улыбнуться я. — Постараюсь почувствовать дар Кейт. Поиграю в «шахматы» с Таней.       — Ты не против остаться с ними одна?       — От девчачьей болтовни меня защищать не нужно.       Я подошла ближе, в одно плавное движение он поднялся, руки опустились ему на плечи, теплое прикосновение заскользило по ногам сзади.       — Никак не привыкну, — тихо призналась я, поймав себя на машинальном импульсе запустить пальцы в его волосы.       — Это не навсегда.       — Ну, может быть, я выработаю новую привычку.       Проведя ногтями по шее, я нашла тонкую впадинку, бегущую к кадыку, и почти ощутила вкус его кожи на языке. Эдвард всегда вздрагивал, когда я касалась этого места губами. Его дыхание на миг замерло.       — Знаешь…       — М? — отозвался он, притягивая меня ближе, его глаза озорно посмеивались.       — Похоже, мне нравятся эти джинсы. С ними придется обращаться аккуратно.       — Если выяснишь, как сказать это по-итальянски, — с лукавой улыбкой ответил он.       — И как, по-твоему, я должна спросить о таком?       — Не знаю, но твоя способность к импровизации иногда меня просто пугает.       Я прыснула от смеха, признавая капитуляцию. Погладила прорезанную ямочкой щеку и наклонилась поцеловать его улыбку, прижалась губами к виску, отчего он довольно зажмурился, на пару мгновений обнял крепче и отпустил: «пора».        — Какое лицо она покажет сегодня? — спросила я Эдварда, пока мы, не спеша, шли через лес.       — С Таней никогда не угадаешь, но проверки боем, скорее всего, больше не будет.       — Будут другие?       — Боюсь, что так.       — Супер.       — Тебе не обязательно играть в ее игры, — сказал он, поглаживая мое запястье пальцем. — Просто будь собой. Может быть, вы поладите. Может быть, нет. Мы закончим свои дела здесь и уедем.       Я молчала, обдумывая его слова. Нам приходилось скрывать свои истинные мотивы, и выходило, что мы и сами играем, но где заканчивалось одно и начиналось другое? Трудно быть искренней, думая о конкретной цели. А как бы я поступала, если бы мы приехали просто в гости?       Первой мы увидели Кармен. Она осторожно ступала по коньку крыши, протягивая за собой толстый кабель и подключая к нему солнечные панели. Кейт наблюдала за ней, расслабленно лежа в садовом кресле перед костровой ямой.       — Привет, — поздоровалась она. — Это, конечно, очень мило, но вы ведь знаете, что не обязаны проводить каждый день с нами, старыми, скучными и одинокими? Насладитесь путешествием, уделите время друг другу.       Мне почудился скрытый смысл в ее словах, но Эдвард улыбнулся и не стал ничего отвечать. Либо Кейт имела в виду именно то, что сказала, либо ее слова не значили ровным счетом ничего, а потому и не нуждались в ответе.       — Криво! — крикнула она, приложив ладонь ко рту.       Кармен ответила ей потоком рычащей тарабарщины, и Кейт послала ей воздушный поцелуй.       — А здесь достаточно солнца для них? — спросила я.       Раскидистое дерево, чей ствол, окруженный стеклянными стенами, рос прямо посреди гостиной, уходя сквозь крышу высоко к небу, укрывало крышу шале ветвями, хотя тень и получалась менее густой, чем на земле, свет наверняка был неровный. Из дома вышла Таня и направилась в нашу сторону.       — Часть крыши почти всегда на солнце. Если дотянуть кабели до блока аккумуляторов, будет резерв, не зависящий от ветряков и генераторов. Проблема не в том, чтобы добыть энергию, Белла. А в том, чтобы источник был стабильный и не требовал постоянного топлива.       — Или в том, что мы слишком полагаемся на электричество, хотя на самом деле не нуждаемся в нем, — добавила Таня. — И если увлечься, можно стать слишком заметными. Панели бликуют на солнце, с высоты их хорошо видно.       — Ой, да брось, — возразила Кейт. — Кому есть дело до одного дома в этой глуши?       Эдвард сжал мою ладонь и отпустил, очевидно, отправившись искать Елеазара. Помня, как вчера Таня ловила наши взгляды, я сделала над собой усилие, чтобы не посмотреть ему вслед.       — А кто построил этот дом? — спросила я, перетягивая на себя внимание.       Таня взглянула в сторону, куда ушел Эдвард, и с легкой усмешкой обернулась ко мне. Черт! Было бы ведь естественно, если бы я проводила его взглядом. А теперь я наверняка выглядела подозрительно в своей попытке не выглядеть подозрительно.       А, черт с ним. Оглянувшись, я успела увидеть, как Эдвард скрывается за углом. Прошла вперед и опустилась в кресло рядом с Кейт. Таня села напротив.       — Смотря, что иметь в виду под домом, — ответила Кейт. — Каменую часть мы возвели, когда только поселились здесь. Не совсем дом, скорее крепость или убежище. Потом его неоднократно перестраивали.       — Вы построили его вокруг дерева?       — О, нет, что ты, глупенькая, — засмеялась Таня. — Этому дереву всего лет двести.       Ну, что ж, определять возраст деревьев я не умела, подловила. Да и «двести лет» для меня звучало странно в одном предложении со словом «всего».       — Росток как-то сам пробился прямо сквозь плиты пола, можешь представить? — сказала Кейт, слегка приглушенно. — Настоящее чудо. А нам тогда очень нужно было чудо.       Двести лет. Я сразу не догадалась сопоставить события с этой цифрой. Значит, эта пихта появилась, когда они потеряли мать. Я подняла глаза к идеально симметричной верхушке, покрытой мягкой хвоей, подумав, что сестры сейчас не хотели бы вторжения в их воспоминания, даже взглядом. С крыши спрыгнула Кармен и присоединилась к нам, заняв кресло ровно посередине между мной и Таней. Ветер принес запах талой воды и диких цветов, согретых солнцем. Не хватало только клетчатых пледов и кружек с чаем для идиллической картины уютных посиделок с тихими разговорами.       — Мы разобрали крышу, чтобы впустить свет, — продолжила Таня. — Расчистили землю. Все боялись, что оно погибнет. Когда дерево окрепло, мы возвели новые стены, оставив колодец посередине. Потом появился второй этаж. А осовременила его уже Эсми, сделав колодец стеклянным, а заодно и половину стен.       — Похоже, это часть ее фирменного стиля, — улыбнулась я, припомнив особняк Калленов.       — Да. И теперь эта сохраненная жизнь — часть дома. Символично, не правда ли? Смерть ничего не стоит, но жизнь бесценна. Эсми это понимала. И Эдвард тоже. Так как же вышло, что он забрал твою жизнь? — неожиданно сменив тему, спросила Таня.       Я не сразу нашлась с ответом. Правда была сложнее и опаснее, чем я могла бы рассказать им. Немигающий вопрошающий взгляд Тани на обманчиво благодушном лице требовал ответа.       — Это было непростое решение, — в итоге сказала я.       — Эдвард всегда был противником обращений. И никогда не был лицемером, так что же изменилось?       Какая отвратительная постановка вопроса! Получалось, либо он пересмотрел свои убеждения, либо просто оказался двуличным, когда дело коснулось его самого. Внутри заклокотало от гнева.       — Ну, о лицемерии ты знаешь больше моего.       Таня не изменилась в лице, даже взгляда не отвела, она продолжала рассматривать меня с вальяжным сытым видом крокодила, греющегося на камнях.       — Мя-я-яу, — протянула Кейт. — Эта киса кусается.       Кармен просто улыбалась, как мне казалось, одобрительно. Хотя кто ее разберет, что в ее понимании хорошо, а что – нет.       — Да, это мы видели, — с легкой улыбкой сказала Таня.       — Кто учит тебя, Белла? — спросила Кейт. — Драться.       — Все понемногу.       — Мужчины, — констатировала, не спросила, Кармен.       Я кивнула, и она фыркнула, а Кейт поджала губы.       — А что?       — В этом ничего плохого, — с улыбкой сказала Таня. Наверное, это должно было меня приободрить, но снисходительный тон свел все ее старания на нет. — Учитывая это, ты большая молодец. К тому же ты ведь совсем молода.       Вот, вроде похвалила, а ощущение совсем другое. Я нахмурилась, хотя, наверное, правильнее было постараться выдавить благодарную улыбку. Но испытывала я совсем не благодарность. Эдвард уделял огромное количество времени моим тренировкам, я могла ранить Эмметта в бою, и даже Джаспер хвалил меня. Впрочем, приходилось признать, что то была похвала наставника новичку. Не говоря уже о том, как тяжело оказалось обратиться к животной природе хладного, что у большинства получалось само собой. Это как с талантом: у кого-то получается легко и естественно, а другим приходится работать даже ради весьма среднего результата. Я была вторым вариантом. Черт, получалось, что крокодилица права.       Привстав, Кармен обернулась к дому, высматривая кого-то.       — Но все-таки, Кармен, — поспешно обратилась к ней я. — Почему плохо учиться у мужчин? Честно говоря, совет мне бы пригодился.       Она снова посмотрела на меня и опустилась обратно в кресло. Я сосредоточилась на ней, чтобы не бросить взгляд на Таню, на которую я и без того пялилась слишком много. И она наверняка это заметила.       — Это не плохо, mia cara! Каллены — отличные воины, но их взгляд ограничен их собственным опытом.       — Когда тебя учит здоровый мужик, вроде Эмметта или Джаспера, — подхватила Кейт, — они смотрят на тебя с высоты своего роста. Видят, что для чего-то тебе может просто не хватить веса или размаха, и считают это недостатком, который нужно компенсировать.       — А это не так?       — Конечно, нет, маленькая Белла, — улыбнулась Таня. — Просто ты не молот, ты — клинок. А наточенному клинку нужен не вес, а твердая рука и точная цель.       — Я не понимаю.       — Твой центр тяжести низко. А это значит, тебе проще резко менять направление, сохранив равновесие. Ты маленькая, нужен совсем небольшой зазор в обороне, чтобы ты могла проскочить. Например, прямо на ходу упасть на землю, и бегущий тебе навстречу просто пролетит мимо.       — Или прошмыгнуть между ног противника и подсечь ему сухожилия сзади. Можешь представить, чтобы Эмметт совершил такой маневр?       — Это должны быть очень длинные ноги.       Кейт засмеялась, даже в Таниных глазах мелькнула искорка веселья.       — Эмметт просто снесет его, как кеглю! — взмахнула рукой Кармен. — Эффективный, но не единственный путь.       — Не обязательно отрывать голову, твоя роль другая, — Кейт пошевелила пальцами перед лицом, и память тут же подкинула картинку с Эдвардом, стоящим на коленях перед ней. Я сжала подлокотник, и он тихо заскрипел. — Выведи из строя стольких, скольких успеешь, и оставь мужчинам добивать.       — Как это сделать?       — Использовать бреши в доспехах. Per esempio, разрезать связки под мышкой, и рука повиснет плетью.       — Ослепить.       — Вырвать гортань.       — Вонзить ногти в пах. Такому мужчины тебя не учили?       — Конечно, нет, — засмеялась Кармен. — Вдруг она бы решила отработать прием на практике.       — Когда сражаешься за свою жизнь, — подвела итог Таня, — запрещенных приемов нет.       Ее слова звучали с чистотой правдивости, и все же… Что-то было не так с этой логикой, Эдвард тоже говорил подобное насчет запрещенных приемов, но у него звучало иначе. Но понять разницу мне не удавалось. Эти женщины давали эффективные дельные советы, и я ловила каждое слово, но с параноидальной ясностью ощущала подвох, будто очередная проверка. Вот только в чем ее суть?       Я промолчала, и Кармен сменила тему. Таня обернулась к ней и включилась в разговор. Пока она со мной закончила, оставила переваривать услышанное. Сложно. Вздохнув, я оттеснила эти мысли подальше, чтобы вернуться к ним позже.       Я воспользовалась паузой, чтобы немного выдохнуть, пока на меня больше не были устремлены все взгляды. Следовать совету Эдварда быть собой оказалось довольно легко. Мозг был загружен до предела, и ни на что другое его бы просто не хватило. Интересно, как справлялась Таня, успевая не только вести свою партию, но еще и менять маски на ходу?       Что-то за моей спиной привлекло ее внимание, и остальные, как по немой команде, обернулись в ту же сторону. Сначала послышался смех, и только потом они вышли из-за деревьев. Женщина — на сей раз абсолютно точно Ирина, и мужчина — Лоран.       Его лицо я почти не помнила, но тут же узнала повадки — резковатые, слишком четкие движения, подрагивающий, как у собаки на охоте, нос. Отрекшись от своих спутников — Джеймса и Виктории, Лоран предупредил нас об охоте и отправился на Аляску в надежде примерить более цивилизованный образ жизни, но и сейчас оставался диковатым. Старые привычки выдавали в нем хладного, никогда не пытавшегося жить среди людей.       — Чую Эдварда, — с улыбкой сказала Ирина. — Мы бы не ушли так далеко, если бы знали, что у нас гости. Ты, должно быть, Белла? Я Ирина.       Я думала, должна ли встать, чтобы поздороваться, но Ирина меня опередила — подскочила ближе и, положив руку на плечо, удержала на месте — не повелительно, а мягко, как бы говоря «не волнуйся, это глупости», — и поцеловала в щеку.       — А это Лоран.       Лоран сделал шаг вперед. Его движение было бесшумным, но настолько резким, что я инстинктивно отклонилась назад. Запах — сухой, пыльный, с едва уловимыми нотами старой крови и чего-то чужого, нездешнего — ударил в ноздри.       — Да, мы знакомы, — ответила я.       — Белла, — наклонил голову Лоран, остановив на мне немигающий взгляд. Радужки были почти золотистыми, лишь с небольшим оранжевым оттенком, но в нем узнавалось свечение человеческой крови. Он протянул руку, и мне пришлось заставить себя прикоснуться к его холодным пальцам. — Рад видеть, что ты в порядке.       — Мне жаль, что пришлось так поступить с твоими друзьями.       — О, не беспокойся, — засмеялся он. — Я не буду скучать по ним. Джеймс был, как стихия — можно получать выгоды от ее силы, но никогда не знаешь, когда она обратится против тебя.       — Мы так удивились, услышав, что Эдвард нашел себе пару, — снова заговорила Ирина. — Все гадали, какая ты, раз смогла расшевелить этот камень. Ой, прости, странно прозвучало. Просто он так долго был один и…       Она взглянула на Таню и практически оборвала себя на полуслове. Недосказанность повисла в воздухе, будто слон в комнате, которого все игнорировали, вдруг пошевелился.       — Бывают вещи, которые стоят ожидания, — сказал Лоран, и Ирина благодарно улыбнулась ему. — И прочих жертв, верно, Белла?       Я подумала, он говорит об обращении, но это слегка не вязалось с тем, что я знала о нем. Едва ли для Лорана бессмертие было ношей.       — Ты о чем? — все же переспросила я.       — О правилах, дорогая Белла. Тебе, должно быть, тяжело. Поверь, я понимаю.       Вот уж вряд ли.       Ирина перешагнула с ноги на ногу, оказавшись ближе к нему, Лоран тут же развернулся к ней всем телом, будто один магнит, попавший в поле другого. Напускное сочувствие на его лице растворилось и перетекло в легкую мечтательную улыбку.       — Если ты об охоте на людей, — ответила я, — то для меня это не жертва, это мой выбор.       Он взглянул на меня все еще улыбаясь, но с легким удивлением, будто и не ждал ответа или позабыл, что мы говорили о чем-то. Ирина потянула его за руку, и он охотно последовал за ней к дому, как шарик за ребенком. В моей памяти образ Лорана мало походил на то, что я видела. До чего необычно.       Я проводила их взглядом, и в тот момент, когда он был уже в нескольких шагах, Лоран обернулся. Не всем телом, а лишь скользнув взглядом через плечо. Его глаза встретились с моими на долю секунды — и в них не было ни покорности, ни мечтательности. Там была холодная оценка. Взгляд, который сканировал угрозы, искал слабости. Затем он так же быстро отвернулся, и маска влюбленного последователя вернулась на место, но в груди у меня защемило.       Я попыталась почувствовать Эдварда, предупредить его, что этих двоих мне уже рядом не удержать, не затеяв драку или другую глупость. Но ничего не получилось. Или он был слишком далеко, или щит решил мне не поддаваться. Осталось только надеяться, что он заметит их сам. И что ему хватило времени.       — Какие милые, — вяло буркнула Кейт. — Даже противно. Кто бы подумал, что и Ирину это настигнет. Заставляет беспокоиться о себе, правда? — спросила она Таню.       — Не у всех случается Вели-и-икая любовь, — грустно улыбаясь, доверительно ответила та. Голос звучал мягко, вкрадчиво. — Некоторые просто другие. Но можно сделать разумный выбор, вы так не считаете? Выбрать. Кого-то доброго, кого-то храброго, сильного, того, кто разделяет твои ценности и того, кого принимает твое сердце. Как близкого, почти совсем родного. Эдвард — хороший выбор, согласны?       Взгляд, обманчиво добрый, остановился на мне. Я улыбнулась, поняв, какую западню построила для меня Таня своими рассуждениями. Они звучали мудро, вызванное одиночеством сочувствие взывало к доброте, а не к жалости. И описанный ею союз действительно мог стать живым и крепким.       Что я могла ответить? Ее логика была неоспорима, и Эдвард — очевидно же, — лучший выбор. Мне оставалось только согласиться, едва ли не благословляя ее посягательства на него. Или броситься метить территорию — дать жесткий агрессивный ответ, атаковать, уязвить, защититься. Оба варианта означали мой проигрыш. Как и молчание. Но, как сказал Эдвард, я могла отказаться играть.       — Я не осуждаю, — ответила я. — И вкус у тебя есть, признаю. Мне жаль, что ты выбрала именно его.       Таня удивленно вскинула брови и вдруг расхохоталась. Не зло, искренне и весело. Наверное, так звучал бы смех самой весны, спускающейся на землю. Кармен поймала мой взгляд и с улыбкой кивнула.       — Мне кажется, мы с тобой подружимся, Белла, — отсмеявшись, сказала Таня.       Боже, эта женщина ужасала. И все же она была великолепна.