Игры, в которые играют хладные

      Облака плыли по небу с неспешной, почти оскорбительной безмятежностью. Они были не белыми, а какими-то перламутрово-седыми, будто припорошенные пеплом. Я следила за одним, самым кудрявым, ожидая, когда же оно наконец упрется в невидимую стену и растечется, но оно просто таяло, растворялось в синеве, уступая место другому.       Небо здесь не темнело. Оно выцветало.       Лазурь над головой густела, наливалась чернильной синевой у самого зенита, но по краям, там, где оно цеплялось за зубчатый гребень гор, все еще тлела полоска цвета абрикосовой мякоти. И эта полоска не гасла. Солнце просто опускалось к горизонту и дальше двигалось вдоль, окрашивая золотом изнанку облаков.       Воздух был таким прозрачным, что можно было разглядеть каждую пылинку в нем. При каждом вдохе легкие обжигало инопланетно-космической чистотой, как в операционной.       Я лежала на спине, чувствуя под затылком твердость бедра Эдварда, иногда ощущая напряжение в нем, когда Эдвард принимался качать ногой над пропастью. Мы больше не разговаривали, даже почти не прикасались. Услышав голоса, мы просто сбежали, не сговариваясь ушли от дома, от троп, следов и запахов, пока не оказались на этой скале, наблюдая, как небо меняет цвета, как вытягиваются тени и сгущается туман в ущельях. Блаженная тишина, в которой растворились даже мысли, осталось только чувство. «Я здесь. Ты здесь. Мы рядом».       Синева постепенно истончилась, стала более прозрачной, как будто кто-то начал медленно разбавлять чернила. Свет стал серо-голубым, как сталь. Он заливал долину внизу, превращая леса в плоские силуэты, вырезанные из темной бумаги. Ледники на склонах Денали, еще минуту назад бывшие призрачно-сиреневыми, вдруг вспыхнули холодным, мертвенным розовым.       И наконец, солнце. Оно не взошло, не выплыло из-за горизонта. Оно просто было. Свет выхватывал из полумрака каждую трещину на скалах, каждую иголку на далеких соснах, каждый изгиб ледника. Свет потек по земле, выгоняя тени из укромных уголков.       Я наблюдала, как первый луч тронул край его скулы, золотя идеальную кожу, и он наконец пошевелился. Его рука, все это время лежавшая на камне рядом, медленно поднялась и легла мне на лоб, погладила по волосам. Пальцы задержались на затылке, нежно массируя, а большой палец провел по линии брови. Повернув голову, я прижалась губами к его ладони. Начинался новый день.       Последующие дни показались легче. То ли за нами перестали так пристально наблюдать и оценивать, то ли просто моя паранойя слегка утихла. Эдвард тоже стал выглядеть более расслабленным. Я замечала, что иногда он задумывается, не обращая внимания на других, иногда просто оглядывается вокруг, не настороженно, а созерцательно, слегка улыбаясь, замечая окружающую красоту. Я любила смотреть на него в такие моменты.       Кейт завела привычку подкрадываться ко мне и прикасаться, не веря, что щит блокирует ее сам по себе, без усилия с моей стороны. Вскоре ей это надоело, но она все равно часто оказывалась рядом. Я предположила, что ей просто нравится касаться кого-то, зная, что не причинит боли. Касаться кого-то, кто не отшатнется рефлекторно при ее приближении.       Ирину и Лорана мы больше не видели. Нас явно избегали, но это было даже к лучшему.       — Попробуй описать, как это — не чувствовать Кейт, — попросил меня Елеазар.       Нам даже не пришлось просить его принять участие в тестировании щита. Напротив, он горел нетерпением, но считал бестактным заставлять работать гостью сразу по приезде, поэтому ценой больших усилий сдерживал любопытство.       — Описать то, что я не чувствую? — не поняла я.       Я снова, почти привычно, держала Кейт за руку, но мы не продвинулись. Хотя я очень старалась, заметить снова тот же щелчок, что в лесу, не получалось. Эдвард наблюдал на нами с террасы второго этажа. Бок о бок с ним стояла Таня в расслабленной, ленивой позе, будто грелась на солнце.       — Да, — подтвердил Елеазар. — Что приходит на ум.       — Эм… Я думала, она будет колючей, холодной или, может быть, будет саднящее ощущение, как от ожога. Но чувствую только мягкость, гладкую кожу, небольшое давление.       — О, возможно, дело в этом, — пробормотал Елеазар и замолчал, постукивая пальцами по губам.       — С нами не поделишься? — попросила Кейт.       — Да, perdonami. Возможно, ты не там ищешь.       — Как это?       — Кейт не посылает боль через руку, capisci? Когда ощущаешь ее, это не ожог, не укол. Как мы говорили, твое тело в полном порядке. Просто, касаясь руки, она проникает, — он поднес палец к моему лбу и сделал небольшую паузу, — сюда. С чем бы сравнить? Представим, что наша Кейт — благоухающий цветок.       — Нежная маргаритка, — подмигнула Кейт, и я невольно хихикнула.       — Margherita, прекрасно. Ты можешь держать его в руках, ты видишь краски и хрупкость лепестков, но, чтобы ощутить аромат, нужно сделать вдох. И наоборот, можно не видеть цветок, но чуять. И этого достаточно, чтобы знать — он здесь. Capisci?       — Сложно, — я потерла глаза, он будто лекцию по высшей математике читал. — Что же мне тогда делать?       — Забудь о руке, о физическом контакте. Ищи в разуме.       — И что же там искать?       — Это самая интересная часть! Совершенно невозможно предугадать, в какую форму это облечëт твое восприятие.       Я молча смотрела на него, стараясь отыскать в себе хоть крупицу того же восторга от невозможности предугадать, как это должно работать. Подняв глаза, я мысленно потянулась к Эдварду и легко нашла исходящее от него тепло, перевела взгляд на Кейт, кивнула и закрыла глаза. Представила, что иду в темноте, тяну вперед руку, пытаясь поймать что-то на ощупь. Не нашла, снова вернулась к Эдварду, постаралась запомнить это ненастоящее тепло и попробовала снова. Есть. Будто легкое дуновение, как изменение плотности воздуха. Все равно что ловить дым. Я постаралась ухватиться за него, но он просто просачивался сквозь пальцы. А если зачерпнуть его ладонями? Окружить, затянуть внутрь.       — Белла? — голос Эдварда доносился будто с другого конца туннеля.       Я шикнула, чтобы не мешал. Дым и без того просачивался, как сквозь решето. Сжав зубы, я старалась удержать концентрацию на этом чувстве, но оно все равно ускользало. Руки задрожали. И вдруг все закончилось. Я резко выдохнула, уронив голову вперед.       — Упустила.       — Ты в порядке? — забеспокоилась Кейт.       — Да, просто… Мы можем прерваться на пару минут?       — Конечно, моя дорогая. Не пытайся одолеть его сразу. Ты изучаешь, наблюдаешь. Только после, поняв, как это чувствовать, можно попробовать управлять.       Я кивнула и, вспомнив, что Эдвард звал меня, обернулась к нему. Он стоял очень прямо, опираясь ладонями на поручень, брови сведены. Таня разглядывала его, склонив голову.       — Что? — спросила я.       — Ты что-то сделала? — он выглядел очень серьезным, но голос звучал мягко.       — Не знаю. А что?       Боже, я ведь никак не ранила Кейт? Я посмотрела на нее, но она только пожала плечами.       — Hai notato qualcosa, Edward? — затараторил Елеазар. — Hai sentito qualcosa? Anche una sensazione fugace può essere utile.       — Нет, напротив, — медленно, растягивая слова, проговорил он. — На несколько секунд я перестал слышать Кейт.       В голове зазвенело. Не мысли, монотонный гул.       — Воу, — раздалось где-то.       Я не заметила, кто это был. Я смотрела на Эдварда, пытаясь осознать, что он сказал. Я укрыла Кейт. Я смогла передать ей защиту. Значит, смогу и кому-то другому. Эдвард медленно, со значением опустил веки, улыбка засветилась в уголках его глаз и лишь потом коснулась губ.       — Ты перестал ее слышать? — переспросила Таня. Ее поза осталась расслабленной, но взгляд, устремленный на меня, стал тяжелым и острым, как шило. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Полностью?       — Белла заслонила ее, — ответил он, не оборачиваясь к ней.       Елеазар снова стрекотал что-то на итальянском, указывая попеременно на меня и Кейт, как перевозбужденный кузнечик. Его глаза, обычно мягкие и задумчивые, вспыхнули жадным интересом.       — Он просто рассуждает, — пояснила Кейт. — На это уйдет какое-то время. Мы можем передохнуть.       Получается, этот «дым», это был не дар Кейт, а сам ее разум. Поэтому я не могла схватить его, отразить, я могла только укрыть.       — Перестань, — вдруг поморщившись, сказал Эдвард, и Елеазар резко замолчал, но Эдвард обращался не к нему.       — Это всего лишь мысли, Эдвард. Они текут сами собой, — сладко, певуче ответила Таня.       — Мы не собираемся этого делать.       — Но если бы пришлось. Ты представляешь, какая это сила?       — Эй, вы о чем там? — озвучила Кейт тот же вопрос, что вертелся у меня на языке.       — О том, чтобы поставить тебя в пару с Беллой. На тебе силачи, а Белле – умники. Вы бы целый отряд выкосили!       — Не совсем так, — возразил Эдвард. — Они – ударная единица, как легкая конница, но кто-то должен следить, чтобы им не ударили в спину.       — Пехота, — подхватила Таня своим мелодичным девичьим голосом. — Все мы. Но это если отряд небольшой. Если врагов больше, ментальщики будут в арьергарде. Тогда Белле нужно будет пробиться к ним, как раннинг беку.       — Бриллиантом, — сказал Эдвард, изобразив пальцами ромб. — Двое впереди, — сильные атакующие, скажем, я и Кейт — расчищают путь. Белла сразу за нами. — Его палец чертил в воздухе стремительные линии, а Таня следила за ними с хищной сосредоточенностью, её глаза сузились, превратившись в две золотые щелочки. Он снял кольцо, положил его на перила и стал рисовать линии вокруг него, поясняя: — Двое прикрывают фланги. Не навязывают контакт, только отражают, двигаются вперед, задача – пробить строй.       — Я и Кармен, — вставила Таня, добавляя собственные кольца к схематическому изображению.       — И еще двое замыкают, — оглядевшись по сторонам, он поднял пару пихтовых иголок с пола. — Потом развернуться и перестроиться.       — Веером. Тыловые остаются в центре, ударные окружают и сжимают кольцо.       — Есть еще один вариант: если Белла сможет укрыть большее число бойцов и на расстоянии.       — О-о, тогда все совсем иначе, — Таня с азартом сгребла всех «бойцов» в сторону. Кейт бросила ей пару камушков с земли, ловко их поймав, Таня начала выстраивать стратегию заново. — Ты и Кейт все так же впереди. Но Белла… Белла – жемчужина, которую нужно беречь, она не должна отвлекаться на физический бой. — Кольцо Эдварда легло в противоположном конце «поля» от камней. — Перед ней защитник, хорошо бы кто-то вроде Эмметта, но и я сгожусь.       — Двое, — поправил Эдвард.       Танины кольца сверкнули на солнце, прежде чем занять свое место.       — Да, пожалуй. Она станет приоритетной целью. Остальные — второй линией за вами.       — Быстрая атака. Пара минут, и все кончено.       Таня пару раз кивнула, задумчиво осматривая схему. Я слушала, чувствуя странное смещение реальности. Меня разбирали на тактические единицы, словно я была не человеком, а новым видом оружия. "Жемчужина". Приоритетная цель. От этих слов по спине пробежал холодок. И в то же время это давало ощущение силы. Мы были чем-то большим, чем группой хладных. В глазах Эдварда и Тани мы были армией.       — Я бы сыграла, — сказал Кейт.       — Что? — не поняла я.       — Футбол с дарами, звучит весело.       — И еще, — добавил Эдвард, подняв свое кольцо и добавив к нему оба камня, — идеальная диверсионная группа. Тихо проникнуть куда-то и так же быстро уйти.       Таня отстранилась от него, широко распахнула глаза. Кейт нахмурилась.       — Да, это возможно, — сказала Таня. — Особенно если добавить Элис. Но куда?       Отличный вопрос. Господи, Эдвард, как далеко уходят твои просчитанные шаги? И почему ты говоришь это сейчас? Почему говоришь это им?       — Это просто теория, как в тех играх у Кейт и Эмметта, — беззаботно ответил Эдвард, подбросил кольцо и надел его обратно на палец.       Но Таню он не провел, ее глаза сузились, губы напряженно сжались. Я подумала, что, должно быть, впервые вижу это лицо, не скрытое маской.       — Ты говоришь опасные вещи, Эдвард.       — Это всего лишь мысли, Таня, — вернул он ей ее же слова, покрутив кольцо на пальце.       — Ну, что ж, — заговорил молчавший все это время Елеазар. — Теперь, когда все отдохнули и расслабились, давайте продолжим?       Я не поняла, был ли это сарказм, или у Елеазара просто специфичное представление об отдыхе. Он уже рассуждал о связи характера и дара, то ли переводя для меня сказанное им ранее, то ли делая новые выводы. Я старалась слушать, но больше всего меня занимало желание сжать виски, глазам стало больно от света, я зажмурилась.       — И тогда получается, — настиг меня голос Елеазара, — стремление защищать — неотъемлемая часть природы нашей Беллы. Именно в этом ее талант проявляется наиболее ярко.       — Тогда я знаю, как добавить ей мотивации, — воскликнула Кейт и отпустила мою руку.       Распахнув глаза, я увидела, как она бежит к дому, прыгает, перемахивая через перила. Я не успевала даже крикнуть «стой». Я судорожно принялась искать Эдварда, нащупав тепло, снова зажмурилась, чтобы не отвлекаться. Мне впервые нужно было не проделать дыру в мутном стекле, а сдвинуть его, окружить им это тепло, как пыталась окружить дым. Взять в ладони и прижать к груди.       Тук. Тук-тук. Будто капли дождя по стеклу.       Открыв глаза я увидела, что Кейт стоит напротив Эдварда, ее ладонь на его руке. И ничего не происходит. Эдвард опустил взгляд на ее руку, взглянул ей в лицо и обернулся ко мне.       — Обалдеть, — пробормотала она.       — Продолжай, Кейт, — скомандовал Елеазар. — Сильнее.       Стук возобновился, ударяя яростнее, градинами, камнями отскакивая от стекла. Скрипя зубами, я удерживала знакомое тепло, стараясь не потерять это ощущение.       — Не могу больше, — прошипела я, горло сдавило от напряжения.       — О, дорогая, ты понятия не имеешь, что ты можешь. Твоя роль — прикрывать других. И если ты не справишься, Эдвард падет. Пусть эта мысль придает тебе сил.       Я отчетливо услышала, как хрустнули суставы на челюсти, боль потекла вверх от ушей, но удары все продолжались. Дыша через раз, я держала щит, пока Кейт наконец не убрала руку. Глубоко вздохнув, я прижала ладонь к глазам, свет стал совсем нестерпим. Елеазар придержал меня за локоть, и только так я заметила, что покачнулась. Теплые ладони легли мне на плечи, вдох был полон ароматом Эдварда.       — Давай попробуем с Таней!       — Нет, подожди!       Но я не успела. Таня вскрикнула и тут же зарычала.       — Совсем сдурела?       — Прости.       Я их почти не видела.       — Хватит на сегодня, — тихо сказал Эдвард, я не ответила. — Белла?       — Все нормально. Просто трудно удерживать его. Но ведь получилось!       — Да, — с улыбкой сказал он, убирая волосы мне за ухо.       Я часто моргала, но резь в глазах уже проходила, как сказал Елеазар, моему телу ничего не грозило. Я просто умудрилась перенапрячь то, у чего и физического воплощения-то не было. Я привалилась к Эдварду, прижавшись щекой к его груди. Не потому что нуждалось в этом, просто соблазн окунуться в чувство комфорта в его руках был слишком велик после столь сильного напряжения.       — Ты смогла что-то понять, Белла? — спросил Елеазар, в нетерпении потирая костяшки пальцев друг о друга.       — Да, пожалуй. С Эдвардом получилось лучше, потому что его я лучше чувствую.       — Ты ведь уже пыталась взаимодействовать с ним через щит?       — В этот раз было по-другому.       — Думаю, не столь важно, как именно. Просто чаще. Ты можешь сделать это еще раз?       — Ты слишком давишь, — вмешался Эдвард.       — Вы ведь хотите получить результат? Если мы нашли рычаг, нельзя сдаваться сейчас.       — Нашли один раз — найдете снова.       Я немного отстранилась, положив ладонь ему на грудь. Елеазар был прав, нельзя пустить по ветру столько усилий. Эдвард поймал мой взгляд и со вздохом отступил на шаг.       — Я готова, — тут же оказалась рядом Кейт.       — В этот раз подопытным буду я, — сказал Елеазар. — Если я перестану чувствовать талант нашего юного друга, значит, все получилось. Но ты постой рядом. Белла, начинай, как будешь готова, попробуй укрыть Эдварда или Кейт.       Так в этот раз его не ударят. Получив возможность не спешить, я постаралась лучше понять, что меня окружает. Ведь если я ощущала не дар Эдварда, а его разум, значит, рядом есть и другие, просто Эдвард слушал всегда, как и щит постоянно заглушал от него мои мысли, мы непрерывно контактировали на каком-то уровне. Вот и теперь его я заметила сразу, как замечают знакомую тропинку к дому в лесу, хорошо известное созвездие среди скоплений звезд. Остальное тонуло в темноте. Но теперь я знала, что искать, и нашла его легче. Легкое дуновение, совсем эфемерное – Кейт. Сначала Эдвард. Не хватать, окружить, притянуть, как пушинку.       — Хорошо, очень хорошо, — пробормотал Елеазар.       Теперь Кейт. С ней было сложнее, она все время находила трещинки и ускользала сквозь них. Приходилось делить внимание между тем, как удержать Эдварда, и как поймать ее. В какой-то момент я перестала ее преследовать, и она оказалась ближе. Я наблюдала за этим дуновением ветра, но оно не отдалялось. Попыталась представить, что протягиваю к ней раскрытую ладонь, приглашая. Ощущение усилилось, приблизилось, я могла бы обнять этот клубящийся дым.       — Bene, — сказал Елеазар.       И все тут же ускользнуло, но это было не важно. Я поняла. Я улыбнулась Эдварду, и он притянул меня к себе, прижался губами к макушке.       — Получилось, да? — поинтересовалась Кейт.       — На пару секунд.       — Но получилось, Белла. Теперь мы понимаем, что может твой щит. Он еще только росток. Чтобы выросло дерево, нужно время и внимание. Не забывай работать с ним, но не торопи. Мы видели его ответ, когда ты принуждаешь его, давишь слишком сильно — ты становишься угрозой, и он защищается. Залог успеха в частоте повторений, а не интенсивности. Capisci?       — Да.       Внимание привлек тихий стук за спиной. Обернувшись, я встретилась взглядом с Таней. Ее лицо больше не казалось мне ангельски невинным. Таня смотрела на нас, постукивая ногтем по перилам, как смотрят на беспокойное море квилетские рыбаки.