А что, если...

Весь день Нагито отсыпался в постели Хаджиме. Вечером Хината ненадолго отошел, чтобы принести им ужин и сообщить обо всем Микан. Медсестра, осмотрев бедолагу, не обнаружила у него ни сотрясения, ни переломов, ни других серьезных травм. Нагито отделался ушибами и ссадинами, но в целом был в порядке. У Хаджиме аж гора с плеч свалилась, пока он не услышал из уст Комаэды фразу "я привык". Привык... к чему? К боли? Или к тому, что его могут избить и запереть вот так? В любом случае, звучало это просто кошмарно, и Хаджиме в очередной раз задумался о том, какой была жизнь Нагито прежде. До всей этой ситуации. Его постоянное спокойствие прежде уже вызывало у Хаджиме мысли о том, что парень глубоко травмирован. Он искренне хотел поговорить обо всем с Нагито. О его прошлом, о его странном мировоззрении, помешательстве на Ультимейтах и надежде. Однако случая пока не представилось. В первый день Хаджиме решил не тревожить его и дать восстановиться. На следующее утро Нагито уже твердо стоял на ногах, да и синяки успели посветлеть — видимо, на парне все заживало, как на кошке. Нельзя было не улыбнуться, глядя, как он, целый и почти невредимый, довольно потягивается, сидя на кровати. Волосы у Нагито со сна совсем взъерошились и казались даже пушистее обычного, как спутавшиеся волокна мягчайшей ваты. И теперь, когда Хаджиме уже несколько раз доводилось чувствовать эти пряди на своей коже, желание зарыться в них пальцами стало еще более нестерпимым... — Хаджиме? — А? — моргнул он, осознав, что в очередной раз потерялся в мыслях о Комаэде. Хината молча отругал себя. — Микан говорила, что принесла лекарства для меня из аптеки. Неужели Монокума взялся еще и аптеку тут построить? Хе-хе. Интересно. Такие вещества в определенных дозах и применениях и лечат, и калечат... — Монокума тут ни при чем, — помотал головой Хаджиме. — Это не мотив. Наоборот. Мономи одолела одно из чудищ, и поэтому теперь нам открылся еще один остров. Только... я и сам на нем пока не был. Хочешь, сходим вместе? Да, спасая Нагито и ухаживая за ним, он совершенно забыл, что накануне утром все остальные их одноклассники убежали исследовать новый остров. И теперь, когда Комаэда был цел и невредим, Хаджиме охватило любопытство. Что там еще интересного, помимо аптеки? А может, найдется какая-то лазейка, чтобы сбежать и вернуться домой? — О-о, Хината-кун желает провести со мной время? — хихикнул Нагито, и щеки Хаджиме в ту же секунду вспыхнули. — Даже после всего, что я натворил? Хаджиме, ты слишком на меня надеешься... Но я согласен. — Нагито, хватит так говорить. Мне нравится проводить время с тобой. — А может, тебе просто так спокойнее? Потому что ты присматриваешь за мной? — Отчасти, — свел брови Хаджиме. — Только не по той причине, о которой ты думаешь. Он не планировал следить за Нагито, вовсе нет. Но он собирался быть рядом с ним, чтобы никто больше не посмел причинить ему вред. По крайней мере, пока всеобщая волна презрения и страха к Нагито не утихнет.

***

Новый остров поразил своими размерами. Он был ничуть не меньше первого — даже наоборот!.. — Ва-ау, — восторженно выдохнул Нагито. И даже не слишком впечатлительный Хаджиме отчасти разделял его изумление. Перед ними простирались прекрасные пейзажи. Пусть они и не отличались от тех, что были на других островах, они все равно поражали своим буйством и экзотичностью. Высокие пальмы, лианы, густые папоротники, огромные тропические цветы... Слева высились некие оплетенные растительностью руины. И, конечно, песок, мощеные тропинки между всем этим великолепием и где-то вдалеке — лазурное море под голубым безоблачным небом. К слову, интересно. Когда Монокума объявился на острове впервые, погода стала пасмурной, начало штормить. Почему все так быстро утихомирилось вновь, и больше дождя ни разу не было?.. — Хаджиме, как думаешь, если сорвать цветок — это считается порчей имущества острова? — прервал его раздумья Нагито. — М-м, ну... Некомару зарезал корову, и вроде бы ему ничего не было, — почесал затылок Хаджиме. — Что ж, если меня сейчас пришибут, прошу, принеси на мою могилу немного надежды, — проговорил Комаэда и опустился на корточки. — Нагито, стой!!... Но беловолосый уже сорвал с куста крупный красный бутон. И, к счастью, никакая кара его за это не постигла. Ни внезапный камень с неба, ни Мономи с прутом в лапке. Хаджиме резко выдохнул, ощутив, как с души упал груз. А Нагито тем временем успел заправить цветок себе за ухо. Бутон благоухал чем-то сладким, похожим на мед, а розовато-алый цвет так красил Комаэду и непостижимым образом делал его еще более очаровательным, таким, что, глядя на него, и вдохнуть толком было невозможно. Хинате вдруг захотелось притянуть его к себе, провести пальцами по его нежной щеке и поцеловать в эти розоватые губы. Он все еще помнил, какие они были на ощупь там, под столом, — мягкие, теплые, едва ли не шелковые... Его собственные губы закололо от этих воспоминаний. Будет ли Нагито еще хоть раз так близко к нему, или все это и правда было лишь удачным стечением обстоятельств одной ночи?.. А Комаэда уже успел подняться и теперь стоял перед ним, немного улыбаясь, и его серовато-зеленые глаза немного сверкали. И вот этот прекрасный и воодушевленный парень пару дней назад говорил такие странные речи о надежде, отчаянии и таланте?.. Интересно, какая версия Нагито была настоящей? Та, которую он знал раньше, или та, которая открылась на суде?.. А может, это всего лишь разные, но от этого не менее искренние проявления аспектов его личности? Отвлекло от мыслей Хаджиме легкое касание чего-то прохладного. Его ладонь мягко сжали чужие пальцы. У Хинаты перехватило дыхание. Он повернул голову, и вот он, Нагито — выглядит немного взволнованным, но улыбается, такой невероятно милый с этим цветком за ушком среди огромного облака белых волос... — Пойдем гулять, Нагито, — улыбнулся ему Хината и, легонько стиснув его ладонь, шагнул на мощеную тропинку.

***

Исследуя остров, они так и не отпускали ладони друг друга. И каждый раз, когда Хаджиме обращал на это внимание, сердце у него выписывало кульбит. Помимо растений, на острове оказалось и несколько зданий. Аптека, о которой говорила Микан. Дайнер в американском стиле — несмотря на то, что на острове не было ни души, заведение предлагало свежие бургеры, закуски и милкшейки (откуда они только брались?). Библиотека. Оказавшись в пространстве, полном самых разных книг, Нагито пришел в необычайный восторг. — Ух ты, Хаджиме! Она такая огромная! Такая библиотека просто не может не наполнять надеждой! С этими словами Комаэда принялся бегать от полки к полке, разглядывая тома. И, глядя на него, Хаджиме не мог сдержать улыбку. Приятно было видеть, как Нагито искренне радуется чему-то вместо того, чтобы ругать себя или рассуждать о странных понятиях. На душе у Хинаты вдруг стало тепло и радостно... Может, Нагито и правда странноватый, но рядом с ним Хаджиме было удивительно хорошо. Он решил тоже взять книгу, но обнаружил, что она написана на незнакомом языке. Может, он забрел в секцию иностранной литературы? Не выпуская том из рук, Хаджиме пошел дальше, разглядывая полки. Но пока что все они были не на японском. Возможно, секция просто была очень большой?.. — У-у-у! «Пятьдесят оттенков серого»? — вдруг отозвался невесть как возникший у него за плечом Нагито. — Хината-кун, а твои вкусы весьма специфичны! — М-м, я не особо интересуюсь теорией цвета, если ты об этом, — пожал плечами Хаджиме. — Я эту книгу случайно взял. Я даже не понимаю, на каком она языке... — Судя по всему, мы оказались на международном курорте. Тут очень много иностранной литературы, в основном английской. Но, к счастью, я английский знаю отлично, — улыбнулся Нагито. — Тут столько зарубежных детективов и триллеров, которые у нас даже и не издавали никогда! — Любишь детективы и триллеры? — Обожаю. Особенно, где правда надо поломать голову, чтобы понять, кто преступник. Мне нравится следовать за детективом и пытаться заметить каждую подсказку... А еще — стараться понять, как мыслит преступник. Думаю, это полезно и в нашей ситуации, как считаешь? А еще я в восторге от хорроров и мистики! Особенно, знаешь, когда они тоже в какой-то степени детективные. Сыщик отправляется расследовать кошмарные происшествия и оказывается в чем-то зловещем и жутком за пределами его понимания... Нагито все говорил и говорил, а Хаджиме слушал. Возможно, немного рассеянно, но его очень радовало, что Комаэда так активно рассуждает о чем-то... здоровом. Это успокаивало, да и говорил он с такой радостью и энтузиазмом, что слушать его было действительно интересно. — Хе-хех, прости, наверное, я тебя совсем заболтал, — вдруг резко перебил сам себя Нагито. — Удивительно, как ты еще не уснул от моих рассказов. Хаджиме невольно вздохнул. Ах, если бы он мог просто сгрести Нагито в охапку и вытеснить из него все эти глупые мысли... Или закрыть ему рот собственными губами, если уж на то пошло. — Знаешь, твои рассуждения о детективах куда приятнее слушать, чем то, как ты ругаешь себя, — заметил Хината. Беловолосый лишь легонько пожал плечами. — Поверить не могу, что мои интересы правда могут кого-то увлечь. Хаджиме, ты очень добр, раз не просишь меня замолчать... Хината ущипнул себя за переносицу. — Я хочу, чтобы ты замолчал, только когда ты поливаешь себя грязью. Потому что ты не такой, как ты себе напредставлял. Ты намного лучше, понимаешь? Комаэда чуть наклонил голову вбок и прищурился. — Ты правда до сих пор так думаешь? После первого суда все возненавидели меня. Почему... почему ты не отвернулся? Зачем развязал меня, унес к себе... заботился? Почему не относишься ко мне так, как я заслуживаю? Нагито шаг за шагом подходил все ближе к нему. Хаджиме, растерявшись, невольно сделал шаг назад, а потом до него дошло — Комаэда намеренно пытался ошарашить его, заставить отстраниться. И поэтому Хината не шелохнулся. Даже когда беловолосый парень очутился в сантиметре от него, оказавшись практически нос к носу. — Нагито, — тихонько произнес Хаджиме. — Вообще-то, я отношусь к тебе так, как ты заслуживаешь. Нагито замер. Казалось, воздух между ними раскалился, заискрился. Взгляд Комаэды скользнул к его губам, сердце у Хаджиме подскочило. Неужели сейчас они снова... Но через долю секунды беловолосый отстранился. Так быстро, что Хината задумался, не почудилось ли ему. — Упорный ты человек, Хаджиме Хината, — еле слышно проговорил Нагито. — Надеюсь, твое упорство тебя не загубит. И после этого парень исчез между полок, оставив Хаджиме стоять, растерянно моргая. Загубит?... Хотя, ладно, Нагито наверняка просто опять пытался завуалированным образом объяснить, что он не достоин базовой человеческой доброты, или вроде того. Хаджиме бы не удивился, если бы Нагито решил потихоньку сбежать. Но он остался в библиотеке. Хината сел на диванчик, пытаясь успокоить свои волнения. Что, если Нагито догадался об его чувствах и счел его слишком назойливым? Хотя, погодите. Каких именно чувствах?.. Но, судя по тому, как сильно ему хотелось поцеловать Нагито, обнять, прикоснуться к нему... хотелось убедить его, что он самый замечательный — да, даже такой, какой иногда бывает, ведь наверняка на это есть веские причины... И сердце вблизи от Комаэды начинало колотится вдвое быстрее, дыхание сбивалось, мысли путались. Кажется, было более чем очевидно, о каких чувствах идет речь. Да и сам Нагито вполне мог о них догадаться. Забота об избитом Комаэде напрочь отвлекла Хаджиме от размышлений о том, почему тот согласился поцеловать его — была ли причина лишь в том, что он ультимейт, или Нагито всё-таки неравнодушен именно к нему?.. Однако вскоре его мысли прервал грохот. Хината резко поднял голову и рванул туда, откуда раздавался звук. Неужели в библиотеку успел кто-то войти?! Но нет — позади стеллажа обнаружился лишь Нагито, собирающий с пола огромную стопку книг. Облегчение накатило волной. — Хех, кажется, я слегка увлекся, — смутился Комаэда, увидев Хаджиме. Собранных книг оказалось столько, что он едва мог их удержать. Тонкие руки слегка дрожали от тяжести ноши. Нагито попробовал сделать шаг и тут же пошатнулся. — Давай я понесу, — предложил Хаджиме. Конечно, с рюкзаком было бы проще, но что поделать. — Хаджиме, не стоит!.. Но, прежде чем Нагито успел возразить, Хината забрал у него огромную стопку. Да, она оказалась увесистой, но нести ее было ему вполне по силам. Беловолосый хотел было возразить, но вдруг почему-то затих. Он смотрел куда-то — вроде бы на Хаджиме, но не в лицо. Взгляд чуть метался влево-вправо, слегка округлившиеся глаза моргали, и на лице застыло какое-то... странное выражение... — Нагито?.. — осторожно спросил Хаджиме, чувствуя, как в груди нарастает тревога. — Да? Нет-нет, все в порядке! — тут же отмахнулся парень. Но щеки у него, обычно бледные, залились нежно-розовым румянцем. И хоть выглядел он при этом совершенно очаровательно, Хаджиме не мог не задуматься: почему?.. Впрочем, особо поразмыслить он не успел. Раздалось тихое урчание. «Он что, и урчать умеет?» — подумал Хаджиме. Как выяснилось, да, только совсем обычным, человеческим способом. Нагито проголодался. Да и сам он, если честно, тоже... — Пойдем-ка поедим, — предложил Хаджиме. — Как раз узнаем, хорошая ли еда в этом дайнере.

***

Чего только в дайнере не было! И разные бургеры, и картошка фри, и милкшейки. Классический фастфуд в американском стиле. Что могло пойти не так? Оказалось, вполне многое. Вот Нагито берет очередную длинную картофелину фри. Макает ее в соус и обхватывает своими розовыми, мягкими губами, слегка прикрыв глаза, так, что длинные белые ресницы выглядят особенно очаровательно. Откусывает. На губах остается немного соуса, и Нагито проводит по ним языком. Хаджиме глядит на него, как завороженный, не в силах оторваться, не в состоянии отвести взгляд. Несмотря на мощный кондиционер в углу, его охватывает жар. Но на этом его мучения не заканчиваются, ведь Нагито тянется губами к трубочке. Втягивает щеки... прикрывает глаза... его ресницы слегка подрагивают, а уровень жидкости в трубочке поднимается все выше... Что-то брызнуло на руку. Хаджиме опустил взгляд. Он так сильно сжал бургер, что кетчуп выстрелил во все стороны, а на булочках остались вмятины. Щеки залились краской. Ну же, Нагито просто ест, почему он так реагирует на каждое его движение?.. — Хината-кун? Хаджиме поднял взгляд и тем самым допустил огромнейшую ошибку. Ведь губы Комаэды были перепачканы милкшейком — белым, полупрозрачным. Его язык медленно двигался, собирая жидкость... Внизу живота внезапно разгорелся жар. О, нет. Нет-нет-нет. Он же только начал признавать, что его чувства к Нагито нельзя назвать дружескими. Он даже не знает, насколько это взаимно. А теперь еще и это... Воображение тут же в красках дорисовало картину: Нагито между его ног, поднимает голову, смотрит ему прямо в глаза с этими лукавыми искорками во взгляде. Проводит языком по губам, слизывает, причмокнув, совсем другую белесую жидкость, пока Хината пытается перевести дух... — Ну как, Хината-кун, тебе нравится?~ — Ага, — прерывисто выдохнул Хаджиме...... и тут осознал, что Нагито задал этот вопрос вовсе не у него в голове. Казалось, лицо у него сейчас расплавится — настолько стало стыдно. — Э-эм, что именно нравится? — на всякий случай уточнил он, проморгавшись. Комаэда смотрел на него... с каким-то любопытством. Губы чуть подрагивали, будто он всеми силами сдерживал ухмылку. Погодите, а он точно не специально задумал все это, чтобы... взбудоражить Хаджиме? Но нет, вспоминая прошлые похожие ситуации, скорее всего, это просто совпадение. — Еда, — ответил Нагито, отправляя в рот очередную картофелину. — Как тебе бургер? Хаджиме осознал, что он почти не притронулся к обеду. Да, Хината, молодец, ни капельки не палишься. Он тут же откусил щедрый кусок. — М-м. Мфе фрафится, — закивал он. Бургер и правда оказался очень даже хорош. Только с пьющим милкшейк Нагито не шел ни в какое сравнение. Конечно, Хаджиме не было чуждо ничто, связанное со взрослением. В том числе гормоны, возбуждение, внезапные неуместные мысли. Разумеется, он много раз испытывал все это и никогда не видел в этом ничего такого, вот только... Почему сейчас? Почему Комаэда? Почему он такой красивый? Почему все, что он делает, такое красивое?! Конечно, Хаджиме возбудился и во время их поцелуев под столом, когда Нагито практически залез к нему на колени, но случившееся сразу после мигом отшибло у него пыл. Но теперь, когда ничто шокирующее не происходило... Ну почему его рубашка не могла быть подлиннее?! И почему, скажите, ему в голову лезли какие-то дурацкие мысли про тягу к семенам?!

***

Когда столь мучительный для Хаджиме обед закончился, солнце уже начинало клониться к закату. Однако они с Нагито все же решили заглянуть к руинам. Комаэду явно мучило любопытство, а Хината просто хотел немного проветрить голову после этого... прилива гормонов. У руин, как ни странно, обнаружилась Чиаки. Оказалось, она успела хорошо их исследовать и поделилась с Нагито и Хаджиме своими догадками. Правда, узнать удалось не так много — только, что они почему-то очень напоминали академию «Пик Надежды». Возможно, какой-то арт-объект, или... это пока было неизвестно. Зато Чиаки предложила одолжить им рюкзак, чтобы легче было дотащить книги до коттеджа. — Можете вернуть на ужине, — предложила она. — Тем более, он уже скоро. Смеркается... Хаджиме перевел взгляд на Нагито. Тот внимательно изучал заросшую корнями дверь, ведущую в руины. Розовый свет заходящего солнца окрашивал его кожу и вьющиеся на легком ветерке кудри в нежные оттенки, отчего Нагито казался еще более нереально, возвышенно-красивым. В груди защемило, губы Хинаты сами расплылись в улыбке. Хаджиме жалел, что он не художник и не может запечатлеть эту картину навсегда. Или хотя бы не фотограф... — Он тебе нравится, — раздался тихий голос рядом. Хината едва на месте не подскочил. — А?! — Он тебе нравится, — так же, едва слышно, с легкой, понимающей улыбкой повторила Чиаки. Хаджиме опустил взгляд и почесал затылок, чувствуя, как краснеют щеки. — Это настолько очевидно? — Возможно, только для меня, — мягко заметила она и похлопала Хинату по плечу. — Наверное, учитывая его талант, прозвучит иронично, но... удачи тебе, Хаджиме.

***

До коттеджей они добирались почти в сумерках. Снова держались за руки — Нагито умудрился споткнуться о камень и упасть, Хаджиме протянул ему ладонь, помогая подняться, и так и не отпустил. Но, кажется, Комаэда ничего не имел против. Хината проводил его до домика и помог выгрузить книги на стол. Нагито уже устроился на кровати — причем ногами к изголовью — и, подложив под грудь подушку и скрестив лодыжки, открыл один из принесенных им томов. — Я тут почитаю немножко, ты не против? — Нет, конечно. Мне зайти за тобой перед ужином? — улыбнулся Хаджиме. Очень уж по-домашнему мило выглядел сейчас Нагито. Он взглянул на Хинату и улыбнулся в ответ, чуть прищурив глаза. Сердце у Хаджиме заныло. — Если захочешь, я буду очень рад, — ответил Нагито.

***

Собственный коттедж показался Хаджиме тихим и каким-либо пустым. Удивительно, ведь он столько дней жил тут один, и ничего. Смятая постель напоминала о том, что совсем недавно здесь спал, оправляясь от ран, Нагито. Она, и флакончик антисептика на тумбочке... Хината плюхнулся на кровать. Белье все еще слегка пахло жженым сахаром — прямо как Нагито на той вечеринке. Наверняка у него духи так пахнут, или вроде того... Пальцы вдруг нащупали какой-то твердый плоский предмет. Хаджиме взял его и поднес к глазам. Это же электронная книга ученика! Только не его собственная, а Нагито. Видимо, она выскользнула из его кармана и осталась у Хинаты в постели. Конечно, можно повременить до ужина, но... Электронная книга — довольно важный предмет, да и вряд ли Нагито будет против, если Хаджиме заглянет к нему буквально на секунду по столь веской причине. С этим добрым намерением Хината вышел из коттеджа и направился к домику Нагито. Легонько постучавшись в качестве предупреждения, он повернул ручку. Незапертая дверь тут же открылась... ...и Хаджиме мгновенно осознал, что совершил огромную ошибку. В комнате слышался негромкий шум воды, приглушаемый лишь стеной. Прозрачной. Стеклянной стеной. За которой Нагито принимал душ. Ноги у Хаджиме словно приросли к полу. Комаэда стоял спиной к нему и даже не заметил, что кто-то зашел. А еще... на нем совершенно не было одежды. Розовато-белые кудри, сейчас важные, прилипали к фарфорового цвета спине и почти доходили до лопаток — ого, Хаджиме и не думал, что у Нагито такие длинные волосы!.. Тело у него выглядело тощим, таким, что были немного видны кости, но было в этом что-то невероятно завораживающее, притягательное. Талия... Эта стройная, аномальная талия, которая и прежде пробуждала в Хаджиме невыразимые чувства, на этот раз не прикрытая никакими футболками и даже майками. Капли воды стекали по белоснежной коже, порой задерживаясь в ровной ложбинке внизу спины или в двух небольших ямочках. А ниже... У Хаджиме пересохло в горле. Всё-таки, одно дело — видеть задницу Нагито в шортах, а другое... Вау. Просто. Вау. И как у такого худющего Нагито может быть такая круглая... В голове у Хаджиме закрутилось непозволительно много мыслей про орехи. И семена. Семена и орехи. Орехи и семена... Где-то у ног послышался стук. М-м? Что это? Электронная книга?!... Черт, у него разжались пальцы! Нагито застыл. Хаджиме резко пришел в чувство. К счастью, ноги у него работали быстрее головы. Он пулей вылетел из коттеджа. Куда угодно, только подальше, пока Нагито его не увидел и не счел полным извращенцем!! Только добежав до пляжа, Хаджиме плюхнулся на песок и обхватил руками голову. Он слишком громко хлопнул дверью, когда убегал — Нагито точно понял, что к нему кто-то заходил без спроса. Да и дурацкая книга осталась на полу. Ну почему он не дождался приглашения прежде, чем войти?! Или просто не вернул книгу за ужином?! Будто его мысли в этот момент диктовал автор какой-нибудь порнографической новеллы... Наверняка Нагито больше в жизни не захочет с ним общаться. А что самое худшее, увиденный образ попросту не желал выходить у него из головы и стоял перед глазами в ярчайших деталях. И низ живота с каждой мыслью требовательно тянуло. — Почем страдаешь, смертный? Даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто оказался на пляже рядом с ним. Напрасно Хаджиме надеялся побыть здесь наедине... — Неважно, — отмахнулся он. — Я заметил, что сегодня ты весь день провел с этим дьявольским созданием по фамилии Комаэда. Скажи, он наложил на тебя свои чары? Твоя аура... она беспокойна. Я чую, что тебя околодвали вожделением. Было даже смешно, что в какой-то степени Гандам был прав. Или, возможно, Хаджиме стоило надеть рубашку подлиннее. — Он не дьявольское создание. И, вообще, это не твое дело. Тяга к орехам... Тяга к семенам... Неужели он становится очередным хомяком Гандама и тот пришел по его душу?

***

Как же сильно Хаджиме не хотелось идти на ужин! Да, он обещал Нагито зайти за ним, но... вряд ли Комаэда будет рад его компании, если заметил его внезапный визит. А если не заметил... ну, все равно Хаджиме будет очень неловко видеться с Нагито после случившегося. С другой стороны, Нагито не виноват. И наверняка расстроится и надумает себе всякого, если Хината не явится. Поэтому, подготовив себя к позору и, возможно, оскорблениям, парень все же поплелся к почти соседнему коттеджу. Сердце колотилось в груди, щеки горели. Хаджиме зажмурился, занес кулак, чтобы постучать... и тут дверь распахнулась, едва не сбив его с ног. — Ой! Хаджиме, прости, я не знал, что ты уже тут. Сердце грохотало. Хината взглянул на Нагито. Красивого, как и всегда. Еще и пахнущего какими-то отборными цветами... после душа, разумеется. И, хоть сегодня Комаэда не стал наряжаться, как на вечеринку, его обычная футболка ничуть не скрывала острые, как бритва, ключицы. А теперь, когда Хаджиме знал, что под этой свободной одежкой скрывается... Вновь явственно ощущая жар внизу, он прикусил губу. — Хаджиме, тебе плохо? — обеспокоенно заглянул ему в лицо Нагито. — Нет-нет, все нормально, правда, — поспешно отозвался Хината. — Пошли ужинать. Комаэда нахмурился, но настаивать не стал. — Знаешь, за этот час со мной произошло кое-что странное... — начал он, когда они направились к зданию отеля. О, нет. Нет-нет-нет!... Хаджиме прошиб холодный пот. — И что же? — выдавил он, стараясь сохранять ровный голос. — Понимаешь, я где-то посеял электронную книгу. Точно знаю, что потерял ее. Я даже думал, что у меня ее отняли, когда... ну, знаешь... Хаджиме едва слышал его за стуком собственного сердца. — И... что в итоге? — Представляешь, я был в душе и услышал какой-то стук! А потом грохот. Я думал, Со... то есть, те ультимейты пришли завершить начатое, узнав, что я на свободе, хе-хе. Но нет! На полу просто лежала моя электронная книга. М-м... полагаю, какая-то добрая душа хотела ее вернуть, но ей стало неловко и она сбежала. Или, может, мое тело просто слишком отвратительно... — Комаэда, ты шутишь? Никакое оно не отвратительное. Слова сорвались с языка быстрее, чем Хаджиме успел подумать. Он мысленно дал себе крепкий подзатыльник. Он упорно не смотрел на Нагито, но знал, что беловолосый точно на него глядит. И наверняка очень пристально. Ну, все, Хината определенно сдал себя с головой... — А ты разве видел? — раздался немного лукавый голос Комаэды. Выкрутиться. Надо срочно как-то выкрутится. — Конечно, видел. Ты же ходил купаться со всеми в первый день, — буркнул Хаджиме. Хотя тогда он практически не смотрел на Нагито. Все же, он был слишком шокирован внезапностью ситуации, да и они едва познакомились... — М-хм, — протянул Нагито, и звучал он как будто... слегка огорченно? — Да, я рад, что ты настолько добр, чтобы хвалить мое нескладное тело. Но, Хината-кун, тебе не нужно так стараться. Я же отлично знаю, как я выгляжу... Вот бы утянуть его сейчас за руку в укромный уголок, за здание отеля. Вжать в стену, ощутить, как сбилось дыхание Нагито, заглянуть в его изумленные и в то же время чуть игривые глаза. И впиться в его губы, приоткрытые от неожиданности и розоватые, вытянуть из них каждое плохое слово, какое только может прийти в голову Комаэде. Избавить его от этих глупых мыслей о себе, такого очаровательного, такого замечательного, и заменить самоуничижительные речи тихими стонами... Укусить эту острую ключицу... — Ну же, Нагито. Я уже говорил тебе — ты очень даже ничего. Хината всё-таки заставил себя взглянуть на Комаэду. Солнце уже успело закатиться, но в сумерках Нагито был ничуть не менее прекрасен. Честно говоря, он был прекрасен всегда и везде. Даже реши он искупаться в луже грязи и разрисовать лицо черным маркером — все равно бы остался поразительно милым. Правда, от этих мыслей пришлось отвлечься, потому что они пришли в ресторан. И почти все присутствующие тут же застыли, уставившись на Нагито, словно на восставшего из ада. Кроме тех, кто уже его видел сегодня, разумеется. Чиаки понимающе улыбнулась и махнула им рукой. Микан тоже встетила их легкой улыбкой, смущенной, как и всегда. Гандам хмыкнул и с ухмылкой на губах скрестил руки, отвернувшись. А вот некоторые другие личности... — ААА-ААААА!!!!!! Сода с воплем вскочил и выбежал из отеля. Некомару выглядел крайне сконфуженно. — Эм... Нагито! Рад, что ты в порядке. Э-э... да... — Мне избить его еще раз? — хищно прищурилась Акане. — Не трожьте его! — отрезал Хаджиме и ступил вперёд. Руки сами собой сжались в кулаки. Все возмущенные тут же как-то примолкли. Только Акане собиралась что-то сказать, но Некомару ее остановил. — Хината-кун?.. — осторожно спросил Нагито. — Х-Хаджиме, но он же... — ...виноват в смерти Бьякуи... — Он что, промыл тебе мозги?! — Я сказал — не трожьте. Притихший за день гнев вспыхнул с новой силой. И, видимо, было что-то такое во взгляде Хаджиме, что никто больше не осмелился ничего сказать про Нагито. Только пара человек посмотрели косо... ну и черт с ними. — Пойдем поедим, — предложил Хаджиме и, приобняв Нагито за плечи, кивнул в сторону стола. Комаэда смотрел на него во все глаза. Изумленно, растерянно... и с каким-то блеском. Он словно не верил в происходящее. Нагито не проронил и слезинки, когда лежал на полу связанный, избитый, но сейчас, казалось, он вот-вот заплачет. Грудь Хаджиме сдавило. Он чуть крепче обнял Нагито и повел его ужинать. Кто-то что-то прошептал, но его это не заботило.

***

И только ночью, когда все разошлись по коттеджам, забытые на время мысли решили вновь атаковать Хаджиме. Он ворочался в постели, не в силах уснуть. Но нет, не от волнения или печали, как бывало прежде на этом острове. Нет, сегодня его одолевало совсем другое чувство. Нагито, обхватывающий трубочку розовыми, мягкими губами. А вот по этим губам медленно скользит язык, слизывая молочный коктейль... или что-то другое? «Хината-кун, тебе нравится?» Нагито в душе, длинные волосы льнут к его спине, и ему идет, так идет, и капли скользят по его ребрам, опускаются к ложбинке... и ниже... еще ниже... Дыхание сбилось. В комнате жарко, слишком жарко, и нет, дело вовсе не в погоде на острове, где по ночам стояла приятная прохлада. Внизу живота нестерпимо тянуло. Все внутри Хаджиме натянулось, как струна, и требовало разрядки. Впрочем... он ведь сейчас совсем один. Никто не застанет его за этим... Так почему не поддаться этой тяге? Рука Хаджиме медленно опускалась, все ниже, ниже, пока не накрыла ощутимый бугор между ног. Бедра тут же подались навстречу, Хаджиме сбито выдохнул от того, насколько это хорошо, хотя еще почти ничего не сделал. Он и не осознавал, что возбудился настолько сильно. Не осознавал, как ему этого хотелось... Вскоре боксеры были спихнуты прочь, а ладонь обхватила ноющую плоть. Хината зажмурился, закусил губу и позволил себе не думать ни о чем, кроме... — О, это ты, Хината-кун? — голос Нагито в его голове невероятно лукавый, глаза цвета мха сверкают, когда он оборачивается к нему, совершенно обнаженный, только по-прежнему заправлен за ухо алый цветок. — И кто же разрешил тебе заходить ко мне без спроса, м-м?~ Хаджиме пятится, пытается нащупать ручку двери за собой — но Нагито мигом оказывается рядом, одним движением защелкивает замок, после чего всем телом вжимает Хинату в дверь. — Неужели я тебя настолько привлекаю? Такой, как я? М-м, не верю, — да, конечно, не обошлось бы без подобных фраз. — Ты не представляешь, насколько, — выдыхает Хаджиме, и губы Нагито всего в каком-то сантиметре от его... — Тогда покажи. Покажи, насколько я тебя привлекаю, Хината-кун~ Хаджиме все еще отчетливо помнит их поцелуй под столом. Вспышка жара охватывает его, когда он представляет, как впивается в губы Нагито, сминает их жадно, с языком, не сдерживая желание. И Комаэда отвечает, неумело, но так же пылко, стонет в поцелуй (да, наверняка Нагито громкий), а его юркие пальцы уже тянутся к рубашке Хаджиме... Руки Хинаты ложатся на эту округлую белую задницу, сжимают ее, выбивая из Нагито еще один сдавленный звук. Он льнет к Хаджиме своим голым и влажным телом, бесстыдно лапает его грудь. Хината принимается за его шею, длинную, молочную, и вздохи Комаэды становятся еще более сбитыми. — Хах... Хаджиме... — голос Нагито звучит тоньше, когда Хаджиме кусает, наконец, его острую ключицу и оставляет над ней яркий засос. Палец Хинаты уже скользит беловолосому между ягодиц — так, так, погодите, он готов пойти в своих фантазиях настолько далеко? Хах. Да, эта мысль определенно его возбуждает, но для Хаджиме это нечто совершенно новое, и расслабленное сознание увлекает его в другое русло... Нагито вдруг опускатся перед ним на колени, облизывается и спешно расстегивает ему молнию на джинсах своими ловкими пальцами. Хаджиме чувствует, как хватка становится более скользкой, ладонь сама собой двигается быстрее, а сознание туманится... — Хината-кун так возбудился от меня?~ — отдается в ушах голос Комаэды, когда тот приспускает с него джинсы и боксеры одним движением, смотрит на его твердую плоть из-под своих белесых длиннющих ресниц. — Я видел, как ты смотрел на меня сегодня в кафе. Неужели ты поверил, что я ни о чем не догадался?.. Теплый влажный язык проводит по его головке, и Комаэда смотрит Хинате прямо в глаза, пока медленно... будто специально красуясь... вбирает его в рот целиком. Дрожащей ладонью Хаджиме зарывается пальцами в мягкие, как пух, белые волосы, чувствуя, как удовольствие разливается по телу горячими струями. Как же Нагито... хорош. Усмехнувшись вокруг своей доли, Комаэда жмурится и начинает двигать головой. Хаджиме стискивает его волосы — хах, почему эта мысль так возбуждает, — закусывает губу едва ли не до крови, и, черт, это хорошо, это так хорошо... — Нагито, — еле слышно выдыхает он и чувствует, как разрядка накрывает его тягучей, жаркой волной до самых кончиков пальцев, до цветных всполохов перед глазами. Как же всё-таки приятно иногда не держать себя в руках. Тело Хаджиме будто где-то в облаке, мысли отключились. Будто распрямилась, наконец, сжавшаяся внутри пружина. Лишь бы Нагито никогда об этом всем не узнал... Только Хаджиме было невдомек, что в этот самый момент Нагито, лежа в своей постели всего через несколько стен от Хинаты, сжимал внутри собственные пальцы и одними губами шептал его имя.