Падшие

- Ну чтож. Приступим, Космодева. Кабуто не спешил. Неторопясь, слаженно, почти методично он начал доставать инструменты из ящика. Его движения стали ещё аккуратнее, ещё вывереннее - будто сам процесс подготовки значил для него не меньше, чем результат. Длинные пальцы скользнули вглубь, без ошибок вынимая содержимое. - Для начала… - тихо произнёс он, почти шёпотом, - чистота. Слова прозвучали даже ласково. Он взял металлическую подставку, на которой лежали иглы, и провёл по ним взглядом. Выбрал одну - тонкую и длинную. Очень длинную. Лиа не двинулась. Но дыхание стало поверхностнее. Почти незаметно. Кабуто поднёс шприц к свету лампы, поворачивая его под разными углами. Металл отразил тёплое пламя - и на секунду показалось, будто по нему скользнуло что-то живое. - Не переживай, - мягко добавил он. - Всё будет максимально… аккуратно. Игла легла на металлический лоток, издав тихий звук. Но в тишине пещеры - слишком отчётливый. Следом он потянулся к небольшой колбе с прозрачной жидкостью. Откупорил её лёгким движением, будто делал это сотни раз. Резкий запах спирта ударил в воздух. Кабуто смочил тонкую ткань и медленно провёл по игле, от основания к кончику. Ещё раз. И ещё. Методично, если не ритуально. - Нам важно исключить любые… побочные факторы, - негромко пояснил он. - В твоём случае даже малейшее вмешательство может дать неожиданный результат. Лиа смотрела не моргая. Её взгляд был прикован к его рукам, к каждому движению, даже самому мелкому. "Я сама тогда решила использовать Пульсар. Я сама пошла, прекрасно понимая, что никто мне не будет помогать. Сама нанесла себе травму. И если это - единственный выход, то пути назад нет. Я выдержу. Должна", - мысли появлялись чётко и тяжело, как удары молотом по гвоздям. Вот только эти гвозди вбивались прямо в её мозг. А нутро все ещё отказывалось принимать то, что должно было вот-вот случиться. Сердце колотилось. Кабуто тем временем уже взял первую колбу - ту самую, с серебристым отливом. - Начнём с подготовки каналов, - продолжил он тем же спокойным тоном. - Это позволит нам избежать… резкого ответа организма. Он слегка покачал колбу. Жидкость внутри двинулась слишком плавно. - Важно, чтобы процесс был последовательным, - добавил Якуши. - Резкие изменения ты вряд ли оценишь. Колба аккуратно легла рядом. Следом - тёмная. С осадком. От одной мысли, что содержимое скоро окажется в её крови, Лиа потихоньку становилось дурно. Кабуто не сразу её открыл. Сначала просто держал в пальцах, будто чувствовал её вес. - Основной состав мы будем вводить после, - сказал он чуть тише. - Когда каналы станут восприимчивыми. Слово повисло в воздухе. Лиа почувствовала, как внутри что-то сжалось ещё сильнее. Но лицо осталось каменным, и со стороны выглядело безжизненной маской. - И, разумеется… - Кабуто потянулся к третьей колбе, той самой, почти пустой. - контроль. Он поставил её чуть в стороне. Отдельно. - Я буду внимательно следить за реакцией твоей чакры. Взгляд жёлтых глаз на секунду поднялся, встретившись с её голубыми. - Ты тоже. Если почувствуешь, что теряешь контроль - скажи сразу, - едва заметная усмешка тронула его губы. - Это в наших общих интересах. Лиа не ответила. Но внутри всё сдавило ещё сильнее. "Скажи?" Мысль прозвучала почти с насмешкой. Она знала, что если дойдёт до этого - она не скажет. Она ударит, разрушит, уничтожит всё вокруг. Прежде чем позволит себе окончательно потерять контроль. Кабуто тем временем уже закончил с колбами, снова взяв в руки шприц. Иглу проверил лёгким движением пальца, будто пробуя остроту. И затем... потянулся к её руке. Медленно. Без резких движений. Как и обещал. Чем ближе эта игла оказывалась к коже Лиа, тем шире раскрывались её глаза. Она вдруг поняла, что была уже готова пожертвовать контролем над выражением лица, чтобы переместить силы в другое русло. "Меня били техниками, кунаями, сюрекенами, взрывными печатями, жарили паром, накладывали гендзюцу... Но я сейчас сойду с ума. Чёртова игла". - Расслабься, - тихо сказал Кабуто, будто услышав её мысли. - Чем меньше сопротивления - тем легче пройдёт первый этап. Голос учёного звучал так, будто в нём не было ни капли сомнения. Но легче ей не становилось. Лиа не двинулась. Вообще. Но вся её душа приготовилась как перед ударом. Или перед тем, как его принять. Воздух в пещере будто стал плотнее. Кабуто остановился в шаге от неё. Игла в его пальцах не дрожала. Он склонился близко. Очень близко. - Начнём, - почти шёпотом произнёс он, лёгким движением проведя ваткой по сгибу её локтя. Запаха спирта Лиа не почуяла вовсе. И на долю секунды всё замерло, как перед падением в самую глубокую пропасть. Лиа не дышала. Она сама это поняла слишком поздно. Грудная клетка застыла, как и её правая рука - в той же мёртвой неподвижности. И от этого сходства стало… не по себе. "Дыши". Мысль пришла резко, как приказ. Лиа медленно втянула воздух через нос. Чуть глубже, чем нужно. Контроль. Ей нужен был контроль. Кабуто это заметил. Конечно заметил. - Хорошо, - тихо произнёс он, почти одобрительно. - Не задерживай дыхание. Это только усилит реакцию. Он говорил так, будто всё уже началось. Хотя игла всё ещё не коснулась кожи. Пока. Его пальцы мягко, но уверенно перехватили её запястье - фиксировали. Без грубости. Но так, что вырваться было бы… неудобно. Не невозможно, но неудобно. Лиа это почувствовала. И не стала дёргаться. Его большой палец лёг чуть выше сустава. Там, где кожа тоньше. Где легче было войти. - Здесь каналы проходят ближе к поверхности, - негромко пояснил Кабуто. - Мы не будем тратить время на обходные пути. Как будто речь шла о маршруте, а не о её теле. Игла в его другой руке чуть сместилась. Поймала свет, на секунду блеснула. Лиа смотрела прямо на неё. Взгляд зацепился... и застрял. "Это просто металл. Это просто процедура. Ты переживала и хуже". Ложь. Всё это было ложью. Тело не верило. Пальцы левой руки сжались сильнее. Короткое, почти незаметное движение плеча - будто она собиралась отстраниться, но тут же остановила себя. С усилием, слишком явным для самой себя. Кабуто ничего не сказал. Но уголок его губ едва заметно дёрнулся. - Я введу сначала малый объём, - спокойно продолжил он. - Нам нужно проверить реакцию. Его голос стал ещё ровнее. Почти гипнотизирующим. - Не торопись с выводами по ощущениям. Первые секунды могут быть… обманчивы. Он наклонился ближе. Так, что она почувствовала его дыхание. Спокойное. Ровное. И чужое. - Готова? Лиа не ответила. Только взгляд поднялся с иглы - на него. Она смотрела прямо, холодно, без тени колебания. Вот только это тоже была ложь. Огромная, возможно самая большая в её жизни, но идеальная ложь. Кабуто кивнул. Ему этого было достаточно. - Тогда… Игла двинулась. Медленно, очень медленно, почти лениво. Как в самом страшном, самом чудовищном кошмаром сне. Словно он растягивал этот момент намеренно. Расстояние сократилось до сантиметров. Потом - до миллиметров. Если бы Лиа была кошкой - волосы на затылке встали бы дыбом во всю длину. - Не двигайся, - почти шёпотом напомнил он. Кончик иглы коснулся кожи. Лёгкое давление, со стороны чуть ли не нежное. И в этот момент - всё внутри Лиа сорвалось. Пока не наружу - но внутри... Инстинкт взвыл. Убрать. Оттолкнуть. Ударить. Сейчас. Мышцы дёрнулись едва заметно. Но достаточно, чтобы она это почувствовала. Контроль дал трещину. Микроскопическую, почти незримую. Но настоящую. Её взгляд вспыхнул на крохотную долю секунды... но было уже поздно. Кабуто нажал шприцем, и игла легко проткнула кожу, оказываясь точно в вене. Боли Лиа не почувствовала, но её зубы все равно были стиснуты, а глаза - распахнуты. - Вот так... Кабуто легонечко надавил, проталкивая иглу ещё глубже. Тонкая, словно волос, полосочка стали полностью исчезла под кожей. Затем Кабуто начал нажимать на маленький поршень, и жидкость потекла внутрь руки. Медленно и вязко, как будто нарочно растягивая момент, давая ей время осознать, что отступать уже поздно. Лиа не моргала, взгляд был прикован к собственной коже, под которой исчезала тонкая прозрачная струя, и на долю секунды ей показалось, что ничего не происходит - ни боли, ни жжения, ни даже привычного дискомфорта от вмешательства в чакру. Эта пустота обманула лишь на самую малость. Но потом пришло ощущение. Сначала - едва заметное, почти неуловимое давление, словно кто-то осторожно коснулся изнутри, проверяя, где проходит граница. Оно не пугало - ещё нет. Но было чужим. Неправильным. Слишком глубоким, чтобы игнорировать. - Первая реакция пошла. Можем продолжать, - прошептал Кабуто, вводя все содержание шприца и наконец вынимая иголку. Его змеиное лицо и оправы очков были совсем близко, но её это больше не волновало. Он не отстранялся, внимательно наблюдая за её реакцией. Лиа медленно втянула воздух, и это движение отозвалось в теле странным, расползающимся откликом, как если бы вместе с вдохом что-то внутри неё сдвинулось с места. Давление усилилось. Уже не точечно, а шире и глубже. Оно больше не ограничивалось рукой. Словно кто-то начал давить изнутри сразу в нескольких местах, мягко, но настойчиво, проверяя прочность конструкции. Пальцы левой руки сжались до боли, костяшки побелели, но это было далеко - неважно, незначительно. Всё внимание стянуло к правой руке. К тому, что происходило внутри неё. - Ты уже должна начать чувствовать. Лиа едва заметно кивнула. Там... начинало распирать. Не резко, и даже не болезненно в привычном смысле. Скорее - тяжело. Словно внутрь залили что-то густое, плотное, что не находило выхода и начинало давить на стенки изнутри, растягивая их, заставляя поддаться. Лиа стиснула зубы сильнее. Её спина едва заметно выгнулась, мышцы напряглись, как натянутая струна, но она не издала ни звука. Только дыхание стало глубже и неровнее, как будто тело пыталось само справиться с этим нарастающим ощущением. Давление не прекращалось. Оно росло. Медленно, методично, без скачков - и от этого становилось хуже, потому что не за что было зацепиться, не было пика, после которого можно выдохнуть. Только постепенное, неумолимое нарастание. И вместе с этим начало приходить понимание - это не поверхность. Это не мышцы. Это глубже. Каналы. Раствор, который уже разнёсся по всему её телу по венам, давил на них изнутри. Не ломал - пока нет. Но уже заставлял… двигаться. Поддаваться. Расходиться там, где они слишком долго оставались неподвижными. Лиа резко выдохнула через нос, почти беззвучно, и на секунду её плечи дёрнулись, как будто тело само пыталось сбросить это ощущение, избавиться от него, вытолкнуть наружу. Бесполезно. Давление стало плотнее и тяжелее. Теперь оно ощущалось не только в руке - отголоски начали расползаться выше, к плечу, к груди, словно чужая волна медленно распространялась по телу, проверяя его границы. Её выгнуло сильнее. Незаметно для постороннего взгляда - но для неё самой это движение отозвалось напряжением по всей спине, по позвоночнику, будто тело пыталось инстинктивно уйти от источника. Но бесполезно. Он был внутри. Лиа приоткрыла губы, но звук так и не сорвался. Только короткий, рваный вдох, который она тут же попыталась выровнять, заставить себя дышать ровно, спокойно, как будто это могло что-то изменить. "Терпи" - мысль прозвучала резко и жёстко. Как приказ. Давление усилилось ещё на долю. Теперь оно уже граничило с болью - не острой, не режущей, а тяжёлой и давящей, как если бы изнутри пытались раздвинуть что-то, что не должно было двигаться. И самое ужасное - это только начиналось. - Ты отлично держишься, Космодева. Пытайся направить чакру в правую руку. Я буду делать то же самое, - вкрадчивый голос Кабуто донёсся приглушенно, хоть и его лицо находилось на очень близком расстоянии. На таком, на которое Лиа никогда в жизни не пускала постороннего человека. По крайней мере, добровольно. Но к собственному ужасу - сейчас ей это было не так уж и важно. Ладони Якуши мягко, но цепко держали её правую руку, уверенно направляя лечебную чакру. Конечность... словно накачали воздухом, как шарик. И он мог в любой момент лопнуть. - У меня ощущение, словно рука стала тяжелее, чем я сама, - выдохнула Лиа, пальцами хватаясь за край ящика, на котором сидела. Мышцам спины теперь приходилось держать её стан сильнее - просто чтобы не позволить телу перекоситься вправо. - Это нормально. Мы насильно стимулируем твои каналы, и теперь они чувствуют всё в большем размере. Скоро можно будет вводить основой элемент, - спокойно произнёс Кабуто, вгоняя зелёную чакру ей под кожу. Боль начинала захватывать Лиа с ног до головы. Стараясь дышать полной грудью и держать взгляд ровно, она попыталась направить собственную энергию к правой руке. Как только она это сделала - её чуть не выгнуло дугой. Это было сравнимо с тем, как если бы на открытую рану вылили целую банку антисептика, ещё и жгло изнутри. Лиа тихонечко зашипела. Хотя больше всего ей хотелось завыть. - Видишь - об этом я и говорил, - вставил Кабуто, замечая её потуги. - Ты просто сдавила всю сеть каналов в руке, и нам приходится продираться на живую. "Сама виновата. Я сама виновата", - зашептал внутренний голос. И шелест этот был измученным. - Думаю, мы можем продолжить, - негромко сказал Якуши. - Приготовься, Лиа. Его светловолосая голова и змеиное лицо крутились совсем рядом, и Лиа поняла, что больше не может на нем сосредоточиться. Движения ученого будто стали более быстрыми и незаметными. Но это не он ускорялся - её подводила собственная сенсорика. Ещё одна ватка коснулась сгиба локтя, и слишком поздно Лиа поняла, что в этот раз Кабуто обхватил её гораздо крепче. В его руках явно чувствовалась чакра, словно он приготовился... к сопротивлению. Новый шприц уже был заполнен той самой жидкостью, темной, словно нефть. Иголка скользнула к уже и так проткнутой вене, из которой капля по капле сочилась её кровь. Сознание Лиа будто заваливало горой подушек. Она замотала головой, пытаясь отогнать это ощущение, а грудь вздымалась более часто, пытаясь вобрать как можно больше кислорода, которого вдруг стало слишком мало. Лиа словно тонула в омуте, ей уже казалось, что её куда-то закручивает. И всё это сопровождалось тупой и давящей болью. Тот момент, когда основной состав был введён в её вену, Лиа пропустила. На мгновение в пещере воцарилась тишина. "Он... уже ввёл? Почему я...". - Ничего личного, Космодева, - холодный шёпот Кабуто коснулся её ушей. - Но этот компонент имеет ещё несколько занятных последствий. Действие будет сильным, и ты должна понимать, какая химия там может содержаться... Лиа подняла затуманенный взор на его лицо, по которому блуждала хищная улыбка. Но не довольная - изучающая, наблюдательная, включенная в процесс. - О... чём... ты, - выдавила она, с ужасом понимая, что язык в пересохшем рту почти полностью обмяк, не желая ворочиться. - Я знал, что ты согласишься. Все препараты подготовил заранее. И этот был самым сложным... У неё был миг, чтобы среагировать. Мгновение, чтобы успеть подскочить. Уйти, улететь, убежать, да хоть уползти, потому что всё внутри буквально заорало от чувства опасности. Словно в затылок ей дыхнула сама смерть. Но Лиа... не успела. А в следующее мгновение её будто накрыло чем-то совершенно чужим - не болью, не страхом, а ощущением, от которого перехватило и без того спертое дыхание. Словно внутри неё внезапно распахнулось пространство, в которое хлынул свет, тёплый, плотный и обволакивающий. А тело, ещё секунду назад сжатое в пружину, неожиданно отпустило, растворяясь в этом странном, пугающем, жутком... но приятном ощущении. - Чтобы организм сразу не отказал, его нужно сначала сбить с толку. Прости, другого варианта я не нашёл. В этом тягучем, как дёготь, голосе не было и капли намёка на извинение. - Что. Ты. Говоришь.?... Губы Лиа вроде бы шевелились. Она не знала. Не понимала. Её просто растворяло. Как кубик сахара, брошенный на дно гигантской чашки. Давление, которое до этого распирало руку, вдруг изменилось - не исчезло, но стало… правильным, текучим, как будто то, что насильно проталкивали сквозь застывшие каналы, наконец нашло путь, и поток хлынул дальше, заполняя собой всё, до чего мог дотянуться, разливаясь по телу мягким и тяжёлым теплом. Лиа резко вдохнула, и этот вдох впервые за всё время не обжёг, а наоборот - принёс облегчение, настолько неожиданное, что на секунду выбило все остальные мысли. - Зависимости быть не должно. По крайней мере, сильной. Её пальцы, вцепившиеся в край ящика, ослабли. Плечи чуть опустились. Спина, выгнутая от напряжения, медленно подалась назад, как будто тело само искало, где можно опереться. Где можно позволить себе… отпустить. И это было страшно. Но осознать это в полной мере она больше не могла. Потому что вместе с этим облегчением пришло другое ощущение - глубже, тоньше, но куда опаснее. Чакра, которая до этого стояла плотной, тяжёлой массой, вдруг начала двигаться. Не рывками, не через силу, а свободно. Наконец-то свободно. И легко. Так, как она не двигалась уже очень давно. Лиа выдохнула - тихо, почти неслышно, и этот выдох сорвался сам, без её участия, как если бы тело решило дышать за неё. Голова стала странно лёгкой, почти пустой, а мысли - медленными и вязкими, не успевающими за ощущениями, которые накатывали одна за другой. Ей было… хорошо. Настолько, что это не укладывалось ни в один из её привычных опытов. Не облегчение после боли, не холодное удовлетворение после боя - а что-то иное. Чистое. Глубокое. Такое, чего у неё никогда не было даже тогда, когда она жила у себя дома. Даже когда мамины руки её обнимали. Даже когда папа приносил ей очередной подарок со своих миссий. Когда они сидели все вместе за столом и пили чай. Лиа было неимоверно, будоражаще, просто нереально легко. Словно этих четырех лет вовсе не было. Не было плащей, не было красных облаков. Не было оранжевой спиральной маски. С губ сорвался... тихий выдох, граничащий со стоном. Тело расслабилось, повело назад. И её подхватили. Чьи-то руки аккуратно подпёрли голову и спину, укладывая её на деревянную поверхность ящика, который показался самым удобным местом в мире. - Полагаю, я единственный человек на свете, удостоившийся такого зрелища. Голос Кабуто был где-то далеко. А смысл его слов - ещё дальше. Но Лиа было плевать. Плевать, что круглые очки блестели почти у самого её носа, что маленький фонарик светил по глазам. "Пусть... оно не заканчивается. Пусть длится вечно". Ощущение тела начало не то что пропадать, а наоборот - расширяться. Как если бы внутри неё вдруг исчезли все границы - и между телом и чакрой, и между напряжением и покоем, и даже между ней самой и пространством вокруг. Пещера будто отступила, растворилась, стала далёкой и незначительной, а её собственное тело - наоборот, расширилось, заполнило собой всё, до чего могла дотянуться мысль. Где-то далеко, на краю сознания, она понимала, что что-то не так. Слишком легко. Слишком… правильно. Так не должно быть. Но эта мысль не задержалась. Соскользнула. Утонула в тёплой, вязкой волне, которая всё глубже затягивала её внутрь. Лиа даже не сразу заметила, что улыбается. Уголки губ расплылись и поднялись вверх почти неосознанно. Не вымученно, а по-настоящему. И именно в этот момент всё оборвалось. Резко. Без малейшего перехода. Будто кто-то выдернул опору из-под ног. Тепло превратилось в жар. Текучесть - в давление. А лёгкость - в нечто невыносимо тяжёлое. Лиа резко вдохнула, и этот вдох обжёг, застрял где-то в горле, не доходя до лёгких, будто воздух внезапно стал слишком густым, слишком плотным, чтобы им можно было дышать. Чакра, которая секунду назад текла свободно, сорвалась. И рванула. С силой, как будто тот самый поток, который только что открыли, вдруг стал слишком большим для узкого, насильно разжатого русла. Боль пришла не постепенно - она ударила сразу. Будто каждый канал в её руке, а затем и дальше - в теле, начали разрывать, расширять, выламывать из привычной формы, заставляя их пропускать больше, чем они могли выдержать. - Аааах! Лиа резко выгнулась, спина напряглась до предела, левая рука дёрнулась в замахе, но на этот раз судорожно, почти неконтролируемо, и из горла вырвался звук - сдавленный и сорванный, больше похожий на рык, чем на что-то человеческое. Дыхание окончательно сбилось. Вдох - слишком резкий. Выдох - невозможный. Грудная клетка поднималась и опускалась с усилием, как будто ей приходилось пробивать себе путь через невидимую преграду. Рука… больше не просто болела - её раздирало. Словно изнутри пытались раздвинуть кости, мышцы, саму структуру, не давая ей ни секунды передышки. И это распространялось дальше. Плечо. Грудь. Шея. Волна шла вверх, захватывая всё новые участки, не оставляя безопасного места, где можно было бы укрыться от этого ощущения. - …реакция… быстрее, чем… - донёсся где-то издалека голос Кабуто. Слова расплывались и терялись, будто он говорил сквозь воду. Лиа не смогла сосредоточиться на смысле. Потому что всё остальное заглушала боль. Она попыталась сжать зубы сильнее - не получилось. Челюсть дрожала, мышцы больше не подчинялись так, как должны были, и тело, до этого удерживаемое железной волей, начало давать трещины. Лиа взбрыкнула всем телом, будто в конвульсиях, и цепкие руки всей силой придавили её к ящику, пытаясь не дать пошевелиться. Но чакра внутри неё рванула снова. И на этот раз - без команды. Потому что контроль был утерян окончательно. Пространство вокруг дрогнуло - едва заметно, но достаточно, чтобы лампа качнулась, а колбы тихо звякнули. - …не сопротивляйся… - снова донеслось издалека. Бесполезно. Она уже не могла. Руку словно крутило в мясорбуке, отрывая каждую клеточку по отдельности - а затем прикалачивая её обратно. Сеть каналов просто сошла с ума - энергия, что была способна сжать саму реальность со вселенской мощью, бушевала прямо внутри. Словно Лиа решила использовать самую страшную Сингулярность, которую только могла выпустить. Но цели удара не было - и техника будто решила атаковать её саму. - Аааааа! Тело двигалось само - не на инстинктах, не на чувстве угрозы, а произвольно. Лиа подбросило в воздух, и она слетела с ящика, яростно отталкивая от себя Кабуто. - Держи себя в руках. Пытайся это контролировать, Космодева, - предупреждающий, чуть более громкий голос ученого будто врезался в её мозг самой толстой иглой. Но чакра не слушалась. Энергия, безумными потоками заполонившая тело, пропитала кровь, плоть и кости. И добралась до мозга. - Агхаа! Лиа вскрикнула - её будто ослепило. Она даже не представляла, что голова может настолько сильно болеть. Ей казалось, что черепная коробка вот-вот разлетится. Глаза зажмурились, и перед закрытыми веками заплясали огненные искры. Левая ладонь впечаталась в лицо, зубы впились в нижнюю губу, и из порванной кожи хлынула кровь. "Я сама... виновата". - Дождись окончания действия! Голос Кабуто просто мучил её. Рассудок выл, визжал, не в силах справиться с подавляющим давлением и чудовищной, испепеляющей болью. Лиа кинулась в сторону вслепую, врезавшись в камень. Раздался звук разбившихся колб и приборов, что-то покатилось по полу. Но Лиа ничего не видела и не слышала. Левая рука вцепилась в правую, и ногти впились под кожу, словно хотели её содрать. Чакра хлынула во все стороны, сметая на своём пути всё, что было. Ноги спружинили, Лиа ринулась куда-то вперёд. Споткнулась, упала, ударившись обо что-то твёрдое. И забилась на полу. С губ срывался длинный, протяжный, насквозь пропитанный болью вой. - Ахаааааа.... Лиа уже не понимала, где заканчивается её тело и начинается боль - границы, за которые она всегда держалась, размылись, растворились, и всё, что осталось, было единым, пульсирующим, бесформенным ощущением, в котором невозможно было выделить ни источник, ни предел. Её трясло, не рывками и не судорогами, а какими-то неправильными, ломающимися волнами, как будто само тело перестало двигаться по законам, к которым привыкло. И теперь реагировало на внутренние импульсы, которые не имели ни ритма, ни логики. Боль больше не была однородной. Она рвалась на куски, менялась, наслаивалась сама на себя. В один момент - давящая, тяжёлая, как если бы её сжимали изнутри, выталкивая из собственной формы; в следующий - острая, вспыхивающая, будто по каналам проходили короткие разряды, выжигая всё на своём пути; затем - тупая, глухая, лишающая ориентации, как удар изнутри по черепной коробке, после которого на секунду исчезает звук, а потом возвращается в искажённом, звенящем виде. "Я сама виновата". Её рука перестала быть отдельной частью тела - она превратилась в центр, из которого расходились эти волны. Но сами волны уже давно вышли за пределы плеча, разливаясь по груди, спине, шее, пробираясь выше, в голову, где ощущения становились ещё более неправильными. И ещё более невыносимыми. Казалось, что внутри черепа что-то расширяется, давит на стенки, ищет выход, которого нет, и от этого каждая мысль, каждая попытка зацепиться за реальность разбивалась, не успевая оформиться. Дыхание сбилось окончательно. Оно больше не подчинялось ни воле, ни инстинкту - вдохи вырывались резкими, судорожными толчками, слишком глубокими или, наоборот, поверхностными, будто лёгкие не могли решить, сколько воздуха им нужно. А выдохи застревали, ломались на середине, не давая облегчения. Воздуха было либо слишком много, либо катастрофически мало, и это противоречие только усиливало панику, поднимающуюся где-то глубоко, но уже не оформляющуюся в чёткую эмоцию, а расползающуюся по телу тем же хаотичным напряжением. Чакра внутри неё больше не текла - она билась. Срывалась, сталкивалась сама с собой, словно потоки, которые никогда не должны были пересекаться, теперь насильно загоняли в одно пространство, и каждый такой удар отзывался новым всплеском боли. Она чувствовала это не как энергию, а как давление, как жар, как вибрацию, которая проходила сквозь кости, сквозь мышцы, сквозь всё, что ещё секунду назад казалось устойчивым. Мысли не исчезли - они просто перестали быть последовательными. Они вспыхивали обрывками, не связанными друг с другом. Как искры, которые не успевают разгореться в огонь. Каждая из них тут же тонула, захлёбывалась в следующей волне ощущений, не давая ей ни секунды на то, чтобы собрать себя обратно. Рассудок не ломался резко - он тонул. Медленно, но неотвратимо, уходя под этот поток, в котором уже невозможно было отделить реальное от внутреннего. Пространство вокруг перестало быть стабильным: камень под руками то казался холодным и твёрдым, то вдруг терял форму, будто пальцы проваливались в него, не находя опоры. Её тело металось, но эти движения уже не имели цели - не попытка встать, не попытка убежать, а просто реакция на внутренний хаос, который не находил выхода. Мышцы сокращались сами, резко, болезненно, затем отпускали, чтобы через секунду снова сжаться, и в этих циклах не было ни ритма, ни облегчения. "Сама. Виновата". Лиа попыталась за что-то зацепиться - за мысль, за ощущение. За что угодно, что могло бы напомнить, где она, кто она, но каждое усилие разбивалось о новую волну боли, которая накрывала её полностью, не оставляя ни одного "тихого" места, где можно было бы спрятаться. Даже собственное имя казалось чем-то далёким, не имеющим значения. Как звук, который она когда-то знала, но больше не могла связать с собой. Где-то на границе этого хаоса мелькнул голос - знакомый, ровный, чужой своей спокойной интонацией - но он не закрепился, не стал опорой. Слова распались ещё до того, как она успела их понять, превратившись в такой же шум, как всё остальное. - Пора вводить последний элемент. Лиа услышала лишь звук - но не смысл. Слова скользнули мимо, не зацепившись ни за одну мысль, ни за один обрывок сознания, потому что там, где ещё недавно был рассудок, теперь оставалось только глухое, вязкое пространство, в котором любые попытки осмысления тонули, не успевая оформиться. Чакра, раскалённая, как в недрах вулкана, хлынула наружу в одном единственном импульсе - не оформленном в решение, не подконтрольном воле, а чистом, первобытном желании уничтожить всё, что окажется в пределах досягаемости. Её тело рванулось вперёд само, без команды и расчёта, с такой силой, что камень под ногами треснул, а ближайшие преграды разлетелись, будто не имели веса. Лиа не видела пути - пространство перед ней складывалось и ломалось, стены пещеры казались то слишком близкими, то внезапно исчезающими, но это больше не имело значения. Она двигалась не туда, куда нужно - а туда, куда её несло. Чьи-то руки попытались схватить её - цепко, резко, с направленной чакрой, которая на секунду обожгла кожу, как холодный металл, но это касание не удержало, не остановило, а лишь вызвало новый всплеск. Лиа дёрнулась, вывернулась с такой силой, что суставы хрустнули. А из горла вырвался звук - уже не крик, не вой, а нечто рваное, чужое, в котором не было ни смысла, ни контроля. Игла. Что-то снова коснулось кожи. Слишком поздно. Она ударила - не рукой, не техникой, а всем телом сразу, отталкивая, сметая, вырываясь из этого пространства, где ещё оставался голос, ещё оставалось наблюдение, ещё оставалась попытка удержать её в рамках. Но нет. Рамок больше не было. Она рванула вглубь пещер. Туда, где темнота становилась плотнее, где воздух холоднее, где звук шагов глох, не отражаясь от стен. Камень под ногами крошился, скользил, но тело находило опору быстрее, чем разум успевал осознать движение. Она скакала, почти падала, снова поднималась, цеплялась за выступы, отталкивалась от стен, оставляя за собой следы - царапины, вмятины, следы ударов, будто через пещеру прошёл не человек, а что-то сломанное и слишком сильное. Боль… не исчезла. Но изменилась. Она не давила больше на каждую мысль, не разрывала сознание на части, потому что… не осталось того, что можно было разрывать. Она ушла куда-то вглубь, стала фоном - тяжёлым, постоянным, как гул, к которому невозможно прислушаться. Потому что он везде. И вместе с этим пришло другое. Пустота. Не тишина - потому что звуки всё ещё были. Не покой - потому что тело продолжало двигаться, дёргаться, рваться вперёд. А именно пустота внутри. Слово кто-то выдернул из неё центр, оставив оболочку, наполненную только импульсами. Мысли не возвращались. Эмоции - тоже. Страх, боль, сомнения - всё, что раньше хоть как-то оформляло её реакцию, исчезло, растворилось, оставив после себя только один чистый вектор. Двигаться. Убегать. Разрушать всё, что мешает. Лиа не думала, куда идёт. Не понимала, что за ней могут идти. Не ощущала границы между собой и окружающим пространством - стены пещеры перестали быть преградой, они стали просто чем-то, через что нужно пройти, если это окажется на пути. Темнота сгущалась всё глубже. И холоднее. Но даже это не имело значения. Потому что там, где ещё недавно была Лиа - теперь оставалось нечто иное. Не сломанное. Не раненое. А… освобождённое от всего, что раньше её сдерживало. - Космодева? Звук знакомого голоса долетел из какой-то стены. Ноги Лиа сразу же остановились. Глаза, безумно распахнутые, вперились в того, кто появился перед ней. - Мы тебя как раз ищ... Что у тебя с лицом? Двуликая чёрно-белая фигура и два мясистых зеленых листа торчали в нескольких метрах. Пара круглых жёлтых глаз ярко сверкала в темноте. И этот взгляд был пропитан недоумением. "Зецу". Мысль сформировалась. Но корней вглубь не дала. - Не нравится моё лицо? - процедили губы, растянутые в оскале. - Алоэ? - Чего? Лицо Зецу вытянулось в ещё большем удивлении. Он даже слегка отпрянул назад, на половину уходя в камень. Чёрный Зецу громко и угрожающе зашипел: - Следи за словами, женщина. - А не то что? - протянула Лиа, делая резкий шаг ближе. В левой руке неведомым образом появилась катана, быстро вытащенная из ножен. - У тебя все нормально, Лиа? - с сомнением спросил Белый, ещё больше отстраняясь. - У меня всё прекрасно, цветочек. А вот у тебя сейчас не будет. Лиа... хихикнула. - Рехнулась? От выражения этого двуликого гуманоидного лица ей хотелось хохотать - она в жизни не видела такой смеси шока, ошарашенности и чего-то вовсе неописуемого. Лиа мелко потряхивало. Боль плавила мозги, топила рассудок. Ей казалось, что катана в руке то становится длинной, как ветвь дерева. То совсем короткой, будто игрушечной. Ладонь провернула рукоять в пальцах, слишком легко, будто оружие весило меньше, чем должно. Её еще раз дернуло в конвульсии, а затем... правая рука шевельнулась. Обезумевшая чакра толкнулась в каналы, и на кончиках бледных пальцев проступили искры. Но внимание за это не зацепилось. Катана взметнулась над головой Зецу, который тут же впитался обратно в скалу. - У неё крыша поехала! - Тоби зови. Быстрее. Сдвоенные голоса глухо просочились сквозь камень. - Зови кого хочешь, алоэ. Я всё равно поотрываю тебе листья, - в след ему чуть ли не пропела Лиа, легко устремляясь дальше. Стены, повороты, проходы, узкие и широкие - она просто пёрла вперёд, не замечая ничего. Не её катило волной - она сама стала волной. Потоком, бурей, штормом, что нёсся туда, куда хотел. Свет далёкой и холодной луны дал по глазам. Лиа выскочила на полигон, запрыгивая на огромный древний скелет. Голова, пульсирующая, словно одна сплошная рана, запрокинулась к небу. Золотистые, но мокрые от пота волосы взметнулись за спиной. Лиа протяжно вдохнула, вбирая весь кислород, который только мог существовать. И подняла руки. Обе. Левая, намертво держащая катану, взметнулась легко. Правая же двинулась тяжёлыми рывками, словно невидимый кукловод дёргал её за ниточки. Суставы скрипели и болели, а оставшиеся мышцы сокращались коротко и рвано. Но рука поднялась. - Ахах. Ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха! Кромешную и плотную тишину разорвал задорный, заливистый, как ручиёк, женский хохот. Этот звук казался абсолютно, просто вопиюще неестественным для такого места, как Кладбище Гор. Лиа застыла, позволяя солёному ветру обнять её со всех сторон. Мгновение, погрязшее в боли, растянулось на целую вечность. - Лиа. Звук смутно знакомого голоса долетел до её ушей. Лиа рывком опустила голову, устремляя уже какой-то животный взгляд вниз. Там, у самого основания скелета, кто-то стоял. "Он". Её губы, на которых уже успела подзапечься кровь из ранки, растянула улыбка. А глаза наполнились чем-то темным, превращаясь в два бездонных омута. - Аххх... Это ты... - довольно протянула Лиа, спрыгивая на землю. - Я по тебе скучала. Она не знала, почему произнесла это. Она не думала об этом, ни единой мысли не вспыхнуло. Слова просто вышли. - Говорю - у неё крышу сорвало, - послышался тихий голос Белого Зецу. Зеленоволосая голова человека-растения появилась чуть отдалённо, настороженно выглядывая из-за камня. Человек, стоявший перед ней, никак не отреагировал на её фразу. Лиа в упор разглядывала его... пытаясь вспомнить. Осознать. "Как... его зовут?". Почему-то имя совершенно вылетело из головы. Вроде бы, плащ был всё тот же - чёрный, с красными облаками. Те же непослушные темные волосы, стоящие торчком. Та же оранжевая маска. И ощущение, что именно он являлся кем-то... по-странному значимым. В круглом отверстии маски загорелся холодный алый огонёк. И Лиа вспомнила. "Ах да". - Мадара. Его имя было таким... занятным. Звучным. Будто стальным. Произнеся его вслух, её тело дернуло в очередной конвульсии. - Сделай с ней что-нибудь. Иначе она разнесёт здесь все. Или, того хуже, выдаст нас своим воем, - низко прошипел Чёрный Зецу. - Умолкни, одуванчик, - бросила Лиа, делая несколько пружинистых шагов навстречу. Но Мадара молчал. Лиа остановилась от него в метре, медленно покачиваясь, словно молоденькое деревце под дуновением сильного ветра. - Ну? Как я тебе? - весело спросила она, раскидывая руки в стороны. - Скажешь что-нибудь? Или прикажешь? Так же ты всегда делаешь? Может, мне убить кого-нибудь? Вопросы вылетали один за одним, а в языке словно появилась невероятная гибкость. Будто не было больше того груза, что заставлял её молчать. - Ты не в состоянии сейчас что-то делать, Лиа, - очень спокойно произнёс Мадара, пересекаясь с ней взглядом. Но багровый, словно кровь, цвет его глаза не произвёл на неё никакого впечатления. В голове просто не было чего-то, что могло бы среагировать. - Ну почему. Я очень даже. Лиа подошла почти вплотную, запрокидывая голову. Левая рука, вооружённая катаной, неторопливо поднялась. За ней рывками последовала правая. Не останавливаясь даже на миг, Лиа подалась вперёд... и положила обе кисти ему на плечи. Катана свесилась за его спиной, угрожающе поблёскивая. - Жесть... - тихо пробормотал Белый Зецу. Мадара не шевелился. Он стоял спокойно, совершенно невозмутимо, будто это не рядом с ним покачивалось острейшее лезвие меча. - Ну надо же. А я думала, что пройду сквозь тебя. Лиа двинула левой кистью, поднимая катану горизонтально - и повернула клинок заточенной стороной к его затылку. Правая ладонь перехватила лезвие, дрожащими пальцами сжимая сталь. С кожи потекла кровь. - Хочешь, я срублю тебе голову? - задумчиво предложила она. - А затем умру сама. - Зачем, Лиа? - негромко спросил Мадара, не обращая вообще никакого внимания на настоящую гильотину, сделанную из её рук и меча. - Не знаю, - честно ответила Лиа. Пауза. - Иногда мне так этого хочется. Его плечи были твёрдыми, словно сделанными из железа. И мерно поднимались и опускались в такт тихого, совершенно ровного дыхания. Лиа слегка подсогнула локти, прижав катану к высокому воротнику его плаща. - Ну так что? Моё предложение в силе, - повторила она. Её глаза метались по маске, и ей казалось, что спиральный узор начинает крутиться. - Знаешь, я уже так давно не хочу жить. Но тебя забрала бы с собой. Последняя фраза была брошена впритык. Несколько долгих мгновений Учиха молчал. И чем дольше он оставлял её в тишине, тем больше безумных импульсов вспыхивали перед глазами. Но то, что Мадара сделал дальше, на миг заставило её напрячься. Его плечи шевельнулись, руки вытянулись вперёд... и две тяжёлых ладони сомкнулись на её талии. Он дёрнул её на себя резко, бесцеремонно, на секунду выбивая из лёгких кислород. Лиа будто прижало к бетонному столбу, а не к человеку. Она попыталась выгнуться, чтобы не терять из виду его маску, но тщетно - бежать было некуда. Локти непроизвольно согнулись ещё больше. Катану и его шею разделяли миллиметры. - Давай, - сокрушительно произнёс Мадара, до боли сдавливая её талию. - Сказала - делай. Лиа опешила. Глаза, раскрытые настолько широко и безумно, что занимали почти все пространство на лице, на мгновение опустели. - Ты не перестаёшь удивлять, - прошептала она, улыбаясь. С губ сорвался тихий вымученный смех. Но руки не двигались. - Что же ты стоишь? Не можешь? Или не хочешь, Лиа? - глухо, но неожиданно вкрадчиво спросил Учиха. Её начало трясти ещё больше. От боли, или от безумства - сложно было сказать. Или от того, что его руки намертво держали её в капкане. - Хочу, - выдохнула Лиа. - И могу. Спорим? Его пальцы сжались ещё больнее. - Ложь. Близость Учихи кружила ей голову ещё сильнее. К боли, к бесконечному гулу и ощущению того, что её просто рвёт на атомы, добавилось что-то ещё. Тёмное, густое, изъедающее саму её суть. Её положение позволяло ей чувствовать его дыхание, каждое, даже самое мелкое движение. А ладони, казалось, вот-вот вспорят ей одежду, кожу, кости. И саму душу. То, что от неё осталось. Лиа дернула уголком губ... и согнула локти. Катана успела коснуться его шеи. Но за секунду до этого три черных томоэ шарингана закрутились, складываясь в новый рисунок. И Лиа будто заволокло ослепительно ярким, невероятно насыщенным алым светом. В ней не осталось ничего. Её просто... выключили. Будто забрали все, что было. Весь мир стёрся. Исчезла боль, исчезли все ощущения, словно её голову отделили от тела. Несколько мгновений она видела только шаринган Мадары - необычный, остроконечный, сияющий багровым. А затем померк и он. Пальцы, до этого так крепко державшие клинок, разжались. Катана легко выскользнула из руки, ударившись о землю со слишком громким звоном. Глаза Лиа закатились, тело обмякло, а спина бессильно выгнулась назад. Мадара придержал, не давая безвольному, словно сломанная кукла, телу упасть. Зашуршали листья, и рядом с ним появился Зецу. - Вот это да, - негромко сказал Белый, напряженно разглядывая Лиа. Будто боялся, что сейчас она вновь вскочет и все-таки исполнит свои угрозы. - Она под гендзюцу? - Да, - коротко ответил Учиха, перехватывая её тело. Миг - и он легко забросил её себе на плечо. Длинные волосы свесились, полностью скрывая его спину. - Не понимаю, зачем ты с ней возишься, - прошипел Чёрный Зецу. - У неё снова две руки, - одновременно с ним вставил Белый. - Как она вернула правую? Это ты что-то ей дал? - Нет, - Мадара выдержал тяжёлую и насыщенную паузу. А затем очень холодно произнёс: - Найди Кабуто. - В этом нет нужды. Из непроглядного мрака пещеры показалась темная фигура в балахоне. Лунный свет отразился от стёкол круглых очков, а на бледном лице виднелась тонкая змеиная усмешка. Мадара медленно повернул голову в его сторону. Красный шаринган в маске светился ярко. Словно прицел. - Насладились представлением? - невозмутимо продолжил учёный, подползая чуть ближе. Жёлтые глаза прошлись по висящему на плече Учихи телу. - Я тебе благодарен, Мадара. В таком состоянии я бы за ней не успел. - Так это ты её так? - слегка удивился Белый Зецу. - Честно, я не думал, что до такого дойдёт. Её центральная нервная система среагировала очень бурно, но вы не переживайте - всё с ней будет в порядке. Нужно только вколоть ей третий элемент. Из рукава Кабуто выскользнул шприц, наполненный прозрачной, почти невидимой жидкостью. - Кабуто, - произнёс Мадара. Учёный, до этого медленно ползущий в его сторону, остановился. - Я не помню, чтобы велел тебе калечить моих подчинённых. - Калечить? - невинно повторил Якуши. - Я вернул ей правую руку. Мы договорились об усилении твоей боевой мощи - я это сделал. - Ага, только от твоей помощи она с катушек слетела... - пробубнил Зецу. - Я её предупреждал, что действие препарата будет агрессивным. И она сама пришла ко мне. Я даже предлагал ей позвать тебя, Мадара. Но, как видишь, - Кабуто развёл руками, мелко усмехнувшись. Мадара ничего не ответил. Он стоял ровно, словно скала. И единственным, что выдавало движение, был ветер, тронувший чужие волосы на его плече. - Что у тебя в шприце? - холодно спросил он. - Ах, это... - Кабуто поднял руку, демонстрируя иглу. - Компонент, который зафиксирует каналы чакры в статичном состоянии. Сейчас ты погрузил её в гендзюцу, но когда она придёт в себя - её нестабильность продолжится. Если не вколоть это. Вроде бы, Якуши хотел подползти. Но почему-то этого не делал. Алый взгляд из маски был направлен прямо на него. - Если хочешь, можешь сам это сделать. Клянусь, что здесь нет ничего такого... сильнодействующего. Кабуто размахнулся и подбросил шприц в воздух. Мадара поймал одной рукой. - Знаешь, что самое занятное? - протянул Кабуто. - Что тот элемент действовал на психику, обнажая ментальное состояние. Я думал, что она максимум поплачет и поломает мне колбы. Но, судя по всему, у вас тут развернулась целая драма. Якуши отполз, постепенно удаляясь обратно в пещеру. - Не советую к ней больше подходить, Кабуто, - спокойно сказал Мадара ему в след. Учёный на миг остановился, слегка повернув голову. - Иначе я позволю ей убить тебя. - Хм. Ну разумеется. Фигура учёного скрылась в пещере. Лунный свет скрылся за массивным облаком, и тьма почти полностью заволокла полигон. - Что будем делать? - неуверенно спросил Белый Зецу, искоса глядя на Мадару. - Вдруг она окончательно свихнется от этого? - Я сам осмотрю, что это, - ответил Учиха, поднимая шприц чуть ближе к маске. - А может, нам оставить её так? - проскрипел Чёрный. - В таком состоянии она порубит половину альянса в одиночку. - Исключено. Больше Мадара ничего не сказал. Почти невесомо придерживая тело Лиа одной рукой, он направился ко входу в убежище. Её волосы и подолы ципао покачивались в такт тяжёлым шагам. ××××××× Сначала появился звук. Тихий, почти неслышимый. Кажется, это были свечи. Затем пришло ощущение тела, а вместе с ним - боль. Тупая, глухая, как после тяжелейшей тренировки мышц без использования чакры. Будто Лиа пробежала сотни километров без передышки, сражалась с армией шиноби и таскала мешки с рисом. Одновременно. Голова раскалывалась. Венки на висках пульсировали, и к горлу подступала тошнота. - Ох... Звук собственного охрипшего голоса резанул по ушам. Губы пересохли, а горло раздирало от жажды. Лиа шевельнулась, медленно открывая глаза. Она лежала в своей комнате-пещере на выступе, что служил ей кроватью. Под затылком была подушка, а тонкое одеяло было натянуто до самого подбородка. Каменный потолок кружился и двоился, а воспалённое сознание так и норовило скатиться обратно в небытие. "Что... произошло?". - Очнулась? Лиа вздрогнула, и это движение сразу же отозвалось еще одной волной тупой боли. Повернув ватную голову, она попыталась сконцентрироваться. Напротив неё сидел Мадара собственной персоной. Первое, что бросилось ей в глаза - его поза. Два ящика были сдвинуты вместе, и Учиха устроился на них сверху, оперевшись спиной о стену. Расслабленно и вальяжно. Будто он сидел здесь уже долгое время. - Как ты себя чувствуешь? - спросил он, подпирая голову одной рукой. "А что ты здесь делаешь?", - хотела спросить она, но мысль оборвалась в ещё одном подступе тошноты. Лиа резко вдохнула, пытаясь унять позыв. - Отвратительно, - призналась она, еле как шевеля губами. Мадара не ответил. Он неторопливо поднялся, принимая вертикально-сидячее положение. Некоторое время молчал. - Не думал, что мне нужно будет сторожить ещё и тебя, - наконец сказал он. - Сторожить?... Лиа непонимающе моргнула, тоже пытаясь сесть. Но у неё не получилось - тело слушаться не желало. Она невольно сжала пальцы под одеялом, словно проверяя контроль. И только сейчас поняла: правая рука двигалась. - Как... это? Мозг послал импульс в конечность - и она подчинилась. Преодолевая тугую, сжимающую боль, Лиа еле как вытащила руку из под одеяла - и уставилась на правую ладонь. Кожа, белая, словно бумага, была перевязана в нескольких местах: промеж пальцев и на сгибе локтя. Под бинтом чувствовались какие-то раны. Но она не помнила, чтобы их получала. Лиа переместила внимание к своей чакре. Энергия текла свободно, без единого препятствия. Но немного рвано, как после многочисленного использования особо мощной техники. - Я не помню, что произошло, - прошептала Лиа больше самой себе. В груди разливалось липкое ощущение, что ответ ей может не понравиться. В комнате почему-то стало... душно. Давящее присутствие Учихи словно заволокло собой все пространство, и ей как никогда захотелось отползти в самый дальний угол. Но сил не было. Мадара оперся руками о колени, подаваясь чуть вперед. Наклонил голову набок. Красный огонёк заскользил по её лицу. - Я могу сказать, что произошло. У тебя ещё осталось желание отрубить мне голову? - негромко спросил он. Лиа сначала даже не нашлась, что ответить. Её губы застыли, а правая рука медленно опустилась на одеяло. - Отрубить... голову? И наконец... воспоминания начали появляться. Резко, без предупреждения: лицо Кабуто, его предложение. Иглы, колбы, лаборатория. И боль. Безумная, буквально убивающая всё живое. Боль, что забрала у неё всё: силы, тело, здравый рассудок, контроль над собой. И гордость. Все то, что она всем нутром старалась сберечь - рухнуло в один миг. - О Ками-сама... Дыхание перехватило. Тело вновь затрясло, а из груди поднималась самая настоящая, отчаянная и яростная истерика. Лиа стянула оставшиеся крохи самообладания в одну точку, пытаясь унять собственное тело. Её тряхнуло, а глаза предательски защипало. Лиа отвернула голову, пытаясь спрятать лицо. И не дать слезам потечь по коже. - Кабуто. Этот... змей, - выдавила она, жмуря глаза. - Он восстановил тебе руку. Теперь ты можешь использовать свои техники в полном размере. Холодный, бесстрастный голос Мадары казался самой жуткой насмешкой над ней в этот момент. Раздались его шаги, и краем глаза Лиа увидела, что он навис прямо над ней. Как всегда - не оставляя ни намёка на личное пространство. Лиа вдруг поняла, что ей было тяжело дышать не только от горькой, поглощающей злости на себя и весь мир вокруг. Но и от тупой боли в районе талии и поясницы. Словно её пытались переломать пополам. "Хочешь, я срублю тебе голову?" "Я уже так давно не хочу жить. Но тебя забрала бы с собой". "Я скучала по тебе". Её руки на его плечах. Катана у шеи. И его ладони, сомкнутые в тисках поперёк её тела. Все воспоминания обрушились сверху подобно грохоту грома. Лиа силой повернулась на бок, преодолевая тошноту и тряску. Лишь бы не дать ему увидеть её лицо. Потому что к щекам прибежала горячая кровь, и они вспыхнули очень ярким румянцем. От злости, стыда... и бессилия. "Как я могла сказать и сделать... ТАКОЕ?". Лиа уткнулась взглядом в каменную стену, будто в ней можно было раствориться, исчезнуть, провалиться куда угодно - лишь бы не чувствовать на себе этот взгляд. Но пространство в комнате было слишком тесным, слишком неподвижным, и от этого ощущение присутствия за спиной только усиливалось. "Я сейчас... просто умру". - Как я могла… - тихо, почти неслышно сорвалось с её губ, но фраза не закончилась. - Могла, - спокойно перебил его голос. Не громко. Не резко. Но достаточно, чтобы обрезать мысль на середине. Лиа сжала зубы. Пальцы на одеяле непроизвольно стиснулись, собирая ткань в складки. - Это было не… - она резко замолчала. Слово "я" так и не прозвучало. Потому что даже в таком состоянии она понимала - это будет звучать жалко. - Не ты? - чуть наклонив голову, уточнил он. Пауза. Тишина стала плотнее. Лиа медленно закрыла глаза, чувствуя, как в груди поднимается что-то тяжёлое, вязкое, готовое вырваться наружу - злость, стыд, отвращение к самой себе, всё сразу. - Я была… не в себе, - выдавила она наконец. Слова дались с трудом. Как будто каждый звук приходилось проталкивать через что-то внутри. - И? - последовал короткий ответ. Она резко повернула голову. Виски пульсировали. - Что "и"? - в голосе проскользнула резкость, почти срыв. - И что это меняет? Мадара стоял совсем рядом. Опять близко. Настолько, что ей не нужно было смотреть, чтобы чувствовать - его присутствие буквально давило, не оставляя пространства ни для движения, ни для отступления. Казалось бы - он делал так почти всегда, и Лиа все эти годы уверяла себя, что не обращает внимание на это его... действие. Но почему-то именно сейчас она вновь чувствовала себя бесконечно маленькой перед ним. Уязвимой. И от этого хотелось выть. Лиа замерла. Ответа на его вопрос не было. Потому что это действительно ничего не меняло. Пальцы сжались сильнее. Бинты на правой руке натянулись, и боль коротко вспыхнула, возвращая её в тело. - Ты пришла к нему сама, - ровно продолжил Учиха. - Согласилась на его условия. Получила результат. Каждое слово ложилось точно. Без малейшей возможности возразить. - И потеряла контроль, - добавил он. Лиа дёрнулась. - Я… - она осеклась, чувствуя, как снова начинает задыхаться от этой смеси эмоций. - Я не знала, что будет так. - Но знала, что будет больно. Тишина. Он не повышал голос. Не обвинял, никогда не обвинял её. Он просто констатировал. И именно от этого становилось хуже. - Ты рассчитывала справиться, - продолжил Мадара, слегка наклоняясь, будто вглядываясь в её реакцию. - Переоценила себя. Это ударило сильнее, чем всё остальное вместе взятое. Лиа резко отвернулась, но в этом движении уже не было той уверенности, что раньше - только попытка уйти от прямого столкновения. Ей так хотелось забраться под одеяло, просто укрыться им с головой. Но Лиа держалась, понимая, насколько же это было бы ничтожно. - Я справлюсь, - глухо сказала она. - Уже нет, - последовал мгновенный ответ. Короткая пауза. Резкая. - Ты сломалась. Слово прозвучало без нажима. Но будто врезалось внутрь самым острым ножом. Лиа резко села, несмотря на слабость. Тело протестующе отозвалось болью, но сейчас это уже не имело значения. - Я не сломалась, - тихо, но с явным напряжением в голосе произнесла она. Мадара нависал прямо над её головой. Лиа смотрела снизу вверх на его маску. Ногти под одеялом до боли впились в ладони. Держать взгляд его шарингана было почти непосильно - её уверенность начала трещать. - Ты не смогла удержать контроль над собственной чакрой, - продолжил он. - Над телом. Над разумом. И сейчас пытаешься убедить в обратном. Лиа почувствовала, как внутри что-то сжимается. - Я… - снова оборвалась. Слова не складывались. Потому что... он был прав. Опять. И это было невыносимо. - Война начнётся скоро, - произнёс Мадара уже иначе. Всё так же спокойно, но теперь в голосе появилась цель. - Мне не нужны нестабильные бойцы. Каждое слово - как приговор. - Либо ты берёшь это под контроль, - он едва заметно кивнул на её правую руку, - либо становишься угрозой. Пауза. И последняя точка: - В первую очередь - для себя. Чудовищных усилий ей стоило не отвести взгляд. Иначе это стало бы ещё одним, самым маленьким, но невероятно болезненным поражением. И наконец Учиха отступил на пол шага. Дышать ей сразу же стало чуть легче. - Времени у нас совсем мало. Но тебе, Лиа, я его даю. Восстанавливайся. У меня есть для тебя одно дело. - Какое? - тихо спросила она. Мадара отошёл ещё дальше, останавливаясь в проёме. Несколько секунд он ничего не говорил, будто специально утежеляя и без того густую тишину. - Всё идёт согласно моему плану. Я внёс некоторые корректировки с появлением Кабуто. Но не думал, что мне придётся менять что-то ещё из-за тебя. Я хочу быть уверен в тебе, Лиа. Если ты окончательно разрушишь всё, что мы построили - я не смогу выполнить данное тебе обещание. Лиа чуть не задохнулась. Лица мамы, папы и брата с новой силой вспыхнули перед глазами. А грудь сковал самый настоящий страх. И отчаяние. - Говори, - прошептала она. - Что мне сделать, Мадара? Учиха наклонил голову, словно оценивая. Сердце в груди бешено стучало, подстёгиваясь ужасом. - Ты знаешь, что я не потерплю предательства, - ледяным тоном произнёс он. - Но в Акацуки была та, кто знала слишком много. Я не могу оставить это без внимания - это ставит всё под угрозу. Глаза Лиа расширились. - Конан, - почти беззвучно выдохнула она. Губы двигались тяжело. - Ты хочешь, чтобы я... - Именно, - кивнул Учиха. - Я хочу, чтобы ты убила её, Лиа.