Падшие

"Если провалишь задание - организации ты больше не нужна. И ты знаешь, что за этим последует". Последние слова Мадары, брошенные так небрежно, прежде чем он ушёл, нависали над её головой приговором. Или могильной плитой. И если эта плита захлопнется - Лиа по-настоящему умрёт. Вот только с семьей не встретится. Потому что мама, папа и брат находились там, где им больше не было больно. А сама Лиа туда никогда не попадёт. Ведь ей была только одна дорога - в Ад. И она уже не была уверена, сможет ли его пламя пытать её так же сильно, как сама реальность. От резкого разворота Мадары свечи в комнате погасли. Но зажечь их вновь Лиа не смогла. Она не могла шевелиться, не могла встать или просто собрать себя в кучу. Как только он исчез - слезы из глаз все-таки побежали. Горячие, злые, пропитанные стыдом и горечью. Лиа натянула одеяло на голову, отворачиваясь к стене. Сказать, что ей было больно - не сказать ничего. Не было того слова, которое могло бы в полной мере передать её состояние. Но причиной этого было не то, что именно Учиха приказал ей сделать. Страшная миссия, порученная ей, была не в состоянии выйти на первый план. Вместо этого Лиа живьем изъедали воспоминания. Об этом змее Кабуто, сделать которому она явно ничего не могла - Мадаре он был нужен. Догадаться об этом не составило труда. Но бешенство, клокотавшее внутри, разгоняло кровь и вновь свободную чакру. Лиа пыталась унять себя, замыкая чувства в стальные рамки. Потому что, как оказалось, если дать им волю - она просто превратилась в чудовище. Бездумное, дикое, опасное. И неразумное. Не способное отдавать отчёт своим действиям. Однако... её не крутило так же сильно от того, что произошло в лаборатории. От этих колб, от той страшной и разрывающей боли. От змеиной усмешки и круглых стёкол очков Кабуто Якуши. И даже от того, что она говорила Зецу. Всё это перебивалось просто чудовищной картиной того, КАК она разговаривала с самим Мадарой. Как вела себя с ним. И что он сделал в ответ. Щеки вспыхнули с новой силой. Лиа согнулась под одеялом, поджимая ноги к груди. Ладони закрыли лицо, но влага сквозь пальцы всё равно проскальзывала. Она тихо всхлипнула. Как на зло, боль в пояснице напомнила о себе. - Ужас... - прошептала она, чувствуя, что ткань под щекой становится мокрой. Казалось бы - долгожданное возвращение правой руки. Лиа хотела этого всей душой. Хотела стать сильнее, хотела, чтобы никто и никогда больше не смел вставать у неё на пути. Лица родителей, несбыточные и запретные, все чаще стояли перед глазами. Потому что Акацуки приблизились к своей цели как никогда, и Лиа была обязана стать сильнее. Правую руку вернули - и ей уже было плевать, каким образом. Без разницы, что её словно пропустили через мясорубку, превратили в самый настоящий фарш, испоганили всё, что было. Над всем этим стоял он. Учиха Мадара. Напарник, ставший слишком весомой фигурой в её жизни. Непозволительно весомой. Многое, очень многое зависело именно от него. И Лиа следовала за ним по своей воле. Именно это сейчас пугало сильнее всего. Лиа закусила губу, на которой и так была еле зажившая ранка. Она пыталась сдержаться, пыталась закрыть это. Но непрошенные, невероятно яркие образы полезли один за другим. "Давай. Сказала - делай". Его плечи под её руками, твёрдые, будто камень. Движение грудной клетки в мерном дыхании, когда он прижал её к себе. И то ощущение в груди. Непонятное. Тёмное, как глубины космоса. "Ты сломалась" "Я хочу быть уверен в тебе, Лиа". "Если ты провалишь задание - организации ты больше не нужна". Слезы не останавливались. Будто все то, что накопилось за все эти годы, решило выйти солёной влагой на щеках. Но отвращение к себе никуда не девалось. Лиа скривилась, изо всех сил сжимая и без того вялую подушку. Бинт на правой руке натёр кожу. "Кто перевязал руку? Тоже он?", - бессильно подумала она. Отвращение усилилось. Пальцы резко отдёрнулись, не желая дотрагиваться до повязки. - Я просто... ничтожество, - горько прошептала Лиа, пытаясь хоть как-то собраться. Организм бунтовал во всю, явно намекая, что во второй раз такую нагрузку он просто не вынесет. Она не помнила, удалось ли ей все-таки уснуть. Как только воспалённые глаза закрывались, ей почему-то становилось то невыносимо жарко и душно, то наоборот - настолько холодно, что кончики пальцев просто не ощущались. Тело было уставшим, замученным как никогда. Но не разум. Мозг почему-то не желал уходить второй раз в спасительное небытие, будто специально подрывая сознание слишком яркими картинками. Чакра, бежавшая по каналам, тоже более не являлась спокойными и привычными потоками. Словно магма под земной твердью, она бурлила и перетекала настоящим пламенем. Повернувшись уже, наверное, в сотый раз с одного бока на другой, Лиа поймала себя на мысли, что у неё уходит слишком много внимания на то, чтобы контролировать собственную энергию. Будто она вновь стала ребёнком, который только учится управлять собой. А не опытным шиноби, нукенином ранга-S. Для Космодевы из Акацуки это было... непростительно. Именно на этом понимании мозг все-таки решил над ней сжалиться. Вроде бы, Лиа уснула. Или просто окончательно провалилась в бред, ставший явью. Но когда она открыла глаза, из окошка уже давно проникали лучи яркого, но отнюдь не греющего солнца. Пещера встретила её тишиной, которая уже не казалась безопасной - она давила, будто живая, словно чувствовала каждую трещину в её состоянии и намеренно заполняла их собой, не оставляя ни малейшего пространства для передышки. Лиа долго лежала неподвижно, глядя в каменный потолок, пока дыхание постепенно не выровнялось, а дрожь в пальцах не превратилась из судорожной в едва заметную. Ту самую, которую почти что можно было спрятать под километровым слоем привычной холодной дисциплины. Она медленно села, и это движение отозвалось глухой тяжестью в теле, будто каждая мышца помнила вчерашний разрыв и теперь протестовала против любой попытки использовать её по назначению. Но Лиа не остановилась, не дала себе ни секунды на слабость - правая рука, чужая и одновременно до боли своя, дрогнула, когда она опёрлась на неё, и по каналам прошёл короткий, резкий импульс чакры. Уже не хаотичный, но всё ещё неровный, словно поток, который только начали загонять в русло. Лиа поднялась, медленно, но уверенно, позволяя телу привыкнуть к вертикали, к весу, к равновесию, и когда комната перестала качаться перед глазами, она сделала первый шаг. Затем второй, проверяя, как реагирует правая сторона, как откликаются суставы, как ведёт себя чакра. Каждое движение было выверенным, точным, но лишённым прежней лёгкости. Казалось, что кости и связки тихо похрустывают, словно они по-настоящему заржавели. Кожа скрипела, а частично утратившие объём мышцы пытались вспомнить, каково это - снова двигаться. "Не делай я упражнений - рука была бы хрупкая, словно веточка. А так... Пока что сойдёт". Она остановилась у стены, провела пальцами по холодному камню, будто возвращаясь в реальность окончательно, и закрыла глаза, концентрируясь: вдох - медленный, глубокий, выравнивающий; выдох - длинный и очищающий; и снова - пока в голове не осталось ничего лишнего. Кроме одного имени. Конан. Оно всплыло спокойно, без прежнего внутреннего содрогания. Но с чётким пониманием: это не просто цель - это испытание. Не только для её силы, но для контроля, для того самого, что она потеряла и теперь обязана вернуть, иначе слова Мадары перестанут быть угрозой и станут фактом. Лиа открыла глаза. Взгляд наконец-то стал другим - чище, холоднее, собраннее, будто вся та буря, что рвала её изнутри, была запечатана под гладкой поверхностью, оставив снаружи только то, что можно было показать миру. Второй раз сорваться она не могла. Не имела права. - Итак, - вслух произнесла она, медленно выбредая из своей комнаты. В левой руке Лиа сжимала бумажный пакет, взятый из ящика, с весьма... занятным содержимым. Правая рука аккуратно удерживала свечу. - Что мы имеем? Каменные своды коридоров, естественно, не ответили. "Конан. Я уже сражалась с тобой один раз. Но сильно сомневаюсь, что теперь все будет так же просто для меня. И для тебя". Звуки её мягких шагов были почти неслышимыми. Лиа неторопливо спускалась всё ниже, без проблем ориентируясь в извилистой системе пещер. Эту дорогу она знала. "Бумажные техники. Любое оружие, сделанное из твоей бумаги, бьёт не хуже стали. Я могу поглотить Сингулярностью десяток атак - но что мешает тебе завалить меня бумагой со всех сторон, чтобы я просто потратила всю чакру? Из моих ощущений, уровень чакры у нас примерно одинаковый. И наши техники - ударные". Наконец, Лиа вышла на широкую площадку. Воздух здесь был очень влажным и ледяным, от чего кожа мигом покрылась мурашками. Неровный каменный пол спускался ещё глубже вниз, а само пространство, казалось, мелко подрагивало от тяжелого гула воды. Лиа нашла это место ещё в первые дни пребывания в убежище Кладбища Гор. Заслышав звук подземных вод во время исследования пещер, она сразу же направилась на шум - и её догадка подтвердилась. Здесь действительно находился маленький источник воды - речюшка, бьющая прямо из скалы. И леденящая до хруста костей. Очень помогало взбодриться. Лиа осторожно поставила свечу и пакет на камень, подходя ближе к ручейку. Пальцы, всё еще дрожащие, начали медленно стаскивать сапоги. А мысли всё продолжали вертеться: "Конан пока что не знает, что я частично овладела Режимом Отшельника. Двух секунд не будет достаточно - но это моё единственное преимущество. Ведь теперь...". Лиа скривилась, как от зубной боли. Или от омерзения. Босые ноги окунулись в чудовищно холодную воду, но даже низкая температура не могла перебить чувство отвращения. Перед глазами мелькнуло змеиное лицо Кабуто, но Лиа отмахнулась. "Я могу использовать Пульсар". Эта мысль ощущалась почти невероятной, словно она сама не могла в неё поверить. Дзюцу, использованое ей лишь раз, подавившее Пятихвостого Биджу и лишившее её правой руки на такое долгое время - теперь снова было в доступе. Однако... все было не так просто. "Это будет первый раз, когда я применю его после восстановления. И я уверена, что мне придётся его использовать - Конан не тот противник, который позволит мне отделаться парой тычков катаной. У меня будет одна попытка". Полностью окунуться в воду Лиа не смогла. Даже удерживая себя чакрой за камни, чтобы поток реки просто не унёс её куда-то совсем глубоко, она сумела лишь частично освежиться и сполоснуть волосы. Леденящая вода буквально вымыла из неё душу на несколько мгновений. - Ох... В пакете у Лиа лежало полотенце и мыло. Вещи, которых она так и не нашла в этом убежище. И которые ей пришлось незаметно покупать в каком-то мелком селении в десятке километров отсюда. Пока убежище пустовало, у Лиа было достаточно времени, чтобы успеть в нём обжиться. За все эти годы она так и не смогла полностью перенять кочевой образ жизни. Привычка создавать вокруг себя хотя бы минимальный комфорт все равно осталась. Подстёгиваясь внутренней тревогой и чувством неизбежности, она тайком посетила ещё несколько мест, чтобы за один раз собрать все необходимые вещи для существования. Её комната была полна боеприпасов, различных базовых печатей, медикаментов, а также провизией, рассчитанной на долгое время. Она даже приобрела запасную одежду - несколько шорт, пару сапог... и кое-что ещё. То, что надеть пока что не решалась. Но в последнее время выбираться Лиа не рисковала - как никак, грядёт война. И если какой-нибудь случайный шиноби наткнётся на Космодеву, таскающую пакеты с едой и зубными щётками... Будет забавно. Не иначе. А спокойно перемещаться в пространстве, как некоторые, она не умела. Насухо вытеревшись полотенцами и натянув одежду обратно на себя, Лиа направилась обратно в свою комнату. От пронизывающего холода её тело мелко потряхивало, что ей даже пришлось сжать зубы. Чтобы ими не стучать. Оказавшись у себя, Лиа остановилась у выступа, доставая из сумки маленькое зеркало. Взглянула на себя. - Ками-сама... Внимание зацепилось сразу же - но вовсе не за бледную кожу. Не за синяки и не тоненькие капиляры, просвечивающие на веках. А за глаза. Точнее - за зрачки. Они были... расширенными. Неправильно расширенными. А линия челюсти - непроизвольно напряжённая почти до предела, что на скулах даже мелко играли желваки. "Что у меня с лицом?", - опешила Лиа, разглядывая себя. - "Почему я даже не заметила, что меня все ещё трясёт?". В голове вспыхнула острая и очень неприятная догадка. "Зависимости быть не должно. По крайней мере, сильной". - Чёрт бы тебя побрал, К-Кабуто, - низко процедила Лиа, возвращая внимание к рукам. То, что правая свободно двигалась, было непривычно. Но чувства победы, или даже торжества, она так и не испытала. Постоянную дрожь Лиа сначала списала на слабость, но теперь же... "Всё становится ещё сложнее, чем я думала. Если я не возьму себя в руки - это будет катастрофа". Она потянулась к плащу, лежащему у изголовья, и на секунду замерла, когда ткань коснулась пальцев - в памяти вдруг вспыхнуло движение, чужие руки, холодный воздух по плечам - но она не позволила этому развернуться, не дала образу оформиться, просто сжала ткань сильнее и накинула её на себя резким, уверенным движением, словно закрывая этим жестом всё, что было до. Расчесанные волосы упали тяжелой волной, полностью скрывая спину. Правая рука поднялась чуть медленнее, чем левая, но уже без того рваного сопротивления, что было раньше; пальцы сжались, разжались, и тонкая дрожь всё ещё оставалась, но теперь она была... под контролем. Вроде бы. Лиа сделала ещё один вдох, глубже предыдущих, и направила чакру по телу, намеренно, аккуратно, пропуская её через правую руку, заставляя каналы откликаться, работать, подчиняться, несмотря на ставшую фоном боль, несмотря на непривычное ощущение чужеродности. Поток прошёл, слегка обжёг изнутри. Но не сорвался. И это было достаточно. Пока достаточно. Она развернулась к выходу. Сумка - на поясе, набитая оружием. Катана - в ножнах. "Я хочу, чтобы ты убила её, Лиа". - Убить... её, - прошептала Лиа вслух, словно только сейчас ощущая тяжесть этих слов. Будто все её действия до этого - вымученные сборы, попытки собрать осколки самообладания, даже расчесывание волос - были лишь отсрочкой. Краткой передышкой, которую ей так любезно предоставили. Или попыткой не сойти с ума, выполняя, казалось бы, совершенно бытовые вещи. "И что же ты стоишь, Лиа?", - тихий внутренний шепот колыхнул сознание. - "Ты уже убивала раньше, за твоими плечами - сотни оборванных жизней. И все - во имя целей организации. Разве сейчас что-то по-другому?". - Я не знаю, - на грани слуха ответила Лиа. Ноги к выходу из пещеры не двинулись. "Конан... предала нас. Мадара прав - она может стать угрозой. Она знает об Акацуки всё, и, если захочет, может передать информацию врагу. Мы не имеем права оставлять её в живых. Но ведь...". Лиа сделала несколько шагов вперёд. На ботинках, казалось, вырос невидимый груз, лишающий её движения уверенности. "Ты лжёшь, Лиа. Ты знаешь ответ", - неожиданно жестко, словно удар плетью, грохнуло сознание. Лиа резко остановилась. Глаза холодно глядели во мрак пещеры, а губы сжались в тонкую линию. Всё было просто. Все эти четыре года... Лиа считала Конан своим боевым товарищем. Она не испытывала к ней ничего, кроме сдержанного уважения и крохотной, но тайной толики восхищения. Именно Конан стала той, кто первой направила её в тот день, когда Лиа казалось, что её жизнь кончена. Бесконечно прекрасная, изящная, невероятно сильная. И тоже, как и Лиа, женщина-нукенин. Бумажный цветок, что она тогда подарила ей, Лиа хранила в сумке очень долгое время, и выбрасывать не собиралась. Но он остался ещё в их бывшем убежище, которое было уничтожено. Если бы у неё было время - Лиа бы этот цветок забрала. И теперь... Конан должна была умереть. От её руки. "Она - предательница. Если она помешает - у Акацуки могут быть большие проблемы. Её нужно убрать. Нужно". Лиа быстро вышла из своей комнаты, сливаясь с чернотой. Спустившись к полигону, она направилась в нужном направлении, проходя мимо огромного скелета. - Я должна это сделать, - тихо произнесла Лиа. - А если не получится... Перед глазами встали лица мамы, папы и братика. Её незримая рука, тянущаяся к ним, на мгновение дрогнула, потому что на неё словно упали тяжелые капли дождя. "Если ты исполнишь свою роль - я верну тебе их". Лиа сжала зубы. Солнце слепило глаза, уже давно привыкшие к темноте. - Я исполню, - выдохнула она, исчезая в технике перемещения. Полигон Кладбища Гор опустел. ××××××× Грязь громко чавкнула под ногами. Дождь, теперь уже настоящий, мерно моросил по плащу и волосам. Звук и ощущение, к которым Лиа уже давным давно привыкла. И даже если бы вернулась в Аме через десять лет - местный дождь узнала бы сразу. За несколько километров до Деревни Лиа остановилась на передышку, чтобы окончательно всё проверить и мысленно собраться. Спрятавшись под каким-то деревом, она уселась прямо на землю. "Странно", - отстранённо думала Лиа, наблюдая за серыми тучами. - "Я была уверена, что на выходе ко мне кто-нибудь явится". Но покинула их убежище она совершенно беспрепятственно. Будто в очередной раз вышла по своим делам, а не на миссию, порученную лично ей человеком в маске. Но Мадара не пришёл. И чакры она его не засекала. Сенсорика была накручена до предела, даже слишком. Словно уже машинально начинала искать чужое присутствие. "Зачем ему к тебе приходить? Ты поняла его и с первого раза", - попыталась урезонить ее логика. Однако, смутное напряжение никуда не исчезало. Лиа медленно вздохнула, поднимаясь с насиженного места. Внимательно осмотрев местность, она двинулась дальше. До Амегакуре оставалось несколько километров. Впереди, занимая собой весь небосвод, уже виднелись те самые тучи - огромные, плотные, которые никогда не уходили, не давая этому мрачному городу хотя бы на день посмотреть на такое далёкое солнце. Чем ближе Лиа подходила, тем меньше мыслей оставалось в голове. Чакра разгонялась, а ощущение тела увеличивалось. Каждая мышца, каждый сустав, каждая связка двигались слаженно, моментально подчиняясь. "Хоть правая рука теперь работает, силы в ней все равно недостаточно. Нужно внимательно за этим следить. И этим можно воспользоваться". Это было последнее, о чем Лиа успела подумать. Небоскрёбы Амегакуре наконец-то показались, острыми шпилями разрезая пространство. Как только они выросли перед глазами - вспышка молнии на миг окрасила всё в белый. Ветер усилился, нещадно трепая плащ и волосы. И с каждым шагом он бил Лиа в лицо. Грянул гром. "Я пришла. Убить". Ноги ступили на мост. Деревянные доски жалобно скрипнули, пока безумно бурлящее озеро грохотало внизу. Вода брызгала в лицо, стекала по вискам и щекам. Но глаза не моргали. Они смотрели вперёд - на Деревню, Скрытую в Дожде. Металлические шпили зданий все продолжали расти, возвышаясь над её головой. И наконец... Лиа услышала очень знакомый звук. Тихий шелест бумаги раздался где-то наверху. Лиа резко остановилась, медленно поднимая лицо. Прямо над ней, занимая, казалось, все пространство вокруг, порхала гигантская стая бумажных бабочек. Лиа замерла, словно завороженная. А в глубине души позволяя себе посмотреть на это зрелище в последний раз. Гром сотряс небеса ещё раз, и бабочки закружились по спирали, постепенно складываясь в изящную женскую фигуру. Распахнулись огромные крылья, и над Лиа появилась она. Конан. Все те же синие волосы, собранные в аккуратный пучок. Тот же цветок, те же янтарные глаза. И плащ Акацуки. - Лиа. Голос женщины почти потонул в нарастающем шуме дождя. Но Лиа все равно услышала... и не ответила. Крылья хлопнули ещё раз - и Конан спустилась немного ниже. Бумажные бабочки кружились, не обращая никакого внимания на влагу. Несколько секунд между двумя женщинами Акацуки раздавался только рокот ливня. - Конан, - прошептала Лиа. - Зачем ты здесь? - ровно спросила Конан после некоторой паузы. И вроде бы, Лиа прекрасно помнила её голос. Но в этот раз в нем прозвучала новая, ранее не слышанная ею интонация - леденящий холод. Лиа не двинулась. Ещё несколько секунд глядя на бабочек, она медленно положила пальцы на рукоять катаны. Глаза Конан слегка сузились. - Ясно, - коротко отозвалась женщина. Секунда - и она ступила на мост, полностью собирая своё тело из бумаги. - Я ждала не тебя. - Наверное, я бы и сама захотела прийти, - ответила Лиа, опуская голову. Дождь бежал по лицу, но она смотрела ровно. - Я хочу знать, Конан. - Что именно? - ещё холоднее спросила женщина. - Почему ты нас предала? Слова тяжело повисли в воздухе, сопровождаясь громом. Конан слегка изогнула бровь. - А разве это изменит твои намерения, Лиа? - произнесла она. Бабочки закружились чуть быстрее. - Ты в полной уверенности пришла убить меня, а это значит лишь одно. На огромной скорости бумажные насекомые начали преобразовываться, складываясь из бабочек... в самолётики. И через секунду целая их стайка влетела в то место, где только что стояла Лиа, отскочившая назад. Взметнулись мокрые длинные волосы, ударив её по спине. - Ты такая же, как он. Следом за словами на Лиа сверху обрушилась ещё одна атака. Самолётики, с виду безобидные, но способные сделать из неё решето, заслонили собой небо. - Космотехника: Сингулярность! За мгновение до того, как смертоносная бумага успела бы её коснуться, Лиа вскинула левую руку - и пространство перед ней схлопнулось. Воздух провалился, словно кто-то кинул камень в спокойную водную гладь, и маленькая невидимая точка свернула в себя всё, что находилось вокруг. Бумагу смяло, раздавливая до атомов. - Я правда хочу знать, - чуть громче сказала Лиа, уворачиваясь от нескольких бумажных сюрикенов. Она прекрасно знала - пока что это не бой. Пока что. - А разве Мадара тебе не говорил? У него наверняка найдётся подходящее объяснение. Особенно для тебя. Конан резко вскинула руку - и воздух над мостом буквально побелел от бумаги. Сотни листов вырвались из-под её плаща, закручиваясь спиралью. На миг это напоминало стаю птиц, но уже через секунду каждый лист сложился в длинное тонкое копьё. Они рванули вниз. Лиа сорвалась с места мгновенно. Доски моста взорвались под подошвами. Первое копьё пронзило пространство в сантиметре от её головы, второе ударило в перила, третье прошло насквозь через древесину, будто пуля. Бумага дрожала от вложенной чакры. - Он сказал, что ты можешь стать угрозой. Мы же были так близки к цели, Конан. Так почему же ты ушла? Что случилось там, в Конохе? Это всё из-за мальчишки Наруто? - вопросы посыпались разом. Плащ хлестнул по воздуху, когда Лиа резко ушла вниз, почти падая на одно колено. Над затылком просвистело сразу несколько копий. И в этот же миг пальцы её левой руки сжались. - Космотехника: Сингулярность! Пространство впереди дёрнулось. Невидимая воронка возникла прямо среди летящих снарядов. Бумагу смяло, закрутило, словно её затягивало в крошечную чёрную дыру, начисто стирая из реальности. Несколько массивных атак исчезли полностью. Но Конан уже была сверху. Бумажные крылья хлопнули за её спиной, и вся фигура женщины распалась на тысячи белых фрагментов. Они хлынули вниз настоящим водопадом. Лиа едва успела поднять взгляд. Бумага облепила мост вокруг неё - и взорвалась. Грохот ударил по ушам. Половину конструкции разнесло в щепки. Огромные куски дерева рухнули в бушующую воду. Волна жара и дыма прокатилась по мосту. И прямо сквозь дым вылетела Лиа. Катана сверкнула серебром. Один быстрый взмах - и пространство перед ней исказилось дугой. Воздух словно разрезало вместе с дождём. Конан мгновенно ушла в рассыпавшуюся бумагу, и клинок прошёл насквозь через пустоту. - Угрозой, Лиа? Подумай своей головой, если он ещё не заморочил её полностью, - голос Конан раздался со всех сторон. - Я не желаю более втягивать свою Деревню в войну, развязанную Мадарой. Мы пролили столько крови - и всё ради тьмы! Ради мира, в котором завянут любые цветы! Лиа резко развернулась. Бумажные ленты уже обвивали её ногу. Рывок - и тело дёрнуло вниз так резко, что мост под ней треснул. Ещё секунда - и десятки бумажных полос рванулись к рукам, шее, корпусу, пытаясь связать её полностью. Чакра вспыхнула по коже фиолетовым свечением. - Космотехника: Сингулярность! Воздух вокруг Лиа содрогнулся. Теперь давление ударило не точечно - а во все стороны одновременно. Бумагу разметало. Некоторые листы просто смяло в плотные белые комки, другие сорвало ветром далеко вниз. Но Конан уже поняла ритм. Она больше не атаковала напрямую. Дождь внезапно стал белым. Лиа дёрнулась, только сейчас осознав - всё пространство вокруг заполнили крохотные бумажные частицы. Они смешались с водой, скрылись в ливне, словно Конан решила нарезать свою бумагу на тончайшие лоскуты. И в следующую секунду каждая капля вокруг неё обрела форму. Иглы. Лиа резко вскинула руку, создавая сингулярность перед собой, но удар пришёл сразу со всех сторон. Тысячи тончайших бумажных игл врезались в мост, в металл, в воду, пробивая поверхность градом. Несколько всё-таки полоснули её по плечу и щеке. Тёплая кровь смешалась с дождевой водой. Лиа исчезла. Техника перемещения разорвала дистанцию мгновенно. - Космотехника: Хвост Кометы! Она появилась почти вплотную к Конан - слишком близко для её техник. Широкий удар катаной пошёл слева. Конан успела отклониться, но недостаточно. Лезвие распороло её плащ вдоль талии. Бумага вихрем разлетелась в стороны. И тут же Лиа почувствовала опасность. Слишком поздно. Из разрезанного плаща прямо ей в лицо вылетела стая крошечных бумажных бабочек. Взрыв прогремел почти в упор. Ударная волна отбросила Лиа назад. Спина с чудовищной силой врезалась в металлическую опору моста. Железо жалобно загнулось. Воздух выбило из лёгких. А Конан уже стояла на остатках перил впереди. Неподвижная. Холодная. И вокруг неё медленно кружились новые листы бумаги. В рёбрах вспыхнула боль. Чувствуя, как по затылку бежит слишком горячая для этого ледяного ливня струя, Лиа медленно выбралась из развалин. "Не сконцентрируй я чакру в теле - меня бы поломало. Но, похоже, одно ребро все-таки сломано", - коротко отметила она, становясь прямо на воду. Бушующие волны раскачивали её, а к шуму дождя прибавился ещё и писк в ушах. Плащ и ципао дымились, обгоревшие по краям. - А разве в этом мире цветы не вянут, Конан? - спросила Лиа, чувствуя, что каждый вдох начинает отдаваться болью. - На могиле моей семьи тоже был цветок - камелия. И он рассыпался в моих руках! И сколько ещё рассыпется в войнах, которые будут идти вечно! Мы же хотели это исправить! - Исправить? - повторила Конан, и за ее словами последовала молния. - Это всё ложь, Лиа. В мире, который предлагает тебе Мадара, нет ничего, кроме обмана. Потому что он сам только и делает, что лжёт тебе! - О чём ты? - Лиа нахмурила брови, стараясь унять дыхание. Затылок пульсировал, и алые капли падали в воду. - Вспомни, с кем ты в прошлый раз сражалась на этом озере, - Конан махнула рукой, указывая на тёмные волны. - Думаешь, Аме пускает каждого встречного? Думаешь, что разные посланники не пытались с нами как-то связаться, а именно твоего сенсея пропустили? Лиа застыла. И как на яву увидела кровь, покрывавшую её руку по локоть. И лезвие катаны, протыкающее тело старика. - Муидзиро-сенсей... - прошептала она. - Это Мадара настоял на том, чтобы твоего сенсея пустили в Аме. И это он отправил тебя сюда, чтобы столкнуть с ним! И ты его не разочаровала, - низко произнесла Конан, поджимая губы. На несколько секунд Лиа будто выбило из реальности. Лицо старика, сморщенное временем, вновь вспыхнуло перед ней. И его глаза - невероятно живые, карие, слишком яркие для пожилого лица. Но затем остекленевшие, когда его тело упало на воду, окрашивая волны в багровый. Лиа видела эту картину в кошмарах. Не раз. Выходила ночью к воде, пытаясь начисто вымыть, казалось бы, чистые руки. Но ощущение крови на них, липкое и тёплое, не уходило ещё долго. - Вот... как, - прошептала она, во все глаза глядя на Конан. Но не видя её. Вместо неё появился образ, мираж, почти незримый. Оранжевая маска. Шаринган. И его голос. Опять. Но мыслей в голове почему-то не образовалось. Там было пусто. Как и под ребрами. Сердце билось ровно, перекачивая кровь. Но более не чувствовало. - Это... не имеет значения, - тихо произнесла Лиа, чуть опуская голову. - Если это правда, и он действительно отправил меня сюда... Конечное решение все равно было принято мной. Это Я убила Муидзиро-сенсея. Мою руку в тот день никто не направлял. Сеть из нескольких молний прорезала тучи, и ярчайшая вспышка ударила по глазам. Ветер усилился и затрепал её одежду в новом порыве, будто пытался окончательно сорвать черный плащ с её плеч. Несколько секунд Конан глядела ей прямо в глаза. Лиа показалось, что в её взгляде что-то мелькнуло. Тень, толика, кратчайший миг... сожаления? Но лишь на миг. - Я считала тебя одной из самых благоразумных членов Акацуки, Лиа, - негромко сказала она. - Но разве ты не видишь, что Мадара сделал с тобой? Во что ты превратилась? Мгновение Лиа молчала. А затем подняла катану, будто демонстрируя всему свету стальной клинок. Дождь забарабанил по лезвию, стекая с него, словно слезы. Или кровь. - Эта катана принадлежала моему папе, - сказала она ровно. - Который погиб вместе с моей мамой и братом в огне. Я была вынуждена бежать и примкнуть к Акацуки - ты же меня и встретила тогда, Конан. Я выполняла миссии, рубила головы направо и налево по чьей-то прихоти. Потому что, если бы я осталась одна, меня бы саму быстро поймали, и гнить мне в земле. Акацуки стали для меня хоть каким-то смыслом. Хоть каким-то способом стать сильнее, чтобы никто более не смел делать мне больно. Лиа подняла катану вертикально, удерживая её лезвие у своего носа. Конан молчала. - Я участвовала в маленьких войнах, скиталась по свету, днями сидела по лесам, скрывалась, потому что моё лицо очень легко узнать по описанию. Но... - брови Лиа нахмурились. Вспышка молнии на мгновение сделала её лицо белым. - Я не настолько наивна, чтобы считать, что это вы сделали меня такими. Акацуки, Мадара, да кто угодно. Это всё - мир, в котором мы живём. И мы с вами - лишь следствия. Катана провернулась в пальцах, разрезая капли дождя. - Я не желаю, чтобы этот мир оставался таким. Если есть способ его изменить - я сделаю всё, чтобы достичь этого. Потому что не хочу, чтобы кто-то ещё испытывал такую же боль, как и я. Ты сказала, что в иллюзорном мире не вырастет цветов? Ну да, а в этом выросли. На могиле моей семьи. Янтарные глаза Конан немного расширились. Может, Лиа показалось, но женщина даже сделала крошечный шаг назад. Но бумага вокруг неё, напротив, завертелась быстрее. - Способ есть, Лиа, - произнесла она чуть громче. - Но не тот, который тебе навязал он. У нас есть ещё надежда. Мы... Мы с Нагато поверили в Наруто Узумаки. Он - и есть тот самый луч света в этой непроглядной тьме. Он станет мостом к новому миру - тому самому, который ты так хочешь вернуть. И мы можем стать столбом, который поддержит этот мост! - Наруто Узумаки? - переспросила Лиа, дергая уголком губ. Образ мальчика мелькнул перед глазами. - Какой-то мальчишка сможет полностью изменить этот мир? Один? - Он не один. Конан сделала шаг вперёд, запрокидывая руки к небу. У её пальцев закрутились тысячи белых листов. - Его окружают люди, ставшие его товарищами. Которые поверили в него, как и мы! Бумага завертелась с огромной скоростью, превращаясь в гигантский белый сюрикен. Или лопасть мясорубки. - А Мадара - это чистая тьма! Как пятно, как дёготь, отравляющий всё своим существованием! И вот он - действительно один! Сокрушительная атака понеслась прямо на Лиа. Перехватив катану двумя руками, она выкрикнула: - Космотехника: Орбита! Гравитационная дуга, больше и мощнее, чем все предыдущие, пронзила воздух - и встретилась с бумагой. Белый сюрикен разрезало пополам, Конан хлопнула крыльями, пытаясь уйти от Орбиты. Но ни одна из техник не остановилась. Две части вертящегося сюрикена врезались в воду по обе стороны от Лиа - и взорвались. Огонь ринулся на неё со всех сторон, опаляя лицо и руки. - Агх! Кожа на руках мигом покраснела и вспучилась, местами обнажая живое мясо. Лиа длинным прыжком ушла вперёд, пока боль изъедала её живьём. На миг она рухнула в воду, закусив губы - чтобы сбить с себя огонь. И не начать орать. Сверху просыпалась целая куча бумажных листов. Каждый из них был идеально разрезан пополам. Лиа вскочила на ноги, перемещаясь по волне и вскидывая голову к небу. Конан парила прямо над ней - не в полной форме. Почти половина её тела собиралась и разлеталась бумагой, женщина напряжённо дышала, держась рукой за бок. - Он не один, - вдруг сказала Лиа, сжимая катану. Руки дрожали, и кровь мешалась с дождем. Капли молотили по коже и мясу, отдаваясь судорогами по телу. Но Лиа стояла. - Что? - низко выдохнула Конан, собирая себя обратно из бумаги. - Мадара, - как только её губы произнесли его имя, небеса содрогнулись громом. - Он не один. Конан не ответила. Сделав несколько длинных выдохов, она на мгновение прикрыла глаза. А когда открыла их вновь - в их взгляде больше не было ничего. Никаких эмоций. Только холод. - Все ясно, - сказала она жёстко. Так, словно давала пощёчину. - Разговоры бессмысленны. Я не верила до конца, но теперь все просто. Ты и правда... такая же, как он. Конан раскинула руки в стороны, и Лиа буквально нутром почувствовала, как нереально огромный поток чакры скапливается у ладоней женщины. - И если ты - тьма, то я убью тебя, Лиа. А затем и его, когда он явится! Всё заполонила бумага. Она была повсюду: сверху, снизу, сбоку. Казалось, что сама реальность была сделана из бумаги, и тучи низвергались бумажным дождем. "Это взрывные печати! Мне столько не поглотить, меня заденет!", - поняла Лиа, когда огромная белая волна встала на дыбы прямо над ней. Бумага обрушилась вниз... и озеро заполонили взрывы. Десятки, сотни, тысячи взрывов, больших и маленьких. За спиной у Конан расправились крылья, и она взмыла в воздух, пролетая сквозь дождь. Вода взъярилась, а брызги, казалось, долетали до самого неба. Мрачный город Амегакуре за её спиной содрогнулся. Но внезапно... взрывы вдруг завертелись. Смертоносное пламя словно начало утягивать неведомой силой к центру, будто кто-то огромный, но невидимый, начал мешать пространство гигантской ложкой. По ушам Конан ударил мерный, ни на что не похожий звук. Женщина попыталась приглядеться, и на секунду ей показалось, что даже дышать стало трудно: на грудную клетку давила гравитация, ставшая в миг слишком ощутимой. - КОСМОТЕХНИКА: ПУЛЬСАР! Пронзительный крик Лиа почти утонул в грохоте и стучащем, зубодробительном звуке. Весь огонь, все пламя и вся бумага, пущенная Конан, примагнитилась к чёрному, бешено крутящемуся шару из чакры. Тонкие полосы энергии разлились во все стороны, на мгновение все звуки просто исчезли. Вторая секунда растянулась в бесконечность. Лиа, стоящая на воде, вся обожженная: лицо, руки, ноги - всё было в страшных ожогах. Кровь сочилась с каждого сантиметра её тела, а глаза, зрачки которых заняли почти всю радужку, были распахнуты во всё лицо. Но вокруг них все равно виднелось шесть фиолетовых полос - по три с каждой стороны. Лиа размахнулась. Пульсар, стянувший к себе всё, что было, понёсся прямо на Конан. Хлопнули бумажные крылья, и её фигура попыталась уйти, улететь, настолько высоко, насколько это было возможно. Новая бумага ринулась к ней, перекрывая, в попытке защитить. Но Пульсар почти догнал. Схопнулся свет, схлопнулся звук, и тяжелая, плотнейшая космическая чакра брызнула во все стороны, словно чёрная кровь. Лиа стояла ещё мгновение. Но когда Пульсар беззвучно взорвался в вышине, разметав грозовые тучи и дождь - упала на колени. Закашлялась. - Чё... рт... - просипела она. Лиа тяжело дышала, стоя на коленях посреди ходящих ходуном волн. Руки дрожали так сильно, что пальцы уже не могли нормально сомкнуться на рукояти катаны. Кожа на ладонях и предплечьях местами полностью слезла, обнажив влажное, алое мясо; дождь бил по ожогам, и каждая капля ощущалась раскалённой иглой. Суставы ломило. Особенно правую руку. Плечо будто забили металлическими клиньями, а локоть отзывался тупыми вспышками боли при малейшем движении. Остатки чакры всё ещё ходили по каналам - но теперь уже рывками, слишком тяжёлыми и горячими. Словно внутри её тела пытались протащить раскалённую проволоку. Кровь стекала по лицу вместе с дождевой водой. Что-то тёплое медленно ползло из уголка глаза. Зрение подрагивало: металлические шпили Амегакуре то двоились, то снова собирались в одно целое. Зрачки расширились почти полностью, оставив от голубой радужки лишь тонкое кольцо цвета. А фиолетовые полосы вокруг глаз задрожали и полностью исчезли. Лиа закашлялась ещё сильнее. Каждый вдох отдавался под рёбрами хрустящей болью. Воздух входил в лёгкие с трудом, короткими, рваными толчками, словно внутри неё провели наждачкой. "Две... секунды. Мало. Как же мало". Даже думать было больно. Чакра Отшельника бесследно испарилась, почти полностью опустошая её тело. Удерживать себя на поверхности воды становилось всё труднее. "Хорошо, что я оставила клона. Как тогда, с Мадарой. Без клонов я бы не смогла...". Лиа попыталась подняться, но тело протестовало. С неё текло: вода, кровь, а теперь ещё и пот. Она вся буквально превратилась в одну сплошную рану - двигаться было настолько больно, что от каждого шевеления её потряхивало. Лиа опустила голову, и из глаз упали алые капли. Крошечные багровые колечки растворились в недрах озера. "А ведь дождь... прекратился. Надо же...". И в этот момент... сенсорика засекла чакру. Лиа вскинула лицо, чуть не вскрикнув от резкой боли. Весь мир качался вместе с ней на волнах. Медленно, как во сне, перед её руками упали бумажные листы. Искорёженные, обугленные, разорванные, скрученные так, как ни один человек в жизни не смог бы их сомнуть. - А ты... стала сильнее... Лиа. Лиа из последних сил сконцентрировалась. Зрение, упорно желающее расслоиться, было согнано в одну точку. В нескольких метрах от нее... зависла Конан. Точнее, её туловище, край которого состоял из разорванной бумаги. Женщина очень тяжело дышала. - И даже вернула руку. Представляю, чего тебе это стоило... Лиа стиснула зубы, очень медленно, рывками поднимаясь с колен. А внутри беззвучно взвыла от боли. Глаза заморгали, стряхивая кровь с обожженного лица и ресниц. "Она... пережила мою сильнейшую атаку. Моих сил... всё ещё недостаточно. Чёрт...". Мысли уплывали, а по телу вновь начинали бежать мелкие судороги. Лиа насильно направила внимание на себя, контролируя каждую мышцу. Не давая рукам и ногам дрожать. Не давая скулам зайтись в конвульсиях. Наконец, она встала, выпрямившись в полный рост. И только сейчас заметив, что от плаща и ципао остались лишь разорванные клочья. Катана опять взмыла перед ней, удерживаемая левой рукой. - Дай угадаю, - выдавила Лиа. - У тебя в запасе есть что-то ещё, не так ли? Но ты не используешь это, потому что приготовила не для меня. - Это ничего не изменит, - отозвалась Конан. - Потому что у тебя, Лиа... ничего больше не осталось. - Хм. Это мы ещё посмотрим. И Лиа исчезла. Вода под ногами взорвалась белым буруном. Конан едва успела вскинуть взгляд - и катана уже сверкнула прямо перед её лицом. Удар. Бумага рванулась навстречу лезвию, складываясь в плотный щит. Клинок прорезал его насквозь, оставляя в воздухе искривлённую гравитацией дугу. Конан распалась. Белые листы хлынули в стороны, уходя от следующего взмаха. Но Лиа уже была внутри этого вихря. Катана рванулась вверх, затем вниз, разрезая бумагу сотнями тонких полос. Движения стали короче. Жёстче. Без единого лишнего выпада. Бумага ударила в ответ. Не огромными волнами, а теперь тонкими и белыми лезвиями. Они выстреливали с минимальной дистанции, прямо из воздуха возле лица и шеи Лиа. Одна полоса распорола ей щёку. Вторая вонзилась в плечо. Третью она отбила катаной, и бумага взорвалась прямо возле клинка. Грохнуло. Ударная волна едва не вывернула ей запястье. Но Лиа не остановилась. Рывок вперёд - и левая рука выбросила катану в колющем ударе. Конан резко отклонилась назад. Лезвие прошло в сантиметре от её горла. И в тот же миг бумага вокруг её тела сжалась. Десятки маленьких белых шипов ударили Лиа в корпус почти в упор. Часть застряла в мышцах, часть пробила кожу насквозь. Боль вспыхнула по всему телу разом, но Лиа только сильнее стиснула зубы. - Агх! Чакра взорвалась у её стоп. Лиа резко провернулась вокруг собственной оси, и вместе с движением катаны пространство дёрнулось. Вода вокруг них искривилась в гигантскую воронку. Конан попыталась уйти вверх, но Лиа уже ускорилась снова. Далеко наверху, там, где находилось небо, больше не было туч. Эта картина казалась почти нереальной. Амегакуре, всё своё существование пробывшее в дожде, в первый раз в жизни увидело солнце. Яркие, но холодные лучи нерешительно проглядывали сквозь оставшиеся облачка, которые каким-то образом не сдуло разорвавшимся Пульсаром. Жители города выглядывали из окон домов. Но выйти не решались. Все: мужчины, женщины, старики и дети. Все они понимали - на озере идет сражение, вмешаться в которое не мог никто. Две женщины: одна синеволосая, изящная и величественная. А вторая - с длинными золотыми прядями, в полностью черной одежде и стальным клинком. Две женщины Акацуки. Ангел и Космодева. Техника перемещения разорвала дистанцию мгновенно. Лиа появилась сверху - и катана обрушилась вертикально вниз. Конан вскинула руки. Бумага спрессовалась в плотнейший блок. Удар - и воздух схлопнулся. Остатки моста Амегакуре дрогнули от короткого глухого хлопка. Бумажная защита треснула, и Конан отбросило вниз, в воду. Но не успела Лиа двинуться следом - как озеро вокруг неё ожило. Тысячи маленьких бумажных стрел вылетели прямо из воды. - Чёрт! Лиа рванулась в сторону. Стрелы прошивали воздух с чудовищной скоростью. Некоторые лишь царапали тело, другие входили глубже. Бедро обожгло резкой болью. Ещё одна стрела пробила бок навылет. - Ааа! Кровь плеснула на воду. Но сенсорика уже засекла Конан. Снизу. Лиа резко опустила взгляд - и увидела, как под поверхностью озера расползается белое пятно бумаги. Взрыв. Вода под ней разорвалась столбом. Лиа отбросило вверх. Воздух выбило из лёгких. Катана едва не выскользнула из скользких от крови пальцев. И прямо в воздухе Конан настигла её. Бумажные крылья сложились за спиной женщины, ускоряя движение. На такой скорости она уже не казалась человеком - лишь белым росчерком среди чёрных туч. Удар. Бумажное копьё пробило Лиа левое плечо насквозь. Глаза распахнулись от боли. Но в следующую секунду Лиа шагнула вперёд сама. Прямо на копьё. Конан дрогнула лишь на миг. И этого хватило. Катана вспыхнула серебром снизу вверх. Пространство застонало. Бумага разлетелась по воздуху, а на груди Конан появился длинный разрез. Женщин отбросило друг от друга. Обе рухнули на воду почти одновременно. И почти одновременно снова поднялись. Лиа стояла только потому, что ещё не позволила себе упасть. Ноги дрожали под весом собственного тела, а вода под подошвами ходила ходуном, будто пытаясь утянуть её вниз. Левое плечо, пробитое насквозь, почти онемело; рука плохо слушалась и с каждым движением отзывалась влажной, рвущей болью где-то глубоко под ключицей. Каждый вдох превращался в пытку. Сломанное ребро словно вонзалось внутрь лёгкого, и временами Лиа казалось, что вместе с кашлем из горла сейчас польётся кровь. Обожжённая кожа пульсировала. Холодный ветер не облегчал травмы, а наоборот - лишь усиливал чудовищное жжение. Зрение плыло. Контуры Амегакуре расползались, дрожали, двоились. Иногда Конан на секунду становилась двумя, а затем мир снова собирался обратно. По подбородку текло что-то тёплое. Кровь. Из носа. Изо рта. Кажется, даже из глаз. А чакра… Чакра больше не текла нормально. Она дёргалась внутри тела тяжёлыми, рваными импульсами, словно каналы вот-вот не выдержат нагрузки. Мышцы сводило мелкими судорогами. Пальцы периодически переставали чувствоваться вовсе. И только катану Лиа всё ещё держала крепко. Слишком крепко. Будто если разжать руку - вслед за клинком рассыплется и она сама. Лиа застыла. Её тело полностью перестало шевелиться. Единственным движением на ней была лишь её собственная кровь. - Посмотри на себя, Лиа, - выдохнула Конан, прижимая ладонь к груди. Сквозь её пальцы сочились алые капли. Пучок на голове развязался, и её синие волосы упали на плечи. - На тебе нет живого места, но ты все ещё стоишь. Но ради чего, Лиа? Я могу понять тебя и твою боль, но силу, которой ты обладаешь, ты можешь направить в иное русло. Эта тьма не стоит того! Конан медленно побрела навстречу, и было видно - каждый шаг она делала с усилием. Словно специально замедляя движения, будто пытаясь сохранить в себе хоть какие-то крохи чакры. Лиа не двинулась. Казалось, даже не дышала. - В мире шиноби все кого-то теряют. И чем сильнее шиноби, тем больше за его спиной потерь. Но близкие люди все равно остаются с нами, в наших сердцах. Они - наш свет. И превратившись в тьму, мы лишь уродуем их память. Конан подошла ближе, останавливаясь в нескольких метрах. Затем вытянула руку. На окровавленной ладони сложился маленький, невероятно изящный бумажный цветок. Лиа не двигалась. - Я живу в боли дольше, чем ты, Лиа. Но, в конце концов, даже для меня в этом мире появился свет. Я поняла, что ещё не всё потеряно. Я могу растить цветы, и они для меня - память. О Яхико. О Нагато. О всей Деревне, Скрытой в Дожде. Но в этот момент... вокруг глаз Лиа вновь появились фиолетовые полосы. Едва видные радужки вспыхнули синей бездной. Она исчезла, и в следующий миг появилась прямо перед Конан, молча занося катану. Женщина успела отпрянуть, она уже хотела вновь разлететься бумагой, её чакра вспыхнула... Но в ту же секунду её насквозь пробил длинный черный штырь со спины. Лиа, оказавшаяся рядом с ней почти вплотную, еле успела затормозить. Сверкнуло разогнавшееся лезвие - но лишь чиркнуло по плащу Конан, начисто срезая кусок ткани. - Ч-что... На лице Конан медленно проступило удивление. Её янтарные глаза расширились, а лицо опустилось, недоумённо глядя на металлический штырь, торчащий из её груди. С неровного черного конца капала кровь. - Пытаешься читать ей лекции, Конан? Как наивно. Лиа сфокусировала зрение, собирая крошки самообладания в кучу. За спиной женщины появился... он. Учиха Мадара. Как всегда - из ниоткуда. Оранжевая маска. Черные волосы. Плащ Акацуки. И в руке - длинный штырь, который он полностью вогнал Конан в спину. - Почему... ты здесь, - прохрипела Лиа, чувствуя, будто с его появлением её разом покинули все силы. В голове начинало стучать, виски пульсировали, грудь вздымалась тяжело, цепляясь за последнее капли кислорода. Большего она сказать не смогла, потому что закашлялась. Природная чакра, еле как собранная, опять растворилась в никуда. На языке Лиа почувствовала привкус крови. Нутро скрутило, и она согнулась пополам, сплёвывая алую и вязкую жидкость прямо в воду. - Мадара... Как ты... смеешь... Конан задрожала, даже не пытаясь обернуться. Её ладонь упала вниз. Кровавый цветок выскользнул из пальцев, канув в озеро. - Ты молодец, Лиа, - невозмутимо произнес Мадара. Будто не его руки насадили спину женщины на металл. - Ты отлично справилась. Остальное предоставь мне. Силы уменьшались чудовищно быстро. Лиа припала на одно колено, уже не в состоянии поднять голову. Остатки цветка проплыли мимо её пальцев. "Ты же сказал убить её. Так почему пришёл сам?", - хотела спросить она, но с губ сорвался лишь хрип. И в этот момент Конан резко подалась вперёд. Штырь выскользнул из её груди, и следом за ней потянулась длинная дорожка багровых капель. Она приложила ладони, пытаясь хоть как-то зажать смертельную рану. - Так я и думала, - тяжело выдохнула она, рывком разворачиваясь. Лиа смогла только поднять глаза. Фигура женщины, измученная и пошатывающаяся, двоилась. - Послал свою любимую игрушку, а сам решил насладиться зрелищем?! Ты трус, Мадара! - Можешь считать как угодно, Конан, - низко ответил масочник, стряхивая кровь со штыря. - Для тебя всё кончено. Все сложилось именно так, как я и хотел. Но прежде, чем ты умрёшь... Учиха перехватил свое оружие, медленно следуя за Конан. От его ботинок по воде расходились крупные круги. - Ты скажешь мне, где ты прячешь Риннеган Нагато, - холодно произнёс он. "Риннеган?", - единственное, что появилось у Лиа в голове. И больше ничего. Сил просто не было - они вытекали из неё с кровью. Под ладонями и коленями постепенно расплывалось тёмное пятно. Пальцы держали катану, не давая клинку утонуть. - Я ничего тебе не скажу, - процедила Конан, глядя на масочника исподлобья. Сделав последний длинный прыжок назад, она вскинула обе руки к небу. Кровь хлынула из её ран с новой силой, но женщина не остановилась. Вспыхнула её чакра. - Ты отправил сюда её, и теперь соизволил явиться сам. Лучшего... я и не смела ожидать! Поверхность озера задрожала. По ушам ударил гул, и даже сквозь застилающую взор кровь Лиа увидела, что вода под ней... начала превращаться в бумагу. Но теперь не местами, не частично. Само озеро, окружающее Аме, стало бумагой. - Я убью вас обоих! Покончу с этим раз, и навсегда! Такого Лиа не могла представить даже в самом ужасном ночном кошмаре. Её повело в сторону, но не потому, что тело перестало слушаться. А потому, что озеро прошила одна, невероятно огромная, чудовищная, самая настоящая трещина. Словно незримый гигант просто разделил его на две части. Два бесконечных водопада рухнуло вниз, и под бушующим слоем воды показались... взрывные печати. Уже не тысячи. Миллиарды. Твёрдая поверхность исчезла из под ног, а Лиа... ничего не смогла сделать. Ни зацепиться, ни оттолкнуться, ни уйти. Потому что в ней не было чакры. А вокруг - хоть чего-то, что не являлось бы взрывной печатью. Лиа соскользнула вниз тряпичной куклой. Бьющий навстречу ветер пытался разорвать её на части, трепал волосы. Плащ просто слетел в очередном потоке. Её завертело, закружило с бешеной скоростью. Она падала в самую настоящую пропасть. - Я приготовила все это, чтобы убить тебя, Мадара! Шестьсот миллиардов печатей, способные создать непрерывную, десятиминутную канонаду взрывов! Крик Конан разлетелся, казалось, над всей Амегакуре. Свет солнца и кусочек далёкого неба уходили все дальше и дальше. Лиа беспомощно развернуло в воздухе лицом к небу. И прямо перед ней грянул взрыв, отбросив её ещё ниже. Дымовое облако шевельнулось, и оттуда вылетел Мадара. Плащ на нём был частично сожжен, короткие волосы нещадно трепались от свистящего ветра. Лиа видела, что отдельные взрывные печати летят к нему - и проскальзывают насквозь. Но Учиха падал вниз. Так же, как и она. "Почему... ты не уходишь? Не можешь переместиться? Даже у тебя есть предел? Что же нам делать?", - слабо подумала она. Мысли словно были отдельно от угасающего сознания. И большего Лиа сделать не могла. Но внезапно она услышала: - Ухватись за меня! Мадара кувыркнулся в воздухе, протягивая ей правую руку. Он словно ускорился, и его фигура прорезала пространство. Он оказался прямо перед ней. Лиа из последних сил потянулась навстречу, преодолевая страшную боль... и как во сне увидела, что несколько взрывных печатей приклеилось к его рукаву. Раздался ещё один сотрясающий взрыв, и её швырнуло вниз. А до лица долетела кровь. Но не её. ЕГО. - Аа! - крик сам вырвался из её губ. - Мада- Договорить Лиа не успела. Учиха вновь показался из клуб дыма - обожженый. Его плащ был окончательно испоганен. Рваные лоскуты реяли в воздухе... и трепыхали вокруг его правого плеча. Одного только плеча. Остальной части руки просто не было. Маска тоже была частично сломана, но разглядеть, что было под ней, Лиа уже не смогла. Силы покинули её окончательно. Мрак заволок глаза, а боль поглотила собой всё. Последнее, что она видела - это его силуэт. И ощущение, что её закручивает и уносит незримая воронка. ××××××× Лиа словно погрязла в вязкой, душной, тягучей и совершенно кромешной темноте. Ощущения тела не было вовсе. Была лишь боль, которая, казалось, собрала все свои виды в ней одной. И режущая, разрывающая, сдирающая кожу. И тупая, мешающая дышать. И жгучая. Такая, будто раскалённый металл медленно вбивали ей под кожу, проталкивая его всё глубже - в мышцы, в кости, в сами чакроканалы. Боль текла по телу вместе с кровью, пульсируя в такт сердцу. Каждый удар отдавался новой вспышкой. В рёбрах. В плече. В висках. В глазах. Лиа попыталась вдохнуть - и захлебнулась. Лёгкие не раскрылись до конца. Что-то внутри царапнуло их изнутри, и тело мгновенно скрутило новым приступом боли. Она не понимала, кашляет ли, кричит ли, или всё это происходило только у неё в голове. Горло саднило так, словно его изнутри разодрали наждаком. На губах чувствовался вязкий металлический привкус. Что-то горячее текло по подбородку. Кровь. Опять. Руки тоже болели. Нет - не руки. Всё тело. Но левая особенно. Пробитое плечо словно продолжало разрываться изнутри при каждом несуществующем движении. Пальцы то исчезали совсем, переставая ощущаться, то вдруг пронзались тысячами игл одновременно. Суставы ломило так сильно, будто их выкручивали и дробили прямо в мясо. И чакра. Ками... чакра причиняла боль. Она больше не текла нормально. Рваные потоки дёргались внутри неё, сталкиваясь друг с другом, царапая каналы, словно по ним протаскивали колючую проволоку. Особенно там, где Лиа использовала Пульсар. Будто сама техника всё ещё жила внутри её тела и теперь медленно пожирала его изнутри. Где-то далеко слышался грохот. Или сердце. Или взрывы. Лиа уже не понимала. Всё смешалось в один бесконечный шум, давящий на сознание. Иногда ей казалось, что она продолжает падать. Вниз. В пустоту. И ветер всё ещё рвёт кожу на её лице. Но затем пришла тишина. А потом среди этой боли внезапно возникло другое ощущение. Тёплое. Чужая рука. Или ей только показалось?.. Кажется, кто-то убрал прилипшие волосы с её лба. На мгновение она уловила какое-то давление в боку - там, где бумага прострелила насквозь. Но это давление не причиняло боль, а наоборот - пыталось её вытеснить. К её собственной чакре прибавилось что-то новое, словно кто-то вливал в неё постороннюю, но живительную энергию, которая не давала окончательно раствориться. На миг темнота дрогнула. Лиа лежала на чем-то твёрдом, а над ней нависла... чья-то голова. Смутные очертания оранжевой маски, обугленной, разломанной на половину. Черные изогнутые брови, нахмуренные у переносицы. Белая повязка на лбу. Мокрые волосы. И правый глаз - алый, направленный ей прямо в лицо. - Ты... Она не знала, прозвучало ли в реальности это слово. Вроде бы, губы шевельнулись. Но звук собственного голоса не был похож ни на что. - Тише. Всё кончено. Влага с его волос упала на её лицо. Лиа почувствовала холод. Где-то внутри, под самыми ребрами, глубже, чем она могла бы представить, что-то шевельнулось. Нечто, похожее на... облегчение. Лиа ещё успела ощутить, как инородная чакра вливается в её тело. А затем вновь провалилась во мрак. ××××××× - Ну и ну. Я бы с удовольствием посмотрел на этот бой. Вижу, что забрать эту пару глаз оказалось не так просто, и ваша бывшая союзница не сдавалась до последнего. - Эти глаза изначально принадлежали мне. Мы просто их вернули. - Ты их вернул. Ей, я так понимаю, ты подробностей не рассказывал. Ну и как она? Как её сила, рука? Не было нестабильностей? - Не было. Теперь я могу в полной степени быть уверен, что она сможет участвовать в войне. - Учитывая, как именно ты это проверил, смею полагать, что ей ты хочешь дать какую-то ключевую роль? - Об этом позже. Как быстро ты поставишь её на ноги? - Об этом не переживай. Было бы, конечно, быстрее вживить ей клетки Первого. Но, изучив её кровь и чакру, предположу, что её организм просто не выдержит таких мутаций. - У нас нет времени на эксперименты. - Хах. Да, ты прав. В любом случае, я сделал всё, что от меня требовалось. Все смертельные раны больше не представляют угрозы. Остальное - уже потом, когда она оклемается. Да и, похоже, она уже пришла в себя. Пойду-ка я, пожалуй. А то отрубит ещё мне голову... твоя Космодева. Раздался шорох, и холодная, липкая чакра наконец-то исчезла. Ресницы Лиа задрожали, и она медленно, с усилием открыла глаза. Благо, в пещере была почти полная темнота, нарушаемая лишь слабым светом парочки свечей. Да и тот резал по глазам, словно под веки ей насыпали песок. Лиа судорожно, с усилием вдохнула. Повязки, туго перетянутые на груди, неприятно сдавили. В нос ударил какой-то запах, смутно знакомый. Травы? Медикаменты? - Ты быстро очнулась. Это хорошо. Сил хватило только на то, чтобы слегка повернуть голову. И попытаться понять, где она. И что с ней. - Мы в убежище. Я перенёс нас. Странно. Вроде бы, Лиа этих вопросов не задавала. Несколько раз моргнув, она пригляделась. Действительно, она вновь лежала на своей импровизированной кровати-выступе. Под головой опять подушка, а одеяло натянуто чуть ли не до носа. За окном раскинулась ночь. Свеча стояла на полке, рядом с ней, но почти ничего не освещала. В углу комнаты, там, где находились её ящики, все равно клубилась темнота. И там же ощущалась чужая чакра. - Мада...ра? - на грани звука прошептала Лиа. - Здесь я. Раздался тихий шорох, и фигура, сидящая во мраке, слегка подалась вперёд. А Лиа... сначала его даже не узнала. Теперь он был одет по-другому. Огонёк озарил его маску - новую, белого цвета, которая полностью скрывала его голову. Это больше походило на шлем, а не на маску. И на её поверхности были узоры в виде кругов, а там, где должны находиться глаза - темные отверстия, напоминающие форму томоэ шарингана. Плаща Акацуки тоже больше не было. Вместо него - длинное, серо-фиолетовое одеяние с высоким воротником и двумя широкими подолами. И белый пояс. Он сидел расслабленно, скрестив руки на груди. Обе руки. - Твоя... рука, - выдохнула Лиа, замечая это. Она видела, как ему её оторвало. Когда он попытался переместить её в первый раз, и к нему сразу же ринулись взрывные печати. Лиа поняла - взрыв его задел, потому что он тогда материализовался. Чтобы вытащить её. - Не думай об этом, - негромко произнёс Мадара. В его тоне скользнула лёгкая усмешка. - Потеря рук для меня - не проблема. - Ясно... Ощущение тела возвращалось медленно. Слишком медленно. Сначала - тяжесть. Будто её придавило огромным камнем, не давая нормально вдохнуть. Затем пришла боль. Под бинтами горела кожа. Ожоги тянуло и пекло так, словно мясо всё ещё продолжало дымиться где-то под слоями повязок. Особенно руки и ноги. Малейшее движение отзывалось влажной, жгучей болью, расходящейся по нервам. Грудь была перетянута туго, почти до удушья. Сломанное ребро сразу напомнило о себе - тупо, глубоко, под самым сердцем. Стоило вдохнуть чуть сильнее, как внутри будто что-то царапало лёгкое изнутри. Бок, пробитый бумагой, пульсировал отдельно от всего тела. Там под бинтами чувствовалось неприятное давление, и Лиа уже понимала: рану зашивали. Даже лежать было больно. Ткань одеяла касалась обожжённой кожи слишком тяжело. Мышцы ломило после перенапряжения чакры, а суставы всё ещё отзывались слабой дрожью, будто тело до конца не отошло после Пульсара. Временами по каналам проходили короткие вспышки боли - остатки нестабильной чакры царапали их изнутри. И всё же… Она была жива. - И... что? Я все ещё нужна... организации? - неожиданно горько спросила Лиа. Даже сквозь боль, уголок её губ дернулся в кривой усмешке. А после зашлась в кашле. Мадара не ответил. Он отклонился назад, во мрак, устраиваясь у стены. Ящики заскрипели под его весом. - Я слышала. Про Риннеган. Это изначально было твоей целью, да? Но ты решил отправить сначала меня. Чтобы ослабить Конан? Или чтобы просто... посмотреть? - выдохнула она. - Да, я забрал Риннеган, - отозвался Мадара. - Я вынужден был это сделать, Лиа. После того, что случилось, я должен был знать, где лежит предел твоей силы. Конан была отличной возможностью это проверить. Теперь она мертва. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. - И да. Ты нужна. Мне. После этих слов, сказанных так просто, её дыхание на секунду сбилось. - Война скоро начнётся. Я выйду на передовую. И ты выйдешь вместе со мной. И в этот момент... в тёмных отверстиях маски вспыхнули огоньки. Правый - алый, словно кровь. Левый - фиолетовый, холодный. Со страшным кольцевым узором. "Риннеган. Вот он". Мадара медленно поднялся, возвышаясь во мраке. - Восстановливайся, Лиа. Ещё поговорим. Миг - и он исчез в своей технике. Огонь на свечах дрогнул, но все равно выровнялся. Лиа осталась одна, лежать под одеялом. И смотреть на то место, где он только что стоял. В груди колотилось сердце, а в голове - слова: "Я выйду на передовую. И ты вместе со мной".