Падшие

- Что-то я не припомню, чтобы нанимался ещё и в официанты. У меня, знаешь ли, есть дела и поважнее. Лиа подняла усталый взгляд. Бинты и пластыри, обклеивающие лицо, неприятно натянулись. - Я и не просила тебя мне помогать. Ты можешь идти, Зецу, - хрипло произнесла она. Собственный голос скрипел так, словно кто-то водил вилкой по стеклу. В горле запершило, и Лиа подхватила стакан, отпивая воду. В её пещере находилось сразу три клона Белого Зецу. Только Белого. Выглядело это даже жутко - будто ему просто оторвали часть головы и тела. Там, где раньше находился Чёрный Зецу, была совершенно безликая сторона. Ни уха, ни второго глаза, ни руки. Но улыбка все равно растягивалась на все лицо. "Я даже не знала, что он все-таки умеет разделяться. Но это даже хорошо. Черного бы я хотела сейчас видеть меньше всего". Кажется, её слов Зецу не услышал. Или не пожелал услышать. Потому что продолжил: - Да и вообще, я имею полное право на тебя обидеться, хах. Я прекрасно помню, как ты назвала меня алоэ, - проворчал он. Лицо Лиа окаменело. - Все претензии - к Кабуто, - коротко ответила она. Зецу лишь усмехнулся. - Да, ведь это он кидался на своих и размахивал катаной, - ехидно протянул он. - Ну что, ты доела? - Да, - сухо отозвалась Лиа, отодвигая пустую тарелку. - Повторюсь - я не нуждаюсь в твоей помощи. У меня есть припасы, и кормить меня с ложечки не обязательно. - Будь здесь не я, ты бы от ложечки не отказалась, - очень тихо пробормотал клон, стоящий дальше всех. - Что ты сказал? - Совершенно ничего. Один Зецу собрал миску, палочки и кружку. Второй Зецу поставил металлический походный чайник, наполненный водой, на ящик. Третий положил пачку медикаментов. - Вот, здесь ещё обезболивающее и противовоспалительное. Стимулирующие я тебе отдал, компресс есть, все остальное тоже есть. - Зецу кинул на неё цепкий взгляд. - Тебе повезло, что у нас этого добра в достатке. Саске сейчас тоже восстанавливается после пересадки глаз, так что мы всем убежищем ставим вас обоих на ноги. - Спасибо, - после некоторой паузы все-таки ответила Лиа. Помолчала. - А на "цветочек" ты не обижаешься? - Так меня ещё никто не называл, - хмыкнул Зецу. Подхватив всю утварь, два его клона быстро впитались в каменный пол. Последний клон постоял ещё мгновение. - Тоби говорил тебе про Кисаме? - Нет. Что с ним? - спросила она. - Погиб на задании, передав нам важные сведения, - негромко произнёс Зецу. Его жёлтый глаз сверкнул. - Нас осталось всего ничего. Тоби, я. И ты. Ни один мускул на лице Лиа не дрогнул. Она отвела взгляд, рассматривая смятый подол одеяла. Будто там было нечто важное. - Вот как. Жаль. - Да уж. Ну бывай. И наконец Зецу исчез. И только сейчас Лиа позволила себе выдохнуть. "Все-таки... Кисаме-сан тоже погиб. Ещё один Акацуки пал во имя наших целей. Ещё один человек стал для нас... ступенью". Аккуратно опираясь на левую руку, Лиа медленно пододвинулась к стене, облокачиваясь спиной на такой холодный камень. Она прекрасно понимала, что все шиноби смертны, а нукенины - тем более. Опасность всегда поджидает их на пути. И Лиа даже не собиралась себе врать: если бы не её напарник, она бы тоже померла уже раз десять, наверное. Но Учиха будто специально не давал ей умереть. Доводил до крайности, наблюдал до последнего - но вытаскивал. Лиа очень сомневалась, что кто-то ещё в их организации когда-либо состоял в настолько... "странных" отношениях. Другого слова Лиа просто не могла подобрать. Порой она пыталась представить, как какой-нибудь Дейдара спасает своего напарника Сасори, или Хидан пытается вылечить Какузу - и ей становилось до жуткого смешно. Но вот Мадара... Лиа прикрыла глаза, поджимая губы. Как на зло, боль в боку, максимально заглушенная препаратами, отозвалась. Почти неуловимо, но все равно ощутимо. Когда Лиа более менее пришла в себя, первое, что она сделала - попыталась осмотреть собственное тело. Со стороны она была похожа на мумию, бинты обвязывали её туго, и вовсе не небрежно - а именно так, как их наложил бы самый опытный медик. Или тот, кто в этом очень хорошо разбирается. Её бок действительно зашивали - темные нити туго схватывали кожу и простреленные мышцы, и от раны буквально разило всякими лекарствами и антисептиками. Запах был ей незнаком, и у Лиа появились подозрения, что конкретно эти медикаменты, данные ей, достать в обычном "боевом" магазине для шиноби было невозможно. Ещё одну деталь Лиа всеми силами старалась игнорировать. Но взгляд все равно предательски бегал по ногам и груди. А точнее - по одежде. "Чёрт...". От её ципао, которое служило ей верой и правдой все эти годы, остались лишь жалкие обугленные клочки. Шортам и сапогам тоже досталось. И её ципао... было обрезано. Идеально ровно, оставляя прикрытым только грудную клетку. Шея, плечи, ключицы, живот и часть спины были очищены, обработаны, залечены и перевязаны. И Лиа прекрасно понимала... КЕМ. Она до сих пор ощущала в себе остатки чужой чакры. Холодной и тяжелой, будто металл. Не крохотные капли - а весьма изрядное количество. Влитые в неё специально, чтобы организму было, на что существовать. Чтобы был ресурс для восстановления. И от всего этого Лиа испытывала нечто, что даже сама не знала, как назвать. В ней было и отвращение, и стыд, и презрение к самой себе, и ещё целый спектр эмоций, которые связывались в плотнейший клубок под рёбрами. Стакан тихо звякнул, а таблетки растворились внутри в ещё одном глотке холодной воды. "Мне страшно представить, что именно содержится в этих лекарствах", - мрачно подумала она, подтягивая к себе одеяло. Потому что сомнительные препараты действовали сильно. Очень сильно. Её сразу же начинало клонить в сон, мутить, и по телу разливалась удушающая слабость. Но когда она просыпалась, то ей постепенно, понемногу становилось легче. Лиа долго сидела неподвижно, собираясь с силами. Затем всё же подтянула к себе коробку с медикаментами. Пальцы слушались плохо. Стоило пошевелить правой рукой чуть резче - по мышцам сразу проходила тупая тянущая боль. Она начала с предплечья. Очень медленно подцепила край старого бинта, и тот с неприятным влажным звуком начал отходить от кожи. Лиа стиснула зубы. Под повязками ожоги уже не выглядели настолько чудовищно - обугленная кожа сошла, местами проступила новая, тонкая и ярко-розовая. Но стоило воздуху коснуться повреждений, как руку начало жечь заново. Из горла вырвался тихий, сорванный выдох. Рядом звякнули склянки. Лиа на ощупь вытащила таблетки, запивая их холодной водой прямо из стакана. Желудок почти сразу неприятно скрутило, а по телу начала разливаться знакомая вязкая слабость. Зато спустя несколько минут боль медленно, нехотя отступила назад. Не исчезла - просто перестала вгрызаться в кости так яростно. Только тогда Лиа взялась за обработку ран. Пахнущая травами и чем-то резким жидкость стекала по коже, затекала в трещины ожогов и под швы на боку. Там сразу начинало пульсировать. Несколько раз её руки дрогнули настолько сильно, что бинт просто выпал из пальцев обратно на одеяло. Перевязка заняла почти вечность. Сначала руки. Потом плечи. Затем ноги, где ожоги смешались с глубокими порезами и синяками после ударов о воду и взрывов. Хуже всего был бок. Когда Лиа осторожно сняла повязку оттуда, перед глазами мгновенно потемнело. Тёмные стежки туго стягивали простреленные мышцы, а вокруг раны расползлись багрово-жёлтые следы. Пришлось остановиться и несколько минут просто дышать. Новые бинты ложились уже аккуратнее. Туго. Почти профессионально. Видимо, тело запомнило движения лучше головы. Под конец Лиа едва держалась сидя. Волосы липли к влажному лбу, руки дрожали, а в висках тяжело стучала кровь. Но теперь хотя бы не казалось, что её тело развалится на части при следующем движении. И все эти процедуры ей нужно было повторять из раза в раз, чтобы не допустить инфекций. И чтобы на теле не осталось шрамов. По крайней мере, слишком заметных. Дни тянулись медленно и мучительно, словно резина. К ней периодически заглядывал Белый Зецу, постоянно бухтя, что он не является обслугой. Лиа сухо повторяла, что может справиться и сама. Зецу лишь фыркал. А затем приходил вновь, явно направляемый к ней. Специально. И наконец... эти мутные лекарства сделали своё дело. В один из дней Лиа поняла - она может встать. Организм собрал достаточное количество чакры, чтобы самому начать интенсивное восстановление. Хотя это больше было похоже на собирание самой себя из осколков. Из руин. А над всем этим стояло ещё одно понимание - каким бы тяжелым не был её бой, дальше будет только хуже. Потому что впереди была война. И эта "забота" со стороны Зецу и Мадары была ей оказана только из-за того, что Лиа будет в ней участвовать в первых рядах. "Я не желаю более втягивать свою Деревню в войну, развязанную Мадарой! Мы пролили столько крови - и всё ради тьмы!". Бой с Конан Лиа прокручивала в голове. Снова и снова. Анализировала и обдумывала каждое движение, каждый свой удар, и затем поняла - победой это можно было назвать с натяжкой. Очень большой натяжкой. Если бы Конан использовала ту технику конкретно на ней - Лиа бы не выжила. Её сил всё ещё было недостаточно. И она не знала, каким образом из той ужасающей пропасти из печатей выбрался Мадара. Летать он не умел, это точно. Переместиться тоже почему-то не мог. И именно этим и воспользовалась Конан, которая явно что-то знала. И готовилась. Но теперь... Конан была мертва. Учиха нанёс последний удар - и тело женщины навсегда поглотило озеро Амегакуре. Сцены боя отступили на второй план. Вместо них теперь крутились те слова. О войне. "Что в этом мире есть свет, а что - тьма?", - размышляла Лиа, очень медленно поднимаясь. Босые ноги нерешительно коснулись холодного пола, будто готовились заново учиться держать её вертикально. "Мадара предлагает создать мир, в котором не будет больше боли. Никакой. Не будет лжи, не будет фальши, и все близкие люди будут рядом. Разве это... тьма? Или нечто, что просто не является светом?". Ещё несколько секунд Лиа удерживалась руками о выступ, но затем осторожно убрала пальцы. Стоять было тяжело, голова сразу же шла кругом. Тяжело - но не невозможно. "Столетиями люди ведут войны. Возможно, существовали отдельные личности, которые пытались пойти против системы, изменить её. Но всё всегда заканчивалось одним и тем же. Даже в мирные времена детям-шиноби пихали в руки оружие, учили техникам, конечная цель у которых только одна - убивать. Охранять мир, вечно готовясь к войне. Разве это правильно?". Лиа мелко переступила, прислушиваясь к ощущениям. Слабость сковывала тело, но уже не так сильно, как прежде. И Лиа была уверена - в ней уже есть ресурс, чтобы двигаться. Пока тело привыкало к вертикали, мысли плыли дальше. "И ладно бы, если бы мы воевали против какого-то внешнего врага, или каких-то стихийных бедствий. Но нет же - люди всегда шли друг на друга. Сосед на соседа. Брат на брата. Мы живем на крохотном клочке земли, который вращается где-то в недрах космоса, и несёт нас в неизвестность. Это - наш единственный дом. И вместо того, чтобы жить в нём в согласии... мы стремимся убить. Причинить боль". Запасной - и последний среди её вещей - плащ Акацуки лёг на плечи поверх бинтов. Благо, из-за них почти не было видно кожи, и чёрная ткань её не касалась. Пальцы, все ещё дрожащие, кое-как застегнули пуговицы. На этот раз все. Высокий воротник встал перед лицом, скрывая его почти полностью. Впрочем, именно этого Лиа сейчас и хотела. "Шиноби всегда готовы к смерти. А мирные жители? Дети, старики? Хотят ли они страдать, лишаться своих домов, терять близких, и только потому, что две соседние страны решили повоевать? Главные мира сего все равно пожмут друг другу руки. Но пролитой крови, страданий и боли невинных... разве стоило оно того?". Видными остались лишь ноги. Тяжело, но не резко пригнувшись, и дыша медленно, чтобы лишний раз не тревожить рёбра, Лиа вытащила из углубления в стене новую пару совершенно стандартных ботинок шиноби. Стопы скользнули внутрь. "И теперь... Мне пытались доказать, достучаться, что какой-то мальчик способен положить этому конец? Объединить весь мир - и удерживать его от войн? Да будь Наруто Узумаки хоть трижды Богом шиноби - это всё просто глупость. Этот мир не изменить. Реальность слишком жестока, чтобы подчиниться ребёнку". - Нет у меня сил сидеть здесь, - вслух произнесла Лиа, выдыхая. К кому она обращалась - неизвестно. К себе? Или к низкому каменному потолку, что всегда давил ей на голову своей поверхностью. Темный пол под ногами был ледяным. Даже сквозь подошву ботинок Лиа чувствовала этот холод - вязкий, сырой, въедающийся в кости. Она медленно брела по коридору, почти касаясь плечом стены. Каждый шаг отдавался по телу тяжёлой дрожью. Организм всё ещё будто не понимал, жив он или нет. Рёбра тянуло при каждом вдохе. Под бинтами на боку что-то пульсировало, словно рана дышала отдельно от неё. Стоило сделать шаг чуть шире - мышцы живота сразу сводило острой болью, и тогда Лиа останавливалась, пережидая, пока потемнение перед глазами хоть немного отступит. Тусклый свет редких факелов скользил по стенам пещеры. Всё вокруг было влажным. С потолка медленно капала вода, и этот звук гулко разносился по пустым тоннелям. Лиа шла вниз. Очень медленно. Почти вперевалочку. Иногда её начинало вести в сторону, и тогда ладонь с глухим шлепком упиралась в камень. Пальцы дрожали. Колени тоже. Под длинным плащом бинты туго стягивали тело, не давая ранам разойтись, но от этого движения становились ещё тяжелее. Казалось, будто её обмотали не тканью, а мокрым железом. В какой-то момент ступени стали круче. Лиа спустилась на несколько ниже - и резко остановилась, когда тело вдруг качнуло вперёд. В боку прострелило так сильно, что из груди сам вырвался короткий хрип. Перед глазами вспыхнули белые пятна. Она медленно прислонилась лбом к холодной стене. Дышать. Просто дышать. Где-то глубоко под бинтами тяжело билось сердце, гоняя по телу остатки сил. Лекарства всё ещё работали - иначе она вообще не смогла бы подняться с постели. Но даже они не могли полностью заглушить ощущение, будто её тело пережевали и собрали заново кое-как. Несколько секунд Лиа стояла неподвижно. Затем вновь оттолкнулась от стены и пошла дальше вниз, растворяясь в темноте пещер. "Так. А где это я, собственно?", - вдруг подумала она, будто выныривая из пучины своих раздумий. Ноги медленно тащили её куда-то вниз, и она даже не обращала внимания, куда именно. Голова была занята мыслями - о мире, о войнах, об Акацуки. А тело само шло вперёд, словно пытаясь сбежать из замкнутого пространства собственной комнаты. - Надо бы возвращаться по-хорошему... - прошептала Лиа сама себе, уже намереваясь развернуться. Но внезапно до её ушей долетел тяжелый скрип. Она остановилась, напрягая сенсорику. "Чувствую здесь барьер. Кажется, блокирующий чакру. Очень мощный". Постояв ещё несколько секунд, Лиа все-таки подалась вперёд. И действительно - скрип, который она услышала ещё раз, исходил от огромной деревянной двери, показавшейся за поворотом. "Не припомню, чтобы я видела эту дверь. В этой части убежища я, видимо, ещё не была". Из-за массивной створки проскальзывал смутный, едва уловимый свет. Тусклого зелёного оттенка. Лиа медленно приблизилась, опираясь рукой о камень. Остановилась у самой двери. Но заглянуть внутрь почему-то не решилась. "Это не твоё дело. Разворачивайся, Лиа. Немедленно". В груди качнулась тревога. Втянув воздух носом и буквально силой задавливая любопытство, которое тяжелейшим сочетанием ложилось на её состояние. Лиа уже успела сделать шаг назад, отвернув голову. Но в следующую секунду её нагнали слова: - Заходи, раз пришла. Стопы приросли к полу. А сердце пропустило удар, отозвавшись болью в рёбрах. Лиа медленно, словно воздух вокруг стал невероятно вязким, развернулась обратно. И чувствуя непонятное, очень смутное напряжение. Будто голос, услышанный ею, был каким-то... не таким. Не тон, не интонация - а именно сам голос. "Показалось?", - с сомнением подумала Лиа. Но пальцы уже толкнули массивную створку, и она аккуратно скользнула внутрь, задевая плащом край двери. Огляделась. "Ками-сама". Взору Лиа предстала очень, просто нереально большая пещера. Каменные своды уходили куда-то вверх, скрываясь во мраке. Ламп, или каких-то факелов видно не было - казалось, что свет исходил прямо из трещин в стенах. Этот свет был странного, какого-то неестественного желто-зеленого оттенка, и Лиа не знала, что именно его порождало. И всё бы ничего - просто очередная огромная пещера. Но то, что находилось у её стены... "Гедо Мазо. Все-таки, у неё есть полное тело. Ужас", - подумала она. Статуя Гедо теперь была не просто гигантской головой и руками, растущими из стены. Теперь Лиа видела её тело - такое же страшное, темно-коричневое, состоящее из чего-то по-настоящему нечеловеческого. Статуя сидела в позе лотоса на исполинских размеров цветке. "Понятно, почему здесь стоит барьер. Эта чакра... Она просто невероятна". Лиа чувствовала себя не то что муравьем - а уже какой-то бактерией. И не только потому, что таких огромных статуй она в жизни не видела. Всё дело было в чакре. Её количество просто удушало. Кружило и без того слабое сознание. - Вижу, ты уже достаточно оклемалась, раз не валишься в обморок от этого. И даже смогла прийти сюда. Хоть я и говорил тебе оставаться в своей комнате. Лиа вздрогнула. Но не от неожиданности, а от голоса. Теперь она была уверена, что ей... не показалось. "Что происходит?". Тревога всё быстрее захватывала тело и душу, оплетая своими щупальцами её с ног до головы. Потому что слова, сказанные тем, кто сидел где-то там, дальше, были произнесены по-другому. Стальные нотки, раскатистоть и звучность - просто исчезли. Не стали тише или изменились. А именно исчезли. Будто говорил их не Мадара, а некто... другой. Но его чакра была там - ошибиться она не могла. Лиа неспешно направилась вниз, по ступеням, следя за каждым своим шагом. И стискивая зубы, чтобы не шипеть от боли, которая вспыхивала в такт шагам. "Зачем я пришла. Надо было уходить. Надо было сидеть в пещере", - напряженно думала она, спускаясь. И наконец, Лиа увидела его. И застыла. - Ну как тебе? Учиха сидел на краю каменного обрыва, почти у самой статуи Гедо, подогнув одну ногу под себя. Сидел расслабленно, спиной к Лиа. На его одежде виднелся герб клана Учиха. Слева от него лежало оружие белого цвета, напоминающее очень странный веер-гунбай. А справа... Справа лежала его маска. Он был БЕЗ неё. Сердце в груди Лиа заколотилось настолько быстро, что на секунду она была уверена, что его звук был слышен на всю пещеру. Вся боль будто отошла на второй план. Перед глазами стояла только его спина, герб Учиха... и его чёрные волосы. Короткие, непослушные, стоящие торчком над впервые на её памяти не скрытой головой. - Представляю, насколько мощный барьер ты поставил, чтобы спрятать всю эту чакру, - тихо пробормотала Лиа, даже не вдумываясь особо в свои слова. Не это она хотела сказать. Не это она хотела сейчас сделать. Ноги вдруг перестали её слушаться - каждый шаг навстречу давался с усилием. А дыхание становилось поверхностнее. - Альянс начал нас искать. Зецу заметил мелкие отряды, рыщущие неподалёку. Естественно, это запретный барьер, иначе их сенсоры найдут нас, - негромко произнёс Мадара. Не поворачиваясь. "Я... ничего не понимаю. Это точно он. Чакра его, одежда его, всё его. Но голос... Что с ним?". Голос Учихи стал... хриплым. Не таким низким и тяжёлым, как раньше. А наоборот - каким-то бархатистым, даже... приятным? Но от этого - не менее пугающим. Напротив - если тот железный тон сразу нёс в себе угрозу, то этот напоминал притаившегося хищника. Спокойного, невозмутимого, может быть, с виду даже не опасного. Но хищника. И ещё он больше не был ничем приглушён. Слышать его было просто напросто непривычно. Словно эта маска, лежащая рядом, была не просто предметом экипировки - а чем-то гораздо большим. Может быть, частью его самого. С ним было легко разговаривать, глядя на эти узоры. Но теперь же, когда его слова касаются воздуха напрямую, Лиа просто не знала, как себя вести. Она очень старалась, чтобы шаги не звучали так, будто она пытается подкрасться к чему-то настолько опасному, что все инстинкты просто визжали от ужаса. Даже боль и едва залеченные травмы были не в силах её отвлечь. Наконец, Лиа подошла чуть ближе... и остановилась. Их разделяло всего несколько метров. Если Мадара повернёт голову, если Лиа сделает шаг чуть в сторону - она сможет увидеть его лицо. Но Учиха не поворачивался. А Лиа не двигалась. Не могла. Её словно пригвоздило к месту. Не потому, что сил просто не было - в данной ситуации она смогла бы даже прыгнуть. Она стояла потому, что ей было по-настоящему... страшно. Будто не было некой прослойки, буфера, дистанции между ней - и этим человеком. И Лиа просто не знала, чего ей можно было ожидать. Слишком хорошо помнила прошлые разы. "Я... оказалась к тебе чуть ближе, не так ли?", - подумала она. Собственные мысли имели неожиданный оттенок горечи. И печали. - "Это случилось не по моей воле. Тебе ли не знать. Но если я протяну руку - ты просто отрубишь мне пальцы". Лиа одёрнула себя, опуская голову. "Не собираюсь я ничего протягивать. Это не моё дело. Не моё". - Как ты себя чувствуешь, Лиа? - вдруг спросил Мадара. - Относительно лучше, - сдержанно ответила она, медленно выдыхая. И силой заставляя себя перевести взгляд на статую Гедо. Чтобы не думать об этой хрипотце, что пронизывала его речь. - Вот как. Чтож. Я рад. Мадара был на удивление задумчив. Лиа была уверена, что мыслями он находился где-то очень далеко. Не здесь. И не с ней. А сама она не знала, что ей делать. Лучшим решением было бы уйти. Развернуться, спрятать лицо за воротником, и как можно быстрее покинуть эту пещеру. Мозг посылал импульсы ногам, но они почему-то не слушались. - Скажи мне, Лиа, - вдруг произнёс Учиха. - Насколько сильно ты любила свою семью? Лиа ожидала чего угодно. Даже если бы с потолка вдруг свалится весь альянс шиноби, или статуя Гедо резко подпрыгнет и сделает сальто. Чего угодно. Но не этого. Несколько секунд она просто не могла подобрать слова. - Больше, чем кого-либо ещё. Больше, чем саму себя. Сильнее всех на свете, - прошептала Лиа. В полный голос сказать не получилось бы - в горле встал ком. - Ты жалеешь о том, что не смогла спасти их? - так же тихо продолжил он. - Жалею. Я думаю об этом каждый день и ночь. И пришла к выводу, что время меня не лечит. Спустя годы... мне все так же больно. Слова выходили сами. Словно ключик от дверцы, который она хранила от всего мира, просто рассыпался между пальцев. Несколько секунд Мадара молчал. Не двигался. Только где-то далеко, под сводами пещеры, тяжело капала вода. А свет, льющийся из трещин в стенах, ложился на его плечи блеклыми, мертвенно-зелёными полосами. Лиа стояла неподвижно, чувствуя, как под бинтами опять начинает ныть тело. Рёбра тянуло тупой болью. Обожжённую кожу саднило от влажного воздуха, который пробирался под плащ. Но сейчас всё это будто отступило куда-то на второй план. Потому что он спросил о её семье. И потому что она ответила. - Время никогда никого не лечит, - наконец произнёс Мадара. Все так же тихо. И хрипло. - Оно просто учит человека жить с раной внутри. Лиа медленно подняла взгляд. Его спина всё ещё была обращена к ней. Свет упал на неё как-то странно, и на мгновение ей показалось, что вместо символа клана Учиха, у него там просто было пятно. Или дыра. - Тогда зачем ты спрашивал? - выдохнула она. - Чтобы услышать очевидное? - Нет, - он чуть наклонил голову. - Я хотел понять, чувствуешь ли ты ещё что-то спустя все эти годы. Слова ударили неожиданно. Не как оскорбление. Хуже. Словно он вскрыл что-то, о существовании чего она сама старалась не думать. Лиа нахмурилась. - И к какому выводу ты пришёл? - Что ты всё ещё цепляешься за них. Для такой шиноби, как ты, это необычно. Голос Мадары прозвучал ровно. Без насмешки или холода. Но от этого становилось только тяжелее. "Такой шиноби, как я? Это какой же?", - подумала она. Но спросила другое: - А ты бы хотел, чтобы я забыла? Мадара отклонился чуть назад, опираясь рукой о пол. Будто рассматривал статую и лепестки огромного цветка. - Забвение - бессмысленно. Память о боли делает человека сильнее, - ответил он. - Или ломает его. - Ломает слабых. В груди Лиа что-то дёрнулось. Она сама не поняла - раздражение или усталость. - Значит, по-твоему, если человек не выдержал - он просто слабый? - Да. Ответ прозвучал мгновенно. Без жалости и малейшего колебания. Лиа медленно стиснула пальцы под рукавами плаща. - Тогда дети тоже слабые? - её голос дрогнул впервые за весь разговор. - Те, кто погибают во время войн? Мирные жители? Люди, которых шиноби режут просто потому, что им приказали? Мадара ничего не ответил сразу. Только ветер из глубин пещеры шевельнул его волосы. - Мир не делит людей на виноватых и невиновных, - произнёс он спустя несколько секунд. - Он делит их на тех, кто выжил... и тех, кто лежит под землей. Лиа почувствовала, как по позвоночнику прошёл холод. - И поэтому ты хочешь создать иллюзию? - Иллюзию? - едва заметно переспросил он. - Люди называют иллюзией всё, что не способны удержать руками. Мир. Счастье. Надежду... Учиха умолк на одно крошечное, почти неуловимое мгновение. Прежде чем добавил последнее слово: - ...И любовь. Именно оно почему-то имело больше всего веса. Вроде бы, Мадара не делал на нём акцент. Но Лиа услышала. - Но если человек счастлив... имеет ли значение, насколько реальны стены вокруг него? - спросил он. Но не у неё. Лиа смотрела на его спину во все глаза. И вдруг поняла. Он говорил сейчас не как человек, пытающийся убедить в чем-то её. Он говорил, будто считал так именно сам. - Конан сказала, что это тьма, - очень тихо произнесла Лиа. - Что ты просто лжёшь всем. Что в твоём мире нет ничего настоящего. - Конан жила прошлым, - спокойно ответил Мадара. - Она цеплялась за мёртвых, называя это надеждой. - А ты? Молчание. Долгое. Вопрос Лиа лёг в пространстве тяжелейшим грузом. Всего лишь два слова - но у неё было ощущение, что она не то что стоит на краю пропасти. А уже прыгнула. Не зная, что будет там, на дне. Мадара едва заметно шевельнулся... а затем он впервые за всё время чуть повернул голову влево. Недостаточно, чтобы Лиа увидела лицо. Но достаточно, чтобы в полумраке показался край его щеки. И жёсткая сторона скулы. - А я давно понял, что надежда - самая жестокая вещь в этом мире. Сердце Лиа дрогнуло. Почему-то именно сейчас. Не во время боя. Не когда он появился за спиной Конан. Не когда вытащил её из пропасти. А сейчас. Потому что впервые за всё это время ей показалось, что перед ней сидит не чудовище. И не легенда, призрак своего клана. И даже не человек, который держит весь мир за горло. А кто-то бесконечно... уставший. Лиа резко отвела взгляд. Будто испугалась собственных мыслей. Нутро было в ужасе. - Почему ты вообще говоришь мне всё это? - спросила она глухо. - Ты никогда ничего не объяснял. "Прекращай это, Лиа", - заорало сознание. - "Чем больше ты будешь о нём знать - тем хуже тебе будет!". Но не потому, что если её вдруг каким-то образом поймает враг. А потому, что она сама кладёт голову под гильотину. И рычаг от неё - в его пальцах. - Мне интересно, что ты думаешь, - спокойно отозвался Мадара. "Интересно? У тебя было четыре года, чтобы спрашивать меня обо всём. А ты говоришь это только сейчас. Почему?". Но Лиа и так знала ответ. Потому что война. Последняя, завершающая, которая положит конец этой реальности. И, как оказалось, даже для него это - не пустой звук. - Чтож, надеюсь, я твой интерес удовлетворила, - сдержанно сказала Лиа, ещё больше отворачиваясь. Кажется, Учиха тихо усмехнулся. Посидев ещё мгновение, он подался вперёд и подхватил свою белую маску. Скрылись чёрные волосы, когда он завязал крепкий узел на затылке из двух длинных лент. И наконец... он поднялся. И обернулся. - Идём, Лиа. Покажу тебе кое-что. Лиа не знала, совпадение ли, но вместе с маской к нему вернулся и прежний тон. Снова сталь, снова холод и тяжесть. Без намёков на бархатистость. И ту самую хриплость. И вместе с этим в воздухе исчезло нечто ещё. Незримое, но настолько ощутимое, что глушило её ощущение боли. Исчезло нечто. Или некто. Наконец, Лиа осмелилась посмотреть на него. На кольцевые узоры маски, на два ярких огонька в отверстиях. Красный и фиолетовый. - Иду. Мадара еле заметно качнул головой, явно намекая, чтобы она следовала за ним. Подобрав веер-гунбай, он направился куда-то в сторону. Лиа увидела, что там была ещё одна лестница, которая вела гораздо ниже. "Это что, еще одно испытание? Спуститься, а затем подняться обратно? Ноги бы не отвалились...", - чуть нервно подумала она, не отрывая взгляда от высокой фигуры в маске. Однако, к её большому удивлению, Мадара шёл неспешно. И, к огромнейшему облегчению, невозмутимо. Не подгоняя её. Просто спускался. Однако, идти за ним все равно было тяжело. И вовсе не из-за боли. "Что это только что было?", - даже внутренний голос звучал тихо, почти шепотом, словно его могли услышать. Напряжение в Лиа никуда не ушло, наоборот - оно начало пропитываться скользким и липким страхом. Ни одно сражение, ни одна техника в этом мире не могла её так напугать, как этот человек. Казалось бы, Учиха частенько затевает разговоры о мире. Но в этот раз он будто бы сказал нечто гораздо большее. Нечто, что, возможно, является ответом на самую огромную загадку в её жизни. Но Лиа не знала, останется ли она жива, если ей удастся её разгадать. Света оставалось всё меньше, пока они спускались, а холода наоборот - все больше. Лиа внимательно следила за ступенями, чтобы, не дай Ками, не навернуться. - Из сведений, полученных от Кисаме, мы знаем, что армия альянса составляет примерно восемьдесят тысяч шиноби, - сказал Мадара, когда ступени наконец-то кончились. Глазам Лиа предстала огромная площадка, резко уходящая вниз. И с глубины исходила чакра. Очень много чакры. Мадара подошел к обрыву, останавливаясь на самом краю. Посмотрев вниз пару секунд, он повернулся к Лиа. Слегка мотнул головой, указывая на что-то, что находилось там. Внизу. - Думаю, нам этого вполне хватит, - добавил он. Лиа кинула настороженный взгляд на Учиху, медленно приближаясь к обрыву сама. Чем больше сокращалась дистанция, тем сильнее по рёбрам стучало сердце. Шаг, ещё шаг. Лиа подошла. И застыла. - Ками-сама. Её поражённый шепот разлетелся по всей необъятной пещере, и потонул где-то там, во тьме. Потому что внизу, заполняя своим присутствием всё пространство вокруг, стояли клоны Белого Зецу. Тысячи Зецу. Они были почти неподвижны и молчаливы, лишь сотни жёлтых пар глаз угрожающе сверкали. - Сколько их здесь? - спросила Лиа, пытаясь окинуть взглядом самую настоящую армию. Но увидеть всех просто не получалось. - Сто тысяч, - спокойно отозвался Мадара. - Как ты сделал такое количество? Из чакры Гедо Мазо, да? - продолжила Лиа, возвращая взгляд к Учихе. - И не только, - утвердительно кивнул он. - Это было довольно опасно. - Значит, восемьдесят тысяч шиноби выйдут против сотни тысяч Зецу... и воскрешенных Эдо Тенсей, - произнесла Лиа. - Живые против неживых. "Эдо Тенсей будет управлять ученый, который сам состоит непонятно из чего. А полководец армии Зецу - легендарный призрак Учиха, сильнейший представитель своего клана, доживший до наших дней". - И среди них - я. Почти беззвучный шепот сорвался с её губ. Будто тяжесть этого осознания была не в состоянии уместиться в её голове. - Всё верно, Лиа, - негромко произнёс Мадара, услышавший её. - Очень скоро всё начнётся. Мы сейчас выстраиваем план наших действий, и для тебя будет отдельное задание. Учиха неспешно отошёл от пропасти, останавливаясь в двух шагах от Лиа. - Тебе хватит времени залечить раны, если ты больше не будешь просто так гулять по пещерам, - увесисто добавил он. - Возвращайся к себе. И жди. Я позову тебя. Мадара прошел мимо, колыхнув подолом своей формы. Лиа не обернулась. - И кстати... - его голос прозвучал уже за спиной. - Я положил тебе кое-что. Можешь считать это подарком. Если хочешь. Раздался тихий шорох его техники - и чакра Учихи полностью исчезла. В пещере осталась лишь Лиа. И полчище Белых Зецу. Она посмотрела на них ещё раз, даже не пытаясь охватить сенсорикой эту безмерную чакру. Лиа чувствовала это и так - эта армия напоминала единый организм. Биомассу, по которой волнами шли одновременные движения. "Представляю, как в альянс вступают совсем молодые шиноби, только что выпустившиеся из Академии. И встречают на своём пути... вот это". Желания смотреть на Белых Зецу и дальше у неё не было. Развернувшись, Лиа медленно направилась обратно, силой поднимая ноги по ступеням. "Даже не хочу гадать, что он там мне положил", - устало думала она, возвращаясь в пещеру Гедо Мазо. И даже не повернув на статую головы. - "Подарок от Учихи Мадары. Кто ещё в этом мире может этим похвастаться...". Лиа уже давно заметила, что сухая, вымученная ирония стала для неё единственным, что хоть как-то могло сгладить весь этот кошмар, становившийся с каждым разом всё ужаснее. Она могла даже криво усмехнуться - но смешно ей не было. Отнюдь. Миновав десятки тёмных поворотов, Лиа наконец-то вернулась к себе. Путь занял целую вечность, и ей действительно хотелось просто лечь, и больше не двигаться. Показалась знакомая пещерка: тот же холодный камень, то же окошко, выступ-кровать и ящики с полкой, набитые её вещами. Разве что коврика не хватало... Лиа подошла к хилому и смятому футону. Прямо на подушке лежала небольшая, совершенно обычная коробочка. Лиа встала над ней, не решаясь открыть. "Ну и что там?", - настороженно подумала она, разглядывая деревянные бока. - "Сейчас подниму крышку, а на меня выскочит что-нибудь. Сто тысяч Черных Зецу, например". - Успокойся, - жестко произнесла Лиа вслух. Усевшись на кровать, она положила коробочку на колени. Пальцы замерли ещё на мгновение. А затем открыли крышку. - Яясно, - тихо прошептала она, рассматривая содержимое. - Ну конечно. Что же ещё ты мог дать мне. "Не цветы же". Внутри коробки лежала печать. Ещё одна, чем-то похожая на ту, что когда-то давала ей Конан. Только в этот раз бумага печати была черного цвета, пронизанная алыми символами. Аккуратно взяв её за край, Лиа пустила крошечный поток чакры через неё. Печать ответила почти незаметным колебанием. И впитала её чакру без остатка. "Это накапливающая печать", - поняла Лиа. - "С очень большим резервом. Наверняка запретная". Догадаться, для чего именно Мадара дал ей эту печать, труда не составило. Выдохнув, Лиа положила её обратно в коробку, плотно прикрыв крышкой. "С её помощью можно скопить гигантское количество чакры. И выпустить за один раз. Идеальное решение. Для меня", - мрачно подумала она, откидываясь на подушку. Раны отозвались ноющей болью. - Мне нужно восстановиться как можно быстрее, - сказала она, нащупывая пачки медикаментов. - Чего бы этого не стоило. Огоньки свечей тревожно дрогнули, обречённо соглашаясь с её словами. ××××××× Лоскуты чуть влажного бинта мягко упали на каменный пол. Лиа глубоко вдохнула, рассматривая своё тело. Кожа ощущалась очень тонкой и натянутой, но видимых повреждений на ней больше не было. Именно видимых - Лиа над этим постаралась. Лекарства, мази, свои и приобретённые от Зецу - она использовала всё. А как только внутренний резерв собрал достаточное количество чакры, Лиа принялась залечивать себя сама. Собственная энергия неохотно поддавалась, меняя цвет на зелёный, и постепенно затягивала все видимые травмы и ожоги. От них почти не осталось следов - но это не значило, что её состояние было сейчас идеальным. Сквозная рана на боку тоже относительно затянулась, и швы можно было снять. Но желто-зеленые пятна синяков всё ещё оставались. Лиа всё это стоило очень больших усилий, и благо, что кроме Белого Зецу её совершенно никто не беспокоил. Но с каждым днём ощущение того, что время безжалостно уходит, лишь возрастало. В убежище происходили какие-то события, но Лиа не собиралась выходить и проверять - и без неё разберутся. "Ну чтож. Пора". Все бинты были сняты, и Лиа осталась только в своих полусожженых шортах и в обрезке того, что когда-то являлось её ципао. Пальцы медленно подцепили край, и ткань легко сползла вниз. И вместе с ней у Лиа на секунду появилось ощущение, что некая крошечная ниточка, тянущаяся от остатков одежды, тихо разорвалась. "Я помню, как ты подарила мне это платье, Акира. Как только я его надела - моя жизнь покатилась куда-то не туда. Но моя мама была в похожем ципао. И теперь в этом мире такого же платья больше нет". На её кровати лежала одежда. Новая. Купленная ею специально. И очень похожая на предыдущую. Лиа вытянула руки, хватая подол ещё одного боевого платья. Черного, как самая глубокая ночь. Ткань, плотная и эластичная, скользнула по телу, обтягивая её, словно вторая кожа. Рукавов в нём не было, как и раньше. Но в этот раз части спины тоже. Руки были привычно открыты, и вместе с ними - лопатки. Подолы вдоль ног тоже изменились - они стали чуть длиннее, доставая ей почти до щиколоток, но задняя часть теперь была шире. Два высочайших разреза от самой талии тянулись вверх, но ноги под ними были скрыты новыми, совершенно обычными чёрными шортами. И в завершение образа - сапоги. Конечно же, высокие, с открытыми носками, но теперь к ним добавилась небольшая, но с виду увесистая платформа и широкий каблук, который прибавил Лиа ещё больше роста. И вроде бы, в её образе ничего особо не поменялось, разве что ткань нового платья стала ещё темнее и длиннее, но у Лиа все равно было ощущение, будто теперь она изменилась окончательно. Полностью. И навсегда. "Это лишь наваждение. Переходи к следующему, Лиа", - одёрнул её внутренний голос. Лиа села на кровать, чувствуя, как тихо шелестят длинные подолы. И видя, как ткань ложится на футон, расплываясь темным пятном. Лиа всю свою жизнь носила чёрное - и изменять себе не собиралась. Даже перед войной. Руки потянулись к самой странной и неожиданной вещи, которая ну никак не могла бы попасть в убежище Кладбища Гор, если бы не Лиа. К косметичке. Она лежала в самом дальнем кармане её сумки, закрытая несколькими замочками. Чёткими отточенными движениями Лиа нарисовала себе стрелки. И в этот раз они получились ещё острее и длиннее. Словно лезвия двух ножей. Тёмная тушь плотно легла на ресницы, карандаш - по бровям, а на губы - розово-бежевый холодный оттенок. Макияж лёг на её лицо, словно маска. Или слой защиты. Надобности в нём совершенно не было, учитывая, что именно ждало её впереди. Но это помогало хоть ненадолго отвлечься. И, может быть, спрятать нечто, чего Лиа и так не собиралась бы показывать всему миру. Следом пошёл плащ Акацуки. Несмотря на то, что оставшиеся двое членов организации - Мадара и Зецу - перестали носить их фирменную одежду, Лиа решила все-таки его оставить. Возможно, как дань уважения к тем, кто погиб, сражаясь во имя их общих целей. Расчесанные волосы упали вдоль спины тяжёлой волной. Пояс и сумка - на талии, катана - в ножнах. - Я готова, - твёрдо сказала Лиа в пустоту. Пройдясь по комнате, она загасила все свечи, убрала всё лишнее и заправила футон. Постояв несколько секунд около окошка, она глянула на полигон их убежища. "У меня ощущение, что я здесь... в последний раз", - отрешенно подумала она. - "И даже если вернусь - прежней уже не буду". Мгновения казались бесконечностью. Или это Лиа хотела, чтобы они растянулись ещё немного. Хотя бы малость. Но медлить более было нельзя. - Техника теневого клонирования! В клубах пара появилась её точная копия, сидящая на кровати с идеально ровной осанкой. Некоторое время две совершенно одинаковые Лиа смотрели друг на друга. - На войну, как на праздник? - мрачно спросила копия, дёргая уголком губ. - Завтра может и не настать, - тихо отозвалась настоящая Лиа. - Знаю. Копия подтянула к себе коробочку, лежащую рядом. - Ты знаешь, что делать, - выдохнула Лиа, глядя на саму себя. На этот плащ, на красные облака, на это платье. И на этот взгляд - собранный и холодный. Пустой. - Да, - копия мелко кивнула и подняла глаза. - Удачи. Настоящая Лиа не ответила. Резко развернувшись, и не давая себе ни единой секунды на промедление, она направилась вглубь пещер. Копия осталась в комнате. Повороты и проходы, узкие и широкие, и все такие же сырые, мелькали перед глазами. Но Лиа их не видела. Мыслей в голове не было - как и всегда, перед началом чего-то большого. И в этот раз - чего-то, что изменит этот мир навсегда. Сенсорика засекла три знакомых источника чакры впереди. Там, где находилась та самая пещера, напоминающая переговорный зал с большим каменным столом. Три источника. Кабуто. Зецу. Мадара. "И я". Подолы расстегнутого плаща колыхались за спиной, а ткань ципао - вдоль ног. Тусклый синий свет пещеры упал ей на лицо, когда Лиа наконец-то добралась до места назначения. Её шаги гулко разлетелись по помещению, когда она вошла, появляясь из мрака. Те, кто уже там находился, едва заметно повернули головы в её сторону. - Даа... - елейно протянул Кабуто, сидящий в каменном кресле, вокруг спинки которого обвивалась толстая белая змея. - А у войны в этот раз во истину... прекрасное лицо. Лиа его реплику проигнорировала, приближаясь. Плечи расправились, спина выпрямилась по идеальной вертикали, лицо - нейтральное. Без единого намёка на то, что сейчас бы она с большим удовольствием пошинковала этого змея на части. - Как рука, Лиа-чан? Двигается прекрасно, я посмотрю, - невинно продолжил Кабуто, сверкая стёклами круглых очков. - Работает, - сухо произнесла Лиа, проходя мимо Мадары, который стоял у середины стола, скрестив руки на груди. Пока что молча. Не поднимая взгляд ни на Учиху, ни на Кабуто, Лиа проследовала ко второму креслу, на котором сидела в прошлый раз. И легко на него уселась, расправив плащ. - Все в сборе, - послышался скрип Черного Зецу, чакра которого чувствовалась где-то у стены. Во тьме его почти не было видно - лишь тускло светились жёлтые глаза. - Можем начинать, - низко произнёс Мадара, едва заметно кивая. Он положил руки на стол, жёстко опираясь о поверхность пальцами. Лиа проследила за его движением, замечая на столе карту. На бумаге было множество пометок, какие-то линии и круги, отмечающие, вероятно, пути наступления. Кабуто тоже подался вперёд, и его лицо приняло относительно серьёзное выражение. Если не считать легкой змеиной улыбки, блуждающей по тонким губам. "Нет у меня ощущения, что мы все тут какая-то супер дружная команда", - сомнительно подумала Лиа, незаметно наблюдающая за своими "союзниками". - "План-то они составили, но что-то мне подсказывает, что у каждого в рукаве по десять козырей, недомолвок, недосказанностей и запасных вариантов. И наше собрание - лишь спектакль, в котором каждый что-то играет". - Силы альянса разделены на пять отрядов, - начал Мадара. - Бойцы ближнего, среднего, ближне-среднего, дальнего назначения, а также отряд специального назначения. Они уже собрались в Скрытом Облаке, готовые в любой момент приступить к наступлению. Инициативу перехватит тот, кто первым начнёт боевые действия. И это будем мы. - И что бы мы делали без такого разведчика, как Зецу, - усмехнулся Кабуто. - Сомневаюсь, что альянс знает о нас столько же, сколько мы о них. - Не заметить настолько многочисленные отряды шиноби, стягивающиеся в одну точку, весьма трудно, - невозмутимо отозвался Белый Зецу. - Именно поэтому наша армия пойдёт под землей, разделившись на меньшие части, - вставил Мадара. - Мы ударим сразу с нескольких сторон, вынудив их разделиться. С каждым отрядом Зецу пойдут воскрешенные Эдо Тенсей. Главная задача - выманить Джинчуурики из укрытия. - Звучит слишком просто, - негромко произнесла Лиа, анализируя слова Учихи. - Альянс наверняка поймёт этот план и перестроит свои силы так, чтобы отбиваться от армии Зецу, прикрывая спины друг друга. - Какая наблюдательность, - протянул Кабуто, подаваясь чуть вперёд. Он мельком покосился на Мадару. - Ставим Космодеву в известность? - Да, - Учиха повернул голову к ней. - Самое интересное начнется ночью. Мы посеем в их рядах хаос, заслав как можно больше Белых Зецу. - Представь, какой психологический удар это будет, - предвкушающе прошипел Кабуто. - Днём они будут сражаться против тысяч Зецу и умерших шиноби, которые когда-то были им близки. А ночью перестанут понимать, кто друг, а кто нет. - Именно здесь появляешься ты, Лиа, - голосом тяжелым, словно сталь, сказал Мадара. Лиа не подала виду, что в этот момент всё внутри неё похолодело. Она не сжимала кулаки - но ей очень хотелось. Дыхание стало глубоким. - Моя армия отвлечёт внимание альянса от тебя, - продолжил Учиха, глядя ей в глаза. - Твоя задача - отыскать как можно больше пунктов, которые будут оказывать медицинскую помощь. И уничтожить их. - Диверсия, - прошептала Лиа. Её глаза немного расширились. - Играем по-грязному, - ухмыльнулся Кабуто. - За одну ночь ослабим их настолько, что второй день будет весьма трудно... начать. - Это и есть наша основная цель. Следом за тобой будут идти Белые Зецу. Если они будут находить что-то раньше тебя - поставят в известность. - Ясно, - твёрдо кивнула Лиа. Хотя на самом деле ей хотелось сейчас... спрятаться где-нибудь. "Израненные и измученные шиноби будут искать помощи. Но не найдут. Я уничтожу её... своими руками". На секунду ей показалось, словно она тонет. Но не в воде, не в пучине мрака и не в трясине. А в крови. Чужой. Как на яву Лиа почувствовала, будто липкая и металлическая на вкус жидкость облепливает её со всех сторон. Затекает в глаза, ноздри, рот. Ноги болтались, пытаясь нащупать опору. Но её просто не было. Лиа прикрыла глаза, силой сбивая с себя наваждение. Заставляя себя слушать дальше. - Ну что, скоро можем начинать, - сказал Кабуто, поднимаясь. - Встречаемся у входа, мои дорогие союзники. Тихо зашуршав своим балахоном, змей сделал то, что ему и полагается - уполз. Ни Лиа, ни Мадара взглядом его не провожали. Исчезла и чакра Зецу - он беззвучно втянулся обратно в камень. Лиа осталась сидеть, глядя в одну точку перед собой. И не сразу заметила, что взор из-за маски всё это время был направлен на неё. - О чём ты думаешь, Лиа? Она моргнула, наконец-то возвращаясь в реальность. - О войне. О чём же ещё, - тихо ответила она, ещё больше откидываясь на спинку кресла. С виду расслабленно, но на самом деле - вжимаясь в твёрдую поверхность. Будто хотела скрыться. - Война никогда не велась честно. Все шиноби это понимают. Сколько бы войн не было - всё всегда было одинаково, - негромко произнёс Учиха. - Но в этот раз мы по-настоящему придём к миру. Ты же хочешь этого? - Хочу, - ещё тише сказала Лиа, опуская глаза. Сил смотреть на него не было. - К миру, где все любимые будут живы, - голос Мадары упал ещё ниже, опускаясь почти до шепота. - К миру, где ты снова будешь со своей семьей, в своем доме, где никто никогда не предаст тебя. Где ты забудешь, что такое боль. И как выглядит чужая кровь. Учиха подошёл ближе, останавливаясь рядом с её креслом. Его фигура тяжело нависла сверху. - Там ты никогда не вступала в Акацуки, потому что и не было бы этой организации. И там мы с тобой никогда не встречались. Услышав последнюю фразу, её сердце почему-то пропустило удар. Лиа резко вскинула взгляд, пересекаясь с его холодным, красно-фиолетовым. И она не знала, почему в первое мгновение... ей не удалось подобрать слов. - Я... - начала она. - Я давно хотела спросить тебя кое о чём, Мадара. - Спрашивай. - Конечная цель - поимка оставшихся двух Хвостатых. Когда мы сделаем это, то, я так понимаю, мы запечатаем их в Гедо. И эта статуя... она как-то сможет погрузить весь мир в иллюзию. Мы все окажемся в ней, но... Лиа замялась, чувствуя, как кровь отливает от лица. - А где будешь... ты? - почти неслышно прошептала она. После её вопроса Учиха едва заметно наклонил голову набок. Он делал так всегда, когда следующие слова из его уст либо добивали её окончательно, либо заставляли долгими ночами сидеть и обдумывать их. Бесконечно прокручивать в голове, пытаясь понять. - Я буду везде - и нигде. Всем - и ничем. Потому что иллюзия не заработает без того, кто будет управлять её силой, - ответил он. - А сам бы ты... что бы ты хотел увидеть в новом мире? - спросила Лиа. Пальцы в рукавах плаща подрагивали. - То место, где все будут счастливы. Без исключения. Мадара ответил твёрдо, уверенно. Его слова звучали так, как нечто, само собой разумеющееся. Но что-то всё равно не давало Лиа покоя. Возможно то, что на рубеже войны, она всё-таки хотела бы услышать правду. - А если бы я..., - губы почти не двигались. - Захотела бы... Губы резко закрылись. Лиа отвернула голову. - Хотя нет. Неважно. - Что такое, Лиа? Спрашивай. Возможно, это последний раз, когда мы говорим не на поле боя. - Если в моём новом мире я позову тебя. Ты придёшь? Слова легли очень тяжело. Буквально - неестественно, в особенности для этого места. В особенности для тех, кто собирался отнять тысячи жизней, испепелить этот мир, а затем построить новый - на руинах. Но фраза прозвучала. Её было уже не вернуть. И за одну секунду Лиа успела пожалеть о ней тысячу раз. "Зачем? Зачем? Ками, зачем? ЗАЧЕМ, Лиа?" Кожей она чувствовала, как эти страшные глаза прожигают её лицо. С каждым прошедшим мигом молчание Мадары становилось всё тяжелее. И ощутимее. - В твоём идеальном мире не должно остаться места для таких, как я. Ответ Учихи звучал холодно и логично. До боли логично. И Лиа понимала, что это правда. Там, где с ней снова будет мама, где будут папа и Якиро, где она сможет хоть целый день качаться на качелях, ни о чем не думая... Маску там никто носить не должен. Это было просто невозможно - в бесконечном счастье встретить его. Учиху Мадару. - Понятно. Ты прав, - отозвалась Лиа. Но, в противовес своим же словам, не зная - почему же в моменте ей стало так горько. - Нам пора. Идём, Лиа. Учиха круто развернулся, и мрачный свет пещеры упал на герб его клана, видневшийся из-за края этого странного веера. Лиа медленно поднялась, следуя за ним. Сдвоенные шаги разносились эхом, отражаясь от каменных сводов. Коридоры вели их к выходу из убежища. Шаг - и Лиа будто слышала крики. Ещё шаг - и ей почудился запах горелой плоти. Третий шаг - и руки словно на мгновение измазались в чем-то липком. Она подняла взгляд на того, за кем следовала. Будто Учиха был ориентиром, способным провести её через всё это. И почему-то именно сейчас из глубин сознания полезли далекие воспоминания, которым Лиа никогда не придавала особого значения. Она вспоминала все эти четыре года. А если точнее - все то время, которое она провела в преступной организации Акацуки. Дейдара, Сасори, Хидан, Какузу, Итачи, Кисаме. Пейн. Конан. Все они были мертвы. Но это не значило, что Лиа бы не хотела увидеть кого-нибудь из них в своём новом мире. Хоть и понимала - это тоже было невозможно. Акацуки бы просто не существовали в том месте, где не будет больше боли. Они бы жили - каждый со своими близкими, идеалами и мечтами. И знать не знали бы друг друга в лицо. Не было бы ни культа Джашина, ни Семи Мечников Тумана, ни резни клана Учиха, ни бесконечной войны в Дожде. И Лиа шла вперёд именно за этим. Шла вперёд, зная, что вот-вот столкнётся с этой жестокой реальностью... в последний раз. "Это конец", - подумала она, когда выход из убежища показался впереди. Дорожка из дневного света упала к её ногам, словно приглашая выйти. Но сразу же потонула в тени, которая вытянулась от высокого силуэта Учихи. Кабуто уже ждал на месте. К её удивлению, змей ничего не сказал. Его скользкий взгляд прошёлся по Лиа и Мадаре, и он мельком усмехнулся. Но промолчал. Учиха остановился напротив Кабуто, полностью развернувшись к нему. Лиа остановилась по левую руку от Мадары. Мгновение между ними тремя царила тишина. Сердце Лиа стучало где-то в висках. - Приступим, - наконец произнёс Кабуто, складывая печать. - Техника Призыва: Нечестивое Воскрешение! Якуши размахнулся и ударил ладонью по земле. От его пальцев сразу же побежали тёмные полосы. Вспыхнула чакра - та самая, которую Лиа уже чувствовала от него. Леденящая, плотная, и будто не принадлежащая этому миру. Впрочем, именно так оно и было. Из земли начали появляться деревянные ящики, похожие на... гробы. Крышки откинулись одновременно, падая на пол с глухим звуком. Лиа придержала дыхание, глядя на их содержимое. И некоторых мёртвых... она сразу же узнала. - Бывшие члены Акацуки, - произнёс Кабуто, глядя на ближайшие гробы. Оттуда показалось пять человек. Все - в одинаковых коричневых балахонах. И с одинаковыми безжизненными лицами, кожа которых была покрыта трещинами. Какузу. Дейдара. Сасори. Итачи. И... "Это он. Настоящий Пейн. Нагато Узумаки", - поняла Лиа, замечая последнего человека. Он был очень, просто невероятно тощим и измождённым, а волосы, достающие до плеч, были седыми. Но разглядеть его получше Лиа не смогла, потому что Кабуто продолжил: - Затем бывшие Джинчуурики. Из других гробов показалось ещё шесть человек. И в последний раз Лиа видела их именно такими. Мёртвыми. Всех - от Двухвостой девушки, до Семихвостой. И Пятихвостого Хана. В той самой красной широкой шляпе. - И наконец... - протянул Кабуто. - Предшествующие Каге. И группа опытных ниндзя, чья слава говорит за них. Остальных призванных Лиа не знала. По крайней мере, в лицо. Могла лишь догадываться, вспоминая описания, книги и свитки, что когда-либо читала. Или слышала. И в этот момент тот гигансткий пласт чакры, что находился под землей, двинулся. Как одна большая волна, готовая вот-вот затопить собой всё. Белые Зецу начали шевелиться. Мадара и Кабуто одновременно повернулись к выходу, и Лиа последовала их примеру. Три фигуры вышли на свет. - Мы выступаем, - звучно произнёс Мадара, и ветер колыхнул его одежду. Ленты от маски зареяли в воздухе. - Война началась!