Проклятие Сирены

С тех пор, как ледяные воды Фонтейна сомкнулись над ней, прошло около двух недель. Политическая ситуация в королевстве накалилась донельзя, но, к счастью для короны, было найдено временное, хоть и шаткое, решение. Арлекино со своим экипажем так и не покинули пределов Фонтейна, застряв в бесконечных, безрезультатных поисках. А Фурина тем временем училась жить под вечной морской пеленой. — Ты хочешь отомстить? Это понятно... — голос Фокалорс, древнего духа вод, звучал с нотками печали и тревоги. Она наблюдала, как боль и гнев переплавляются в душе девушки во что-то холодное и острое, как ледяная сосулька. — Она обязана поплатиться, — Фурина сжала руки в кулаки, и вокруг неё слабо завихрилась вода. Воспоминания о предательстве, о леденящем толчке в спину, о жгучем солёном удушье вспыхивали в сознании ярко и болезненно. — Это всё её вина! Она отняла у меня всё! — Фурина... — Фокалорс тяжело вздохнула, и пузырьки воздуха устремились к далёкой поверхности. Сделать она ничего не могла — законы проклятия были неумолимы. — Ладно... Пойдём. Отвлекись от этих мыслей. Я покажу тебе то, что таится в самых глубоких безднах вод. Туман в тот день лёг на Фонтейн особенно густо, превратив и без того ледяной зимний пейзаж в беспросветное, белое марево. Он стелился по воде плотной, едва заметной пеленой, словно само небо опустилось на землю, поглотив все ориентиры. Видимость была нулевой, но прекращать поиски Арлекино не могла. Провал был недопустим — ни перед Царицей, ни, что куда страшнее, перед самой собой. Женщина устало опустилась в кресло в своей каюте. Перед ней лежала карта региона, исчерченная красными крестами — отметками обследованных и пустых секторов. Оставалась последняя, самая неизведанная и опасная часть побережья Фонтейна, изобилующая подводными скалами. — Лини, курс на северо-восток! — Арлекино провела рукой по переносице, пытаясь прогнать наваждение усталости. Она теряла хватку? Ещё немного — и её место, несмотря на все заслуги, может занять кто-то другой. «Нет, Перуэр, соберись», — приказала она себе мысленно. Спустя время корабль прибыл к намеченной точке. Якорь с грохотом упал в воду, и юный водолаз Фремине вновь надел тяжёлый шлем. Минуты тянулись мучительно долго. Наконец, мальчик показался у борта, его плечи были безнадёжно опущены. — Отец, я... ничего не нашёл, — печально доложил он, снимая шлем. — Н-но я могу попробовать ещё раз, осмотреть... — Ладно. Вылезай, — холодно прервала его Арлекино. — Отец, я... — в его голосе слышалось искреннее желание помочь, смешанное с досадой. — Я сказала, вылезай, — повторила она, и в её тоне, сквозь привычную грубоватую сдержанность, проскользнула забота. Она не смотрела на него, уставившись в карту. — Вода ледяная. Не хватало мне ещё твоей простуды. Фремине покорно забрался на борт. Линетт, наблюдающая за операцией, с тихим вздохом зачеркнула на своей копии карты последнюю неисследованную область. «Что дальше? Прочесывать всё заново? Глупо. Безрассудно и бесполезно», — раздумывала Арлекино, откидываясь на спинку кресла. Потом вздохнула и встала. — Отдохните. — Она разлила по чашкам горячий чай. — Я за штурвал. Нам нужно выйти из этой акватории. Сколько они плыли, сбившись с курса в молочной мгле, было неизвестно. Опытнейшая мореплавательница, Арлекино впервые чувствовала себя беспомощной перед слепой стихией. Навигационные приборы врали, береговая линия исчезла. Неужели четвёртая Предвестница и вправду начала терять остроту? Эта непродуманность, эта рассеянность... «Плохо, Перуэр. Очень плохо». И тогда из гущи тумана, прямо из воды, донёсся до неё звук. Тихий, приглушённый, но оттого ещё более пронзительный. Пение. ♫~~~♫ Оно лилось минорной, щемящей мелодией, незнакомой и в то же время до боли знакомой, будто воспоминание из забытого сна. — Что за чёрт... — вырвалось у Арлекино шёпотом. Инстинктивно она начала разворачивать тяжёлый штурвал, пытаясь найти источник. — Твою мать! — она резко выкрутила руль, едва избежав столкновения с чернеющим прямо по курсу остроносым камнем. Местность была смертельно опасной — рифы, скрытые туманом и водой. И тут в разрыве белой пелены мелькнул силуэт. Человеческий? На миг показался бледный лик, странно блеснули два глаза разного цвета — и тут же образ растворился в пучине. Пение на секунду затихло, а затем возобновилось с новой силой, теперь уже звуча со всех сторон одновременно. Оно обволакивало разум, затягивало его в сладкую, мутную дремоту, гуще самого тумана. — Прекрасно... — прошептала Фурина, беззвучно вынырнув на плоскую вершину камня прямо за кормой корабля, оставаясь невидимой для стоящей у штурвала женщины. — Что происходит?.. — встревоженно спросил Фремине, почувствовав, как корабль сделал резкий, нехарактерный крен. — Тц. — Линетт цокнула языком, вытирая пролитый из-за качки горячий чай. — Мы налетели на что-то? — Нужно проверить, как там Отец, — решительно заявил Лини, уже направляясь к выходу из каюты. В глазах у Арлекино поплыли тёмные круги. Тело стало ватным, непослушным. Мысли спутались, превратившись в тягучую, сладковатую кашу. Пение звало, манило, обещало забытье. Пальцы сами разжались, отпустив штурвал. — Кто там?! — сквозь наваждение выкрикнула она, из последних сил цепляясь за остатки сознания. В её голосе, обычно таком уверенном, слышалась растерянность и — да, тот самый редкий, глухой отголосок страха. — Отвечай! Или я... Но пение не отвечало. Оно лишь усиливалось, вплетая в свою мелодию её волю, её осторожность. Ноги сами понесли её к левому борту, к тому месту, откуда, казалось, исходил источник божественного звука. Рука потянулась к перилам, готовая перешагнуть через них... — Отец! Крик Лини, полный неподдельного ужаса, как хлыст, прорезал морок. Арлекино дёрнулась, миг — и сознание прояснилось. В тот самый момент, на гребне волны всего в нескольких метрах от борта, она увидела Её. Мокрые, переливающиеся перламутром и синевой пряди волос. Бледное, совершенное лицо с тонкими чертами. И глаза... Один — ясный и бездонный, как небо в летний полдень. Другой — глубокий и таинственный, как самая тёмная океанская впадина. В них читалась нечеловеческая холодность и жгучая, неутолённая ненависть. «Фурина?.. Невозможно...» — пронеслось в воспалённом сознании Арлекино, пока Лини и Фремине, подскочив, почти силой оттаскивали её от опасного края. Уловив движение, сирена — а это могла быть только она — мгновенно метнулась вниз, и лишь лёгкий всплеск отметил её исчезновение. — Фремине, отведи Отца в каюту! — скомандовал Лини, его голос дрожал от адреналина. — Я к штурвалу. Мы немедленно уходим отсюда. — Но разве мы можем уйти без прямого приказа Отца? — тихо спросила Линетт, уже помогая Арлекино спуститься по трапу. В её руках дымилась очередная чашка чая — её верное средство от любых потрясений. — Уезжаем, — хрипло, но уже твёрдо заключила Арлекино, позволив детям увести себя. — Лини... будь осторожен. В такую погоду это адская работа. Мальчик лишь кивнул, вцепившись в штурвал белыми от напряжения пальцами. Он не видел того, что видела она, но одного её состояния было достаточно, чтобы понять — здесь им не место. — Тц, не вышло, — с досадой заключила Фурина, наблюдая из-под воды за тенью корабля, медленно растворяющейся в тумане. Её план был прост: заманить убийцу в лабиринт скал и там покончить с ней или дать ей погибнуть самой. Но она забыла о спутниках. — Как я могла упустить их из виду?.. Ладно... — её губы, синие от холода, растянулись в безрадостной улыбке. — В следующий раз точно получится. Почему-то она была уверена — её «добыча» вернётся. Охота только начинается. А сейчас нужно возвращаться к Фокалорс. Появилось слишком много вопросов, которые не терпели отлагательств.

***

— Мисс Арлекино! Стражи Фатуи, замерзающие на ветру у причала, едва завидев знакомые очертания «Серенады», встрепенулись. Они оперативно подвязали канаты к кнехтам, Фремине же сбросил якорь, окончательно пришвартовывая судно. — Ваше поручение исполнено! Подкрепление из Очага прибыло и размещено в указанных точках, — отчеканил один из бывших выпускников, встав по стойке «смирно». — Отлично, — кивнула Арлекино, её голос звучал ровно, вышколено, но без привычной энергии. Она прошла мимо них, не замедляя шага. — Лини, — обратилась она к мальчику, когда они оказались в относительном уединении. — Поскольку часть «нянь» теперь в Фонтейне, текущие дела Дома временно на тебе. — Да, Отец. Я не подведу, — серьёзно ответил Лини, жестом собирая брата и сестру. — Отправляйтесь домой. Вам необходим отдых, — это прозвучало уже мягче. И, не дав им возможности что-либо ответить или задать вопросы о случившемся, женщина резко свернула в сторону и скрылась в лабиринте узких улочек. Арлекино остановилась только тогда, когда шум порта окончательно сменился гнетущей тишиной глухого переулка. Спиной она оперлась о промёрзшую насквозь кирпичную стену. Даже сейчас, в безопасности, её пальцы мелко дрожали. А тот голос... Он отказывался исчезать. Пение. Оно не просто звучало в памяти — оно будто впиталось в кожу, поселилось где-то в самых тёмных закоулках сознания, оставляя после себя навязчивое, звенящее эхо. Оно манило. Противно, отвратительно, но непреодолимо. Хотелось снова погрузиться в то сладкое забвение, утонуть в минорной, чарующей ноте. «Сирены...» — пронеслась мысль в голове. Те самые мифические существа, встречающиеся лишь в старинных книгах как небылица. Всплывало лицо. До боли отчётливое. Бледное, нечеловечески прекрасное. Синие переливы чешуи на скулах вместо румянца. И эти глаза... Один — небесная лазурь, обещание покоя. Другой — бездонная морская синь, таящая смертельную угрозу. Они не должны были сочетаться, но составляли странную, гипнотическую гармонию. Эта симфония из ледяной красоты и голоса-призыва затягивала сильнее, чем самые сладкие грёзы, уводя мысли прочь от долга, от расчёта, в туманную страну, где не было ни прошлого, ни будущего. И тут, из самой глубины её существа, вспыхнула яростная, первобытная тревога. Не мысль, а чистое животное чувство, алый сигнал опасности, кричащий одним-единственным словом: Беги. Арлекино резко выпрямилась, оттолкнувшись от стены. Её дыхание сбилось. Необходимо выбросить этот образ из головы. Стереть его. Она — Слуга, Четвёртая из Предвестников Фатуи. Её оружие — сталь и хитрость, а не призрачные голоса из тумана. Но эхо пения, тихое и настойчивое, уже не умолкало. Оно ждало. Для простой галлюцинации совпадений была целая прорва. Туман. Рифы, которых не было ни на одной известной карте Тейвата. И она... существо, манящее необъяснимыми чарами. Она сумела сломать волю тысячи путников — не грубой силой, а невиданной мягкостью призрения. Сирены. Вновь всплыла леденящая душу мысль, уже без прежней иронии. Не как сказание, не морская былина, а рабочая гипотеза, единственная, которая объясняла кошмар наяву. Арлекино стиснула зубы. Она терпеть не могла неизвестность. Она ставила её в слабое положение. Перед неизведанной опасностью чувствуешь себя мелкой шавкой, загнанной в угол. Это раздражает. Внезапно голову озарила идея. Наверняка издревле люди имели дело с сиренами, должны быть хоть какие-то записи. Некие советы, любые подсказки, что угодно. Важен каждый мелкий клочок бумаги с информацией. Разум требовал фактов, чтобы снова обрести почву под ногами и перевести мистический ужас в категории тактики и слабых мест. Она свернула с узкой улочки, выбираясь к набережной. Пока женщина предавалась раздумьям, на улице давно стемнело, фонари зажглись, освещая водную гладь. Они отражались в водной глубине, не открывая взгляду простора до самого дна. Внезапно женщина осознала, что боится взглянуть вниз. Этот страх чёрной гниющей жидкостью разливался в грудной полости. Зловонная густая жижа струилась по телу, отравляя всё на своём пути. Он не даёт дышать. Как это мерзко. Всю осознанную жизнь она считала, что её более не постигнет столь отвратное чувство. Чувство беспомощности, осознание собственной слабости. Нет, она не проиграет этой неизвестности. Она не отдастся собственному безволию. Решительным шагом Арлекино направилась к главной площади. Недалеко от неё располагался главный источник информации — библиотека. В библиотеке Снежного царства были собраны всевозможные энциклопедии, фолианты и рукописи, хранящие в себе тонны необходимых сведений. — Мария. — Обратилась она к молоденькой библиотекарше, что поневоле частенько оставалась здесь замещать хозяйку здания, то есть свою родную мать. — Собери мне все книги с морской мифологией, от самых старых до самых новых. — Да, мисс Арлекино! — Названная работница быстренько встрепенулась, вскочила со своего места и метнулась к необходимому стеллажу, вертясь от одной полки к другой. Вскоре на столе у предвестницы собралась внушительная стопка разнообразных изданий. От тайн вод Инадзумы до мифов из самой Снежной. Она взяла одну из книг. Пальцы машинально разровняли край, будто она собиралась к допросу, а не к чтению. Обложка была старая, потёртая, корешок треснул от времени. «Морские девы и иные губительные существа прибрежных вод». Она листала страницу за страницей, не вчитываясь, вылавливая взглядом ключевые слова. Пение. Обольщение. Гибель моряков. Всё одно и то же, будто авторы сговорились переписывать чужие домыслы иным слогом. Другая книга, ещё одна, следующая... Ничего. Абсолютная пустота. Никаких новых сведений. Неужто никто никогда не выбирался живым, встречаясь с очередной русалкой? Не было совершенно никаких советов? Это плохо. — Чёрт... — тихо процедила она, откладывая очередной фолиант. — Мария, прошу, унеси это всё. Вдруг взгляд метнулся к последней, на вид самой старой из книг. Она была достаточно тонкой. Не имела ни подписи, ни названия и больше походила на чей-нибудь дневник, нежели на издание, хранящееся в библиотеке. Переплетена она была не в кожу, а в старую, тяжёлую древесину. Потрёпана, а бумага выцвела под натиском времени и имела грязно-коричневый цвет, будто пропитанная копотью и гарью. На переплёте был знак, обозначающий принадлежность к определённому жанру, — выцарапанный корабль, поглощаемый морем. — Стой. — Отрезал монотонный голос. Работница притихла, ожидая дальнейших указаний. — Вот эту, оставь. Мария замерла, кивнула и поспешила унести остальные тома, украдкой бросая взгляды на неподвижную фигуру Предвестницы. Арлекино медленно протянула руку. Книга была холодной, как надгробная плита. Она легла перед ней, и пыль, поднявшаяся с переплёта, закружилась в свете лампы, пахнув озоном и гниющими водорослями. Она раскрыла её. Оказалось, подписано издание было изнутри.

Серия: Мифология вод

Часть: Фонтейн

Раэм аль-Хаким. 1074

Это была не типографская печать, напротив, фолиант был рукописным. Женщина хмыкнула и погладила потрёпанный лист.

Сегодня я наконец приплыл сюда — Фонтейн, регион вод и морей. Моя серия изданий о мифологии вод скоро пополнится новыми существами. Ах, как же долго я этого ждал. Хватит ли мне одной книги?

Это и вправду был всего лишь дневник одинокого сумерского учёного. — Мария, откуда это здесь? — вопросила Четвёртая, перелистывая страницу. — Она была здесь ещё во времена прошлого владельца, — ответила девушка, раскладывая различные повести по полочкам. — Мы обычно избавляемся от книг такого формата, но эту матушка велела не трогать...

День седьмой. Сегодня моему взору предстала морская фауна Фонтейна. В изученных мною учебниках были рассказы и подробные описания этих существ, однако увидеть их своими глазами — это полный восторг!

Женщина спешно перелистнула пару страниц вперёд, сейчас точно не было времени читать про осьминогов и пухленей.

День двадцать третий. Похоже, мой ажиотаж был напрасен. Ничего нового я не нашёл. Это слегка опечаливает, но я верю, что моё исследование не пройдёт впустую.

День сороковой, успех! Сегодня я увидел нечто очень странное... Господь, это ведь сенсация! Я даже знаю, как я его назову, это... (записи стёрты)

Кхм, кхм, забудем об этом.

День сорок седьмой. Медузы...

День пятьдесят третий. Скат...

День пятьдесят шестой. Мек...

Она раз за разом перелистывала всё больше и больше страниц в надежде найти хоть какую-то полезную информацию.

День девяностый. Сирены...

Данная глава ведётся от лица близкого соратника Раэма. Дело в том, что он пропал, все его записи передались в мои руки. У меня есть подозрения, что именно они причастны к его пропаже. Насколько мне удалось выяснить, они имеют два вида пения. Одно — погружает тебя в забвение, дурманит и манит тебя. Оно губительно; если вы услышите такое пение, немедленно закройте уши, его нельзя слышать. Второе — внушает тебе непрекращающуюся тревогу. Меньшее из зол.

Советы: Остерегайтесь туманных мест! Закройте уши при любом услышанном вами звуке. Они хитры, но я буду хитрее! Если мне не поверят... я сам их истреблю, каждую до единой!

Я уверен, мы отыщем Раэма, и тогда они поплатятся за все.

Кхм, кхм... продолжим.

Далее в издании были рассказаны те же факты, вычитанные предвестницей ранее. — Хоть что-то... — вздохнула женщина, закрывая фолиант. — Но этого мало... Слуга уже собралась вернуть книжку на место, однако в последний момент заметила вырванные листы, вложенные внутрь.

День шестьдесят восьмой. Моя милая «М»

Эта глава отличается от других. Сегодня я отправился исследовать сушу Фонтейна для иного своего издания. Она встретила меня довольно дружелюбно: для начала пухлени, встреченные мною у берегов, — они не новы, но довольно забавны. В остальном различий от других регионов здесь не особо много. Хиличурлы, гидро слаймы, норовящие напрыгнуть на тебя в любой момент... Однако они менее опасны, чем те же самые электро слаймы. Ах, Инадзума... она красива, но её животные жители крайне агрессивны...

Из нового могу подметить фантазмов. Я вернусь к их изучению завтра, сейчас же я хочу просто осмотреться.

В какой-то момент я забрёл в лес и заплутал. Долго ли я брел... В общем, отыскал я протоптанную тропинку и пошёл по её следу. Она меня вывела на невиданное мною ранее озеро, оно переливалось нежными, разноцветными цветами. Вода, подобная космосу... необыкновенная красота. Я подошёл ближе и хотел было дотронуться до воды, однако...

«Осторожно!» — послышался голос девушки где-то издалека. В центре озера, на небольшом островке, раскинулась роскошная ива. Её ветви стекали к воде и блестели голубоватым свечением. Голос доносился с острова. Я поднял взгляд и увидел её... В силу особенностей собственного зрения я был не в силах по достоинству оценить её лик. Её пышное платье безбожно намокло, а светлые волосы стекали к оголённым плечам, переливаясь в лунном свете.

«От чего же мне нужно быть осторожным, мисс?»

«Эта вода... она опасна, к ней нельзя прикасаться.» Я значительно изумился её доводам. Признаю, это вызвало во мне неподдельный интерес. Хотелось поскорее расспросить её о каждой мелочи, боже мой, это такое великое открытие... моя слава раскинется по всему Тейвату!

«Не могли бы вы пояснить, чем же она так опасна?»

«Однажды я видела, как один житель здесь бесследно растворился, лишь кончиком пальца дотронувшись до воды. Я не хочу, чтобы подобное произошло и с вами.» Кажется ли её рассказ полным бредом? Однозначно. Но отчего-то... я хочу ей верить. Её голос источал неистовую печаль, уверен, она не стала бы лгать.

«А вы? Как же вы оказались здесь?»

«Я там, где должна быть. Дома же меня ждёт лишь контроль и нотации. Здесь мне хорошо.»

«Простите, а вы?..»

«Милена. Милена де Люмьер.»

Неужто... Неужели она из знатного рода? Принцесса? У меня просто нет слов, встретить саму де Люмьер — неслыханная удача. В иных регионах я отнюдь не встречал правителя лично. Достаточно ли я был учтив? Боже ты мой, где мои манеры?

«Боже, мисс, простите меня! Знал бы я об этом с самого начала, я... Мисс, я приношу свои...»

«Увольте, не нужны мне эти почести!»

Я был немного поражён, хотя такая реакция довольно логична.

«Мисс...» — продолжил я через пару секунд. — «Раз вода так опасна, как же вы там оказались?»

«Я...» — она помялась пару секунд, но затем продолжила. — «Нет, вы мне не поверите... Лучше я покажу.» Спустя мгновение она исчезла из моего поля зрения. Я и не заметил, как девушка оказалась в воде. Она растворилась? Где же она? Я не вижу никаких признаков её присутствия, за исключением неровной поверхности воды. Будто это и вовсе было моей галлюцинацией. Может, оно так и есть? Я бы так и думал до конца своих дней, однако...

— Что, Слуга, сказочки читаешь? — Мужчина облокотился о стену неподалёку, с видом знатока рассматривая пыльные полки. — Не думал, что тебе интересны такие жанры. — Что тебе надо, Второй? — Раздражённо шикнула женщина. — Вот так? Ни «привет», ни «здравствуй». — Наигранно-обиженно произнёс Доктор. — Какая грубость. — Ещё раз. Что тебе надо? — повторила Четвёртая, её терпение было на исходе. — Что ж, сразу к делу. Окажешь мне услугу? — Он подошёл ближе, ладонями облокачиваясь о стол. — Ты же сейчас на задании в Фонтейне, так? Мне нужен один документ... Архивный. — Самому поехать и забрать, неужто влом? — Она вскинула бровь, наконец отрываясь от пожелтевших страниц. — Ну, тебе сложно что ли? — Дотторе присел рядом, параллельно заглядывая в старые бумаги в руках Слуги. — Ты же знаешь, мой визит вызовет уйму вопросов, да к тому же, к архивам меня просто так не пустят, я не хочу проблем. А ты там почти «своя», так ведь? Я уверен, тебе нетрудно получить доступ и достать всё необходимое. — Я туда езжу не в игрушки играть, у меня и без того дел уйма, — фыркнула женщина, роясь в книге в поисках новых вырванных листов. — И с чего ты решил, что мне доверяют? Я такой же «опасный» предвестник, как и ты. — Знаю, — Он скользнул взглядом по раскрытому дневнику в её руках. — Кстати... забавное чтиво ты выбрала. Арлекино чуть прищурилась. — Не переживай. Мне не нужна твоя сказка. Пока что. — Он выпрямился. — Ладно. Значит, попрошу кого-нибудь другого. Арлекино лишь вернула взгляд к рукописи в своих руках, однако заканчивалась она как раз на прочтенных ею словах. Мужчина уже поднялся со своего места и собирался было покинуть помещение. — ...Жаль, конечно, — как бы между прочим добавил он. — Я ведь тоже работаю над семейством де Люмьер, думал, сработаемся. Пауза. — Стой. — Резко остановила его предвестница. — Я раздобуду тебе эту бумажку, но взамен ты тоже мне кое-что найдёшь. — Твоя сказка закончилась не «долго и счастливо», и ты решила, что это не конец? — На свои слова он получил лишь недовольный взгляд. — Не кипи. Найду я, найду. Уговор. — Отлично. — Арлекино незаметно убрала листы вовнутрь и забрала дневник со стола. — Расскажешь мне, что тебе там за документ понадобился? — О, там пустышка. Бумажка восьмисотлетней давности, — Дотторе развёл руками. — Судебный протокол, личные записи, запечатлённые картины, дело о пропаже. Уверен, они хранятся где-то там, покрытые пылью и паутиной. — Зачем тебе это? — Её голос звучал ровно, но что-то внутри не давало покоя. Пропажа? Суд? И как это связано с королевским родом? — Научный интерес, дорогая. Чистый научный интерес, — Второй жутко ухмыльнулся. — Сравнительный анализ правовых и государственных систем. Как обстояли дела раньше, как сейчас... понимаешь? Я ведь не только в медицине выдающийся. Конечно, он лгал. Нагло лгал, и Арлекино это прекрасно знала. Однако она тоже лгала. Этой отвратительной чертой они и были схожи. — И что нужно конкретно? — За время их разговора они перебрались на улицу. Женщина чиркнула зажигалкой, поджигая небольшую сигарету. — Чья пропажа, чей суд? Де Люмьеры? — Правильно мыслишь, Слуга! — Он махнул рукой, безмолвно клянча зажигалку. — Собери всё, связанное с этой фамилией. — Мы договаривались на один документ, — подметила четвёртая, выдыхая едкий дым. — Не суть. В свою очередь, я прошу тебя раздобыть всё, что связано с морскими мифами. — Понял тебя. — Он зажёг свою сигарету. — Кажется, мы копаем одну яму, но с разных концов. Не находишь это... довольно увлекательным? — У меня нет времени на светские беседы. — С этими словами она резко завернула за угол, скрываясь в густом тумане. Второй остался стоять на том же месте, вдыхая зловонный дым табака. Сделка была заключена не из доверия, а из холодного расчёта. Дотторе был опасным конкурентом, и лучше было иметь его условно «на своей стороне», чем позволить ему действовать в тени, ставя под удар всю её миссию. Получить от него информацию о сиренах было ценнее, чем охранять пыльные архивы. Это был обмен пешкой на потенциального ферзя в её личной игре со смертью.

***

— Отец! — Пепельноволосый парнишка шустро подбежал к женщине, ловко обходя мешающихся на пути стражей Фатуи. — Куда вы направляетесь в столь ранний час? — У меня остались нерешённые вопросы в Фонтейне, — проговорила женщина, элегантно запахивая край тёплого зимнего пальто. — Чтобы к моему возвращению ничего не было разгромлено, никто не потерялся и, не дай бог, не было нарушено ни единого правила, ясно выразилась? — Парень поспешно кивнул, пятясь за предвестницей. — Лини, ты достаточно ответственен, и я всецело тебе доверяю, не разочаруй меня. — Да, Отец! — быстро откликнулся воспитанник, и всё же вид его был довольно встревоженный. — Вы ведь не направляетесь к тому рифовому проливу?.. — Лгать не буду, именно туда. — Отец! Но... но... — вспыхнул юный фатуи. — Отец, там ведь опасно. — Не волнуйся за меня, — отчеканила четвёртая. Она остановилась и взглянула в небо, откуда небольшими хлопьями падал привычный снег. — Я далеко не слаба. Какие-то там камни не помешают мне на пути. — Зачем вам это? — Он задумался, вчерашний день до сих пор не давал ему покоя, ещё пару мгновений — и женщина могла оказаться в леденящей воде, ещё пара секунд — и неминуемая гибель... — Зачем вам подвергать себя опасности? Отец, я... Я пойду с вами! Я просто не могу не... — Исключено. Ты остаёшься в Доме следить за порядком, — Она перевела взгляд на парня, в её глазах чувствовалась холодная уверенность и чёткий план, хотя был ли он у неё? Вскоре она и вовсе скрылась в густом тумане, оставляя воспитанника на берегу порта обдумывать всё произошедшее по второму кругу. Всю прошедшую долгую ночь женщину изводило безграничное чувство тревоги. Оно растекалось по её телу ледяной морской водой. Пламя в её венах угасало под давлением солёных потоков. Казалось, будто сейчас в её грудную полость насквозь вонзился острый, неровный камень. Её алая кровь стекала по твёрдой поверхности, застревая на различных выступах и неровностях. За всю ночь она не сомкнула глаз. Образ сирены манил, и манил он с необъяснимой силой, будто невидимой верёвкой тянул её к себе. Это был не просто страх или долг. Это было наваждение, сродни болезни. Она должна была вернуться туда не только чтобы убить или понять, но чтобы доказать самой себе, что не сломалась, что всё ещё контролирует ситуацию, даже если этот контроль был иллюзией. «Надо завершить начатое, — твердила себе предвестница. — Надо от неё избавиться, и на этот раз окончательно.» Но как? Возможно, если она приблизится, хоть на самую малость, она сможет понять. Сумеет помочь... «Ты убийца, Перуэр. Ты не альтруист», — говорила она себе. Правда ведь... убийца. Убийца, чьё убийство не завершилось успехом, а значит, это нужно исправлять. Во всём и всегда должен быть успех, и неважно, как она достигнет своих целей, но она это сделает. Вечер. Спустя пару часов женщина уже покидала подвал дворца. Пальцы машинально отделяли поблёкшие листы, и ноги сами понесли её к выходу. Необходимые ей бумаги затерялись по самым различным стопкам, от самых старых до самых новых архивных бумаг. Всё самое необходимое предвестница сложила в небольшую свободную папку и положила её на одну из полок в каюте. Договор с Дотторе был выполнен механически, на автомате — словно она снимала галочку с пункта в списке дел перед главным, единственно важным событием. После этого она без задней мысли направилась в пролив, находившийся у заброшенных руин лаборатории. Сегодняшний день, в регионе вод, на удивление выдался ясным и довольно тёплым. Солнце грело со спины, но тепло никак не хотело проходить через многослойную ткань. Море обещало спокойствие и не предвещало никаких бед. Мягкие волны шумели, как казалось, из-за толстой стены. Зеркальная поверхность воды отражала всё в округе так чётко, что казалось, шагни — и ты окажешься не в леденящей воде, а прямиком в небе меж дымом бледных облаков. Мысли же её по сей час летали далеко за небом Тейвата. Они шли бесконечным круговоротом, нескончаемым потоком, словно огромный водопад, срывающийся с возвышенной горы. Все они безумно давили на голову, объединяясь в нечленораздельный гул и в дальнейшем пульсируя неистовой болью где-то в области висков. Безграничное количество раз она возвращалась к тем же самым доводам и те же безмерные разы безбожно корила себя за беспомощность и слабость. В какой-то момент безмятежное чистое море окутало белоснежным непроглядным туманом, поняла это предвестница лишь тогда, когда её судно резко врезалось в представший на пути торч. Гул мыслей мгновенно затих, но всё кругом по-прежнему казалось до того отдалённым и до того плавным, словно идиллический сон, столь красивая и мирная картинка счастья. Безмерного, сладкого, но такого обманчивого счастья. В её, на сей момент, совершенно беззвучном сознании донёсся ласковый, нежный голос, схожий с мягким и игривым дуновением ветра. Он был настолько тихим, что казалось, будто его и вовсе нет. Неописуемо нежная симфония из одного единого голоса, столь неподражаемо тонкого и незабываемо ласкового голоса... Потом он резко утих, и такие галлюцинации вспыхивали в её сознании уже на протяжении суток. Отголосок того чарующего, неповторимо бархатного, протяжного звучания. Умиротворяющий, невесомый голос повторился вновь, с новой, немыслимой силой.

над водою стелится туман не проходимый.

сбился капитан с пути, безумием водимый.

(Проклятие русалки - green apelsin)

Оно?.. Нет, она... Это не было никакой галлюцинацией, и не было это игрой воспалённого восприятия, всё было до невозможного реально. На столь сладкое мгновение поддалась женщина губительным чарам, вот только спустя секунду разум взял верх, и предвестница с неимоверной скоростью достала подготовленные перед отъездом ушные затычки. В её промозглом, цепляющемся за последние ниточки рациональности рассудке это должно было стать спасением, должно было защитить от неизбежной гибели, они обязаны были помочь. И они помогли, очень помогли, никаких отзвуков она больше не слышала, сознание погрузилось в такую редкую и такую тревожную тишину. Теперь она была глуха, она не знала, где опасность, и оттого становилось намного более беспокойно. — А-рле-ки-но~ — игриво протянула русалочка, ловко запрыгивая на поверхность близлежащего рифа. — Хочешь, я могу спеть что-нибудь ещё? Отчего-то сейчас Фурине очень хотелось немного поболтать со своей жертвой, это неистовое желание в общении с лёгкостью отодвинуло названное проклятие на второй план. Ничего ведь не случится, если хоть раз она поступит по инерции? К сожалению, ответа на свой ранее заданный вопрос де Люмьер не получила. Это её не на шутку возмутило. Немыслимо... как можно её игнорировать? Невероятное хамство. — Э-эй, ты меня слышишь? Однако ответа вновь не последовало. Её внезапно возникшее добродушие было безбожно растоптано. И тут же она вынырнула с противоположного борта, представая прямо перед взором четвёртой. — Ты... Мне не показалось...

слышит голос нежный и знакомый уж до боли.

красоте её лица противится не волен.

Разноцветные глаза приближались, излучая неизъяснимый холод, параллельно отражая в себе бездонную печаль и скорбь. Когтистая лапа сирены потянулась к шее всё ещё прибывавшей в сознании женщины, и в это же мгновение угольно-чёрная рука словно по инерции схватила первую за запястье, да с такой силой, что казалось, будто с того места вот-вот посыплется нежная чешуя цвета морских глубин. Русалка невольно дёрнулась, её несказанно удивило такое действие со стороны собственной «добычи», однако она не растерялась. Рот её расплылся в жуткой улыбке, сравнимой лишь с хитрым оскалом прекрасной кицунэ. В целом... существа эти были действительно схожи. Каждая из прекрасных дам очаровывала свою добычу, позволяя ей самой оказаться в её лапах. Подойдя ещё ближе к потенциальной жертве, Фурина краем глаза смогла уловить тот самый, мешавший слуху объект. «Умно...» — думала она про себя. Конечно, нельзя было отрицать того факта, что после первой встречи она явно явится в полной подготовке, но это никоим образом не помешает её планам, нет, такого она просто не допустит.

"за бортом девица!" — попробуй не влюбиться.

слух ласкает песни звон, ему лучше смириться.

Восхитительный голос разрезал воздух с новой, неизмеримой силой. Подобно пению великих китов, одиноких, опечаленных и отчаявшихся. Голос сирены был во много раз мягче, но уже явно весомее и ощутимее, чем ранее, он эхом отдавался в сознании, проходя через преграду воска. Этого предвестница несомненно не ожидала. Явно она не думала о том, что беруши сумеют пропустить сквозь себя ядовитый глас. Паника мгновенно разлилась в груди, напрочь отбивая последние остатки рациональности. Женщина машинально прикрыла уши руками, отчаянно спасаясь от грядущего забвения. Однако это не помогло. Невесомый напев превратился в полноценное, полностью поглощающее всё вокруг пение, оно отдавалось хором в безмолном сознании, всё больше и больше затмевая разум всепоглощающими облаками забвения.

"за бортом девица!" — он хочет утопиться...

всё готов отдать пират, чтоб с ней губами слиться...

Разноцветные глазки расширились на пару секунд. Она явно не ожидала поцелуя. Явно не ждала она такой реакции, и не рассказывал ей никто, что чары пения действуют вот таким образом. В скором времени сирена устроит Фокалорс самый настоящий допрос, а пока... нужно сконцентрироваться на конкретном моменте, здесь и сейчас. Фурина закрыла очи, полностью отдаваясь поцелую, столь нежному, столь мягкому и глубокому... В неизвестный миг устойчивая палуба корабля сменилась маслянистой морской гладью. Арлекино очнулась, вокруг её обнимало ледяное море. Тело тут же поддалось лихорадке, а губы сомкнулись в тонкую линию, создавая преграду для подступающей к лёгким воде. Взгляд женщины тревожно метался в разные стороны, и взору предстала она... Наконец ей удалось разглядеть новый облик принцессы во всей красе. Её прекрасный синий хвост элегантно кружил вокруг, когтистые лапы нежно оглаживали покрасневшие на морозе щёки, а глаза излучали невиданную нежность и манили к себе, словно самые яркие звёзды Тейвата.

поздно, милый, но не пугайся.

дьяволу морскому отдайся.

Но долго терпеть она не могла. Тот сладкий, немыслимо трепетный поцелуй забрал себе все остатки кислорода в её теле. Предвестница судорожно вздохнула леденящую, солёную воду, она неприятно разлилась в груди, прямо в её лёгких, ещё тёплых, а скорее даже горячих, мгновенно окутывая их морозом.

тонет тело, дай ему время.

я твой кошмар и волн морских демон.

Недавно попавшая в лёгкие вода стремительно наполняла их. Секунда — и она просто-напросто разорвала тонкую плоть. Всё в груди отразилось резкой, нестерпимой болью. Она инстинктивно схватилась за ткань пиджака. Глаза её закрывались под тяжелейшим давлением морской глубины. Вскоре вместо привычной тревоги она почувствовала лишь то самое, долгожданное умиротворение. В последний момент её помутневший взгляд уловил те самые глубокие, словно небо, давно полюбившиеся два голубых омута, источающие совершенно непонятные эмоции. Перекрещённые очи устало закрылись, и воспалённый разум наконец, спустя мучительные часы смятений, сумел погрузиться в долгожданное небытие, обещавшее за собой бесконечное умиротворение и покой.

***

мести сладкий вкус — её проклятие, хвост её — разорванное платье. капитана жизни не жалко, помнит горечь смерти русалка.