Проклятие Сирены

Что такое сон? Тихое, умиротворяющее чувство. Словно глубина океанов — бескрайняя, огромная дыра. Безмолвное тело медленно опускается всё ниже и ниже в ожидании удара о дно, но его нет. Ты бесконечно падаешь вниз в этой бездонной морской яме, вокруг темно, не слышно ни единого звука. Слишком большое пространство, слишком много места, слишком тихо для чего-то реального. Это должно навевать тревогу, так? Но нет. Здесь хорошо, спокойно. Леденящая вода обволакивает тело, она везде, она крепко окутывает безмолвный труп, создавая ощущение тепла. Глаза закрыты, ты спишь, тебе хорошо и уютно. Больше не мучает бесконечная тревога, больше не мучают бессонница и нерешённые задачи. Не преследует и головная боль с работой. Наконец, больше нет усталости, нет синяков под глазами и нет больше этих тягостных воспоминаний. В конце концов, больше никогда ты не почувствуешь той же боли, что и до. Стыдно признавать, но умереть хотелось. С какой-то стороны… умирать лишь в радость. Кому захочется жить в мире жестокости, лицемерия и предательств? Но мы ведь говорим о снах, верно? Сон — почти единственная альтернатива смерти. Ты ничего не ощущаешь, не видишь и не слышишь, абсолютная пустота. Вот что я называю счастьем — бескрайнее умиротворение. То состояние, когда тебя нет, когда всё вокруг просто перестаёт существовать, ты напросто отключаешься от реальности, жаль, что всего на каких-то пару часов. В чём разница между сном и смертью? После первого человек обязательно проснётся. Но она не хочет. Она яро борется за свою свободу. Она борется за счастье, она хочет обрести покой. Такой покой, который не закончится никогда. Мечты сбылись? Неужели всё происходит наяву? Всё это реальность, ты рада? Это прекрасная возможность, чтобы обрести свободу, правда, Клерви? А что насчёт кошмаров? Неуловимые картинки, мелькающие в голове, вот они — преграда на пути к свободе. Маленькие чёрные монстрики, не имеющие формы или разума. Они просто есть, как существа, созданные нести страх. Раз за разом, игнорируя одного за другим, вы подписываете себе смертный приговор. Они каждый раз липнут друг к другу, превращаясь в огромный комок бесформенной субстанции, ну а потом… Хотя имеет ли это значение сейчас? Когда вокруг обнимает ледяная вода, огонь в венах медленно затухает, ну а в ушах по сей час звенит колыбелью чудовища. Чудовища? Можно ли называть её чудовищем? Хотя подождите… её — это кого? Важно ли это знать сейчас? И в последний миг ей снился сон… прелестный сон. Мягкость посиневших от холода губ, трепетность прикосновений и нежность взгляда. Какой же всё-таки незабываемый сон… Усталые тёмные очи, едва открывшись, тут же сощурились от неумолимо яркого света солнца. Оно светило так, словно всем своим существом желало её ослепить. Тут же, спустя мгновение, к горлу подкатил удушающий ком из смеси крови, остатков вчерашней пищи и пресной морской воды. Женщина с большим трудом поднялась на локтях и судорожно откашляла остатки солоноватой жидкости. — Очнулась. — Совершенно без интереса произнёс чей-то голос подле неё. Предвестница попыталась взглянуть на его источник, но смесь неясной, отвратной жижи продолжала литься из её груди, не давая даже намёка на вдох, не то что на слово. Когда глаза окончательно привыкли к слепящему свету, а вода из организма наконец излилась до конца, Четвёртая всё же сумела поднять свой взор. Девушка сидела совсем рядом, совершенно не опасаясь каких-либо действий со стороны Слуги. Более того, она безучастно разглядывала собственные когти так, будто бы ранее ничегошеньки не произошло. — Раз очнулась, я могу идти. — После этих слов Фурина действительно направилась к воде, однако остановил её всё тот же крепкий хват угольных рук. — Э-эй, пусти. — …Зачем? — Предельно серьёзно, хоть и неосознанно, задалась вопросом «убийца». — Серьёзно посчитала, что я стану тебя убивать? — Усмехнулась сирена, параллельно пытаясь выдернуть руку из чужой хватки. — Я не ты. Я лишь хотела, чтобы ты ощутила то же самое, что и я, понятно? А теперь отпусти!

— Та-ак, и что нам нужно? — Произнёс чей-то голос недалеко.

— Я не совсем помню, о чём именно просил господин… — Отчеканил младший собеседник. — Но мы точно что-то да приду…

— Ты не помнишь, о чём нам велел господин!? — Воскликнул первый. — Тьфу, толку же от вас! Лучше бы взяли на себя бумажную волокиту.

— Господин сказал, что работу с документами взял на себя другой человек. — Более опасливо напомнил второй.

— Другой? Ты про того хамоватого мужика? — Лишь вспоминая того мужчину, он поморщился, раздумывая над их встречей. — Он явно господину и в слуги не годится, не то что в напарники.

— Точно не знаю, может быть, и он. — Призадумался один из собеседников. — Подслушал я как-то раз их диалог с господином Дотторе, вроде у них какое-то совместное задание, если я правильно по…

Тут же парень получил по затылку за неосторожные слова.

— Господин просил не обращаться к нему по имени вне лаборатории, а особенно на территориях Фонтейна! — Отругал первого прислужник постарше. — Следи за речью.

— Прости… — Парень почесал затылок в виноватом жесте. — Так вот…

Оба мужчины шли вровень. Под их весом ломались иссохшие ветки и шуршал тонкий слой снега. Они продолжали болтать, но теперь до этой болтовни не было никакого дела. «Дотторе…» — пронеслась мысль в её слабо мыслящей голове. Эти два парня явно были слугами доктора, но зачем они тут? Неужели… — Да твою мать, отпусти, говорю! — Русалочка судорожно пыталась вырваться, но сила предвестницы в несколько раз превосходила силу принцессы. — Чёрт тебя подери! Если ты… — Тш. — Лишь шикнула в ответ женщина, вслушиваясь в приближающиеся шаги.

— Ты слышал? — Остановился тот, что помоложе. — Может, девушке помощь какая нужна?

— А у нас, по-твоему, есть на это время? — Отрешённо произнёс второй.

— Проверить-то надо…

— Тшш, Фурина, нас могут услышать. — Женщина почти окончательно вернула свою прежнюю серьёзность и рациональность. По крайней мере, с виду. — Кто услышит? Это лес! — Не унималась сирена, её действительно уже раздражала эта хватка, раздражала эта рожа, раздражали эти глаза… — Надо было оставить тебя гнить на дне! — Тихо. — Уже с явным раздражением прошипела Четвёртая. Она прислушалась — абсолютная тишина, ни намёка на чьё-либо присутствие. — Нам нужно уходить, где осталось судно? — Где оставила, там и стоит! — Уже в последний раз воскликнула голубоглазка. На пару секунд её глазки испуганно расширились, но после, одно лишь мгновение, и бессознательная девушка обмякла у предвестницы на руках. «Это для её же блага» — отчеканила себе женщина, поднимаясь вместе с принцессой. И когда она начала заботиться об этом? Когда ей стала важна жизнь той, кого она намеревалась убить ещё вчерашним днём? Нет, это не забота. Она убьёт её, но чуть позже, верно ведь?

— Вот прямо тут! Тут была настоящая русалка! — Восклицал парниша, неустанно тыча пальцем в одну и ту же, совершенно пустую точку на берегу.

— Мне кажется, ты перепил огонь-воды. — Сделал выводы второй, неуверенно поглядывая на собеседника. — Или словил солнечный удар. Голова не болит?

— Да нет же! Она была тут…

***

Через какое-то время неустанного бега женщина действительно ощутила ту забытую, неимоверную усталость. В глазах рябило, дорога почти не различалась, ноги еле волочились, с огромным трудом преодолевая каждый шаг. Вскоре же взору предстало родное, покинутое судно. Оно колыхалось на небольших волнах и, слава Архонтам, ни капли не пострадало. В просторах небольшой каюты предвестница сумела найти несильно большой резервуар для рыбы — такая миниатюрная девушка, как Фурина, должна была туда поместиться. Идеальное решение, к тому же он был абсолютно непрозрачный и довольно таки плотный, прекрасное творение, безумно пригодившееся женщине в этой непредвиденной ситуации. На ватных ногах «убийца» поднялась по лестнице к штурвалу, крепко схватившись за руль, она далеко не с первого раза выплыла из рифовой западни. Голову пронзала ужасная пульсирующая боль, но это было ничто по сравнению с болью, которая сейчас ощущалась в груди. В глазах всё ещё плыло, в ушах звенело, а гнетущая тошнота сейчас была просто вишенкой на подгоревшем тортике. Когда Четвёртая стала такой мягкой? Поддаваясь собственным слабостям и импульсам. С самой первой встречи с этой королевской особой всё у неё идёт наперекосяк. Почему она так сильно влияет на её самоконтроль? Глупо, до мерзкого абсурдно. Какой пример она подаёт своим детям? «Перри, ты ведь не обязана быть идеалом во всём и сразу» — звучит где-то глубоко в сознании голос маленькой девочки. — Обязана. — Вслух прошептала женщина, сохраняя предельную строгость в своём хриплом голосе. Ради детей и ради «дома» она должна показывать идеал, должна выказывать непоколебимость и твёрдость и просто обязана скрыть уязвимые точки, надавив на которые весь её образ рассыплется на тысячи мельчайших осколков. Разного рода мысли в её голове, как и раньше, превращались в одну кашу, эта каша давно сгнила и в конце концов обрела сознание, стала одним из кошмаров, плотно заседая в мозгу и изъедая его изнутри. Кошмары продолжали бесконтрольно множиться, словно бактерии, они делились друг от друга и сцеплялись вновь. Они, как липучки, липли ко всему, до чего достигал их взор. Вредоносные твари, словно тараканы, бегали по внутренним стенкам черепа. Мерзко. Непростительно даже осознать то, что сейчас ей действительно совсем уж поплохело, просто немыслимо. Болеть нельзя, тем более болеть ментально. Это не болезнь, это просто чепуха, нельзя обращать на это внимание, а тем более выставлять на обозрение другим, это просто срам. — Мисс Арлекино! — Стражники на берегу быстро пришвартовали судно, а после разом склонились в жесте уважения. — Чарльз, — От резкого контраста мыслей голова в очередной раз пропустила удар. Женщина медленно опустилась с судового трапа, крепко опираясь о перила и подходя ближе к одному из бывших выпускников. — На борту найдёшь синий контейнер, погрузить и доставить ко мне, но только аккуратно. Ясно выразилась? — Да, будет сделано! — Тут же парнишка убежал отдавать сей указ и остальным соратникам. Пару шагов отдались звонким стуком каблуков, ледяной ветер бил прямо в лицо. Предвестница запахнула тёплое пальто и накинула массивный капюшон, разворачиваясь в сторону «дома». — Отец! — Шустро выскочил именитый иллюзионист. — Вы вернулись! Как прошло? Вы в порядке? — В полном. Лини, не нужно так за меня беспокоиться. — Ответила Четвёртая привычным, холодным и ровным тоном. — Как обстоят де… — Отец! — Резко перебил её блондин, на что получил строгий взгляд женщины и немое «ты не очень вовремя», выраженное лёгким покачиванием головы со стороны брата. — Простите меня, я просто… Где-то совсем недалеко послышался глухой стук мужских каблуков, низшие из Фатуи спешно выполняли свои поручения, подготавливая другое судно к скорому отплыву. — Слуга! Не думал я, что встречу тебя так скоро. — Послышался знакомый, раздражающий голос напарника. — Ну что, как прошло? — Прекрасно, преград не возникло. — Отчеканила Арлекино, подходя ближе к доктору и протягивая ему папку с документами. — Как просил, тут собрано всё, что было. — Я знал, что на тебя можно рассчитывать. — С ухмылкой произнёс второй, забирая из рук женщины ценные для себя бумажки. В ответ он получил немой жест с намёком на его часть сделки. — Вот, всё, что есть. — Это не то. — Вздохнула предвестница, устало прикрывая глаза. — Ты не уточнила, что именно тебе нужно. — Констатировал факт напарник. Верно, она не уточняла, но оттого не легче. — Взгляни. — Она вытащила ранее запрятанный дневник, раскрывая его на совершенно случайной странице. — Почерк. Нужно всё, что есть именно с этим почерком. Видишь вырванные листы? Их не хватает, нужно отыскать все. Казалось, что, проговаривая это, женщина пребывала в каком-то забвении, будто бы выпадая из реальности и слепо следуя к собственной цели, не замечая ни единой преграды на пути. — Тьфу, можно было и раньше вот так показать. — Цокнул мужчина, устало зевая. — Понял, принял, жди. — Благодарю. — Просипела женщина, тут же поправляя горло простым кашлем. Она отложила дневник во внутренний карман пальто и потуже запахнула его, слегка подрагивая от холода. — Я что-то пропустила? — Тихонько вопросила девочка, подходя ближе к брату. — Вроде бы нет. — Неуверенно отрезал тот. — У Отца какая-то сделка с Доктором. — Не доверяю я ему. — Произнёл Фремине. — Он явно решил Отца как-то надурить… Все трое резко умолкли, второй из предвестников отправился в сторону парома, женщина же вернула своё внимание к детям. — Добрый день, Линетт. — Вежливо поздоровалась она. — Добрый, Отец. — Ответила воспитанница. — Как вы? — Всё прекрасно. Как обстоят дела в очаге? — Наконец дополнила Четвёртая фразу, нагло прерванную водолазом ранее. — Мы совместно с Фремине и другими воспитанниками отремонтировали протекающую крышу. — Выступил вперёд Лини со своим докладом, он выглядел довольно встревоженно, хоть и старался это скрывать. — Ну а после, ровно по расписанию, прозвучал отбой, за вчерашний день ничего нового не произошло. — Завершила монолог Линетт, элегантно обходя его и выступая вперёд. — Отлично. Я загляну к вам сегодня к вечеру. — Предупредила троицу предвестница, ровным шагом выдвигаясь по прямой. — Отец! — Спустя долгое время молчания выдал блондин, окликая женщину. Та лишь остановилась, но не обернулась. — Если что-то случится… вы всегда можете обратиться к нам за помощью… — Хорошо, Фремине. — Еле слышно произнесла та в ответ. — Я приму это к сведению. После столь небольшого диалога Арлекино спешно удалилась, скрываясь за углами улиц. В какой раз она оставляет их одних на берегу? Они явно что-то подозревают. Да, Арлекино лжёт, но и сами дети не сахар. Структура всего «дома» строится на лжи. Да и, впрочем, не только дома. Весь мир строится на одной лишь лжи, противно. Каждый из жителей дома выполняет свои обязанности, прямые и неоспоримые. Если хоть один из них допустит косяк, допустит малейшую слабость, весь «дом» лишь по щелчку пальцев развалится, словно хрупкий карточный домик, выстроенный спустя лишь долгие годы упорного труда. Нельзя допустить ни единой ошибки — ни детям, ни работникам, а главное — ей. Трещина в прочном фундаменте — неизбежная катастрофа. Она понимает, понимает как никто другой. На её плечи возложена огромнейшая ответственность, но что делать, если голова трещит так, будто сейчас и вовсе расколется на две половинки, подобно грецкому ореху? Руки дрожат, да и не только руки. Всё тело трясёт и знобит, дома надо будет померить температуру, немудрено, что после пережитого она могла просто-напросто заболеть. Вечером визит «домой», завтра же она должна в очередной раз посетить библиотеку, хотя должна ли? Точно… она ведь совсем позабыла, теперь у неё есть незаменимый информатор. В её руках сейчас находится прекрасный экспонат. Девушка, которую она собственноручно превратила в необычайно редкое сокровище, значит ли это, что она теперь целиком и полностью принадлежит ей? Нервная усмешка расплылась на бледном лице, теперь она будет водить в этой игре. Как посмела эта сумасбродка взять её под свой контроль? Немыслимо и то, что именитая Слуга, предвестник с высоким рангом, с лёгкостью поддалась такой простой уловке. Гипноз, отвратная вещь, но такая удобная… Как осмелилась она использовать её же оружие? Да это просто смешно, абсурд да и только. Хватит поддаваться, время действовать. Действовать грубо, холодно и выверенно. Точно так, как умеет только она. Калитка приветственно проскрипела — давно пора смазать это безобразие. Толстый слой снега сжимался под её размеренным шагом. Арлекино прошла вдоль своего сада прямо ко входной двери двухэтажного коттеджа. Он был несильно большой, но оттого не менее внушающий. Видно, что спроектирован он был ровно под стать холодной натуре предвестницы. Тёмные тона, острые края, снег на крыше как вишенка на торте. Выглядел он как смешение архитектур Снежной и родного Фонтейна, словами не описать эту ауру, исходящую от здания. Несмотря на внушающий внешний вид, внутри всё обстояло довольно привычно: не мрачно, не шибко роскошно и не так уж и заносчиво, как могло показаться изначально. Большая просторная кухня в светлых тонах, гостиная с утепляющим камином и небольшим красным диваном и небольшой резервуар прямо посреди прихожей. Стражи молодцы, сработали отлично. Никто не стоит на пути у предвестницы, а если и стоит, то получает наказание, даже если этот кто-то — её собственные слабости и страхи.