Проклятие Сирены

— Что же нам теперь делать? Блондиноволосый парень встревоженно теребил пальцы; с каждым часом волнение всё росло, хоть он и старался не подавать виду. С минуты на минуту должна была вскрыться их главная проблема. — Спокойно, Фремине, я что-нибудь придумаю, просто подожди. Лини битый час наворачивал круги по комнате, громоздкие ботинки характерно стучали по полу, тикали настенные часы и горел камин. Линетт же спокойно сидела на диване, в стороне, попивая чай и наблюдая за обеспокоенными братьями. — Скоро придёт «Отец». — Констатировала она через пару минут, глядя на часы. — Ну, может быть, всё не так плохо? — Понадеялся водолаз. — Мы ведь… сделали хорошее дело? — Братец… проблема в том, что мы сделали это без спроса. — Опроверг его Лини, останавливаясь на месте. — Любое хорошее дело может стать грехом, если не спросить разрешения, понимаешь? — Неважно, хорошо это или плохо. — Внезапно вмешалась Линетт, оставляя чашку с чаем на столе. — Важно то, что «Отец» этого не одобрит. Все разом замолчали, сказать было просто нечего. — К тому же, мы не можем просто выгнать её на улицу. — Ты права… — Вздохнул Фремине. — Линетт, что, если мы отвезём её в Гильдию? — Посерьёзнел старший из них. — Мы просто не успеем увести её туда. Повисла напряжённая тишина. Каждый, кто находился в этой комнате, понимал: от «Отца» правды им не скрыть.

***

По улицам снежного города расстелилась новая белоснежная пелена снега, и он всё шёл и шёл, не прекращаясь. Женщина размеренными шагами пробиралась сквозь сугробы. Впервые за долгие недели мысли в голове больше не превращались в кашу, неясные грёзы и воспоминания покинули её разум, пусть и на какие-то пару часов. Дойдя до заветной двери, предвестница принялась перебирать звенящие ключи и, так и не найдя нужный, трижды постучалась в дверь собственного приюта. — Отец, с возвращением! — Приветственно воскликнул фокусник, снимая шляпу. — Вам налить чаю? — Послышался совершенно привычный вопрос от девушки в углу. — Благодарю, Линетт, не стоит. — Арлекино прошла дальше по гостиной, снимая пальто и сапоги на пороге. — Остальные уже спят? — Нисколько, сейчас у них по расписанию час свободного времени, а после отбой. — Спешно отчитался старший. — Вы… вы выглядите гораздо бодрее, чем утром, «Отец». — Подал голос Фремине, обращаясь к Четвёртой. На эти слова женщина ничего не ответила; со стороны казалось, что она и вовсе не расслышала, или же голова её была занята более важными вопросами. — «Отец», как там… переговоры с господином де Люмьером? — Попытался нарушить тишину Лини, вот только, похоже, этим он добавил сухих щепок в разгорающийся огонь. Не думал он, что всё и в самом деле настолько серьёзно, хотя почему же не думал? Все прошедшие недели его никак не покидало чувство глубочайшей вины. Каково это — потерять человека, которого любил всем сердцем? Представить можно: это как если бы в тот злополучный день Линетт погибла бы от рук того мерзавца. Сейчас перед ним стоит спаситель и убийца одновременно. Тот, кто спас его сестру, но и тот, кто отнял жизнь у человека прямо у него на глазах, а после нагло солгал о своей невинности. Может, «Отца» и самого гложет вина? Иначе как объяснить состояние, в котором она пребывала сейчас? Стоп, сейчас явно не время для таких мыслей, есть проблемы и посерьёзнее. Лини, соберись! — К сожалению, он запретил любые заседания. — Спустя пару минут удушающего молчания холодно ответила Четвёртая. — От него совершенно нет никаких вестей. — Понял. — Чуть тише ответил Лини. — Лини, отчёты, о которых я тебя просила, уже готовы? — Умело перевела тему женщина, присаживаясь на диван. — Отчёты? Ах да! Минуту. С этими словами парень быстро скрылся из виду где-то за углом. Женщина же лишь устало вздохнула и, вопреки рассудку, достала пачку сигарет из левого кармана. Подумать только: из всей этой передряги она не скурила ни одной за последние два дня. Но не успела она даже поджечь кончик, как где-то в соседней комнате что-то громко рухнуло на пол, а после — звонкий треск, будто разбилась какая-нибудь ваза. Было бы понятно, если бы звук раздался с той стороны, куда убежал Лини, но исходил он из совершенно противоположной комнаты. Двое оставшихся в комнате ребят — Линетт и Фремине — заметно побледнели, хоть и старались не показывать своего волнения. — Я… пойду проверю, что случилось. — Неуверенно вызвался первым водолаз. — Не стоит, Фремине, я сама. — Остановила его предвестница, поднимаясь с места. — Отец! Я принёс отчёты. — Вовремя подоспел фокусник с нужными бумагами. Услышав громкий звук, он и сам заметно заволновался и быстро подоспел, даже не разобрав всё нужное в одну папку; все бумаги в его руках выглядели потрёпанно и скомканно, а сама стопка больше напоминала кучу мусора, нежели важных отчётов. — Мы с Фремине вместе сходим посмотреть, что случилось, не волнуйтесь. С этими словами пепельноволосый парнишка взял брата за запястье и потянул за собой в сторону самой дальней из комнат, что больше походила на какую-то часть подвала, чем на комнату кого-то из детей. — Думаешь, это она?.. — Начал Фремине, когда они оказались в достаточном уединении. — Это не мог быть кто-то другой. — Задумался Лини, потирая пальцами подбородок. — Но в комнате не было ничего хрупкого, разве что… — Думаешь, она разбила окно? — Настороженно предположил блондин. — Не думаю, что она бы смогла это сделать сама; к тому же, если бы она хотела сбежать, она бы просто открыла его, не помню, чтобы мы устанавливали на окнах замки. — Прямо перед входом в комнату Лини замер. — Если только её не забрал кто-то снаружи… — Снаружи? Двое парней резко обернулись на пугающе холодный голос предвестницы. Она смотрела на них с пугающей строгостью, а алые кресты в глазах будто насквозь пронзали плоть лишь за считанные секунды. За спиной же у женщины стояла Линетт, безмолвно выражая: «Я пыталась её остановить, у меня не вышло». — О-Отец… — Отец, просто понимаете… — Попытался как-то выкрутиться Лини. Будет сложно придумать достойную ложь, особенно не зная, как долго их подслушивала Четвёртая. Сможет ли Лини сам с этим справиться? Он действительно берёт на себя слишком большую ношу, порой даже слишком. Конечно, ведь Лини — преемник Арлекино, именно на его плечи взвалилась ноша Очага, и порой даже становится обидно, что именно он избранник. Так иногда думал Фремине. Какого же мерзкого рода мысли посещают его голову? Конечно, он старался каждый раз отгонять их, но они, как гадкие вредители, пробирались обратно. Кому не хочется быть любимчиком своего родителя? Пусть даже и приёмного, но всё же. Фремине, зависть — плохая эмоция, как же тебе не стыдно? — Понимаете… просто вчера кто-то из младших пронёс в дом бездомного котёнка. — Неуверенно начал водолаз, сглатывая слюну. — И так получилось, что она, ну… оно… — Извините, что не рассказали вам об этом раньше. — Увереннее перехватил инициативу фокусник, делая шаг вперёд. — Просто мы не знали, как вы отреагируете на животное в доме, и решили его спрятать. А сейчас оказалось, что он сбежал. — Вот как? — Женщина наклонилась ближе. — Тогда скажите, на кой чёрт кому-то нужно красть какое-то животное таким вот нелепым способом? — Может, наша догадка была не верна и… — Заметался Лини, подбирая слова, пока на него давил пристальный взгляд кроваво-красных крестов. — Мы… мы привели в дом ребёнка! — Чуть громче, чем нужно, вмешался блондин. — А теперь она пропала! И… — Ох, Фремине, Фремине… — Линетт покачала головой, ясно осознавая, насколько глупо они попались. А ведь всё могло быть совсем иначе, если бы они послушали её изначально, но нет, зачем же слушать младшую сестрицу? — Простите нас, Отец, за нашу ложь и невнимательность. — Наконец сдался Лини, опуская взгляд в пол. — Мы правда привели девочку. Она стояла на холоде совершенно одна, и нам, нет, мне показалось, что будет хорошей идеей приютить её в Очаге. — Дальше? — Женщина сделала шаг назад, давая детям возможность раскрыться полностью. — После же мы поняли, что совершили ошибку, приютили ребёнка, совершенно игнорируя все правила. — Беспристрастно дополнила его до сего молчаливая Линетт. — И почему же вы не отвезли ребёнка в Гильдию до моего прихода? Все трое умолкли. Ответа не было, а если быть точнее, ребятам просто было стыдно признавать, что они попросту забыли об этом. Забыли о правилах и наказании, забыли об осторожности и порядке и совершенно позабыли о банальной логике, чего уж говорить о расчётливости. Не такими глупыми представлялись дети именитого Очага. — Девочку мы подобрали вчерашним вечером. — Заговорил Лини, вспоминая прошлые события. — Придя домой, она сразу же уснула, а сегодня… сегодня это просто вылетело из головы. Женщина вздохнула, а после прошла подле ребят, распахивая дверь за их спиной. За распахнутой дверью открылся вид на старую детскую комнату. В углу — ржавая кровать с дырявым матрасом, большой шкаф, что хранил в себе старую одежду, пущенную на тряпки, прикроватная тумбочка, на удивление выглядевшая почти совсем не потрёпанной, — должно быть, при обустройстве дома она оказалась попросту лишней, — и, конечно, большое окно, разбитое на многочисленные осколки, что валялись на полу. — Линетт, прибери осколки. Фремине, на тебе окно. — Быстро распорядилась Слуга, проходя вдоль комнаты. — Лини, за мной. Было заметно, что пепельноволосый парень сильно волновался, но ослушаться ни в коем случае не смел. Перед уходом брат с сестрой лишь украдкой глянули друг на друга, а после Лини вместе с предвестницей скрылись в заковыристых коридорах дома. Взглянув на осколки перед собой, Линетт надолго ушла в никому не веданные раздумья, называя это неким «режимом энергосбережения», а названный брат подле неё напряжённо вздохнул и виновато понурил голову, разбираясь со сломанной рамой окна.

***

— Отец, — спустя какое-то время аккуратно подал голос иллюзионист, — куда мы направляемся? — Хочу опросить других детей. — Спокойно ответила предвестница; через чур спокойно, будто бы и вовсе ничего такого не произошло — это напрягало. — А я… — Ну а ты будешь записывать и проверять на достоверность. — Произнесла это женщина на выдохе, усталом, но всё ещё спокойном выдохе. Крепко опираясь о перила, она направлялась на третий этаж, где обычно проживали старшие дети дома, тогда как младшие обосновались на втором. Первая комната, затем вторая, эта закрыта, третья, четвёртая… стоп, закрыта? В этой комнате живут Мальвин и Дерен, обычно послушные и не выделяющиеся ребята; так и сегодня они особо не появлялись в поле зрения. Трижды постучав в запертую дверь, Слуга не услышала совершенно никаких звуков. Достав из кармана связку ключей — а на всех детских комнатах замки были одинаковыми, — она быстро отворила комнату и распахнула дверь. Комната оказалась пуста. — Лини, где Мальвин с Дереном? — Уже более жёстким тоном задалась вопросом предвестница. — Мальвин… в последний раз я видел его на кухне, а вот Дерена… — Лини призадумался. Парня он не видел ещё со вчерашнего утра, тогда он тренировался на спортплощадке; а дальше… и вовсе будто сквозь землю провалился — ни слуху ни духу. — Значит, у нас пропало двое? — Четвёртая раздражённо вздохнула: на её голову всего за один вечер свалилась целая уйма проблем. Будто бы мало ей было дел в доме, так нет же, ещё прибавится. — Лини, по новой обойди комнаты, спроси про Дерена и узнай, где Мальвин. Скажи, чтобы выдвинулись на поиски. — Да, Отец! — Когда паренёк скрылся за очередной дверью детской комнаты, ноги женщины слегка подкосились — не от страха, а от невыносимой усталости. Подойдя к подоконнику, она распахнула окно и достала пачку сигарет, но, пошарив по карманам, её настигло осознание: зажигалки нет, она забыла её у доктора в день, когда нашла дневник. — Чёрт. — Отец! Мальвин здесь, прогуливался во дворе, а Дерена никто не видел со вчерашнего дня. — Лини, запыхавшись, стал докладывать всё, о чём успел узнать. После того как ребята из Очага услышали о пропаже, поднялся шум. Дерен, хоть и был довольно тихим, но в бою он был неотъемлемой частью команды, как в ближнем, так и в тылу. — Мальвин, он был с тобой в комнате вчерашней ночью? — На парней предвестница даже не обернулась, она лишь устало потёрла виски, силясь заглушить разгорающуюся головную боль. — Да. — Парень выступил на шаг вперёд. — Когда я пришёл, он лежал, накрывшись одеялом. Я решил, что он уснул до отбоя, и не стал его трогать. — Ясно. — Женщина отошла от подоконника и прошла мимо парней. По её точно выверенному плану она должна была уже дойти до дома, на Очаг же выделено было всего два часа, которые — как казалось — исчерпались буквально по щелчку пальцев. — Отец, вы… — Невесть откуда появился блондин, который пытался хоть как-то… что? Извиниться? Помочь? — Фремине, у меня нет времени. — Обойдя водолаза, она без каких-либо объяснений прошла к выходу. — Лини, с вашей проблемой я разберусь сама, вы же к моему приходу должны понять, куда пропал Дерен. — Отец, а если это как-то связано? — Выдала догадку Линетт, что, похоже, появилась тут совместно с Фремине. — Тогда будет ещё проще. Значит, справлюсь со всем самостоятельно. — С этими словами предвестница без каких-либо объяснений скрылась в лестничном пролёте, а после на первом этаже был слышен характерный щелчок двери. Она снова ушла, точно так же, как и утром на берегу. Лини и Линетт лишь переглянулись. Было совершенно ясно, что предстоит делать дальше, но как сосредоточиться, когда опора дома трещит по швам? Дети ждали наказания, а получили по итогу… поддержку? Совершенно не похоже на «Отца», которого они знали. Отец холодна, точна и выверенна. Всегда придерживается правил, но заботится о каждом ребёнке, пусть и по-своему. Эта же женщина, что лишь выглядела схоже, была очень раздражительна, рассеяна и груба. Связано ли это с несуразицей, что фокусник видел в плену рифовой западни? Мокрые сероватые волосы, прилипшие к плечам, рыбья чешуя, покрывающая треть фарфоровой кожи, и глаза: одно словно ясное небо, а другое — как пугающая морская глубина, глаза, полные ненависти и жажды; жажды чужой боли и страданий, так казалось со стороны. А женщина же… будто была пленена чудовищем. Казалось, что это только сон, кто поверит в такой бред наяву? Но вопреки надеждам с каждым днём становилось понятно, что никакой это не сон. Эти из раза в раз повторяющиеся кошмары просто не могли быть выдумкой, ведь, возможно, эти же кошмары докучают и Отцу, иначе как объяснить такое поведение? — Лини… во время уборки мы обнаружили, что замок был взломан. — Начал Фремине, пытаясь разрядить обстановку. — А? Погоди, взломан изнутри? — Лини тут же пришёл в себя, а точнее, попытался это изобразить. — Снаружи. — Линетт, сделав глоток чая, прошлась вдоль комнаты к окну. — Замок был взломан снаружи комнаты. Все разом замолчали. Все точно понимали, что могло произойти, или же как минимум предполагали, кроме одного. — Мальвин, проверь пока комнату, мы с Фремине и Линетт осмотрим первый этаж. — Оперативно скомандовал Лини, дабы не предавать ситуации лишней огласки. — Да, верно, так будет лучше.

***

Мягкий снег под ногами комкался и сжимался под тяжёлым шагом, становясь более твёрдым и крепким, сменяя легкость облаков на нерасколимые снежные ледники. Тёплый свет фонарей отражался от кожаных перчаток и лакированных туфель. Дорога, что ещё пару часов ранее слепила своей белизной, теперь состояла из грязи и слякоти; протоптанная и раскисшая тропа. Мысли в голове сменялись одна за другой рваными обрывками, а взор её падал ровно на линию отдаляющегося горизонта. Фундамент треснул, а вслед за ним трещину пустил и родной дом, медленно разрушая годами устоявшуюся структуру изнутри.