Хроники заблудших мироходцев

Глухие капли эхом раздавались в пространстве, разрывая тишину пещеры. Я сидел рядом, отрешённо отсчитывая цифры и числа в голове, пока масло напротив меня медленными каплями стекало в сосуды. Прошло уже немало времени со всего произошедшего. Мне удалось выяснить кое-какую информацию касаемо измерения девятьсот девяносто три. Архей… Такое название оно носило. Тут было совершенно другое времяисчисление. Совсем другие правила. И я был к этому готов. Переминаясь с ноги на ногу, мой взгляд со всем присущим ему безразличием оглядывал сосуд с густой жидкостью. Я не до конца разобрался со временем, и, честно сказать, это хотелось исправить как можно скорее. Капли, киафы, скифасы, карасы… Именно эти слова использовали жители в повседневной жизни. Да, помимо той перевоплощённой мамаши с её несчастным чадом, мне удалось найти поселение подобных им. Поселение людей. И, по правде говоря, это оказалось весьма полезной находкой. Капли… Я самостоятельно высчитывал времяисчисление этой реальности. И именно капли было высчитать проще всего. Четыре секунды… Ровно столько времени требовалось ей, чтобы оторваться от верхнего сосуда и упасть в нижний. Дальше следовал киаф. Я легко понял, что это просто древнегреческий сосуд для питья, объём которого составляет около 0,045 литра. И чтобы высчитать его времязаполнение, мне потребовалось сидеть около четырнадцати минут. Скифас аналогично. Древнегреческий сосуд для питья с объемом приблизительно 0,395 литра. И тут уже было не так просто. Мой взгляд не сходил с вязкого масла, медленно заполняющего сосуд. И полным он оказался только через два часа и три минуты. Карас казался самой неприятной частью. Но финальной, последней. Я точно не знал, сколько времени уйдет на высчитывания. Логично прикинул, что, может, это будут сутки? Глиняный сосуд начал так раздражать меня в моменте. Вообще, в среднем, ему присущ объем от пары сотен до даже тысячи литров. Напротив меня же привстал кувшин с объемом около пяти литров. И он сильно напоминал мне греческий гифос. Быть может, это его некий аналог. Я незаинтересованно разглядывал пещеру, подперев голову рукой. Мои мысли в хаотичном порядке кружили в голове, пока сознательно я всё ещё высчитывал секунды. Многозадачность, которая давалась мне легко, сейчас была как никогда кстати. Я даже успел заскучать, пока у любого другого живого существа взорвался бы мозг. Не говоря уже об успехе в этом деле, к чему явно не получилось бы прийти. А у меня и выбора как такового не было. Сам же вызвался разобраться с этой реальностью. Вернее сказать, это одна из немногих ветвей моей полноценной миссии. Ещё и Лололошку приплёл. … Лололошка… Точно… Его образ впечатался в сознание, когда я позволил мыслям всего на миг забрать мое внимание. Я невольно перевёл взгляд, но мысленно продолжал высчитывать капли, медленно заполняющие сосуд. Он живой. И это не вопрос. Стал бы я привлекать человека, что вызывал во мне сомнения? Мне не хотелось как-то превозносить его даже в собственных мыслях. Не настолько он велик, чтобы заслужить моей похвалы. Но, буду честным, он и не слабак. И он вполне способен выжить. Главное, чтобы при нашей следующей встрече он оставался вменяемым и целым. Ну или хотя бы не на грани собственной гибели. Капля упала в нижний сосуд, и я, не отвлекаясь, высчитал новое число. — Четырнадцать часов и три минуты, — слабо дёрнулись мои губы, и собственный шёпот эхом разнёсся по пещере, ударяясь о сталагмиты и сталактиты. Меня едва было слышно, я старался не привлекать внимание в новом месте, ещё не до конца познакомившись с местными обычаями. Рискованно было вести себя шумно. И это я понимал. Надеюсь, понимает и Лололошка. Мои мысли вновь вернулись к нему, и я тихо вздохнул, представляя возможный план его действий. Честно сказать, я правда не понимал, как он поступил, приземлившись на землю. Где сейчас бродит, чем занимается? Он ведь совсем ничего не знает об этой реальности. В отличие от меня. Но и объяснять ему всё на пальцах я не собирался. Сам справится. Моя рука невольно прошлась по ткани собственной одёжки, сглаживая несуществующие складки. Когда я учился ещё в юном возрасте на медика… Стоп… Почему я вообще вспомнил про это? Я фыркнул. Меня не то чтобы раздражает то время. По крайней мере, оно не кажется таким уж гнусным. Но и вспоминать его не люблю. Однако… Почему-то я не противился, позволив воспоминаниям протекать в голове. Образы преподавателей сразу мелькнули в сознании, и ассоциации с каплей вмиг переплелись там. В этот же миг реальная капля упала в нижний сосуд. — Четырнадцать часов и семь минут, — автоматически произнёс я, слабо закатывая глаза. О чём это я? А, так вот. Когда я учился ещё в юном возрасте на медика… В моём училище был весьма неплохой преподавательский состав и программа обучения. Я был лучшим учеником, совмещая всё это с самостоятельным изучением. Тогда же и создал аналог сангвимантии и множество ему подобных заклинаний. Но помимо всего этого замечательного, было там одно задание, которое я терпеть не мог. Оно было лёгким, я щёлкал его как семечки. Но оно переплеталось с самой бесполезной дисциплиной, которую я и без того знал бесподобно. А преподаватель не отличался какой-либо оригинальностью. И одно и то же задание давал мне каждую нашу встречу. Разве что менял тему. Синквейн… И почему этот подход всё ещё считается гениальным? По крайней мере, смысл, заложенный в этом творческом методе, теряется на фоне бесчисленных повторов. Все обобщения информации, развитие речи и мышления, а также словарный запас просто обесцениваются, если ты делаешь это уже на автомате, не вчитываясь в смысл написанного. Но, как бы я ни противился этому методу обучения… Сейчас у меня неожиданно появилось желание решить его. Рука сама подняла какой-то камешек с земли, сильно напоминающий мне сланец из родного мира. В эту же минуту ему была удостоена честь стать аналогом мела. Я приблизился к гладкой кальцитовой стене, поднимая ладонь, и она тут же застыла в воздухе. Какую тему мне раскрыть? …Квантовая сцепленность, термодинамическая энтропия, сингулярность… Глупые идеи ударялись о скалы разумности, растворяясь в небытие. Подобные темы я часто раскрывал, будучи учеником. И сейчас они казались невероятно простыми. До гибельной скуки. …Лололошка. …И как этому болвану удалось прийти мне в голову в такой момент? Однако именно эта идея показалась мне весьма интересной. Его-то я уж ни разу не разбирал. Пальцы сильнее сжали кусочек имитации сланца, пока я вырисовывал на ней римскую единицу. В первом номере я просто переписал его имя. Тема: Лололошка — добавил сверху. Теперь два прилагательных… На миг призадумавшись, я сразу написал второй пункт: беспросветный, бесхребетный. Именно так я бы описал Лололошку. Третий пункт также быстро вырисовывался на стене. Три глагола моментально украшали её: ошибаться, усугублять, проваливаться. Да, это как никогда точно раскрывает всю его суть. Четвёртый пункт заставил меня задуматься на секунду. Его должна украшать фраза из четырёх слов, точно показывающая отношение к теме… Фраза, описывающая Лололошку в четырёх словах… На ум приходили разве что глупые оскорбления. И те, что я уже писал ранее. Не хотелось повторяться. «Лололошка — недоразумение вселенского масштаба». Тихо хихикнув, вырисовывал завитки изящных букв на каменной стене. Пятый и по совместительству последний пункт вскоре уже украшал стену. Одно слово, резюмирующее суть… … «Болван» — уже в следующий миг завершала мой выстроенный синквейн. Я откинул камешек в сторону, присаживаясь обратно к сосудам. От скуки меня это не избавило. Я тяжело выдохнул, призакрыв глаза. Удивительно, что он является моим альтер эго. Но, по сути, и каплей процента моего ума он был обделён. И всё-таки… Он и вправду болван. Болван и дуралей. *** Прохладный воздух доставал до костей, пропитывая каждую клеточку тела. Острая боль в ногах, в теле пронизывала насквозь, проникая в самую глубь подсознания. В глазах пелена, окутывающая в густой слой туманности. Как же болит голова… Как же она кружится… «Где я?..» Этот вопрос всплыл в голове, так и теряясь в задворках сознания. Двигать конечностями было сравнимо с дыханием под водой или огнестойкостью в аду. Невозможно… Ноги не слушались, руки не чувствовались. В горле так и таилась противная сухость, что не прекращала напоминать о себе. Где-то в районе виска ударило острой болью, стоило предпринять попытку хоть как-то подняться. Но, кажется, Лололошка проигнорировал это, через силу ступая на ноги. Головокружение вновь напомнило о себе, нижние конечности подкосились, но парню удалось удержать равновесие, хоть и не без помощи каменной стены рядом. Глаза бегали по округе, анализируя окружение. Старые развалины, паутина и мелкие жучки, да паучки — первое, что бросилось в глаза. А уже потом какие-то брошенные вещи, затхлые манускрипты… Рука невольно потянулась к ближайшей книжонке, но тут же отдёрнулась, а лицо Уильяма искривилось, когда по обложке и страницам забегали жучки-библиофаги. «Что это за место?» Тишина окутывала помещение, и лишь библиотечный шёпот разрывал эту пелену умиротворённости. Едва слышный хор жучков, превращающих страницы в пыль, раздавался из каждых щелей этого заброшенного места. Тикающие щелчки, стридуляция… Всё это сравнилось с пыткой, так сильно давило на сознание… Лололошка едва заметно сжал губы, стараясь вслушаться в издаваемые звуки. Старался уловить что-то чужое… Что-то или кого-то. Не может быть, чтобы он тут был один. — Джон? Ты здесь? — робко прозвучал его голос, сильно контрастируя с ранее осевшим безмолвием. Ответа не последовало. Более того, стало ещё дискомфортнее, словно его голос уменьшил громкость живности в щелях. Ноги сами несли в неведомом направлении, пока взгляд бегал по зданию, оглядывая всё вокруг. «Это… Церковь?» Лололошка не сильно разбирался в том, какая планировка им свойственна, но тут… Словно всё лежало на ладони. Настолько было очевидно. В глаза сразу бросились киоты, раскиданные по комнатам, с потрескавшимися стеклами. Осколки замстились на полу, некоторые умудрились встать острием вверх. Опасно. Пару раз Лололошка даже умудрялся задевать их, острые края вонзались в подошву и чудом не задевали стопы. Большинство обыкновенных стен заменял иконостас, где-то в хаотичном порядке располагались лавки, причём большинство из них едва узнавались и по большей части напоминали лишь груду досок. Паникадило, или то, что от него осталось, располагалось в центре зала, полностью изуродованное и покоцанное. Потолок отсутствовал напрочь, зато открывал вид на небо. Лололошка застыл, поднимая к нему глаза. И не сразу смог идти дальше. Слишком уж красивый вид показался ему. Лиловые краски растирались, словно полотно, с белоснежными блёстками. «Ночь?» Словно атмосферный барьер Земли отсутствовал напрочь, предоставляя взор на кусочек космоса. Неожиданный хрип прервал эту минуту штиля, когда из выбитых окон и дверей неожиданно вылезли монстры. Их вид был изуродован, и лишь приглядевшись, Лололошка мог найти в них очертания когда-то бывалых животных. Очень изуродованных животных. Гнойный запах вмиг отрезвил сознание, и Лололошка быстрым рывком отскочил в сторону, когда один из монстров рискнул приблизиться. В заброшенной церкви было достаточно темно, чтобы заражённые наросты скинта на их телах сильно контрастировали с окружающим мраком. «Какого… Чёрта… Это скинтонит?» Кровь с примесью жёлтого гноя сочилась из них. Весьма неприятная картина, однако… Подступающая тошнота давила на гортань, сдерживать её было тяжело. Хлюпающие звуки прорезали ранее осевшую тишину. Конечности животных словно впитали в себя весь тот гной, что стекал с ран, и теперь едва могли нести их, подкашиваясь и с неприятным хрустом подворачиваясь. Их было немного, но сам факт их нахождения здесь уже сбивал с толку. Они пришли… С улицы? Кажется, так. А что, если… Что, если их гораздо больше? Если они заполонили всю реальность? «Джон… Где же ты?.. Почему… Чёрт возьми, ну почему ты просто пропал?.. Жив ли ты? В безопасности ли ты?» Лололошка не собирался драться, ведь отсутствие оружия сильно удручало. Да и монстров жаль. Это ведь ранее когда-то живые существа. Их сердца когда-то отбивали размеренный стук, а пульс пульсировал под кожей. Хоть сейчас от них и остались лишь изуродованные тела, пока в глазах отсутствовала жизнь. Отсутствовал тот живой огонёк. И всё же, ноги сами унесли в противоположном направлении, оставляя обладателей хлюпающих звуков и запаха гноя позади. *** Ноги затекли, и я уже физически ощущал каждую песчинку под собой. Но последняя капля масла заполнила сосуд, и удар эхом отдался в пространстве. — Двадцать семь часов и ноль минут, — лениво двинулись мои губы, пока глаза всё ещё прикрыты. Наконец-то… Это было не так просто. Но что я ещё ожидал? Подняться на ноги мне удалось далеко не сразу. Да в моём случае вообще было проще проползти. И хоть это унижение было бы скрыто от чужих глаз, я всё равно не позволил себе такую слабость. И всё же потребовалось некоторое время, прежде чем мои ноги согласились понести собственную тушу. В нос резко ударил свежий воздух, и лёгкие сразу наполнились им. Привычное виолацеусовое полотно, усыпанное звёздами, простиралось передо мной, освещая путь. И я вышел из пещеры, с искренним упоением покидая её. Боль в ягодицах от просиживания на холодных камнях ещё долго будет напоминать о себе… Но я проигнорировал это, едва не спотыкаясь о груды камней. *** Вдалеке передо мной простиралась уже знакомая картина. Да, я вернулся в стартовую точку. Вернулся в церковь, что повстречал ещё в самом начале. Та самая, в которую не рискнул войти, приметив внутри багряника. Я не знаю, всё ещё он владеет этой территорией или нет, но был готов рискнуть. Как минимум, моё положение сейчас не такое шаткое, и я чувствую, что к бою готов. Конесно, хотелось бы его избежать, и я буду стараться так и сделать, но во всяком случае… Я способен драться. Моим мыслям не суждено было закончиться. … Я резко остановился, ноги отказались нести меня вперёд. Чёрт возьми… Я совсем забыл про инфицированную мамашу, про оставленную дочь… Совсем забыл, что находился именно в той стороне, где и случилась наша встреча. И я не был готов увидеть следующую картину… Тело женщины лежало на земле, пронзённое мечом. Она… Не была в наростах. Я даже подумал, что, может, это другая. Но нет. Фигура той мамаши чётко узнавалась в этой погибшей женщине. В её полуоткрытых глазах я точно узнал тот самый взгляд. Тот самый огонёк жизни, протекающий в ней ещё в состоянии заражения. То, что и остановило меня от убийства… Но, кажется, кто-то другой всё же не поддался этой манипуляции и… Завершил дело до конца. Завершил до конца и оставил меч на поле боя. Лужа свежей крови впитывалась в землю, в одежду женщины. Гнойного запаха больше не было. Как и тех чудовищных ран, что я был удостоен лицезреть. Меня сбивало с толку это исчезновение… Но разобраться до конца мне так и не удалось. Грубый и весьма властный голос раздался позади, и я резко повернулся к источнику его звука. Передо мной предстал мой старый знакомый. К нему-то я и направлялся. Багряник… Решил прогуляться по территории? — Лололошка? Ох, нет… Ты не он! — его громкий голос словно разрывал пространство вокруг. По его рукам вмиг разошлась магия огня, сосредотачиваясь в центре ладоней. Он знаком с Лололошкой? И даже не убил? Что ж, интересно. Я не отставал, накапливая магию сангвимантии в руках. Атаковать его его же оружием оказалось весьма хорошей идеей. Я видел, как он застыл на месте, как плавно потухли огни в его руках. Вероятно, он совсем не ожидал встретиться с человеком, обладающим таким же мастерством. — Что? Но как ты… Агрх! — багряник предпринял попытку атаковать меня, но я умело отбился от него. Эти жалкие огоньки просто ничто по сравнению с моей самолично разработанной техникой сангвимантии. Но я не понимал одного. Почему он не использует эту же магию против меня? Возможно, у него оказалось бы куда больше шансов одержать победу. Но я видел в нём лишь искреннюю растерянность. Он злился, но за маской этой репрессии было нечто уязвимое. Он… Боялся? Его голос вмиг разошёлся по пространству, но в этот раз звучал куда тише. — Ты его брат-близнец? — Чего? — Лололошка. Вы похожи. Внешне. Ну конечно, похожи. На его вопрос я не ответил положительно, но и не отрицал. Честно сказать, мне вообще не хотелось завязывать разговор. Изначально я шёл исключительно ради церкви. — Ты не обладаешь сангвимантией, — коротко ответил я. Это был не вопрос, и, судя по реакции, с данным утверждением я угадал. Багряников лучше не злить и не провоцировать. Но, по моему опыту, это самые ранимые существа. И данного багряника все же смог ущемить озвученный, но неоспоримый факт. Однако наша перепалка закончилась быстро. И закончилась, на удивление, не моим последним словом, а его. — Твое присутствие хуже болотной топи. Я возвращаюсь в сонное измерение. Хотя бы там не пахнет твоей магией — произнёс он, и я замолчал. Опа-на… За эту веточку я сразу зацепился, сохраняя в памяти. Сонное измерение… Вот куда делся Лололошка… Я не знал наверняка, но догадывался, что в этой реальности так можно. Что путеводный скинт нужен не только для перемещения здесь. Что он способен на большее… Раз сонное измерение есть у Лололошки, значит… Оно есть и у меня? На этом наш разговор действительно завершился. Я скрылся, оставив багряника в неведении. *** Усталость в теле давала о себе знать, не покидая меня. В целом, я относительно неплохо себя чувствую в этих условиях, учитывая то, что местность здесь совсем не предназначена для жизни, тем более за пределами города. Но какие же тут глупые и ведомые горожане… Мои опасения касательно раскиданных повсюду церквей оказались не пустыми. Здесь, к сожалению, действительно царит своя иерархия. Какие-то пустословы-церковники, пропагандирующие типичный бред про веру и религию. Я не собирался встревать в конфликты, будучи чужеземцем. Не хотел, чтобы мой образ гулял в виде слухов и притягивал к себе оскорбления. Но как тут можно было умолчать, когда эти болваны пристали ко мне, стоило просто войти! Меня и так еле впустили, кажется, перепутав с охотником. В целом, я и не против, хотя, видимо, этих несчастных тут знатно презирают. С меня также не сводили эти пристальные взгляды, и я узнавал в них лишь ненависть и презрение. Жители боялись выходить из домов, лишь робко выглядывая из окон и испуганно отдергиваясь, зашторивая шторы, если я обращал на них внимание. Как можно было игнорировать все эти глупые и, прошу заметить, лживые обвинения в свой адрес? Честно сказать, даже мне было обидно за этих бедных охотников, за обычных жителей, которых держат в страхе, запугивая бессмыслицей касательно религий. Ну и глупость… Глупость, под которую я не собирался подстраиваться. Один из, по всей видимости, главных священников сразу обратил на меня внимание, стоило мне войти в перепалку со стражей на посту. Он был чрезмерно вежлив, а глаза его неестественно переливались в лунном свете. Я не чувствовал в нём жизнь. Он словно искусственный. Не могут люди так слащаво улыбаться. И все же я позволил ему увести меня. И в следующий миг мы вошли в церковь, спрятавшись в ризнице. Его голос сразу прорезал осевшую тишину, и даже тон казался преувеличенно ласковым. Меня слабо передернуло. Хотелось надеть беруши. — О-ох, дитя… Ну что же ты? Разве мы не обговорили все в прошлую нашу встречу? О чем говорит это сплетение неестественной дружелюбности? Я его вижу впервые. Разве что… — Ну что ж… Я надеюсь, ты одумаешься. Душа твоя верна, а помыслы чисты… Мы обязательно… «Заткнись, Боже… Заткнись, я больше не выдержу этого…» Мое лицо скривилось, и священник тяжело выдохнул, словно ему сейчас сложнее! Нашу идиллию неожиданно разорвал глухой стук в дверь. В следующий миг она приоткрылась, и в комнату вошёл очередной служащий. — Прошу прощения, Епископ Лукий. Нам необходимо ваше присутствие на службе. — Я сразу подметил, как слова этого хриплого человека заставили некоего Лукия раздраженно нахмурить брови. Он резко поднял руку, словно замахиваясь, и человек перед ним испуганно вздрогнул. И я действительно не ошибался в этой маске дружелюбности, ведь мое присутствие вмиг отрезвило его. Он кинул на меня взгляд, словно забыл, что я вообще здесь. Однако его нахмуренные брови вмиг разгладились, а глупая улыбка вновь озарила лицо. Опустив руку, священник весьма неловко прокашлялся в кулак. — О-ох, ну что же это. Разве не видишь ты, что занят я посвящением нашего юного гостя! — Человек, стоящий напротив, все еще слегка дрожал, распахнутые глаза не хотели расслабляться, и я уверенно читал в них страх. Он сглотнул, и мне невольно захотелось сделать то же самое. В конечном итоге он не ответил, а священник тяжело вздохнул, вновь обращаясь ко мне. — Что ж, дитя… Мне жаль, что наш разговор вот так вот прерывается, но я все еще надеюсь, что он не закончен. И хоть я отлучаюсь, будь уверен, что вскоре вернусь. Дождись меня, нам есть что обсудить. И… Все. После своих слов оба покинули комнату, обрекая меня на одиночество. Я невольно закатил глаза, облокачиваясь о кафедру. Некий Епископ Лукий вызывал во мне шквал противоречивых эмоций. Хотя какие противоречивые… В целом, я испытывал лишь негатив по отношению к этой персоне. Так что все между собой достаточно гармонировало. Но неужели это недоразумение и обладатель атрофированных мозгов умудрился спутать меня? Спутать с… Лололошкой?.. Он уже был в Эшхолде? Он знаком с Лукием? Я действительно был удивлен его скорости. Честно признаться, не думал, что он так быстро смог сориентироваться и найти поселение. Но в целом, меня не могло не радовать его сохранность. Этот придурок нужен мне живым. Возможно, он даже пригодится для той миссии, ради которой я и начинал это все. В комнате, в которой мне повезло оказаться, я сразу приметил застекленный киот в углу комнаты. В нём таились весьма привлекательные фолианты. Я не знаю, получится ли у меня вновь пробраться сюда, а потому… За то время, что предоставила мне судьба, я был намерен раздобыть как можно больше информации касательно этого измерения и города. Какая-нибудь история создания. Да вообще что угодно, что может быть полезно в разгадке мироздания. Конечно, я уже был морально готов к тому, что многие факторы будут гиперболизированы, ведь у меня, можно сказать, на руках что-то наподобие местной Библии. Проще говоря, сомнительный источник информации. Но я не оставлял надежду найти что-то полезное. Но я… Не успел. Дверь позади меня резко открылась, а я так и не смог отвести взгляд. Вот чёрт..