Право первой ночи и другие несчастья Юнги

      Кое-как (на одном лишь голом энтузиазме и честном слове предков) выйдя из леса (на запах болота, что ли, шёл?) и с третьей попытки (но кто их считает?) благополучно добравшись до нужного ему дома (который, кстати, за километр с дороги видно было), Юнги с ноги распахнул калитку (старое дерево скрипнуло так трагично, будто само понимало, в каком состоянии прибывает гость) и, войдя во двор, устало прорычал:       — Хозяева, вы где?       «Ёбарь-террорист пришёл» — осталось не озвученным. Ну хоть где-то ему ума хватило промолчать. А то были уже как-то прецеденты… Фингал потом две недели сходил.       — Господин Мин? Наконец-то! Мы Вас уже заждались, — выйдя из дома, проговорил высокий статный альфа с подозрительно знакомым лицом. Не он ли мёд на базар по выходным привозит? — Что с Вашей одеждой? Вы угодили в болото?       — Да, лошадь взбрыкнула, — нахмурился Юнги, совершенно бессовестно переложив всю ответственность за собственную глупость на ни в чём не повинную животину.       — Хорошо, что всё обошлось, — понимающе кивнул альфа. — Проходите в дом. Сейчас супруг даст Вам чистую одежду.       — Благодарю, — выдавил из себя Юнги и передал поводья альфе.       И вот как этого крестьянина зовут? Неудобно же как-то спрашивать прямо (А то пришёл юного омегу невинности лишать, а имя главы семьи не запомнил, некрасиво как-то). Придётся импровизировать (И не суть важно, что эта самая импровизация у него сегодня на нуле). Вот час от часу не легче (Святые угодники подтвердят). Скинув у порога грязную обувь (Такую грязную, что ею смело можно было бы красить стены в оттенок «болотное отчаяние»), Юнги неторопливо вошёл в дом и, бегло оглядев скромное убранство, царившее вокруг, замер посреди комнаты. Присесть бы, да пачкать болотом стулья как-то не комильфо. Где там обещанная ему одежда?       — Господин Мин, какая честь принимать Вас в нашем доме, — пролепетал высокий привлекательный омега, вынырнув из мрака комнаты. — Вот одежда. Вы желаете искупаться? Небольшая купальня есть во дворе. Намджун Вас проводит, а я пока на стол накрою и сыновей позову.       — Было бы неплохо, — на автомате кивнул Юнги.       Намджун! Так вот как того альфу зовут! В кои-то веки одной проблемой меньше — уже хорошо. Сейчас он помоется, поужинает, трахнет невинного омегу и довольный (как кот после молочной браги) отправится спать. А завтра — домой, под родные своды! Ноги его больше в подобных авантюрах не будет. А жизнь-то, кажется, налаживается! Или пока не факт? Стараясь выглядеть максимально достойно (настолько, насколько может выглядеть человек, недавно вылезший из болота), Юнги, взяв одежду, вышел из дома и сдержанно (а хотелось бы с видом обиженного дворянина, которому недодали уважения) кивнув Намджуну, с высоко поднятой головой совершил вечерний променад до купальни и, оставшись там в гордом одиночестве, торопливо принялся мыться. Всё-таки не лето уже, а он с голой задницей во дворе (прямо жертва богов юмора). Как бы какую болячку смертельную не схлопотать (короста — его всё). А то неохота всё наследство брату оставлять (тот этого только и ждёт — мерзавец).       Наскоро отскрёбшись от болотной печати судьбы и натянув на себя выданную одежду (на несколько размеров больше его самого), Юнги вернулся в дом и, выдавив из себя улыбку (такую же натянутую, как старый сапог на новую ногу), вежливо произнёс:       — Как вкусно пахнет.       — Мы очень готовились к вашему визиту, — не без гордости сообщил Намджун. — Наш младшенький только этим утром свинью заколол. Так что всё свежее, не извольте беспокоиться. Присаживайтесь к столу.       — Спасибо, — выдохнул Юнги, осторожно опускаясь на стул.       На столе красовались простые, но такие ароматные блюда, что желудок мгновенно затянул плач Ярославны. И всё бы ничего, но одна деталь цепляла Юнги сильнее голода и пережитого стресса: младшенький заколол свинью? Младшенький? Сам? Этим утром? А насколько же этот «младшенький» велик, если у него рука не дрогнула и свинья в нокаут не отправила? Пресвятые небеса, да это же не омега — это божественное недоразумение в человеческом обличье. Хотя… чему он, собственно, удивляется? С такими «габаритами», как у отца и папы, хрупкой фиалки по определению родиться не могло. Выходит, прав всё-таки оказался папенька: младший Ким — «на любителя». Хорошо, что хоть старшенький вроде как ничего такой. Если папенька, конечно, не соврал. А то тот мог. Ещё как мог! Веры тому давно нет.       — Дети, ну где вы?! — гаркнул омега таким басом, что Юнги подпрыгнул, как кошка, которой на хвост наступили. — Идите сюда! Господин Мин ждёт!       — Сокджин-и, не кричи так, — мягко пожурил Намджун, глядя на мужа так, будто тот сотворил что-то умилительное, вроде пирога в виде сердечка. — А то куры от испуга опять нестись перестанут.       — Грешен, каюсь, — смутился Сокджин, моментально превращаясь из грома небесного в кроткого агнца. — Простите, господин Мин.       — Всё в порядке, — выдавил из себя Юнги, нервно сглатывая. Куры от испуга перестают нестись? Что вообще происходит в этой семье? Может, ещё не поздно сбежать? Пока никто ещё не держит его за шкирку?       Стараясь слишком очевидно не демонстрировать своей растерянности, Юнги взял в руки кувшин с водой (будто тот был последней опорой в мире) и наполнил свой бокал. Вернув кувшин на место, он только было хотел утолить жажду, как в комнату почти неслышно скользнули двое молодых омег. Один — высокий (весь в родителей), статный, чертовски красивый брюнет (ну прямо кричит: «Я Тэхён!»). Второй — ненамного ниже, худощавый, симпатичный, лучезарный (по всем приметам Хосок). Бегло скользнув взглядом по (предполагаемому Хосоку), Юнги, словно прицениваясь к товару на ярмарке (и заодно убеждаясь, что с эрекцией проблем точно не предвидится), облегчённо выдохнул и, расправив плечи, принялся ждать, пока омеги представятся.       — Здравствуйте, я Тэхён, — поклонившись, проговорил омега. — Рад познакомиться с вами лично.       — Я Хосок, — просиял второй. — Очень приятно.       — Взаимно, — улыбнулся Юнги, уже мысленно ставя галочку: кандидат подходит.       И всё-таки этот Тэхён — прямо образец красоты… Но какая дылда! Под обеденный стол его только поперёк класть. Хорошо, что ложиться с ним в постель не придётся (одна семья — один омега, такие правила, причём по всей территории их владений, а то попробуй за один раз по три-пять омег перетрахать — это же нереально!), а то при такой разнице «габаритов» Юнги чувствовал бы себя скорее потерянным путником у ног горы, чем полноценным альфой. Хосок — чуть выше его, конечно, тоже будет, но это не критично, худоба своё дело делает. С ним всё должно получиться. Должно! Он почти в себя верит!       — Господин Мин, смею вас заверить, что никаких проблем не будет, — прокашлявшись, выдал Намджун. — Хосок сопротивляться не станет. Он всё понимает. И о правителе Чоне тоже наслышан.       — Традиция… для многих непростая, — пробормотал Юнги, потирая переносицу. — Я не исключение.       — Благодарю за понимание, — скромно опустил взгляд Намджун.       — А где ваш младшенький? — потянувшись к бокалу, спросил Юнги. — Ужин в разгаре, а его всё нет.       — Зачем вам Чимин? — напрягся всем телом Намджун, будто сейчас будет принимать удар мечом. — Я думал, всё давно решено, и ваш выбор — Хосок?       — Так и есть, — не понял реакции Юнги. Значит, Хосока трахать можно, а Чимина под сводами собственной крыши показывать нельзя? Вот тебе и родительская нежность. Хоть где-то младшеньких любят больше… Ему бы так. — Но это не значит, что он не должен явиться к столу. Иное вызывает вопросы.       — Я никоим образом не хотел вас оскорбить! — затряс руками Намджун, да так отчаянно, что казалось, он сейчас вспорхнёт. — Наш Чимин-и… Он нежный. Хрупкий. Подобное — слишком для него.       — Для Хосока это тоже может быть «слишком», но он здесь, — не уступил Юнги, чувствуя, как в нём просыпается внутренний придворный деспот. Сегодня музыку заказывает он!       — Я вас понял, — сквозь зубы процедил Намджун. — Сокджин-а, позови сына.       — Конечно, — вымученно улыбнувшись, кивнул омега.       Что ж там за Чимин-и такой, что отец и папа трясутся над ним, как над королевской печатью? Свинью заколоть — пожалуйста. А «проводить девственность брата в последний путь» — нет? Какая-то нелепая несостыковка… Причём жирная, как осенний гусь. Где-то его наё… обманывают. Юнги это ясно, как некогда чувствовал. Боже, как же сильно хочется в родную канаву.       — Вот и наш младшенький, — негромко объявил Сокджин, возвращаясь. — Сыночек, поздоровайся с господином Мином.       Переведя взгляд на двери, Юнги ожидал увидеть кого угодно — от медведя-гризли до лох-несского бастарда, заблудившегося в чужих болотах (да, болото — это теперь его больное место, и что с того?). Но вместо чудищ на пороге возникло создание куда пострашнее: знакомый ему уже хам, тот самый «нежный и хрупкий», которого отец так усиленно берёг. Как говорится, вот это поворот, да ещё и с перекрутом на три оборота.       — Какого… — выдохнул Юнги раньше, чем мысль успела одеться в приличную форму. — Ты?!       — О, дошёл-таки, — громко прыснул «нежный и хрупкий» Чимин-и, скрестив руки, словно собирался лично объявлять законы деревни. — Лошадь свою домашнюю хоть не угробил, а, душегуб?       — И в двух соснах не заблудился, — фыркнул Юнги, даже не пытаясь быть выше ситуации. — Как видишь.       — Ага, зато в лесу поблуждал, — расхохотался Чимин, звонко, свободно, как будто был здесь хозяином самого воздуха. — Видел-видел.       — Вы знакомы? — нахмурился Намджун, переводя взгляд с сына на гостя, будто подозревал заговор. — Вот уж не ожидал.       — Этот блаженный в болото вместе с лошадью угодил, — пожал плечами Чимин, подтягивая к себе тарелку и щедро накидывая туда мяса так, будто кормил не себя, а всю деревню. — Пришлось помочь.       — Чимин, выбирай выражения, когда говоришь с господином, — рыкнул Намджун, но это рычание было скорее для вида, чем для воспитания. — Где твои манеры?       — Пардон, — оскалился Чимин, двумя пальцами подхватывая сочный, капающий жиром кусок. — Многоуважаемый господин Мин по воле судьбы, а никак не по своей собственной тупости упал в болото. Я его спас. Прямо как тот храбрый принц из сказки, что так любит Тэхён. Не благодарите — лучше вина плесните.       — Сын-а… — пискнул Сокджин, будто уговаривал котёнка не прыгать в огонь. — Веди себя, как положено омеге.       — Это как? — повернул голову набок Чимин, словно сокол, оценивающий добычу. — Не сквернословить и есть с вилки?       — Как минимум, — обречённо выдохнул Сокджин.       — «Нежный и хрупкий»… — закатил глаза Юнги. — Прямо как вы, Намджун, и говорили.       — У тебя есть какие-то сомнения? — с вызовом вскинул подбородок Чимин. Казалось, ещё немного, и он кинет в Юнги мясо, будто это рыцарский вызов.       — Простите, господин Мин… — закашлялся Намджун, скрывая смущение. — Чимину… немного не хватает манер. Я очень хотел сына-альфу, но… годен оказался только на омег. Вот и растил его, как альфу. Кому-то же надо дом и хозяйство передать.       — Любопытный эксперимент, — хмыкнул Юнги. — Весьма смелый.       — Тэхён у меня слишком омега, — поспешил оправдаться Намджун. — Хосок — больше садовод. Кто, как не Чимин?       — Вероятно, Вы правы, — легко согласился Юнги, хотя в своей голове уже ставил галочку на слове «хаос».       — Господин Мин, а Вы после ужина сразу потащите Хосока в постель? — облизывая пальцы от жира, спросил Чимин. — Или сначала познакомитесь поближе?       — Мы не в брак вступаем, чтобы знакомиться поближе, — не понял смысла вопроса Юнги.       — О-о-о как, — протянул Чимин, скривив губы в пренебрежительной усмешке. — Сунул, плюнул и пошёл, да?       — Чимин! — топнул ногой Намджун так, что аж пол поскрипел, будто тоже возмущался.       — Тебя что-то не устраивает? — зыркнул на омегу Юнги, как хищник, оценивающий соперника. — Хочешь на его место?       — Хочешь занять место свиньи, которую я утром заколол? — едва не подавился воздухом Чимин, голос его звенел, как натянутая струна.       — Хочешь, чтобы я продал тебя куда подальше?       — Ты ведь обратно можешь и не доехать, — осклабился Чимин голосом тихим, как ветер перед бурей. — Болото… оно такое коварное.       — Угрожаешь мне? — приподнял бровь Юнги.       — Предупреждаю, — спокойно ответил Чимин, будто речь шла не о гибели, а о солёности супа.       — Тебе лучше не злить меня, — скривился Юнги. — Пожалеешь.       — Ой, как страшно! — схватился за сердце Чимин, будто изображал падшего рыцаря. — И что ты мне сделаешь? Накажешь? Силёнок-то хватит?       — Знаешь, на что мне точно силёнок хватит? — опасно сузил глаза Юнги.       — Давай, удиви меня! — развёл руки Чимин, словно приглашая судьбу на танец.       — Показать тебе, зачем альфе нужен омега.       — Мне приготовить тебе ужин и прибраться в доме? — невинно похлопал глазками Чимин, как ангел, но с хвостом, явно торчащим из-за спины.       — Знаете, Намджун… — чётко выговаривая каждое слово, произнёс Юнги, не сводя с омеги хитрого взгляда. — Я передумал. Чимин займёт место Хосока.       — В каком смысле?! — опешил Чимин, будто ему объявили, что он теперь наследник престола. — Я не лягу под тебя!       — Ладно, сядешь, — пожал плечами Юнги. — Разница невелика.       — Нет!       — Да.       — Господин Мин, мы так не договаривались! — всполошился Намджун. — Чимину всего восемнадцать! Он маленький для такого!       — Да неужели! — скептически бросил Юнги. — Ого-го какой «маленький».       — Давайте он извинится, и мы вернёмся к договору, — взмолился Намджун.       — Нет, — отрезал Юнги. Это уже дело принципа!       — Извращенец! — пискнул Чимин, словно петух, готовый бодаться с жеребцом.       — Сам на член активно просился, — цокнул Юнги. — А извращенец я!       — Кобель!       — Сука.       — Передумай, пока не поздно, — прорычал Чимин, схватив со стола огромную луковицу и откусив от неё такой кусок, что даже дерево бы застонало. — Иначе ты эту ночь до конца жизни не забудешь.       — О, я люблю лук, — сладко улыбнулся Юнги и так же лениво закинул луковицу в рот. — И чеснок тоже.       — Не на того нарвался, псина! — фыркнул Чимин. — Я покажу тебе, где твоё место!       — Прямо при всех раздвинешь ноги? — невинно поинтересовался Юнги.       — Намджун, мне плохо! — схватился за сердце Сокджин, пошатнувшись на стуле.       — Сокджин-а! — вскрикнул Намджун, подхватывая омегу.       — Ни обморок, ни даже смерть вам не помогут, — мрачно заметил Юнги, глядя на Чимина как на бурю, которую собирался приручить. — Моё решение окончательное.       Подмигнув Чимину (да так дерзко, что у любого приличного омеги уши бы вспыхнули), Юнги вновь лениво оглядел стол и, не дожидаясь ни приглашения, ни благословения старших, смело потянулся за блюдами и начал накладывать себе еду. Ночь, судя по всему, обещала быть такой насыщенной, что и хроникёры бы растерялись, не зная, с чего начать летописание. Так что силы требовались как никогда. Этот омега точно не из тех, кто позволит прикоснуться к себе легко. Скорее уж сперва швырнёт в альфу табурет, потом назовёт кобелём, а уж только после — возможно — соизволит задуматься, стоит ли пускать ближе. Тем интереснее. Да. Такие омеги стонут слаще всего. И совсем скоро он лично убедится в этом.