Нейрохимия ненависти

Бутчер очнулся от того, что его трясли. Сон ещё цеплялся за сознание кровавыми когтями: живот, рвущийся изнутри, нестерпимая боль, красный свет и детский смех, превращающийся в шипение лазеров. Билли вскрикнул, резко выдернувшись из кошмара. - Уильям! Всё хорошо. Это сон! Над ним нависло лицо Хоумлендера, бледное, с тенью тревоги в глазах. Руки супера всё ещё сжимали его плечи. Бутчер дёрнулся, вырвался из хватки и отполз к изголовью медицинской кровати, задевая капельницу. Его взгляд, метнувшись по палате, на секунду затуманился остатками сна, а затем прояснился, наливаясь жгучей ненавистью. Испуг сменился осознанием своего положения и виновника. - Ёбаный мудила! – прошипел Билли хриплым от крика голосом. – Это всё ты подстроил! Мало было просто сломать и изнасиловать, ты решил добить! Чтобы я, как смирившаяся побитая псина, полудохлый полз к тебе и просил погладить! А теперь вот это. Сделал из меня… - Бутчер не смог выговорить, его затошнило от одной мысли. – Отвратительного мутанта! Мужчину, который… залетел от тебя! - Уильям, нет, - Джон поднял руки, будто пытаясь успокоить взбешённого зверя. В его голосе прозвучала редкая нота растерянности. – Клянусь, это было не нарочно. Да, я воздействовал на тебя через связь. Вызывал ломку, чтобы ты захотел остаться и позволял прикасаться к себе. Но не это. Я не планировал того, что получилось. - Не планировал? – Бутчер сместил внимание вниз, на кровать, провёл руками по лицу и зарылся пальцами в волосы. Потом резко поднял голову и посмотрел на супера. – А мысли? Я же видел, как ты смотришь! Ты сам говорил об этом ебучем будущем не с одним, а несколькими наследниками! Не пизди теперь! Ты думал об этом! Хоумлендер поджал губы. Его лицо исказилось привычными жутковатыми конвульсиями мышц. Но в глазах отчётливо мелькнуло осознание того, что его тайное желание, в котором он боялся признаться, оказалось на свету и обернулось такими глобальными последствиями. - Да, - глухо выдохнул Хоумлендер. – В какой-то момент мысль пришла. О ребёнке. Нашем. Но это была просто мысль, Уильям. Я сам её гнал, понимал, она безумная. Я не собирался её материализовать. - Но твоё «хочу» оказалось как всегда важнее, эгоистичный ты кусок дерьма! – Бутчер ударил кулаком по матрасу. Удар получился глухим, бессильным, поглощённым мягкостью, что лишь усилило гнев. – Ты ёбнутый, гладкомозглый психопат! Я же просил – разберись со своей дерьмовой коверкающей меня аурой! А что ты сделал? Обрюхатил меня своим блядским «хочу»! - У меня была другая цель… - Знаешь что? Мне глубоко насрать! – Билли перешёл на крик, вскакивая на ноги. Голова закружилась, мир поплыл, но ярость держала его вертикально. – Дай мне выдрать твоего ублюдка, и будем квиты! Вырежи, выжги, убери, как хочешь, эту штуку, и мы забудем о случившемся! Неуверенность исчезла с лица Гиллмана, заменившись чем-то пугающе непреклонным. Он вспомнил о своей главной и мерзотнейшей особенности – абсолютной уверенности, что мир крутится вокруг него, а желание Хоумлендера - единственно важная вещь во вселенной. - Нет, - Джон будто вбивал гвозди в гроб. – Ты этого не сделаешь. Он мой. И он будет жить. - Раз твой, забери его себе!!! – взревел Бутчер, делая шаг вперёд, но ноги подкосились. Он схватился за стойку с капельницей, чтобы не упасть. – Сделай это сейчас, пидорский урод! - Да, я виноват! - Хоумлендер впервые за разговор повысил голос, в нём звенело раздражение. – Но из нас двоих выносить ребёнка способен только ты. - Очень удобно, говнюк! – Билли вытер рот резким движением. В его голове лихорадочно крутились мысли, планы прекратить всё это, поиски любого способа избавиться от свалившегося пиздеца. А Гиллман сыпал словами, будто они что-то значили. - Я обеспечу тебе всё. Лучших врачей, лучший уход, круглосуточную охрану. Я лично никого не подпущу. Ты будешь в безопасности. Бутчер вымученно, искажённо усмехнулся. - Ты пару часов назад обещал не дать никому прикоснуться, а врач как-то воткнул в меня снотворное. Какая-то молчаливая сука в халате. Где была твоя защита тогда, а? Джон недовольно поджал губы. - Он предупредил меня. Шёпотом. Сказал, что усыпит и всё. Чтобы ты не навредил себе в приступе паники. - Для моего же блага, - с неприязнью расшифровал подтекст Билли. Он видел, как его слова отскакивают от Хоумлендера. Супер уже выстроил в голове идеальную картинку и не собирался от неё отступать. Но Бутчер тоже не собирался смиряться. - Врачи хотят оставить тебя здесь на пару дней, - сказал Джон, меняя тему. Беспокойство прорывалось сквозь его непоколебимую уверенность. – Для полной диагностики. Мы должны понимать, возможно ли в твоём положении находиться вне постоянного наблюдения специалистов. - Не хочу. - Это необходимо, - голос Хоумлендера стал мягче, почти утешающим, и вот это стало ещё противнее. – Ты слишком уникальный случай и рискуешь собой даже с усиленным телом. – Он помолчал. – И мне нужно будет контролировать наш резонанс. Снизить его, чтобы не навредить. Но я не отключу его полностью. Он нужен, чтобы ты был сильнее, тело выдержало любой кризис, а наш… тебе нужна эта поддержка. - Я не хочу, чтобы оно угрожало моей жизни! – Бутчер с трудом подавил порыв взять чёртову капельницу и воткнуть её в глазницу супера. Он сомневался, что простая медицинская сталь пробьёт проклятие под названием Хоумлендер, но пальцы покалывало от назойливого желания причинить суперу хоть каплю боли или дискомфорта. – Поэтому дай избавиться, и проблема решена! - Замолчи! – Гиллман резко встал со стула. Его терпение лопнуло. – Он нужен мне! И ты смиришься! Хватит нести эту хуйню. Я сделаю всё. И потом ты не пожалеешь. Мы вырастим идеального… - Закрой ебало! – Билли резко дёрнулся, но мир снова закачался. Он схватился за край тумбочки, из-за чего стоявший там стакан с водой свалился на пол и разлетелся с громким звоном. Хоумлендер шагнул к нему, чтобы помочь. – Не трогай меня! – Билли отшатнулся. – И так уже достаточно натворил! Сделал беременным! Это даже хуже, чем подцепить заразу. Ту хоть вылечить можно. Джон устало выругался. - Вот мы и вернулись к твоему побегу. Когда голый Кэмпбелл добился своего и вломился в наш спокойный мир. Напомнить, чем закончились наши переговоры после того, как я тебя вернул? Упоминание Хьюи болезненно вонзилось в Билли. Он содрогнулся. В глазах на секунду мелькнули вина, стыд и глубокое разочарование в самом себе. Но Бутчер быстро задавил непрошеные эмоции. - Говори про друзей, валяй, - ядовито бросил он. – Им насрать на меня. А мне похуй на них. Хоумлендер усмехнулся, поймав эту слабину. - Хорошо, как скажешь. Тогда я просто закрою тебя здесь, в башне. Ты будешь жить со мной на самом верху, как обычно. Но без возможности выйти. Бутчер громко рассмеялся, но с каждой секундой это всё больше походило на истерику. Из глаз Уильяма медленно покатились слёзы бессильной ярости. – Тоже мне дракон, стерегущий беременную принцессу! Иди нахуй, Гиллман! Просто иди нахуй! Он смеялся и плакал одновременно, сползая обратно на кровать, давясь рыданиями и хриплым, захлёбывающимся смехом. Хоумлендер стоял и смотрел. От злости не осталось и следа. Была усталая тяжёлая непреклонность и что-то ещё – острая, режущая жалость, смешанная с настойчивым желанием обладать. Через несколько минут истерика стихла, сменившись опустошённой тишиной. Бутчер сидел, уставившись в стену, и раздражённо вытирал лицо основанием ладоней. Джон вздохнул. - Пока будешь здесь, Уильям, подумай. – Он сделал паузу. – Ты можешь принять мою помощь, и мы продолжим сосуществовать вместе, как было раньше. Или пойдём по другому пути. Где твоё мнение ничего не значит, и ты станешь ценным объектом, который нужно сохранить любой ценой. Гиллман вышел, оставив Бутчера наедине с кошмаром. Конец второго дня в медицинском корпусе. Бутчер сидел на стуле у кровати, когда дверь бесшумно открылась. Хоумлендер не прошёл внутрь и не занял место рядом, как делал это в последнее время. Он остался стоять в проходе. - Пошли домой. Бутчер поднялся. Его движения были медленными, будто каждое давалось через силу. Джон не торопил и спокойно ждал. В нём не было видно ни раздражения, ни злости. Только полное спокойствие и понимание. В лифте Бутчер видел, как в стальной поверхности отражается цветное пятно и рядом – его собственная бледная фигура. Совершенно разные, но почему-то вместе. В квартире Бутчер прошёл в гостиную и замер, не решаясь выбрать себе место. Хоумлендер встал за ним и спокойно спросил: - Ну что, Уильям? Ты решил? Билли провёл рукой по лицу, медленно, будто стирая последние следы сопротивления. В его глазах не было огня, только пепел усталости. - Да. Решил, - Бутчер звучал глухо и монотонно. – Всё обдумал, пока лежал. У меня больше ничего нет. Команды, дела, даже желания мстить – всё пропало. Остался только твой дом и… то, что внутри. – Билли сделал заметную паузу. – И я устал биться. Может, в этом и есть смысл. Не сломаться, а принять. Чтобы не сойти с ума окончательно. Хоумлендер внимательно наблюдал за Уильямом. Но в большей степени его интересовала реакция их резонанса. Бутчер не врал. Он смертельно устал от внутренних противоречий. Ему хотелось хоть немного спокойствия. Годы стресса, а потом резкий отдых здесь, в логове врага, заставили Билли растерять часть своего бесконечного упрямства. Нет, он всё ещё испытывал к Гиллману ядерную смесь недовольства и злости, но также можно было уловить уже изрядно ослабевшую пульсацию ненависти и, что удивительнее всего, обиду. Джона это поразило. Но он быстро понял, откуда в таком человеке, как Бутчер, взялось подобное чувство. Уильям начал что-то чувствовать к нему до второго изнасилования. Но отвратительный импульсивный поступок супера вынудил придушить новые эмоции. Однако Хоумлендер почти улыбнулся, расшифровав загадку. Значит, Бутчер способен испытывать к нему что-то хорошее. Помимо отклика на желание потрахаться. С этим можно работать. Трудно, долго, выматывающе, но реально. - Ты сделал правильный выбор, - произнёс Хоумлендер странно-тепло. – Ты не пожалеешь. Они практически вернулись к периоду, когда всё было почти идеально. Бутчер не превратился в послушную марионетку, но он стал ощутимо уступчивее. Перестал обвинять Гиллмана в своём положении, молчал о том, какой ужас разрастался в его утробе. Билли даже вернулся к привычке готовить Хоумлендеру молочные коктейли и проводил с ним время, когда соскучившийся по чужому теплу Джон предлагал Уильяму посидеть вместе перед экраном телевизора или поесть на кухне. Но иногда Бутчер словно слетал с катушек. - Это что за бурда? – резко спросил Билли, отодвигая чашку кофе, которую заботливо принёс Хоумлендер, пока готовился к выходу из дома. – Я хотел чай. Сложно спросить, что мне нужно? В другой раз, когда Джон включил видео со своим выступлением, не успев отрегулировать громкость, Бутчер сорвался: - Выключи эту хрень! Или ты хочешь, чтобы у меня голова взорвалась от твоего желания подрочить на свою рожу? Гиллман реагировал на вспышки с неожиданным для себя терпеливым пониманием. Он убавлял звук, менял кофе на чай, отступал на шаг. После одной особенно едкой тирады супер тихо, без упрёка пробормотал: - Буду считать это платой за мою несдержанность в прошлом. Как будто пытаясь оправдаться, Бутчер всё чаще попадался Хоумлендеру на глаза читающим статьи с подходящими ситуациям заголовками вроде «Эмоциональная лабильность и гормональные изменения при беременности». Вкупе со странными, иногда противоречащими ощущениями эмоций через резонанс, Гиллман начал относиться к Билли ещё внимательнее. Хоумлендеру ни в коем случае не хотелось вредить Бутчеру только потому, что иногда хотелось наказать того за дерзость и наглость. Чтобы немного смягчить перепады настроения беременного партнёра, Джон начал постепенно расширять пространство Уильяма. Он снова начал брать Бутчера с собой на съёмки. - Побудь в гримёрке, почитай. Потом зайдём в кафе. Хоумлендер старался, чтобы это звучало, как предложение, а не приказ. И Билли с готовностью принимал это. Кажется, ему действительно нравилось происходящее. Они даже стали иногда заходить в ресторан с видом на город. Не как вынужденные союзники, а как близкие спутники. Молчаливые, но вместе. Регулярные обследования стали частью новой старой рутины. Уже привычно лёжа на кушетке в кабинете ультразвуковой диагностики, Бутчер терпеливо сносил холод геля и скольжение датчика по коже. Он не смотрел на экран, предпочитая изучать потолок и стены. Хоумлендер стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к монитору так внимательно, будто его глаза не были способны рассмотреть его в любой удобный момент времени. - Интересно, - проговорила доктор Эллис с оттенком профессионального удивления. – Развитие соответствует стандартным темпам. Пять недель, если судить по размерам и активности. Это значительно ближе к нормативным срокам для человеческой беременности, чем по данным нашего первого сканирования. Бутчер медленно повернул голову. В его взгляде промелькнуло что-то странное. - Значит, прошла неделя, и... ничего не выросло быстрее? Не полтора месяца, как ожидалось? - Именно так, - подтвердила доктор, кивая. – Темп развития стабилизировался и вошёл в обычные рамки. Гиллман приблизился к экрану. - Это может быть из-за того, что я снизил активность резонансного поля? – задумчиво спросил супер, больше утверждая, чем спрашивая. - Вероятно, так и есть, - согласилась женщина. – Снижение интенсивности воздействия на мистера Бутчера позволило биологическим процессам пойти по более естественному, хотя и всё ещё уникальному пути. - Значит, мы можем ускорить беременность при необходимости. – Джон почти мечтательно улыбнулся. – Я способен сделать что угодно… Билли резко повернул голову к Хоумлендеру, и в его взгляде вспыхнуло знакомое едкое недовольство. Супер уловил посыл и поспешно скрыл прорвавшуюся эмоцию, густо сплетённую с привычкой к самолюбованию. Чтобы замести следы, Джон перевёл разговор в другое русло. - Доктор, с вашей точки зрения, стоит ли воспользоваться этой возможностью, чтобы освободить Уильяма от этого состояния чуть быстрее? Всё-таки это неестественно для него. Женщина отрицательно покачала головой. - Категорически не советую. Тело мистера Бутчера адаптируется, и это требует времени. Ускорение беременности может привести к серьёзным проблемам вплоть до отторжения плода. Пусть всё идёт своим чередом. Это безопаснее. Хоумлендер кивнул, приняв вердикт. Но в его глазах всё ещё теплилась тень неостывшей идеи. Затем супер задал следующий вопрос: - А что насчёт сексуальной активности? Это безопасно в текущем состоянии? Прозвучавшие слова заставили внутренности Бутчера съёжиться. Не от стыда – он давно перерос подобные глупости, - а от наглого, обезличенного обсуждения интимной жизни. Неловкость была короткой, но острой. Доктор Эллис лишь слегка подняла бровь. - Если вы не практикуете ничего травмирующего, то да, это безопасно. Более того, умеренная активность, положительные эмоции и тактильный контакт могут быть полезны. Они снижают уровень стресса и риск развития депрессивных состояний, которые, учитывая уникальные состояния мистера Бутчера, являются вполне реальной угрозой. Хоумлендер удовлетворённо кивнул, бросая на Билли быстрый, говорящий взгляд. Бутчер проигнорировал его, сосредоточившись на внутренних ощущениях. Он прислушался к своему телу. Пока ничего нового. Ни толчков, ни болей. Только небольшая фоновая усталость и лёгкая тошнота. На следующее утро за завтраком Билли отодвинул тарелку и поднял глаза на Джона. - Я хочу снова лично присутствовать на тренировках твоих болванов. Гиллман нахмурился. - В твоём положении лучше находиться на безопасном расстоянии от тех, кто способен убить по неосторожности. - Как думаешь, где я буду в большей безопасности? – Бутчер сделал глоток чая. – В тренировочном зале, гоняя придурков из твоей обдолбанной Семёрки, или здесь, когда засуну голову в духовку от скуки? М? Хоумлендер ожидаемо начал колебаться. - Ты можешь продолжать планировать тренировки здесь, за ноутбуком. - А потом супер-олухи проёбываются, потому что план не учёл дверную ручку, которая в реальности хреново крутится, - возразил Билли усталым тоном. – Мне нужно видеть их вживую. Хотя бы пару раз в неделю. Иначе всё бессмысленно. Гиллман недовольно скривил губы. Ему уже не нравилось, что некоторое время назад он нашёл эту глупую работёнку для утомившегося от скуки Бутчера. Смысла в ней было не больше, чем в способности Глубины болтать с лобстерами в магазине. Но если это радовало Уильяма, он мог это потерпеть. - Хорошо, - сдался Хоумлендер. – Но ты не будешь нарушать прописанный тебе режим. И медицинские процедуры неприкосновенны. На кону не только твоя жизнь. - Как скажешь, мамуля, - довольно фыркнул Бутчер. Возвращение Билли в тренировочный зал Семёрки было не слишком радужным. Суперы смотрели на Бутчера с заметным разочарованием. Они надеялись, что он отстал от них, но Билли, как всегда, неизбежно вернулся к поставленной цели. Не обращая внимания на ворчание, Бутчер построил команду в шеренгу и принялся раздавать указания. Хоумлендер сначала внимательно следил, потом сосредоточился на телефоне. Заметив сместившийся фокус внимания Гиллмана, Билли по-быстрому распределил Семёрку на разные тренажёры и принялся расхаживать по территории, впервые обращая внимание не на внутреннее содержание, а на внешние выходы. С этого дня Билли начал запоминать всё. Начиная от расписания смен охраны, и заканчивая временем уборки. Джон не часто оставался на тренировке надолго. Только если непосредственно участвовал в плане. А Бутчер постарался сделать так, чтобы Гиллман мелькал там как можно реже. - Твои щиты слишком сильно облегчают задачи. Давай они попробуют справляться без них? - Я уже надоел тебе? – с усмешкой уточнил Гиллман, когда поднял вопрос о своих чересчур редких участиях в тренировках. - Есть немного, - Бутчер нарочно добавил щедрую горсть правды. – Тебя стало слишком дохуя. Спасибо, в туалете могу закрыться. - Я могу начать ревновать тебя, - Хоумлендер посмотрел на Мэйв и Старлайт, работавших в паре. - Ну да, с твоей эволюционировавшей спермой в брюхе я прям мечтаю потрахаться ещё с кем-то, - с презрением выплюнул Бутчер. Джон с подозрением прищурил глаза. – Не мешай, дай поработать одному. - Ладно, развлекайся, - сдался капитан Семёрки. Параллельно с изучением территории Бутчер готовил начальный капитал. В квартире Хоумлендера было полно дорогих побрякушек: коллекция часов из разных драгоценных металлов с инкрустацией камнями, кольца, запонки, статуэтки, ручки и ещё куча всего. Гиллман не часто брал эти вещи. Билли не постеснялся воспользоваться ими, и начал незаметно изымать самые мелкие, но ценные предметы. Хранить их у себя было опасно. Особенно когда Хоумлендер с непредсказуемой частотой врубал своё рентгеновское зрение для постоянного мониторинга беременности. Собственно поэтому Бутчеру и позволяли не находиться под постоянным наблюдением врачей. У него был свой личный надсмотрщик, который за очень короткое время доставит куда угодно, стоит только заметить подозрительные изменения состояния. Однажды ночью Билли проснулся от пристального взгляда Гиллмана, который успокаивающе поцеловал его в висок и прокомментировал своё поведение: - Извини, что разбудил. Показалось, что-то… сбилось. Но всё хорошо. Не волнуйся. Уильям и не волновался. Разве что за неотвратимо надвигающееся будущее. Ублюдок внутри стоически игнорировался Бутчером. Мужчина понимал, как глупо поступает, но это было гораздо проще. При Хоумлендере Билли старался избегать разговоров о… плоде. Его выворачивало от мысли, что супер-паразит когда-то окончательно сформируется, и получит возможность ходить на и без того осквернённой земле. Как же хорошо, что его рост замедлился. Есть время абортировать гнусное хоумлендеровское недоразумение. Ценные вещи Бутчер прятал в разных слепых зонах рядом с тренировочным залом. В основном они концентрировались вокруг уборной, куда Билли беспрепятственно мог ходить без спроса Гиллмана. Он даже назло некоторое время подоставал Хоумлендера, спрашивая о каждом таком походе, откровенно изображая тюремного заключённого и передавая суперу роль надзирателя. Хватило суток. Джон раздражённо попросил не беспокоить его по вопросам туалета. А Бутчер получил ещё одну отмазку. Но ключевым моментом плана побега стала информация. Накануне основного действия Бутчер подслушал разговор Хоумлендера с его менеджером: через три дня должно было состояться важное интервью для телеканала. За день до съёмок, пока Джон принимал душ, Билли нашёл в телефоне супера контакты продюсера шоу, для которого и планировалось интервью, и, не теряя времени, позвонил. - Я помощник мистера Гиллмана. Да, самый главный. У меня есть доступ к его телефону. Нужно перенести завтрашнюю съёмку на час раньше. Хоумлендера срочно вызывают в правительство, сами понимаете, он не может им отказать. Войдёте в положение? Благодарю от всей команды Семёрки! Хоумлендер обязательно порадует вас эксклюзивом! Стерев из смартфона информацию о звонке, Билли пошёл готовить последний молочный коктейль для своего «муженька» . На следующий день в тренировочном зале всё шло как обычно. Хоумлендер лениво наблюдал, как работают его подчинённые, нехотя исполняя команды Бутчера. Посмотрев на Уильяма, Джон титаническими усилиями заставил себя оставаться на месте, а не тащить его для приватной беседы по одному очень насущному вопросу, который последнее время зудел у Хоумлендера, сбивая все настроение. Особенно на фоне того, как под благовидным предлогом плохого самочувствия Билли отказывал Джону в близости. Недовольные мысли супера прервал телефонный звонок. - Что значит перенесли? Я не давал такого распоряжения! Сука! Ладно. Ладно! Буду через пятнадцать минут. Бутчер обернулся к Хоумлендеру, когда Джон подошёл к нему. - Мне нужно улететь раньше. Идиотское интервью. Опять кто-то проебался. Закончи без меня, хорошо? Не задерживайся. Тебе вредно перенапрягаться. - Как скажешь, - Билли махнул рукой, всё ещё смотря в планшет. Через две минуты после ухода Хоумлендера Билли подошёл к пульту управления и выключил симулятор. - На сегодня свободны. Лучше уже не будет. Поэтому перестаньте позориться и идите по своим очень важным делам. Да, Глубина, особенно ты. Твой осьминог тебя заждался. - Она девочка! – возмутился Кевин, уже привыкший к осуждающим взглядам коллег. - Блядь, ну это, конечно, всё меняет, - Бутчер сделал движение руки, будто отгоняет муху. – Все вон, мне нужно подумать, что с вами делать. Быстро! Не дожидаясь возражений, Билли быстрым, но не суетливым шагом направился к выходу. Очень кстати Хоумлендер выдал ему пропуск, поэтому, собрав некоторые из заначек, потому что на остальные уже не хватало времени, Бутчер спустился вниз на служебном лифте. Переодевшись в одном из закутков, Билли, прикинувшись рабочим по зданию, без проблем покинул стены башни через запасной выход. Сердце мужчины колотилось, но разум оставался холодным. Пока он не вдохнул воздух, лишённый запаха Гиллмана. Хоумлендера наконец-то не было рядом. Пройдя несколько кварталов, Бутчер уже собирался зайцем проехать на каком-нибудь общественном транспорте, зарулить в ломбард, где есть знакомый, который за отдельную плату ни за что не сдаст его, а после… Бутчер не слишком хорошо распланировал этот момент. Ему было трудно обдумывать собственную полостную операцию, в которую входили подпольные хирурги, связанные с бандитами. Но всё лучше, чем родить от Хоумлендера. За этими мыслями Билли не заметил, как за очередным поворотом стоит знакомая фигура. Впечатавшись в Джона, Бутчер выругался и, осмотрев препятствие, мгновенно побледнел. - Грубовато, Уильям, - прокомментировал Хоумлендер. – Мог бы придумать план получше. - Ебучая сука… - успел выдохнуть Бутчер, прежде чем супер, аккуратно перехватив его за талию, прижал к себе и резко взмыл в воздух со скоростью снаряда. Уже в квартире Джон посадил беглеца на диван и, пока Билли мысленно корил себя за плохую подготовку, прошёлся взад-вперёд. - Как думаешь, - начал Хоумлендер, звуча слишком спокойно для того, кто только что уличил своего сожителя в предательском побеге. – Кэмпбелл-старший заслужил, скажем… обвинение в убийстве сына? Ну, знаешь, стресс, нестабильность, сын – вылитая кинувшая его жена. Бутчер, не ожидавший такого захода, с недоумением слушал Гиллмана. - Что скажет твой Хьюи, когда узнает, что его отец гниёт в тюрьме из-за тебя? И это после того, как ты бросил его, оставшись со мной? - Мне плевать на старика, - с трудом выдавил Билли, стараясь, чтобы его голос не дрожал. – Он мне никто. - Хорошо, как скажешь, мой Уильям. Я сегодня же позвоню главному прокурору города. Угадай, чей он фанат, и что он сделает ради кумира, который предложит прийти к нему на семейный ужин. А, возможно, и посетить все праздники, которые тот захочет. Ещё, знаю, моей фанаткой является дочь твоего друга Марвина. Джанин, кажется? Тут Бутчер не выдержал. - Урод, - выплюнул он. – Чтоб ты сдох мучительной смертью. - Хочешь стать вдовой в начале наших отношений? - парировал Гиллман, продолжая оставаться поразительно спокойным. Билли бросил на Хоумлендера яростный, полный бессилия взгляд. Шах и мат. Хоумлендер нашёл его слабое место – не его самого, а тех, кого он, вопреки всем своим заявлениям, все ещё не мог обречь на страдания. - Хуй с ним, что ты решил сбежать, - вздохнул Джон. – Ты поступил ровно так, как ожидалось от тебя. Я бы подумал, ты не в себе, если бы не попытался. Но что ты собрался делать с ребёнком? - Догадайся, - язвительно ответил Билли, уже чувствуя надвигающуюся бурю. - В обычной больнице тебе не оказали бы нужную… процедуру. – Гиллман не смог выговорить слово. – Ты готов лечь под нож к любому дебилу в подворотне, но не позволить жить нашему ребёнку? Уверен, что конченый я, а не ты? Бутчер посмотрел на него без стыда. Он видел, как в глазах Хоумлендера плещутся разочарование, обида и грусть, сдерживаемые лишь одним пониманием: Бутчер просто так не смирится. Только если случится ёбаное чудо. Или перевёртыш подменит Уильяма. - Угу, ты конченый, - согласился Билли. – А я моральный урод. Охуенная семейка получается. Джон вдруг усмехнулся странной, нездоровой усмешкой. - Хочу прилюдно выебать тебя. Мне станет легче. - Услышав это, Бутчер сглотнул горький комок. – Знаешь, мне бы очень хотелось показать тебя всему миру и продемонстрировать, как охуенно ты стонешь, когда мы занимаемся сексом. И что ты настолько глубоко впустил меня в себя… - Гиллман оскалился. – Оказалось, их кумир достаточно силён, чтобы нарушить законы биологии. Он сделал любовника способным к деторождению. И теперь под толстой шкурой бывшего солдата растёт новый супергерой. Разве это не чудесные новости? Бутчера передёрнуло. Не столько от эксгибиционизма, сколько от формулировки «впустил». Как будто это был его выбор. - Думаешь, со стороны твой член будет казаться больше? – усмехнулся Билли, пытаясь вернуть хотя бы частичку контроля. Хоумлендер всё ещё был опасно-спокойным. - Ты сам это выбрал, Уильям. Начиная с того момента, когда добровольно позволил трахнуть себя. Ты выбрал быть моим. Они находились на углу оживлённой улицы. Вокруг были толпы людей, стоял гул голосов, сигналили машины, кое-где можно было услышать музыку. Вечерний поток огибал их, не замечая, как вода огибает камень. Щит Хоумлендера был совершенством: снаружи невидимый, отражающий людей и витрины. А внутри - они. Обнажённые. Воздух под куполом был спёртым, пахнущим кожей и телесными жидкостями. Бутчер, прижатый грудью к холодной витрине ювелирного магазина, видел всё: молодую мать с коляской в двух шагах, пожилую пару, держащуюся за руки, туристов с телефонами, поднятыми, чтобы сделать памятные фото. Их взгляды скользили прямо по его спине, не задерживаясь. Джон вошёл в него сзади с тихим довольным выдохом. Не грубо, а с размеренной неспешностью. - Тише, дорогой, - губы Хоумлендера коснулись уха Билли. – Я заглушил звуки не полностью. Прохожие могут услышать и заметить маскировку. Бутчер вцепился ладонями себе в рот. Его тело снова не слушалось: член стоял твёрдо, истекая смазкой на стекло витрины. В отражении он видел своё искажённое лицо, где, к своему ужасу, помимо отвращения замечал признаки удовольствия. - Блядь… не делай это так… - хрип вырвался сквозь пальцы. - Так? – Джон с притворной небрежностью обхватил чужое возбуждение, а другим движением совершил глубокий толчок. Билли вонзил зубы в собственную ладонь. Потекла кровь. Он видел, как мимо, почти задевая его ногу, прошла девушка, смеясь в телефон. Её духи на секунду пробились сквозь барьер. - Думаю, тебе это нравится, - продолжил Гиллман, не меняя темпа. – Все эти люди и не представляют, что в метре от них трахается Хоумлендер и его враг – Билли Бутчер. Волны постыдного удовольствия сплелись с паникой. Остатки гордости сметало как пластиковые стаканчики во время урагана. - Джон… прости. Я – мудак. Прекрати… пожалуйста. Движение прекратилось. - Другое дело, - отозвался Хоумлендер, погладив любовника по влажным волосам. – Но я уже не могу остановиться. Ты такой соблазнительный, когда пытаешься сдерживаться. И супер продолжил. Быстрее, настойчивее. Билли кончил первым, беззвучно, с судорогой, прижавшись лбом к стеклу. Его семя брызнуло на витрину. Рядом прошёл молодой парень, который даже головы не повернул. Джон настиг любовника через мгновение. Толпа текла мимо. Никто не обернулся и не заподозрил. Всё было тихо и невидимо. Бутчер был благодарен уже за то, что Хоумлендер не исполнил свою угрозу в полной мере. Уже в квартире Бутчер стоял на ковре, дрожа, обнажённый и липкий от следов их соития. Джон небрежно накинул на любовника махровый халат, а сам облачился в шёлковый. Билли волком посмотрел на супера и направился в свою комнату. - Куда? – Голос Хоумлендера остановил его. – Мы ещё не закончили. Бутчер невольно отошёл к дивану, пока супер сделал шаг в его сторону. - Боже, Уильям, не дёргайся так. Я не буду тебя бить. На такого, как ты, приятнее смотреть, когда ты сгораешь со стыда. – Рука супера скользнула под халат Бутчера, пальцы нащупали влажную, чувствительную кожу. – Или я буду ломать жизнь твоим друзьям. Тюрьма для старика Кэмпбелла. Психиатрическая лечебница для дочери Марвина. По кирпичику. И ты будешь знать, что это – твоя вина. - Лучше уж бей, - прошипел Бутчер, ненавидя, как его тело снова откликается. Хоумлендер усмехнулся. - Уильям, ты опять течёшь. Настоящий извращенец. - Только хуйню нести умеешь, - выдохнул Бутчер, почти с усилием вытаскивая наружу свою знаменитую дерзость. – Давай, порадуй своего ублюдка, кончи на него, жертва генетического сбоя. Улыбка растворилась на лице Хоумлендера. Он резко дёрнул Билли за волосы и впился зубами в его губу. В рот супера брызнула кровь. - Охуел?! – Бутчер дёрнул головой. Его ладонь только зажила, и теперь из него снова течёт кровь. - Не вмешивай ребёнка, - жёстко потребовал Гиллман. – Если хочешь кого-то обвинять, высказывай мне. Его не тронь. Заняв место на диване, Хоумлендер окинул Билли жутким, будто лишённым души взглядом. - Это не ребёнок, а просто куча твой спермы и чего-то там от меня… - Уильям, я почти закончил. Не вынуждай придумывать что-то ещё, - рявкнул Джон. – Давай. Сделай всё сам. Покажи, что понял. Гиллман распахнул халат и протянул руки. Усталость накрыла Бутчера с головой. Он посмотрел на своего тирана, сломавшего не болью, а обязательствами и стыдом. Замявшись, Билли навис над Хоумлендером. Не глядя в лицо Джона он опустился на колени супера, приняв в себя член со стоном поражения. Положение было неприятным, открытым и позволяло Гиллману целовать губы, шею и всё, чего желалось суперу. И чем дольше Билли двигался, тем сильнее сжимались пальцы на его бёдрах, отчего ярче вспыхивали внутри Бутчера золотистые искры удовольствия. - Мой извращенец, - с удовлетворённым придыханием шептал Джон, слизывая кровь Бутчера с уже зажившей губы. Потом они лежали. Хоумлендер медленно водил ладонью по телу Бутчера, будто отмечая свои владения. Билли чувствовал, как отступает слабость, сменяясь навязанным спокойствием. - Не делай так больше, - серьёзно сказал Гиллман, глядя на картины на стенах своего дома. – Мне сложно сдерживаться, когда дело касается тебя. Хорошо, что мне больше нравится заниматься с тобой любовью, чем существенно вредить. - Лучше второе, - буркнул Уильям в ухо суперу. - Думаешь? А я бы не хотел. Бутчер молчал. Затем, почти машинально закинул ногу на бедро Хоумлендера. - Тогда держись, - устало сказал Билли. – Хуже, чем затащить меня в постель, ты ещё не принимал решений. Гиллман оскалился: - Очень сомневаюсь.