Нейрохимия ненависти

Бутчер не бунтовал. У него просто не хватало сил. Его тело снова перемалывали неестественные процессы, поэтому в основном Билли сосредоточился на поддерживании нормального функционала. В первую очередь он продолжил усиленно питаться, чувствуя, как с каждой порцией еды отступает назойливая слабость и апатичность. На вкус он практически не обращал внимание. Бутчеру стало важнее физическое насыщение. С Хоумлендером было похоже, но немного иначе. Супер больше не сжимал его тисками ломки через резонансную связь. Но тошнота и неприятное тянущее чувство в грудине наступали сами, по своему жёсткому расписанию. И тогда Билли, стиснув зубы, сам шёл к Джону, садился рядом и прижимался спиной к его плечу или протягивал руку, чтобы дотронуться. Контакт, тепло и знакомый золотистый гул связи действовали, как идеальный антидот. Тошнота отступала, мышцы расслаблялись, накатывала приятная, почти наркотическая дрёма. Хоумлендер никогда не отказывал. Более того, в его глазах зажигалась та самая, тёплая и влажная искра удовлетворения, когда Билли, преодолевая отвращение, сам тянулся к нему за облегчением. Секс был более эффективной и радикальной процедурой, которую, конечно же, можно было избежать, но Бутчер и не надеялся на отказ Джона от него. Впрочем, Билли с трудом, но признавал, что интим между ним и Гиллманом – единственный контакт, который почти полностью его устраивал. Безусловно, если обстоятельства не склонялись в сторону насилия. «Вправду его извращенец…» - нехотя мысленно согласился Бутчер, осознавая, насколько легко Хоумлендер научился вызывать в нём яркий физический отклик. Сосредоточившись на материальной составляющей, Билли не сразу заметил тихую кампанию Джона по завоеванию не тела, а того, что осталось. Как-то раз, когда Бутчер стоял у стола и разглядывал очередной план по тренировке, Хоумлендер подошёл сзади и положил ладонь на низ его живота. Тяжёлая и тёплая рука ощущалась, как метка собственника. - Я слышу его сердце, - прошептал Джон прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу Билли. – Бьётся втрое быстрее твоего. Наше дитя, Уильям. Бутчер застыл. Он не слышал никакого сердца. Только бешеный стук собственной крови в висках. Но от этих слов всё внутри него превратилось в лёд. В другой раз, за завтраком, Хоумлендер, не глядя на Билли, бросил: - Не могу не думать об этом, Уильям. Прочитал вчера вечером отчёты медиков. У нашего ребёнка активно развивается нервная система. Он уже не просто биомасса, понимаешь? Ещё немного, и сформируется мозг. Личность. С силой поставив кружку, Бутчер едва сдержался, чтобы не запустить её в морду супера. Личность. Хоумлендер, сука такая, снова пытался внушить ему, что его ублюдок имеет значение. Пытается ослабить решимость, чтобы Билли было в тысячу раз тяжелее решиться на то, что не оставляло его в покое. Именно в этом состоянии – внешне покорном, внутренне разорванном на части – Бутчер заметил тень. Сначала краем глаза в полированной стали дверей лифта, потом чёрный силуэт в проёме кафе, куда он иногда заходил пообедать во время работы с Семёркой. Нуар. Он не скрывался, а преследовал, как чёртово проклятие из азиатских фильмов ужасов. Его молчание уже не радовало, а неподвижность казалась угрозой. Попытка Билли оторваться, свернув в служебный коридор, закончилась тупиком и этой немой фигурой, блокирующей путь назад. Вечером, когда напряжение достигло точки кипения, Бутчер вломился в гостиную, где Джон смотрел очередной патриотический ролик с собой в главной роли. - Гиллман! – голос Билли почти срывался от ярости. – Что за хуйня? Этот твой чёрный сталкер прёт за мной по пятам. Это твоё новое издевательство? Хоумлендер неспешно нажал паузу. Он был расслабленным и спокойным. За это Бутчеру захотелось вломить суперу, несмотря на его охуеть какую бесячую бронебойность. - Ты сам всё устроил, - сказал Джон ровно. – После твоего цирка с побегом я думал о том, чтобы закрыть тебя в той белой палате с камерами, где держали Соню. На время беременности… или дольше. Он сделал паузу, давая Билли возможность вспомнить знакомую картинку совершенной, стерильной пытки. - Но решил дать тебе иллюзию нормальной жизни. С гарантией. И эта гарантия – Нуар. Теперь он твой телохранитель. Лучший из возможных. Немой, тихий и, что важно, - губы Хоумлендера дрогнули в улыбке, - он меня не предаст. Когда я только пришёл в Семёрку, и все те сволочи первого состава смотрели на меня, как на выскочку, Нуар был единственным, кто поддержал меня. Мы не болтаем за жизнь, но я ему доверяю. А он ценит, что я даю ему делать то, что он умеет. Так что теперь, Билли, чтобы не мучиться в лаборатории, будешь терпеть тень. Тебе, мой дорогой, повезло, что я отношусь к тебе по-доброму. Привилегия гулять по тюремному двору, а не торчать в карцере, действительно имела нечто сравнимое с милосердием. А от Гиллмана, пережившего предательство, вовсе воспринималась величайшей щедростью. Но ярость клокотала в Бутчере. Тихо и подспудно. Каждый шаг, каждый вздох – под наблюдением. Бежать? Невозможно. Что-то планировать? Джон почувствует, а Нуар заметит и доложит или остановит. Бутчер был в ловушке с прозрачными стенами. И тогда, на одной из тренировок, когда Билли почти смирился с мыслью просто сгнить заживо, он увидел это. А-трейн, заносчивый и невнимательный, на полном ходу врезался не в ту дверь – она оказалась не автоматической, а бронированной, для симуляции. Раздался оглушительный грохот, спидстер отлетел, выругался сквозь зубы и стал тереть ушибленное плечо. В сознании Бутчера вспыхнуло то, о чём он успел позабыть. Причина, по которой в его команду когда-то попал Хьюи. Бутчер сам видел запись с камеры. Как Робин, девушка Кэмпбелл до Старлайт, держась за руки с Хьюи, едва выставила ногу за пешеходную дорожку. Хватило мгновения, чтобы взрослая девушка превратилась в кровавый туман, ошмётки и пару конечностей, за которые Хьюи продолжал цепляться. Билли в упор таращился на А-трейна, пока его мозг корректировал готовый план, щедро подаренный чужим жизненным опытом. Достаточно одного неверного шага и «трагической случайности». Халатности. Его тело усилено, но оно не выдержит такой скорости. А если выдержит, вряд ли только начинающая развиваться хоумлендеровская зараза сможет сделать так же. Идея была настолько неожиданной и чудовищной, что Бутчер почувствовал непривычно пустое спокойствие. Он всё ещё смотрел на А-трейна. Спидстер заметил этот взгляд и злобно покосился на Билли, видимо, вспоминая унижения на тренировках. На следующую тренировку Бутчер выбрал сценарий «Зачистка». В зале возводился лабиринт из мягких модульных стен – имитация офисного этажа с «заложником» в центре. Задача А-трейна – на скорости проложить путь, нейтрализовать «боевиков» (манекены с датчиками) и эвакуировать цель. Стандартная работа. Но Билли лично расставил стены так, что основной коридор делал крутой поворот вокруг массивного декоративного блока – по сценарию бетонной колонны. Из-за неё ничего не было видно. Слепая зона. Сам Бутчер, как координатор, должен был находиться на небольшой смотровой площадке с лестницей. План был прост: в самый разгар учения Билли уронит ключ-карту от пульта прямо у подножия лестницы, спустится за ней и окажется ровно на входе в слепую зону как раз тогда, когда оттуда на полном ходу вылетит Реджи. Со стороны это будет выглядеть, как цепь глупых случайностей. Хоумлендер будет не в силах увидеть замысел заранее. И ещё сложнее будет отреагировать достаточно быстро. В день той самой тренировки Бутчер стоял на площадке, сжимая в руках планшет. Внизу чем-то недовольный А-трейн нетерпеливо дёргал плечами. Нуар неподвижной тенью стоял у дальнего входа, Хоумлендер сидел рядом с пультом управления, смотря на Уильяма с уже осточертевшей смесью удовлетворения и чего-то странного, что Билли никак не мог расшифровать. Ну и хуй с ним. Эти шарады уже не имели для него значения. - Слушай задание, - сухо начала Бутчер. – Сектор Б – заминирован. Цель – точка «Омега». А-трейн, твой маршрут по основной оси. Минимизируй разрушения. На всё – не больше минуты. Старт по моей команде. Билли сунул руку в карман и нарочито неловко уронил блестящую пластиковую карту. Она звякнула, упав на пол у самого основания металлической лестницы. Бутчер сделал вид, что не заметил, уставившись в монитор планшета. В груди тяжело и глухо застучало, но разум оставался холоден и пуст. Неприятно скрутило живот. - Старт! Реджи рванул, исчезнув во входе в лабиринт. На экранах замелькали его показатели и траектория. Спидстер приближался к слепой зоне. Билли отчитывал секунды в такт собственному сердцебиению. - Чёрт, - громко, с досадой выдохнул он, заметив «пропажу» карты. Бутчер быстро спустился по лестнице, нагнулся, чтобы поднять пластик, и шагнул так, чтобы оказаться в том самом узком проходе, где через мгновение должен был появиться А-трейн. Перед Билли была только серая грань декоративного блока. А за ней – нарастающий низкий гул, похожий на шум приближающегося поезда. Всё, сейчас. Бутчер выпрямился, сжимая в пальцах холодную ключ-карту. И в этот миг он увидел размытое пятно. Как в замедленной съёмке Билли разглядел сосредоточенное лицо А-трейна, потом вспышку ужаса в его глазах, когда тот осознал препятствие на своём пути, и в конце судорожную, беспомощную попытку затормозить или отклониться, которая была уже физически невозможна. Он нёсся на инерции. Глядя на свою смерть во все глаза, Бутчер принял мысль о том, что всё наконец-то закончится. Он ждал удара, боли и последующего за ними освобождения. Удар так и не пришёл. Вместо него прямо перед лицом Билли, в сантиметрах от носа, с оглушительным хрустом и треском в невидимый барьер влетел Реджи. Золотистые искры прошлись рябью по всей площади щита, закрывшего Уильяма со всех сторон. Красноватое сияние отпружинило спидстера, отбросив назад с силой, ломающей кости. Тело А-трейна, потерявшее форму, ударилось о стену лабиринта и рухнуло на пол. Раздался тошнотворный влажный звук, с каким о разделочную доску шлёпают куском мяса. Потом наступила тишина, которую нарушал прерывистый, булькающий хрип. Бутчер стоял, не шелохнувшись. Щит начал медленно рассеиваться, пока Билли пытался понять, что произошло. Его мозг, настроенный на боль и конец, отказывался обрабатывать то, что только что случилось. Какого хрена? Откуда барьер? Как? Первым зашевелился Хоумлендер. Он медленно, как поднимающийся из норы хищник, встал со стула. Его лицо потеряло всю расслабленность, а глаза, расширенные от увиденного, были прикованы к месту, где дёргался и издавал жуткие звуки Реджи. Он поднёс телефон к уху: - Экстренную группу медиков в тренировочный зал. Немедленно. Только когда вдали послышались шаги бегущей бригады, Хоумлендер повернулся и направился к Билли. Он прошёл мимо застывших техников и замерших Старлайт, Мэйв и Глубины, которые сегодня были лишь зрителями. Гиллман остановился перед Бутчером. Он казался спокойным, но волны колючей ярости улавливались без всякого резонанса. Хоумлендер притянул к себе голову Билли. Жест совершенно не соответствовал ситуации, потому что Гиллман действовал достаточно мягко и осторожно. - Этой суке повезло, - прошипел Джон, - что я держал на тебе щит, и что он переломан в хлам. Иначе я бы устроил ему такие адские муки, что он молил бы меня о той смерти, которую только что чуть не подарил тебе и… Хоумлендер отстранился и выразительно посмотрел на живот Бутчера. Билли ничего не ответил. Он уже мысленно попрощался с жизнью, и вдруг всё осталось, как прежде. Или… нет? Когда медики закончили собирать А-трейна во что-то похожее на прежнего человека, закатали в гипс и подключили капельницы с датчиками, оставив мучительно регенерировать, Хоумлендер собрал всю команду прямо в его палате. Врачи попытались протестовать, но Джон просто посмотрел на них, и они послушно ушли. В помещении стало тихо, если не считать прерывистого и хриплого дыхания спидстера. Мэйв, Старлайт, Глубина, Нуар – все здесь. И Бутчер, которого Хоумлендер привёл за руку, как провинившегося ребёнка. Билли вычитывал через резонанс что-то гораздо хуже ярости: под кожей Гиллмана, как предгрозовое электричество, пульсировали волны бешенства. - Думаю, вы уже догадались, - начал Хоумлендер, одарив команду жутким взглядом. – Что между мной и Уильямом сложились очень близкие отношения. Если коротко – мы живём вместе, как пара. Никто не ахнул. Старлайт недовольно наморщила нос, Мэйв скосила взгляд в сторону, Глубина тупо моргнул, а выражение лица Нуара было доступно лишь Джону. Семёрка не была шокирована. Они подтвердили информацию, которая сама по себе и через сплетни крутилась в их небольшой группе. - И, - Хоумлендер сделал маленькую паузу, давая следующей фразе врезаться в сознание каждого из слушавших членов команды, - так вышло, что ваш капитан достаточно могущественный супер. Сейчас Уильям носит моего ребёнка. Тишина взорвалась. Кевин открыл рот, словно рыба. - Ч-что? Как? – выдавил он. Мэйв не произнесла ни звука, но её взгляд, полный немого шока, впился в Бутчера. Она пыталась силой мысли прожечь дыру в его животе, чтобы увидеть немыслимое. Старлайт прикрыла рот рукой и хмурила брови, таращась куда-то в пол. Билли стоял, опустив голову, чувствуя, как его сжигает изнутри. Живот будто превратился в раскалённый шар позора. Не «подстилка Хоумлендера» - с этим он мог как-то смириться. Это было мерзко, но в рамках новой, извращённой реальности, которая началась с момента, как Бутчер оказался невольным жильцом башни Воут. Но беременный мужик… это было за гранью. Такой статус делал Билли уродом, фриком, ходячим нарушением всех законов природы. И теперь об этом знали люди, которых он ненавидел, пусть и чуть меньше, чем Хоумлендера. - Сегодня, - тон Гиллмана стал резче, - А-трейн чуть не убил моего партнёра и моего ребёнка. Джон повернулся к кровати, где лежал Реджи и тот, сквозь обезволивающий туман, притих, уставившись на капитана широкими, полными ужаса глазами. - Если бы у него получилось… - Хоумлендер медленно обвёл взглядом своих подчинённых. – Сами понимаете, ничего хорошего ему бы не светило. И его любимому брату и племянникам. Поэтому я попрошу вас, как мою любимейшую команду, хорошенько подумать головой, прежде чем пытаться убить мою настоящую, блядь, семью! Последние слова Джон выкрикнул так, что присутствовавшие вздрогнули. - Я уничтожу каждого, если с моим Уильямом что-то случится. Да, вы теперь тоже за него отвечаете. Надеюсь, всё понятно. – Хоумлендер не стал дожидаться реакции. – И никаких сливов информации. Узнаю – накажу не меньше, чем за то, чего сегодня не случилось. С кровати донёсся хриплый, едва различимый звук. А-трейн попытался что-то сказать. Джон обернулся к нему, и на его губах дрогнуло что-то, напоминающее улыбку, но с признаками безумия. - Не волнуйся, - сказал Гиллман почти ласково. – Ты наказал сам себя. Я не трону твою семью. Пока. В пентхаусе Бутчер не смог удержать в себе то, что лезло наружу. - Зачем ты это сделал? Ты мог, как обычно, трахнуть меня с какой-то своей больной причудой. Нахуя выставлять, как какое-то чудовище? - Потому что, Уильям, я не хочу, чтобы секс стал для тебя наказанием, - ответил он с убийственной логикой. – Если я буду постоянно использовать этот способ твоего смирения, он, во-первых, перестанет работать, во-вторых, рано или поздно, ты вместо удовольствия начнёшь испытывать отторжение на уровне рефлекса. Меня это не устраивает. - Охуеть ты очнулся, - Бутчер растерянно взлохматил волосы. – Нельзя было подумать об этом до того, как… А, не важно. – Он махнул рукой, отчаявшись достучаться до супера. – Но ты забыл, что меня уже воротит от того, что ты меня ебёшь! – последние слова Билли выкрикнул, но в его голосе слышалась слабина. Хоумлендер коротко и беззвучно усмехнулся. Отодвинув плащ, он уселся на диван, широко расставив ноги. - Себе-то не ври. Даже не можешь сосредоточиться на своём… - Джон изобразил неопределённый жест рукой. – Думаешь, я не заметил, как ты пытаешься копаться в нашей связи, пока я трахаю тебя? Но твоё тело предаёт, отвлекает хозяина, заставляет сосредоточиться на том, кто приносит настоящее удовлетворение. Признай уже. Тебе всё нравится. Иначе как ты умудряешься кончать подо мной? А? Дорогой Уильям? Бутчер хотел выругаться, плюнуть, ударить. Но слова застряли в глотке. Гиллман был прав. Опять. Как же это раздражало. - Давай не будем углубляться, - Джон решил вовремя остановить начавший накатывать на Билли экзистенциальный кризис. – Сообщаю тебе, что теперь ты будешь тренировать мою команду максимум раз в две недели. Бутчер опешил и, положив руки на бёдра, хмуро спросил: - То есть, ты ещё не закончил? Продолжаешь издеваться? Хоумлендер, развалившись на диване, посмотрел на Билли с выражением усталого всемогущества, которое сводило Бутчера с ума. - Уильям, ты даже на работе ухитряешься найти способ самоуничтожения. Сегодняшний спектакль с А-трейном исчерпал мой кредит доверия. Ты не ценишь то, что имеешь. Ты ищешь лазейку, чтобы это испортить. Меня это больше не устраивает. - Это был несчастный случай! – выпалил Бутчер, но фальшь звенела в каждом слове. И они оба знали правду. - Ложь, - отрезал Хоумлендер, и на его лице промелькнуло раздражение. – Ты должен на коленях благодарить, что я вообще разрешаю тебе дышать вне этой квартиры. После сегодняшнего я обязан был бы запереть тебя здесь навсегда. Одна тренировка в две недели – это не наказание, Уильям. Это проявление невероятного, сука, великодушия. Злость и отчаяние подкатили к горлу горячей волной, готовой вырваться криком. Но Бутчер подавил их. Медленно выдохнув, Билли опустил руки и посмотрел на Джона с почти нереальным для ситуации спокойствием. - Давай заключим сделку, - предложил Билли. - О чём речь? – без особого интереса отозвался Гиллман, снимая перчатки. - Ты хочешь, чтобы я принял реальность, - Бутчер не стал указывать на себя. Он скользнул взглядом вниз, туда, где под рёбрами начинался тот участок плоти, что теперь носил в себе ещё одну жизнь. – Чтобы я перестал делать вид, что этого не существует. Так? Джон молчал, но его взгляд стал пристальным, почти физически ощутимым. - Я буду называть это ребёнком, - с трудом выговорил Билли. Слово вышло резко, с усилием, как заноза. – Не «ублюдок», не «оно». Ребёнок. При врачах, при… ком захочешь. И, - Бутчер сделал паузу, сглотнув ком горечи, - иногда, если темы будут адекватные, мы можем обсуждать с тобой… детали. Что там, как. Практическую сторону. Он смотрел в пространство над плечом Хоумлендера. - Почему сейчас? – неуверенно спросил Джон. - Потому что ты отнимаешь у меня последний способ оставаться в здравом уме, - безжалостно честно признался Бутчер. – А сойти с ума в этих стенах для меня сейчас – непозволительная роскошь. Я даю тебе то, что ты хочешь. Своё участие в этом пиздеце. Да, словесное, но позволь смириться хотя бы с этим. – Бутчер раздражённо потёр лоб. – В обмен ты оставишь мне мою работу. Полный график. И Нуар во время тренировок участвует, как член команды, а не как мой телохранитель. Он может следить за мной сколько угодно вне зала. Ты получишь родителя своего… ребёнка. А я получу глоток воздуха. Согласен? Джон поднялся с места и подошёл к Билли. - Ты будешь обсуждать? – переспросил Хоумлендер. В его голосе, сквозь напряжённое отчуждение, пробилось что-то уязвимое. – Не будешь отмалчиваться и сводить всё к сарказму? - Если тема будет адекватная, - настойчиво поправил Бутчер. – Не про твои фантазии. Про сроки, анализы и факты. Пауза затянулась. Джон стоял, словно взвешивая на невидимых весах. Риск против награды. Паранойя против картины, которую он выстроил в своей голове. Будущего, где Уильям наконец-то поворачивается к нему лицом, пусть даже с ненавистью в глазах, но признавая. Хоумлендер выдохнул: - Хорошо. Оставляем тренировки три раза в неделю. Нуар в зале – член Семёрки. Вне зала – при тебе. Бутчер тихо ответил: - Договорились. Сутки спустя Билли снова вышел из квартиры Хоумлендера. Воздух в тренировочном зале был прохладным, свет падал ровными яркими полосами с высоких потолков, отражаясь в полированных поверхностях тренажёров и блестящем полу. Бутчер стоял в центре зала с планшетом в руках. Его поза была деловой, почти профессиональной. Если не знать, что происходит у него внутри, можно было бы подумать – просто суровый тренер, которому надоела работа. Перед ним, вразнобой, собралась Семёрка, кроме А-трейна, который всё ещё восстанавливался под надзором воутовских врачей. Нуар стоял чуть в стороне, неподвижный и безмолвный, как всегда. Мэйв, Старлайт и Глубина смотрели на Билли с разной степенью неловкости, подозрения и недоумения. Гиллман сидел у стены, откинувшись на спинку кресла. В руках у него был смартфон, на экране которого он что-то листал, но его глаза периодически поднимались и скользили по залу, неизменно возвращаясь к Бутчеру. Взгляд был тяжёлым, пристальным, полным того спокойного, всевидящего контроля, от которого у Билли сводило зубы. - Ладно, уроды, - как всегда ласково начал Бутчер, обращаясь к суперам Хоумлендера. – Поскольку наш скоростной идиот временно выбыл, пересматриваем планы. Сегодня работаем над координацией в тесных пространствах. Городская застройка, узкие улицы, ограниченная видимость. Ваша задача не просто всех перебить, а эвакуировать условных гражданских, не превратив их в фарш. Он тыкнул пальцем в планшет, и на нескольких экранах вокруг зала возникла схема – лабиринт переулков с отметками целей и угроз. - Глубина, - Бутчер повернулся к Кевину. – Твоя зона – условная канализация и подвалы. Датчики подземных вибраций. Заметишь аномалию – сигналишь Мэйв. Не начинай философствовать про духов воды и сексуальных кальмаров, просто скажи, откуда ждать подвоха. Глубина открыл рот, чтобы что-то сказать, его глаза беспокойно забегали. Он явно хотел возразить, сослаться на опасность и состояние Бутчера. На что угодно. - Эти манёвры… они довольно резкие, - начал он неуверенно. – Может, тебе стоит наблюдать со стороны? Чтобы не задели… Билли посмотрел на Кевина. В его тёмных глазах не было ничего, кроме презрения. - Глубина, - вкрадчиво начал Бутчер. – Ещё одно слово, и я лично обеспечу тебе новое развлечение. Голышом, на камеру, с прямой трансляцией для всех твоих «поклонников» из глубоководного чата. А потом найду пару особо озабоченных фанаток, которые мечтают познакомиться с «морским царём» поближе. Как тебе? Кевин побледнел, сглотнул и быстро извинился, отводя взгляд. Он шаркнул ногами и почти побежал к своему тренировочному бассейну – небольшому резервуару с имитацией подводной среды у дальней стены. Бутчер фыркнул и перевёл взгляд на планшет. Он чувствовал на себе взгляд Хоумлендера - не гневный, а скорее довольный. Удовлетворённый тем, как он держит в страхе этих убогих. Это бесило ещё больше. Билли стал расхаживать по залу, отдавая короткие, чёткие команды Старлайт по расстановке световых маркеров. Девушка выполняла их молча, избегая смотреть координатору в глаза. Её движения были скованными, а лицо — закрытым. Она явно не знала, как себя вести. Бутчер старался не думать об этом. Он сосредоточился на механических действиях: проверить связь, откалибровать датчики, убедиться, что симулятор запущен. Его тело работало на автомате, а разум витал где-то далеко, в тёмном, тихом уголке, где не было ни этого зала, ни этих людей, ни этого всего. Джон продолжал наблюдать за ним, изредка отвечая на звонки и что-то коротко говоря в трубку. Но его внимание было приковано к Бутчеру. Время от времени Хоумлендер чувствовал лёгкую волну раздражения или усталости, проходящую по их связи, и удовлетворённо делал глоток воды из своей фирменной бутылки. Всё шло по плану. Уильям работал. Не бунтовал. Даже его сарказм стал привычным почти успокаивающим фоном. Когда Бутчер, склонившись над планшетом, пытался исправить глюк в программе симуляции, к нему подошла Мэйв. Она резко, без предупреждения, выхватила планшет у него из рук и продолжила идти. - Эй! – возмутился Бутчер, но она уже развернулась и пошла к небольшому столу у стены, заваленному схемами и отчётами. - Иди сюда, - бросила она через плечо, не оборачиваясь. – В твоих расчётах полная хрень. Объясни, что ты тут нарисовал, или мы все взорвемся из-за твоей криворукости. Билли, нахмурившись, последовал за женщиной. Со стороны это выглядело как обычный рабочий спор – раздражённая коллега указывает на ошибку. Джон на мгновение оторвался от телефона, посмотрел в их сторону, но, увидев, что Мэйв тычет пальцем в экран, а Бутчер хмуро склонился над столом, понимающе хмыкнул и вернулся к своим делам. Мэгги придвинула к себе планшет, её пальцы быстро скользили по сенсорному экрану, будто она что-то искала. Но её голос, когда она заговорила, был тихим, низким, предназначенным только для одного слушателя. - Смотри на экран, делай вид, что слушаешь, - прошептала она. – Быстро. Правда, что ты забеременел от него? Бутчер замер на долю секунды. Он посмотрел на Шоу, но Мэйв не поднимала глаз от планшета. Её лицо было напряжённым, сосредоточенным, но в уголках губ таилась жёсткая решимость. - Да, - неохотно выдавил Билли, тоже глядя в планшет, будто изучая график. – Правда. Мэйв тихо выдохнула. Не сочувствие – скорее, констатацию факта, подтверждение худших опасений. - Дерьмо, - прокомментировала она. – Одного психа нам мало, теперь будет два. Или три, если считать тебя. – Она на секунду замолчала, её брови сдвинулись. – Погоди. Ты же обычный человек. Твой организм может не выдержать вынашивание супера. Ты как вообще планируешь это делать? Сдохнуть на полпути? Бутчер почувствовал, как по его спине пробежали холодные, скользкие мурашки. Вопрос был слишком опасным. - Я уже не совсем обычный, - пробормотал мужчина, отводя взгляд. Слова выходили с трудом, будто он признавался в чём-то постыдном. Мэгги насторожилась. Её пальцы замерли на экране. - Он накачал тебя Ви? – спросила она, и в её голосе прозвучало отвращение, смешанное с любопытством. Мысли Бутчера метнулись, как загнанный зверь. Сказать правду? Что он супер без Ви? Нет. Это не та информация, которой стоило разбрасываться. - Да, - солгал Билли, сжимая кулаки под столом. – Урод обколол меня этой вашей дрянью. Не спросив, блядь. Чуть не помер от неё, пока организм перестраивался. Зато теперь могу служить инкубатором для его ублюдка. В голосе Бутчера была такая концентрированная, неистовая ненависть, что Мэйв не усомнилась. Она кивнула, её лицо исказилось гримасой боли и ненависти. - Животное, - выдохнула она. – А ты? Тебе нужен этот… ребёнок? - Нет, - искренне ответил Билли, вложив в короткое слово всё своё отвращение. Мэйв на мгновение оторвала взгляд от экрана, чтобы посмотреть на него. – Нет, блядь, не хочу. Это кошмар. Это… уродство. - А он? – Мэгги Шоу чуть мотнула головой в сторону Хоумлендера. – Как он с тобой? Случай с А-трейном… это было намеренно? Билли не ответил. Он просто сжал губы. Этого было достаточно. Мэйв вздохнула, и в её глазах промелькнуло что-то сложное – понимание, горечь, а под ней – вынужденная храбрость. - Когда мы были вместе… - начала она тихо, снова глядя в планшет, будто обсуждая частоту сигнала. – Точнее, когда он думал, что мы вместе… он не был нежным. Он мог поднять меня на сотню метров в воздух и отпустить. Просто так. Чтобы посмотреть, как я отреагирую. Говорил, это проверка на прочность. А однажды… - Мэгги на секунду замолчала, и её пальцы чуть дрогнули на стекле экрана, - …однажды он перестал контролировать себя, когда мы были… близки. После я два дня не могла встать. И когда я спросила, зачем так жёстко, он ответил: «Ты сама это выбрала». Бутчер слушал, и его собственное дыхание стало прерывистым. Он вспомнил эти слова. Джон говорил ему то же самое. Но в его случае не было садистской жестокости, о которой говорила Мэйв. И игры на грани убийства. Было давление, контроль, психологическое насилие, да. Но не такое. - Он со мной… не так, - спустя вечность выдавил Бутчер, чувствуя, как стыд сковывает язык. Хуже не придумаешь. Он сравнивал степени жестокости, будто искал оправдание. – Не бросал и не калечил специально. Мэгги Шоу посмотрела на него, и в её взгляде была не злоба, а странная, усталая ясность. - Я всегда подозревала, что ему больше нравятся мужчины, - неожиданно сказала Мэйв. – Женщин он не жалеет. Или дело лично в тебе. Не знаю. Она резко ткнула пальцем в планшет и повысила голос, переходя на показное раздражение: - Вот, смотри! Тут вообще частоты не сходятся! Ты что, слепой? Из-за такой херни весь сценарий полетит к чертям! Бутчер зарычал в ответ, играя роль: - Иди нахуй! Там всё нормально! Это твои датчики кривые! Чего нельзя сказать про извилины! Они ещё минуту препирались на повышенных тонах, активно жестикулируя. Хоумлендер снова поднял взгляд, но, видя, что дело идёт к обычной склоке, закатил глаза и махнул рукой, словно говоря: «Разбирайтесь сами». Когда Гиллман снова углубился в телефон, Мэйв опять понизила голос. Теперь в нём звучала не просто констатация, а намёк на возможность: - Слушай, Бутчер. Я не знаю, что у тебя на уме. Играешь ты или сломался по-настоящему. Но если хоть часть того, что ты сказал – правда. Если ты действительно не хочешь этого ребёнка. – Она замолчала, подбирая слова. – У меня есть идея, как можно было бы решить эту проблему. С отпрыском супера. Без последствий… или почти без. Билли почти перестал дышать. Кровь ударила в виски. Надежда, дикая, неистовая, запретная, вспыхнула в нём, как свет маяка. - Ты знаешь способ? – прошептал он, не веря своим ушам. - Не конкретный план. Но есть задумка. – Мэйв посмотрела на мужчину прямо. – Но это риск. Если он узнает – я труп. И не только я. Ты готов хотя бы подумать? Бутчер не колебался ни секунды. В его глазах зажёгся тот самый, старый огонь ярости, отчаяния и готовности сжечь всё дотла. - Да, - прошипел он. – Я, мать твою, согласен на что угодно. - Пока ничего не предпринимай, - потребовала Мэгги. – Держись. Не делай резких движений. Играй свою роль. Будь послушным. Пусть думает, что он победил. Она собиралась сунуть планшет ему обратно в руки, но Бутчер на мгновение задержал её взгляд. Что-то щемящее и неловкое сжало ему горло – странное чувство, почти похожее на… вину? Солидарность? - Эй, - тихо, почти невольно, вырвалось у него. – Мне жаль, что тебе было даже хуже, чем мне. Мэйв замерла на секунду. Потом её губы дрогнули в короткой, горькой усмешке. - Нет, Бутчер, - так же тихо ответила она, и в её глазах промелькнуло что-то усталое и беспощадное. – Я хотя бы не понесла от больного маньяка. Она резко сунула планшет ему обратно в руки и громко сказала, завершая спектакль: - Ладно, поправил. Но в следующий раз считай лучше, а то сам знаешь, кто будет виноват, если всё пойдёт по пизде! Она развернулась и пошла к своему месту у полосы препятствий, оставив Бутчера одного с горящей в груди надеждой и приятно щекочущим предчувствием абсолютнейшей задницы. Билли посмотрел на Хоумлендера. Тот как раз поднял глаза от телефона, и их взгляды встретились на секунду. Джон улыбнулся – коротко, почти невидимо, но в этой улыбке было всё: удовлетворение, собственничество и уверенность в своей победе. Уильям кивнул в ответ, опустив глаза к планшету.