Нейрохимия ненависти

Отправив Райана в ванную, Бутчер пошёл готовить комнату для нового жильца. Решив выбрать ту самую, где чаще всего прятался от Хоумлендера, Билли начал расстилать постель. Джон, исчезнувший как только они все добрались до дома, принёс еду, а после вытащил детские вещи из кладовки. На удивление Бутчера он ответил: - Я готовился к возвращению сына. - Откуда ты узнал размер? – Билли выпрямился и потёр затёкшую поясницу. Всё-таки беременность тяжело давалась даже с регенерацией и прочими сверхплюшками. - Старый я знал. Тут навскидку несколько возможных вариантов, - Хоумлендер перебирал оверсайз-футболки со своим изображением. – На ночь хватит. А завтра доставят новое. Я уже заказал. - Может, мы с ним сходим и купим, что он хочет? – Бутчер иронично выгнул бровь, разглядывая сморщенную морду Гиллмана на смятой ткани. Супер кивнул, разглядывая одежду: - Хорошая идея. Райан замер на пороге, укутанный в огромное синее полотенце. Он не решался войти, опасливо поглядывая на отца. - Парень, заходи давай, - Билли приглашающе махнул рукой. – Не стой, как неродной. Хоумлендер, коротко взглянув на сына, отошёл в сторону. - Райан, я не причиню тебе вреда, - Джон слабо улыбнулся, но мальчик старался не смотреть на него. - Дай пацану время, - Билли взлохматил немного влажные волосы Райана. – Ему почти два года внушали, что ты козёл. - Я и сам видел… всякое… - тихо сказал мальчик, опустив голову. – Мне показывали видео. У Хоумлендера заиграли желваки. Бутчер похлопал Райана по плечу. - Мне-то ты веришь? Твой отец ничего плохого тебе не сделает. Мальчик откопал в груде футболок единственную без принта и отложил в сторону. - Так же, как тебе? – Райан многозначительно посмотрел на живот Бутчера. Билли отвёл взгляд. - Почему ты решил, что это я? – Хоумлендер продолжал держаться на расстоянии. - Разве ты не всесильный? – сын Джона впервые посмотрел в его глаза. – Вы с Билли ненавидели друг друга. И ты отомстил ему. - Это не месть, - нахмурился Гиллман. – Наоборот. Мы любим друг друга. Теперь пришла очередь Райана удивлённо приоткрыть глаза. - Это правда? – мальчик повернул голову к Бутчеру. Тот смотрел на Хоумлендера, как на умалишённого и, кажется, забыл, что людям нужно вдыхать и выдыхать воздух. Что на это ответить? Если он признается в насилии над ним, Райан разозлится и не примет отца. Раньше Билли был бы рад подобному исходу. Но сейчас им не нужны внутренние конфликты. Да и какой смысл настраивать Райана против Хоумлендера? Бутчер прекрасно осознавал, что у него нет иного выхода, кроме сожительства с Гиллманом. И в случае выбора такой судьбы идеально тихо, мирно влиять на Джона, чтобы он не вредил людям. Раз уж Хоумлендер помешался на нём, может, и послушает. А если послушает… это лучше, чем пытаться пакостить. Хорошая миссия, если подумать. Но и откровенно соглашаться с Джоном язык не поворачивался. Нихуя это не по любви. Это был акт насильственного вмешательства в его тело. Изнасилование сущности. Плод из желания контролировать, привязать, принудить и перемолоть во что-то удобное. - Почти, - тихо выдохнул Бутчер, мысленно матерясь на все лады. – Я благодарен твоему отцу за… то, что он есть. Мы хорошо ладим. Райан нахмурился, пытаясь наложить сказанное на своё понимание происходящего. Хоумлендер посмотрел на Билли с видом «мог бы и соврать». Бутчер не мог. Он не собирался так откровенно лгать мальчику. Да и не вяжется с реальностью такое резкое переобувание из неприязни в обожание. - Тётя Грейс говорила, что папа взял тебя под контроль. Поэтому мы тогда уехали без тебя, - спустя минуту размышлений сказал Райан. – Если ты до сих пор… - Нет, я сам за себя, - Бутчер ухмыльнулся и снова хлопнул мальчика по плечу. – Если бы я был под контролем, я бы боготворил Хоумлендера и убеждал тебя, что лучше этого говнюка не найти. И добавил, что ты должен вступить в его фан-клуб. Сервисный сбор – сто баксов! Неуверенно улыбнувшись, Райан попросил всех выйти из комнаты, чтобы переодеться. После мальчик поел в компании отца и Билли. Уже было около шести утра, когда все собрались досыпать. - Я не хочу один, - Райан взял Бутчера за запястье и не отпустил от себя. - Хочешь, можешь с нами… - Хоумлендер осёкся, увидев упрямое отрицание в глазах сына. – Хорошо. Тогда без меня. Билли, которому с трудом удавалось утихомиривать любопытство дочери, мысленно вздохнул и, натянув улыбку, пошёл за Райаном. Они легли в кровать. Билли лежал на боку лицом к мальчику и медленно гладил его по голове. Уставший и перегруженный мозг ребёнка быстро отключился. Тогда Бутчер позволил дочери познакомиться с братом. Райана тут же окутало оранжевым коконом. «Он мне нравится» Бутчер фыркнул, постепенно проваливаясь в сон. Он всё ещё не совсем понимал, что именно делала его мелюзга. Но ничего откровенно негативного она ещё не вытворяла. Прошло несколько дней. Райан продолжал избегать отца и почти не отходил от Билли дальше, чем на метр. По ночам они запирались в комнате мальчика, и Бутчер, кряхтя из-за непривычно большого живота, устраивался на небольшой по меркам Гиллмана кровати, чувствуя, как детская рука во сне вцепляется в него с отчаянной силой утопающего. Сын Хоумлендера боялся остаться без защиты, ожидая, что если он сомкнёт веки в одиночестве, фигура отца, маячащая на периферии его страхов, материализуется и причинит боль. Билли, насколько хватало его истрёпанного терпения, пытался навести мосты. Он говорил Райану, что Джон не такой плохой, как он и Мэллори думали. Что Хоумлендер искренне любит его, и ни в коем случае не навредит. Получалось не особо убедительно. Даже малолетка с серьёзными проблемами в социализации из-за постоянного отсутствия нормального общения среди сверстников и взрослых недоверчиво хмурился, слушая Бутчера. Слова застревали в горле Билли комками сухой земли, потому что он слишком хорошо помнил, как сам учил мальчика бояться. Зато вне стен башни дела шли легче. Вылазка в город почти на весь день оживила Райана. В обычном торговом центре они закупились новой одеждой, потому что заказанная Джоном люксовая была отвергнута. Мальчик тянулся к вещам, которые замечал на других детях. Он буквально жаждал слиться с толпой, и Бутчер молча кивал, расплачиваясь карточкой, которую сунул ему Хоумлендер. Они вдоволь нагулялись по парку, где Райан впервые за долгое время почувствовал себя обычным ребёнком, глазея вокруг и постоянно задавая Билли вопросы. На вторую ночёвку, когда за окном завывал ветер, а в комнате царил полумрак, Райан несмело повернулся на кровати. Он долго смотрел на Бутчера, который, подложив руку под голову, листал что-то в телефоне, подсвечивая экраном уставшее лицо. - Билли? – шёпотом позвал Райан. - М? – Бутчер перевёл взгляд с экрана на мальчика. Райан протянул руку и, замерев на мгновение, осторожно коснулся тугой выпуклости живота, натянувшей футболку. Его пальцы дрожали. - Тебе было больно? Бутчер удивился, не сразу поняв вопрос. - Больно? Когда? - Ну... – Райан замялся, пряча под одеялом половину лица, будто виноватым был он сам. – Когда отец сделал с тобой… что-то. Операцию или… Ты не девушка… Билли замер. Телефон в его руке погас, оставив их в темноте, прорезаемой только слабым светом из окна от внешней подсветки башни. Мужчина почувствовал, как внутри шевельнулся неловкий стыд. - А, это. Бутчер смотрел за плечо мальчика и чувствовал, как воспоминания, которые он старательно закапывал глубоко внутри, снова вскрываются ржавым ножом. Он повторно ощутил липкий ужас первого осознания, когда его тело вдруг оказалось модифицировано под нужды чокнутого еблана, помешавшегося на нём. Больно ли? Не в физическом смысле. Тогда было другое – чувство абсолютной потери себя. Каждая клетка организма орала: «Это неправильно!», а реальность пинками заталкивала его в эту неправильность. Дочь, которую сейчас он уже не мыслил отдать, в тот миг казалась чудовищным паразитом. Её хотелось вырвать из себя, невзирая на какую угодно боль или последствия. Хорошо, что у него ничего не вышло. Мелкая хоть и засранка, но хорошая. Пытается помогать, чем может в меру своих младенческих сил. Будет славно, если она останется такой же, когда повзрослеет. Билли нуждался в близких, которые помогут ему держаться на плаву. Он знал, что не всегда сможет оставаться сильным и терпимым к выебонам Хоумлендера. И не справится, если не будет видеть перед глазами, ради чего всё это терпит. - Билли? – Райан испуганно дёрнул его за рукав, выводя из ступора. Бутчер моргнул, прогоняя наваждение. Он криво улыбнулся в темноте, надеясь, что мальчик не заметит его реальное состояние. - Прости, парень, задумался. Нет. Мне не было больно. Но потом жутко тошнило. И это было самое хреновое. Райан неуверенно кивнул, но в его глазах всё ещё читалось сомнение. Он чувствовал, что Билли не договаривает, но боялся спросить ещё раз. Приподнявшись на локте и помедлив, Райан приложил ухо к животу Бутчера. Тишина. А потом мальчика словно окутало невесомым, тёплым облаком. Мягкая и ласковая энергия оранжевого цвета заструилась вокруг него, невесомыми щупальцами коснулась волос, щёк, рук. Райан вздрогнул, но не отпрянул. На его лице появилась робкая улыбка. - Она милая, - прошептал он. - Ага, - усмехнулся Бутчер, чувствуя, как дочь довольно мурлычет где-то на грани сознания. – Пока не привыкнет к тебе и не начнёт показывать свой характер. В спальне Хоумлендер сидел на краю кровати и строил недовольную гримасу. Он слышал весь разговор и видел их через стену. Его семья. Вся, блядь, его семья была там. Вместе. Без него. Их смешки долетали до супера, из приятного звука превращаясь в настоящее издевательство. Внутри Джона закипела бессильная злоба, тут же сменившаяся едва терпимой тоской. Он ревновал к собственному сыну, понимая всю абсурдность этого чувства. Но как иначе? Уильям уже несколько ночей спал не с ним. Да, там ребёнок, напуганный и нуждающийся в защите. Но Хоумлендеру было плевать на логику. Ему нужен был Бутчер. Рядом. В его руках. После бесконечного, выматывающего дня, полного дурацких улыбок и тонны новой информации, хотелось уткнуться носом в шею Уильяма, вдохнуть его сводящий с ума запах, почувствовать тепло желанного тела. И секса, неистового, выбивающего дурь. Или просто лежать и гладить Бутчера по спине и бёдрам, пока тот не начнёт ворчать. Почему он всегда лишний? Джон рухнул спиной на матрас, закрыв глаза руками. Давление в висках пульсировало. Как же его всё заебало. Даже Джоанна, его долгожданная девочка, огрызалась, когда он, по её мнению, делал Бутчеру неприятно. Они все против него. Но он же старается! Он, блядь, лезет из кожи вон, чтобы быть хорошим! Почему это не ценится? На третью ночь терпение Хоумлендера лопнуло. Он дождался, пока дыхание Уильяма и Райана в соседней комнате выровняется во сне, и затаился в коридоре. Когда мальчик, шлёпая босыми ногами, вышел в туалет, Джон бесшумно выскользнул из тени и преградил ему путь обратно. Райан замер, испуганными глазами уставившись на тёмный силуэт отца. Сердце мальчика на секунду остановилось, а потом забилось где-то в горле. Но Хоумлендер не нападал. Он стоял неподвижно, и в сумраке коридора его лицо казалось не злым, а скорее усталым и… печальным. - Можно с тобой поговорить? – голос Джона прозвучал тихо, без привычной самоуверенности. Райан, поколебавшись, осторожно кивнул и, как заворожённый, последовал за отцом на кухню. Гиллман включил мягкий, приглушённый свет над столешницей. В домашней одежде, без своего дурацкого костюма, он уже не казался монстром из телевизора. Но Райан всё равно сел на самый краешек стула, готовый в любой момент сорваться и бежать. Хоумлендер сел напротив, положил локти на стол и некоторое время просто молчал, собираясь с мыслями. Его пальцы нервно барабанили по столешнице. - Я хочу, чтобы ты вернул мне Уильяма, - выдохнул он. Мальчик удивлённо моргнул. - Я его не забирал. - Он постоянно с тобой, - в голосе Джона проскользнуло раздражение, которое он тут же подавил. – Он спит с тобой, гуляет, разговаривает. А я... – Хоумлендер осёкся и резко сменил тему, понимая, что начал перетягивать одеяло на себя. – Тебе нравится Джоанна? Растерявшись от неожиданной перемены разговора, Райан переспросил: - Сестра? - Да. Как она тебе? Райан задумался, вспоминая успокаивающую энергию, уютно накрывавшую его, словно тёплый плед в морозный день. - Она приятная. Мне нравится. Джон удовлетворённо кивнул. - Ты же понимаешь, что беременность не норма для Уильяма? – спросил Джон, внимательно глядя на сына. Райан осторожно кивнул. - Я знаю, откуда берутся дети. У тёти Грейс был интернет. - Отлично. – Хоумлендер снова забарабанил пальцами. – Так вот. Чтобы Джоанна смогла появиться на свет, нам с Уильямом нужно как можно чаще быть рядом. Это… помогает беременности. А у нас получается находиться вместе только по ночам. Днём и утром я занят на работе. И, к сожалению, брать с собой Бутчера неудобно. Я постоянно летаю по делам и встречам. Уильям был бы рад сопровождать меня, но в его положении это тяжело. Райан молчал, обдумывая услышанное. Он исподлобья взглянул на отца. - Я не думаю, что Билли счастлив с тобой. Слова сына были точным ударом в солнечное сплетение. Хоумлендер скривился, но заставил себя сохранить спокойствие. Крыть было нечем. - Уильям сам решил остаться, - настоял он, цедя слова сквозь зубы. – Это главное. И он хочет, чтобы наша дочь родилась без проблем. Но Бутчер, - Джон сделал паузу, - боится обидеть тебя. Думает, что ты нуждаешься в нём больше. Райан опустил голову. Он вспомнил, как Билли гладил его по голове, пока он засыпал. Как было спокойно и безопасно рядом с ним. Но также мальчик помнил слова Билли о том, что с отцом они «почти любят друг друга». И тёплые объятия сестры, ждавшей своего часа. - Ладно, - выдохнул мальчик, поднимая глаза на Гиллмана. В его взгляде была непривычная для ребёнка серьёзность. – Я больше не буду просить Билли остаться. Но только потому, что хочу рождения сестры. Мне всегда было одиноко. А теперь… - он резко замолчал. – Я не буду вам мешать. Хоумлендер почувствовал, как огромный груз спадает с плеч. На его лице появилась искренняя улыбка. - Спасибо, Райан. Ты настоящий мужчина. Гиллман протянул руку. Мальчик, помявшись пару секунд, протянул свою в ответ. Отец и сын пожали друг другу руки. Утром Бутчер проснулся не с Райаном, а в спальне Хоумлендера. Билли потёр глаза, пытаясь сообразить, какого чёрта тут происходит. Рядом тихо одевался Джон. Он замер, заметив, как любовник сонно и недоумённо таращится на него. - Прости, Уильям, - голос Джона был мягче обычного. – Не хотел тебя будить. Бутчер рывком сел на кровати, игнорируя протестующую тяжесть в животе. - Какого хрена я опять у тебя? Где Райан? - Я договорился с ним, - Хоумлендер закончил застёгивать костюм и подошёл к кровати. Его лицо выражало спокойную уверенность. - Всё в порядке. Больше тебе не нужно спать у него. Бутчер зачесал пальцами взъерошенные волосы. - Добился своего, мудила? - проворчал он. – Неужели бесился, что не мог использовать меня по полной программе? Сына, блядь, подвинул. - Не без этого, мой дорогой Уильям, - Гиллман наклонился и, игнорируя попытку Бутчера отмахнуться, чмокнул его в висок. Губы задержались на коже на секунду дольше, чем следовало. – Но в первую очередь я думал о нашей девочке. Нам нужно… плотнее общаться друг с другом. Бутчер дёрнулся в сторону. - Мне можешь не пиздеть. – Он посмотрел на Джона в упор. В глазах Билли помимо злости тлела горечь. – Ты думал только о себе. Как всегда. И конечно же нашёл способ замаскировать своё удобство под заботу о дочери. Молодец, Джонни, отличная работа. На лице Хоумлендера мелькнуло что-то похожее на тень обиды. Но он ничего не ответил. Только сжал губы и, развернувшись, направился к дверям. Бутчер остался один. Он откинулся на подушки и уставился в потолок. В груди было пусто и паршиво. С одной стороны, он был рад, что Райан больше не боится отца настолько, чтобы цепляться за него. С другой, правда, сказанная Хоумлендеру, не принесла облегчения. Джон всегда будет думать в первую очередь о себе. Просто теперь он считает Бутчера и детей частью себя. А значит, будет так же эгоистично, не замечая чужой боли, «заботиться» о них. И самое поганое, Бутчер готов мириться с этим. Не ради себя. Потому что так надо. Хуй пойми, что за дерьмо задумала вселенная, но Билли за последнее время понял одно: между возможным апокалипздецом от Хоумлендера и крошечным, с комариный хуй, миром между людьми и суперами, стоит его охуевшая от жизни персона. И дело вовсе не в избранности. Почти. Билли избрали не «небеса», а один конкретный ебанат. И эта летающая пизда обязательно охуеет от своей безнаказанности и испортит тысячелетия развития человечества, если не перекрыть его интересы чем-то более перспективным. И именно, блядь, Бутчер, мог обеспечить самый заманчивый пакет услуг: и веселье, и молодость, и силу, и даже потомство. Вот и приходится играть с Джоном в семью. Она уродливая, больная и… лучше бы её не было. Но глупости Гиллмана в их общей компании можно стерпеть, когда на кону жизни огромного количества людей. - Пусть издевается, - вслух сказал Бутчер, прикрыв глаза. – А я попробую извлечь из этого пользу. В принципе, ничего не менялось. Грейс Мэллори тоже вытягивала из него всё, что можно. И ЦРУ. И… все. Все, блядь, кому не лень. По крайней мере, сейчас попытки принести пользу выглядели гораздо благороднее, чем обычно. Наконец-то он помогает не государству, а обычным людям, на которых плевать хотели все прошлые «владельцы» Билли. Грёбаный Билли Иисус Бутчер, девиз которого: «Отдуваюсь за свои грехи и всего, блядь, человечества». Гиллман находился в приподнятом настроении, вышагивая между членами совета директоров. Его движения были мягкими, почти кошачьими, но в каждом шаге чувствовалась напряжённая готовность к броску, от которой у присутствующих сводило внутренности. Эшли нервно улыбалась собравшимся, но каждый раз, когда Хоумлендер приближался к её месту, опускала взгляд и притворялась предметом декора. Безвкусным на взгляд Джона - слишком аляпистым и неуместным. Но хотя бы полезным. - Это отличная экономия средств, - Барретт указала на график за спиной, транслируемый проектором, и её голос слегка дрогнул, когда тень Хоумлендера накрыла стол. - А как же репутационные потери? – подал голос один из мужчин. – Мы много лет занимаемся благотворительностью. Люди будут в ярости. Продажи упадут. Гиллман остановился и медленно повернулся к говорившему. Его искусственная улыбка заострилась. - Где-то есть упоминание нашей компании? - его голос звучал обманчиво мягко. - Когда я попросил предоставить отчёт о нашей благотворительной деятельности, там оказалось совсем не то, что я ожидал. Администрация города приписывает себе и постройку библиотеки, и реставрацию памятников, и даже продуктовые наборы для малоимущих. Нигде ни слова о том, что всё это сделано за средства Воут. Хоумлендер вскинул указательный палец и опёрся бедром о стол со стороны Эшли. Женщина поспешно отодвинула от филейной части супера свой телефон и планшетник с бумагами. - Это позволяет нам пользоваться… привилегиями, - осторожно пояснил другой мужчина, чуть моложе. Его кадык нервно дёрнулся, когда супер обратил на него внимание. – Мы помогаем нашему городу, в ответ город закрывает глаза на некоторые… нарушения. - А скидки на медикаменты? – Джон небрежно махнул рукой в сторону экрана. Изображение мелькнуло, сменившись новыми диаграммами. Проценты, таблицы, графики - всё это теперь выглядело не так выгодно для компании. Цифры не врали, даже если очень хотелось их приукрасить. - Согласен, нам не помешает союзник в лице государства. Но не много ли компания отдаёт за него? Мы же не элитную шлюху содержим. Или смысл был именно в этом? Присутствующие молчали. Кто-то уставился в стол, кто-то в потолок, лишь бы не встречаться взглядом с Гиллманом. Совет привык к давлению конкурентов или любому другому в рамках работы. Про командира Семёрки так не скажешь. Он припечатывал своей аурой, выжимал всё до капли и одним своим видом обещал адские муки. Хоумлендер, не глядя, потянул руку к Эшли. Женщина мгновенно всунула ему в ладонь запечатанную бутылку воды. - Спасибо, - не оборачиваясь, поблагодарил Гиллман и с лёгким хрустом откупорил крышку. За тем, как пьёт Джон, следили все присутствовавшие. - Хоумлендер, мы согласны с вами, но смешивать личное… - заговорил первый мужчина с примирительными нотками в голосе. – История с вашим сыном ужасна. Мы всё понимаем. Однако не стоит того, чтобы… - Вы в доле? – перебил говорившего Джон. – Получаете процент с сэкономленных бюджетных денег? - Что? Нет! – Мужчина дёрнулся так, словно его ударили током. Его лицо покрылось красными пятнами. – Я бы ни за что… - Вот и отлично, - Хоумлендер хлопнул в ладоши, издав оглушительный звук, от которого присутствующие поморщились. Супер вышел в середину помещения. Свет от проектора выхватывал его фигуру, делая её почти нереальной. – Значит так. Мы прекращаем всю благотворительную помощь государству. Туда входит и выплата денег, и помощь в строительстве, и даже аптечки для бюджетных организаций. Но это не значит, что обычные люди останутся без помощи. Более того, мы продолжим снабжать их всем необходимым. Будем выдавать, что попросят. Но только от своего имени. - Он растянул губы в широкой, ослепительной улыбке. - И пусть об этом узнают все! Совет остался в сомнении, но вынужденно утвердил приказ фактического лидера, а формальная директор Барретт без вопросов подписала всё, что ей подсунул Хоумлендер. Когда директору ЦРУ доложили о решении верхушки Воут, он сначала не поверил. Переспросил, потом перечитал отчёт сам, с каждым абзацем чувствуя, как под ложечкой разрастается холодный ком. Он дёрнул ворот рубашки, словно тот душил его, и вцепился пальцами в волосы, сжимая их до боли. До него медленно, но неумолимо доходило, что ему недолго осталось сидеть в пригретом кресле. Особенно жутко стало, когда представители самой щедрой компании принялись «по секрету» распространять слух, что пожертвования прекратились из-за «невежливых агентов ЦРУ, которые своим примером доказали отсутствие причин поддерживать гнилую систему». Ну и в конце звучал непрозрачный намёк, что следующим станет продажа препаратов Воут по рыночной стоимости, а не по льготной. «Нечего было скрывать сына, а потом делать вид, что так и надо». Хоумлендер, освободившись чуть раньше обычного, вернулся в квартиру и застал Бутчера и Райана за игрой в приставку. Они сидели на полу перед огромным экраном. В комнате царила атмосфера дружеского сражения с воплями, смехом и едкими комментариями. Джон остановился в дверях, наблюдая за этой приятной картиной. Райан, сосредоточенно сведя брови, жал на кнопки геймпада. Бутчер, развалившись на подушках, лениво пощёлкивал пальцами, но в глазах горел азарт. Джон бесшумно подошёл и вклинился между ними, усевшись прямо на пол. Некоторое время он молча наблюдал за мелькавшими на экране картинками - в основном разноцветными машинами. А потом перевёл взгляд на Билли. - Тебе ещё не звонили бывшие коллеги? - спросил он с едва заметной усмешкой. Бутчер покосился на Джона, на секунду отвлёкшись от экрана, и тут же зацепился за НПСишного соперника. Его машина на экране закрутилась, врезалась в столб и взорвалась. Билли недовольно пихнул супера в бок. - Ну и кто теперь папочка?! - радостно воскликнул Райан, тыча пальцем в экран, где его машина лидировала. Хоумлендер изумленно уставился на сына. - Это ты его научил? – сдержанно поинтересовался старший супер, снова повернувшись к Бутчеру. Всем своим видом Джон показывал, каких нечеловеческих усилий ему стоит не наказать Уильяма прямо сейчас. Билли безмятежно пожал плечами. - Только давай без истерики. Ничего страшного не случилось. Райан, заметив настроение отца, мгновенно стушевался. Его плечи опустились, и он испуганно и виновато затараторил: - Папа, извини, я не хотел! Билли не виноват! Я всё сам!.. - Всё хорошо, - перебил его Хоумлендер. – Не переживай. Виноват Уильям. - Эй! – возмутился Бутчер. – Я не нанимался к тебе нянькой. Пошёл на… Чёрт, лучше пойду я. Билли с трудом поднялся на ноги и потопал на кухню. Джон молча направился следом. Бутчер остановился у раковины, набрал воду из фильтра и начал жадно пить, косясь на Гиллмана. - Мне никто не звонил, - запоздало ответил Билли, остановившись, чтобы подышать. – Почему мне вообще кто-то должен звонить? - Ну… - Хоумлендер растянул губы в предвкушающей улыбке и облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди. – Я прикрыл лавочку с благотворительностью Воут в пользу государства и обвинил в этом ЦРУ. Уверен, они попробуют договориться с тобой, чтобы уже ты уговаривал меня передумать. Делая новый глоток, Бутчер откровенно заржал. Вода пошла носом, он закашлялся, но продолжал смеяться. Джон приблизился к беременному мужчине и обеспокоенно погладил его по спине, протягивая рулон бумажных полотенец. Вытерев лицо и высморкавшись, Билли не переставал ухмыляться. - Пусть идут нахуй, - выдохнул он, отсмеявшись. - Я уже достаточно поработал на них. - Уверен? - Хоумлендер не спешил отойти от Бутчера. – У тебя появился эксклюзивный шанс получить от бывших работодателей что угодно. Потому что ты, возможно, единственный, кто способен заставить меня передумать. - Не хочу, - Бутчер отрицательно покачал головой. Отголосок прежней злости мелькнул в его глазах и погас. – Пусть суетятся. - Даже немного жаль, - Хоумлендер с откровенным интересом оглядел Билли с ног до головы. - Но я с тобой согласен. Они вкрай охуели. Пора напомнить, у кого настоящая власть. - Только один вопрос. - Билли стал серьёзным. - Ты же не оставишь простых людей без поддержки? Тех, кто реально нуждается в помощи? - Нет, конечно, - Джон отошёл от любовника и заглянул в холодильник. – Это замечательная пиар-компания для Воут – благотворительность от моего имени. И от имени других членов Семёрки. - Кстати о других, - Билли с насмешкой наблюдал, как Гиллман разочарованно осматривает полку на дверце холодильника. Раньше там стояли баночки с его молоком. Сейчас Бутчер не в силах выдавить из себя ни капли. – Куда пропала Старлайт? Неужели ушла из команды? Хоумлендер вытащил упаковку магазинного коровьего молока и направился к шкафчику с посудой. - Нет, она ещё числится у нас. Сидит дома и страдает. Антирекорд Глубины по потере фанатов Старлайт не побила, но она максимально близка к нему. - Ясно, - Бутчер сел за стол и принялся ковыряться в вазе с фруктами. – Веришь или нет, мне и на неё глубоко похуй. Но я не хочу, чтобы они с Хьюи пересекались на работе. Парню и без неё тяжело. - Не волнуйся за Хьюи. У Кэмпбелла-старшего дела идут на поправку, - Джон сел напротив, отхлебнул молока и поморщился. Любимый раньше напиток стал казаться пресным и безвкусным. – Он почти полностью восстановился. - Серьёзно? – Билли замер с яблоком в руке. – Это отлично. И… Он не договорил, потому что Хоумлендер вдруг подался вперёд, схватил его за плечи и, прошептав: - Только не злись, это нужно. Сделай вид, что тебе приятно, - резко припал к его губам. Билли дёрнулся, собираясь возмутиться, но в ту же секунду, услышав осторожные шаги в коридоре, всё понял и сам приобнял Хоумлендера за плечи. Если бы Джон не придерживал, Бутчер бы давно кувырнулся на пол вместе со стулом. Райан, застав недвусмысленную картину, затаил дыхание и, покраснев до кончиков волос, быстренько слинял в сторону своей комнаты. Джон нехотя отстранился, только когда Бутчер начал настойчиво толкать его в грудь. Вытерев рот тыльной стороной ладони, Билли рефлекторно облизнул уголок губ и тут же выругался сквозь зубы, заметив довольный блеск в глазах супера. - Кажется, убедили. С того дня Райан действительно как будто чуть подтаял по отношению к отцу. Он перестал избегать его присутствия, больше не вздрагивал, когда Джон входил в комнату. Они ужинали втроём, и мальчик даже начал иногда робко улыбаться, когда Хоумлендер рассказывал что-то смешное. Однажды, к изумлению Бутчера, Райан сам сел рядом с отцом на диване во время просмотра фильма и, уснув поздно вечером, привалился к его плечу. Хоумлендер просидел так до рассвета, боясь пошевелиться. Билли наблюдал за ними со стороны и чувствовал, как напряжение внутри чуть спало. Звонок из ЦРУ не заставил себя долго ждать. Бутчер ответил на третьем гудке, лениво растянувшись на диване в гостиной. - Да? Голос на том конце провода был вкрадчивым, маслянистым, полным фальшивого дружелюбия. Билли слушал минуту, другую, а потом, не повышая голоса, спокойно сказал: - Пошли нахуй. И положил трубку. Цикл повторился. Звонок - посылание - сброс. На третий раз в голосе собеседника зазвучали откровенно панические нотки. На пятый они сменили тактику. - Мистер Бутчер, - проговорил тот же голос, но теперь в нём слышалось нечто отдалённо похожее на искушение. - У нас есть интересная новинка. Разработка для защиты особо секретных объектов от телепортирующихся суперов. Брови Бутчера сошлись на переносице. В трубке повисла пауза. - Уже интереснее, - медленно проговорил он. - Но вам всё равно придётся извиняться перед Хоумлендером. Публично. И со всей возможной помпой. - Да-да, конечно, - закивали на том конце провода так быстро, что это было слышно даже через динамик. - Мы готовы на всё. Только поговорите с ним. С недавнего времени Гиллман повадился делать массаж Билли. Каждый вечер, когда Райан засыпал, Джон уводил Билли в спальню, укладывал на бок и начинал осторожно, методично разминать поясницу, спину и плечи. Сильные пальцы супера становились удивительно нежными, когда касались тела Бутчера. - Не больно? - спрашивал он каждые несколько минут. Билли только мычал в ответ. Резонанс прекрасно передавал, как невольно кайфовал беременный мужчина, уже изрядно намучившийся от неестественного для его тела давления на всё, что только можно. Но Гиллман всё равно требовал внятной обратной связи, и Бутчер вынужденно выстанывал что-то нечленораздельное, вроде: - Заебись… продолжай… Джоанна неизменно присоединялась к этим сеансам. Тёплые, ласковые волны энергии окутывали обоих отцов, поощрительно «поглаживая» их изнутри. Ей было хорошо, когда Бутчер испытывал удовольствие, и она щедро делилась этим ощущением с ними обоими. Именно во время одной из таких процедур, когда Билли плавился от удовольствия, он и заговорил. - Слышь, - пробормотал он, не открывая глаз. - Насчёт благотворительности… - Да, Уильям,  - Хоумлендер на секунду остановился, и Бутчер недовольно заелозил, требуя продолжения. - Что ты хочешь обсудить? - ЦРУ предлагает сделку. - Билли приподнял голову, насколько позволяла поза. - У них есть технология. Защита от телепортации. Хьюи и подобные ему не смогут залететь к нам в гости без разрешения. Джон некоторое время обдумывал слова Бутчера. Потом медленно продолжил массаж, но теперь его пальцы двигались почти рассеянно. - Интересно, - проговорил он задумчиво. - Давно пора обезопасить наш дом. - Вот и я о том же, - Бутчер довольно засопел, чувствуя, как приятно расслабляются забитые мышцы под стараниями Хоумлендера. - Если не хочешь, чтобы любой придурок смог залезть сюда и вытворить что угодно, пока ты, например, торчишь в толчке или дрочишь в душе, есть смысл поторговаться. - Меня вообще-то оскорбили, - в голосе Джона прозвучала наигранная обида. - Директор обещал публичное извинение, - невозмутимо добавил Билли. - И целую хвалебную речь. «О самом прекрасном герое современности», «О надежде нации», «О гордости Америки». Ну, и всё в таком духе. Сам знаешь, они мастера лизать задницу, когда припрёт. - Он предложил тебе ещё что-то? – с усмешкой спросил Гиллман, гадая, чем же Билли подкупили на самом деле. - Помочь найти Мэйв, - уже тише добавил Бутчер. – Они нашли каких-то свидетелей. В данный момент показания проверяются. Но слишком уж хорошо они описали Грейвса. Ребята из банды латиносов. У их главного какие-то дела с учёным. Что-то связанное с больной сестрой и огромным желанием вытащить её из инвалидного кресла. Хоумлендер вдруг прижался всем телом к спине Билли, обхватил его руками и уткнулся носом в затылок. - Ты им веришь? - прошептал он. Бутчер поёжился от каскада мурашек, пробежавших по позвоночнику. - Я верю, что кому-то конкретно прищемили яйца и зажали член, - хрипло ответил Билли, стараясь не обращать внимания на реакцию тела. - И этот почти кастрат споёт любую песенку, лишь бы его пожалели и отпустили. - Бутчер помолчал, собираясь с мыслями. - Но знаешь, что самое охуенное в твоём положении? - Он чуть повернул голову, хотя и не мог увидеть лица Джона. - Они отдадут нам технологию, помогут найти Мэйв. А ты всегда сможешь сказать: «Знаете, я что-то передумал, идите нахуй», и снова забрать свои денежки из бюджета. И ЦРУ ничего тебе не сделает. – В его голосе зазвучала мрачная усмешка. – Они могут начать пакостить, ныть и пытаться что-то выпрашивать у президента, роняя сопли и слюни. Но ты волен собрать свои миллионы и укатить, допустим, в Южную Америку. Мексика с руками и ногами заберёт тебя, спрячет и никому не отдаст. Да и вообще любая другая страна. Ты сверхсильный. Тебе даже прямой ядерный удар - раздражающая вспышка. Делай, что хочешь. - А как же ты? – Хоумлендер уже сделал свой выбор, это чувствовалось. – И Джоанна? Райан выдержит. Но вы? - Думаю, до ядерного оружия не дойдёт, - усмехнулся Бутчер. - Остальное как-нибудь переживём. Особенно если отец моего ребёнка не бросит нас подыхать. - Даже не мечтай свалить от меня раньше, чем мне надоест засовывать в тебя свой член, - прошептал Джон ему в ухо. У Бутчера перехватило дыхание. - А я чувствую, что это случится очень и очень не скоро. Билли приподнялся и с усилием сел, опираясь руками о кровать. Хоумлендер смотрел на него снизу вверх, и в его глазах плясали безумные огоньки. - Будешь посредником, мой дорогой, - Джон потянулся к телефону, лежавшему у подушки. - Ты лучше меня знаешь бывших сослуживцев. Будешь моим представителем у армии лицемерных ублюдков. Защита от телепортации, которую привезли специалисты из ЦРУ, представляла собой массивный генератор, создающий в необходимых пределах небольшую гравитационную аномалию. Для обычного человека или даже насекомого это никак не ощущалось. Но для супера-телепортера это могло стать страшной ловушкой. Хоть ребята, подобные Хьюи, и не задумываются над работой своей силы, на самом деле в процессе переноса пассивно учитывается огромное количество деталей. И именно искажение гравитацией, пусть даже микроскопическое, не позволит завершить процесс. Тело просто распылит между точкой А и точкой Б. Но технология была сложной, капризной, долго настраиваемой. Бутчеру и Хоумлендеру сообщили, что на ближайшие пару дней им придётся покинуть квартиру для установки и калибровки оборудования. - Суки, - негодовал Джон, расхаживая по гостиной. Из-за брезгливости он не слишком любил ночевать вне стен родной квартиры, и дико раздражался из-за сложившейся ситуации. - Я мог попробовать сделать что-то похожее своими щитами! - Ты научился поддерживать щиты без своего присутствия? - Бутчер скептически посмотрел на супера, сидя в кресле. - Или мы будем под защитой ровно до твоего ухода? А потом как-нибудь сами? - Но они могли предупредить заранее! – Хоумлендер недовольно поджал губы. – Ладно. - Он вздохнул, беря себя в руки. - Башня большая. Где-нибудь найдём место для ночлежки. - Да, конечно. Ищи, - Билли кивнул, не отрываясь от телефона, где что-то быстро печатал. - А мы с Райаном на ночёвку к Сержу и Кимико. - Что? - Джон замер на полуслове. – Вы оставляете меня одного? - Так и есть, дорогуша. Серж и Кимико встретили визитёров с распростёртыми объятиями. Для гостей заранее подготовили небольшую, но уютную комнату с раздвижным диваном и мягким ковром на полу. Но до самой ночи никто и не думал расползаться по койко-местам. Райан, к удивлению Бутчера, очень быстро нашёл общий язык с Кимико. Девушка, хоть и не говорила, была довольно болтливой. Мальчик заворожённо следил за её руками и, кажется, понимал всё с «полуслова». Они устроились на диване по обе стороны от Бутчера, и то и дело тянулись к его животу, словно к магниту. Джоанна охотно откликалась на их прикосновения. Кимико довольно жмурилась, а Райан тихо смеялся, когда сестра «щекотала» его своей энергией. Френчи, наблюдая за сложившейся идиллией, откровенно хохотал, время от времени делая фотографии на смартфон. - Прекрасный компромат! – объявлял он каждый раз, редактируя очередной кадр. - «Бывший террорист и сын Хоумлендера нежатся в лучах нерождённой супердевочки». Миллионы за это дадут! - Дай сюда телефон, придурок, - лениво огрызался Бутчер, но даже не делал попытки встать. Слишком спокойно и умиротворенно он себя чувствовал. Друзья поиграли в настолку, и Райан впервые за долгое время засмеялся по-настоящему. Потом вся компания смотрела телевизор. Какой-то старый мюзикл, который ужасно понравился Кимико. Она шевелила губами, подпевая героям, и Райан вторил ей, не произнося ни звука. На обед была огромная пицца, с толстой, хрустящей корочкой и тянущимся сыром. И в течение всего вечера все подъедали чипсы и другие снеки. Но когда дело дошло до ужина, голодный за двоих Бутчер двинулся на кухню добыть для себя и малявки хоть что-то съестное. Иначе был реальный шанс не дотянуть до утра. Серж остановил его, подняв руку. - Сиди, - сказал он с загадочным видом. - Сейчас доставят еду. Я заказал. - С чего бы такая щедрость? - подозрительно прищурился Билли. - Думаешь, я не могу порадовать дорогих гостей? - Френчи картинно прижал руку к сердцу. - Обижаешь. Бутчер хмыкнул, но спорить не стал. Плюхнулся обратно на диван, рядом с Кимико, которая тут же прильнула к его плечу, положив ладонь на живот. Когда в дверь позвонили, Райан, сидевший ближе всех к выходу, первым вскочил на ноги. - Я открою! - крикнул он и, не дожидаясь ответа, побежал в прихожую. Щелкнул замок, заскрипела дверь. Наступила тишина. А потом раздался голос, от которого у Бутчера подскочил пульс. - Добрый вечер. Ужин доставлен. Хоумлендер собственной персоной стоял на пороге, держа в руках огромные пакеты с логотипами сразу нескольких ресторанов. На его лице сияла знакомая общественности «публичная» улыбка. - А он тут что забыл? - Бутчер повернул голову к Сержу. В его взгляде читалось такое, от чего Френчи поёжился. - Я, кажется, планировал отдохнуть без героев. - Вот и повод поменять планы, - невозмутимо сказал Джон, входя в квартиру и протягивая пакеты вышедшему навстречу Сержу. Аромат стоял божественный. – Надеюсь, вы голодны. Ужин проходил в неловком молчании, которое нарушал только звон вилок о тарелки. Райан задумчиво переводил взгляд с отца на Бутчера и обратно, пытаясь уловить невидимые сигналы. Френчи и Кимико общались между собой исключительно жестами, быстро, почти агрессивно, словно спорили о чём-то. - А почему она не говорит? – вдруг нарушил тишину Хоумлендер, указав вилкой на Кимико с видом человека, интересующегося погодой. – Родилась такой? Или неудачно ударилась головой? Кимико, к её чести, даже не вздрогнула. Она спокойно встретила взгляд голубых глаз и чуть заметно повела плечом, мол, бывало и хуже. - Это психологическая проблема, - ответил за неё Серж. - Ясно, - Хоумлендер кивнул и, как ни в чём не бывало, продолжил жевать. Далее было несколько неуклюжих попыток разрядить обстановку. Райан завёл разговор о сериале, который недавно начал смотреть. Взрослые рассеянно кивали, не особо вслушиваясь. Потом Френчи попытался рассказать об облаве на тайное логово с суперами-преступниками. Бутчер продолжал молчать, даже когда охреневший от собственной наглости Хоумлендер по-свойски положил руку ему на поясницу и принялся медленно и осторожно поглаживать любовника кончиками пальцев. - Всё ещё не понимаю, - через пару минут Бутчер не выдержал и отодвинул тарелку, в упор глядя на Джона. - Какого чёрта твоё геройское величество снизошло до простых смертных? Ты же собирался остаться в башне. - Всё просто, - Джон пожал плечами с видом полной невинности и вдруг оскалился в  жутковатой улыбке. - Я решил встретиться с человеком, из-за которого ты сбежал от меня. – Он перевёл взгляд на Сержа, его глаза вспыхнули алым. – Хотел познакомиться лично. Билли даже рта раскрыть не успел. За долю секунды рука Хоумлендера метнулась вперёд, и пальцы супера сомкнулись на горле Френчи. Серж захрипел, вцепившись в стальную хватку обеими руками. Его лицо начало наливаться багровым цветом, глаза вылезли из орбит. Он задёргался, надеясь вырваться, но это было всё равно что пытаться сдвинуть гору голыми руками. Прежде чем Бутчер, Кимико и Райан успели кинуться на помощь, Хоумлендер рванул в сторону открытого окна, увлекая за собой отчаянно сопротивляющуюся жертву. Билли заметался по квартире, лихорадочно шаря по ящикам в поисках хоть какого-то оружия, отлично понимая, что хрена лысого это поможет против Хоумлендера. В голове билась одна мысль: «Только, блядь, не это!». Райан застыл посреди комнаты, как каменное изваяние. Его лицо было белым, глаза расширены от ужаса. Он смотрел в тёмный прямоугольник окна, откуда врывался холодный ветер, и не мог пошевелиться. Кимико выскочила на улицу следом, распахнув дверь на балкон. Холод обжёг лицо, но девушка не замечала. Она смотрела вверх, на тёмное небо, и её сердце разрывалось от ужаса. Джон завис на фоне полной луны с красиво развевающимся плащом. В вытянутой руке, как тряпичную куклу, он держал брыкающегося Сержа. Казалось, прошла вечность. Одна секунда, две, три. Пальцы супера разжались, и тело Френчи полетело вниз. Бутчер, добежавший до балкона и застывший на мгновение, чтобы осознать чудовищную картину, почувствовал, как подкашиваются ноги. Он рухнул на пол, не жалея коленей. Райан подбежал к нему, что-то кричал, тряс за плечи, но Билли его не слышал. Весь мир сузился до одной точки – падающей фигуры друга. Кимико закричала. Сначала неуверенно, но громкость и сила нарастали, разрывая ночную тишину спального района: - Не-е-е-ет! Слёзы градом покатились из её глаз, застилая весь обзор. Девушка ничего не видела, кроме темноты, в которую только что упал Серж. И вдруг чьи-то сильные руки подхватили её. - Билли! - голос Райана пробивался сквозь пелену отчаяния. - Всё хорошо! Он то же самое делал со мной, чтобы пробудить силы! Пока Кимико пыталась заново научиться дышать, раздираемая между ужасом и надеждой, Хоумлендер перенёс её и охреневшего, трясущегося, как в припадке, Сержа обратно в гостиную. - Жив! - выдохнула Кимико и, споткнувшись, кинулась в объятия Френчи, вцепившись в него мёртвой хваткой. - Жив! Жив! Жив! - Я захотел починить её, вот и всё, - с недовольством оправдывался Хоумлендер, стоя над Бутчером, который так и сидел на полу, тяжело дыша и сжимая и разжимая кулаки. – Всего лишь психологический... Он не договорил. Бутчер, едва не родивший прямо здесь, на балконе, наплевав на то, что у него нет технической возможности выдавить из себя дочь без хирургического вмешательства, поднялся на ноги. Медленно, тяжело, опираясь на перила балкона. В его глазах горела такая ярость, что даже Хоумлендер на мгновение опешил. В следующие несколько минут Джон Гиллман валялся на холодном бетоне и терпел методичные, усиленные их связью удары Уильяма. Бутчер бил, вкладывая весь скопившийся негатив последних месяцев. Билли сорвало резьбу настолько, что он перестал чувствовать своего ребёнка. Джоанна пыталась пробиться сквозь  кровавую пелену отца, посылая успокаивающие импульсы, но они разбивались о стену гнева, не достигая цели. Райан не пытался вмешаться. Он стоял в дверях балкона, вцепившись в косяк, и смотрел, как всемогущий Хоумлендер терпит побои от почти обычного человека. И именно в этот момент он по-настоящему поверил, что отец неравнодушен к Билли. Ночь Джон провёл за пределами квартиры Сержа. Синяки и переломы зажили быстро. Но понимание неправильности поступка так и не пришло к Хоумлендеру. Уже на следующий день Джон попытался дозвониться до Бутчера. Тот игнорировал попытки супера связаться. Хоумлендер удивился, что его не заблокировали, но злился на то, как категорично отрезал Билли, толком не выслушав его. Настройка новой системы безопасности затянулась. Райан передал Бутчеру, что въезжать в квартиру отца они всё ещё не могут. - Отличная новость, - вяло ответил Билли. - Всё равно не хочу туда. Серж и Кимико долго приходили в себя. Но не смогли не признать способ Хоумлендера как рабочий. Они попытались убедить Бутчера, что действия Гиллмана принесли больше пользы, чем вреда, но Билли лишь отмахнулся, запершись в комнате, которую ему предоставили. Райан не влезал к Билли, ночуя в гостиной. Он неплохо ужился с Френчи и Кимико. Парочка была очень приятной и позитивной. Чего нельзя было сказать о родном и приёмном отцах. Когда прошло четыре дня, Хоумлендер решил зайти в квартиру без спроса, чтобы наконец-то вернуть своего по праву Уильяма. Но Бутчер заранее попросил Райана не пускать Джона на порог своей комнаты. Мальчик послушался и уговорил Хоумлендера дать Билли ещё время. - Он очень расстроился. Зло скрипнув зубами, Джон не стал давить, в глубине души понимая, что ещё пожалеет об этом решении. Бутчер чувствовал себя хуёво. Не только потому, что сожитель - наглухо отбитый сверхсильный тип, постоянно творивший какую-то дичь. Недавняя слабость и головокружения вернулись, делая беременного мужчину совсем беспомощным, в чём ему совершенно не хотелось признаваться. Джоанна почти перестала проявлять себя. Она или сильно испугалась после срыва Билли, или Бутчер что-то поломал в их связи. Это беспокоило его, но постоянный туман в голове мешал критическому мышлению. Бутчеру просто хотелось спать, и чтобы никто не доёбывался до него, пока он пытается жить свою никчёмную жизнь.