Нейрохимия ненависти

- Хоумлендер, вы всё молодеете и молодеете, - заискивающе заметил журналист и подал знак оператору, чтобы тот снял лицо Джона крупным планом. Супер улыбнулся, как делал уже два десятилетия для бесчисленных постеров и обложек журналов. - Я стал подопытным для нового комплексного ухода за телом от Воут. Как видите, - супер развёл руками, а после сделал акцент на лице, - работает. На данный момент процедура не доступна покупателям. Но совсем скоро, возможно, каждый сможет помолодеть с помощью наших гениальных учёных. Хоумлендер щедро делился планами на будущее компании, которые включали в себя не просто уходовые средства, а целые клиники по эстетической косметологии. Гиллман смутно представлял, как они это провернут, потому что лично его сброс нажитых годов полностью основан на близких отношениях с Бутчером. Только, блядь, лично для него и Уильяма. Джон ощутил нетерпеливую дрожь в теле от желания вернуть Бутчера домой. Сколько можно злиться? Да, он немного перегнул палку, но сработало же? Азиаточка разговаривает, француз жив. Хоумлендер даже позволил Уильяму сорвать на себе злость. И стоически принимал удары от впавшего в состояние берсерка любовника. Знали бы окружающие, каких сил Гиллману стоило смирно лежать, а не перевернуть Бутчера и трахнуть прямо на полу чужой квартиры. Уильям в ярости – отдельная причина твёрдо стоящего члена Хоумлендера. - Ходят слухи, вы готовитесь занять место генерального директора Воут. Это правда? – голос журналиста выдернул Джона из влажных фантазий о бывшем враге. - Оу, интересно, кто у нас такой ушлый - улыбка Хоумлендера процентов на семьдесят перестала быть дружелюбной. – Не сдадите своего информатора? Журналист нервно рассмеялся, потёр вспотевшую шею и отрицательно покачал головой. - Хоумлендер, люди вокруг замечают, что вы занимаетесь не только публичными выступлениями, но и ходите на встречи с деловыми партнёрами. - Тяжело постоянно находиться под прицелом камер, - Джон не планировал скрываться слишком долго, но и откровенно «спойлерить» будущее компании не собирался. – Не могу раскрыть все детали. Многое связано с разработками новых антивозрастных технологий. А это, вы должны понимать, секретная информация. Никто не отменял конкурентов. - Не думаю, что кто-то решится воровать у самого Хоумлендера, - улыбнулся журналист. - Вы даже не представляете, какие отчаянные бывают люди. – В голосе Джона прозвучало нечто, заставившее собеседника перестать улыбаться. После небольшой экскурсии по фейковой лаборатории, рассчитанной на представителей СМИ и других гостей, кому не нужно показывать настоящую работу Воут, Хоумлендер попросил помощников проводить журналиста и оператора. Прислонившись к одному из рабочих столов, Джон достал телефон. На экране высветился пропущенный с неизвестного номера. Обычно Хоумлендер игнорировал незнакомцев. Но сейчас почувствовал – нужно перезвонить. - Кто это? – грубовато спросил Гиллман, услышав, что его звонок приняли. - Кимико, - девушка всё ещё говорила немного неуверенно. – Бутчеру… плохо. - Сейчас буду. В ушах зазвенело. Пальцы мелко затряслись от нервов. Надо было вчера забрать Уильяма. Но, сука, он же видел через стену, что тот вроде бы был в порядке… Или он что-то не заметил? Блядь! Хоумлендер поспешно вылетел за Билли. Уже через пару минут ему начали трезвонили помощники. Он к хуям собачьим срывал весь график, который сам же и составлял. Но в пизду эти планы, когда на кону жизнь любимого человека и дочери. Игнорируя попытки связаться с ним, Джон с трудом сдержался, чтобы не влететь в окно чужой квартиры, эффектно разбивая стекло и на полной скорости вынося дверь в комнату, за которой прятался Бутчер. Заметив, что балконная дверь приветливо приоткрыта, супер опустился рядом с ней и размашистым шагом направился за Уильямом. - Может, скорую вызвать? – услышал Гиллман голос с акцентом. – Или сами в больницу отвезём? - Я позвонила Хоумлендеру, - прозвучал напряжённый женский голос. - А если он будет лететь полдня? - Папа уже здесь, - произнёс Райан, стоя в дверном проёме. Мальчик выглядел испуганным, но держался увереннее, чем можно было ожидать. Серж нервно сглотнул и дёрнулся, заметив Гиллмана. Джон мельком оглядел присутствующих и задержал взгляд на Уильяме. Тот прижимал к себе одеяло и, стиснув зубы, обливался крупными каплями пота. Лицо Бутчера было серым, под глазами залегли тени. Ему явно было больно, и он изо всех сил сдерживался, чтобы не издавать звуков. - Пап… - Райан закусил губу, наблюдая, как Хоумлендер поспешно приближается к Бутчеру и, не спрашивая разрешения, берёт его на руки. Билли даже не попытался сопротивляться. – Сестра больше не общается со мной.... И ни с кем. Джон замер на секунду, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Тишина. Пустота. Ни привычного тёплого присутствия Джоанны, ни её настойчивого любопытства. Только слабый, едва уловимый отклик, похожий на далёкий сигнал умирающей батареи. - Блядь, я тоже, - тихо пробормотал Гиллман с лёгкими нотками паники в голосе. – Останешься здесь или полетишь со мной? Мальчик оглядел Кимико и Сержа. Ему очень хотелось остаться с ними, но… Райан посмотрел в страдающее лицо Билли и на его живот. - С тобой, - решился мальчик. Передав Бутчера медикам, Хоумлендер отвёл Райана домой. Сейчас там всё было готово для прибавления в семье, в том числе и комната для сына. После Гиллман вернулся за отчётом. Доктор Эллис встретила его в коридоре. Её лицо было тревожно-серьёзным, губы сжаты в тонкую линию. - Не знаю, что произошло, - женщина и супер шли в сторону палаты, где однажды Билли провёл несколько дней, когда только узнал о своей беременности. В тот раз это казалось самым страшным моментом. – Но сейчас мистер Бутчер больше не в состоянии поддерживать беременность. Ваша дочь тратит все свои силы, чтобы отец… не абортировал её. - Что? – Хоумлендер неверяще уставился на женщину. Он же видел – Билли тоже любит их малышку. – Уильям хочет избавиться от ребёнка? - Нет, - Эллис отрицательно покачала головой. – Ваша связь с мистером Бутчером ненадолго надломилась. Но его тело рефлекторно воспользовалось снятием ограничения и начало усиленно возвращать привычную норму. Девочка интуитивно понимает, как себя обезопасить, но тратит на это все ресурсы. Их осталось совсем немного. Войдя в палату, Джон встал рядом с кроватью Уильяма. Сняв перчатки, он провёл ладонью по влажному лбу и спутанным тёмным волосам. Билли всё ещё был без сознания, но его лицо искажала гримаса боли, а пальцы судорожно сжимали край простыни. - Ваши предложения, доктор Эллис? – глухо спросил Хоумлендер, не отрывая взгляда от Бутчера. Женщина переступила с ноги на ногу, сжимая в руках бумаги. - Больше нельзя ждать. – Её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. – Я рекомендую провести экстренное извлечение ребёнка. Иначе есть риск смерти и вашей дочери, и, возможно, мистера Бутчера. Хоумлендер, к удивлению женщины, не просто напрягся, а по-настоящему побледнел. - Я вам доверяю, доктор, - севшим голосом ответил Джон. – Но будьте готовы, что я могу перестать контролировать себя в случае… плохого развития событий. Эллис кивнула, не рискнув добавить ни слова. Перед эпидуральной анестезией Бутчер ненадолго пришёл в себя. Сидя на краю хирургического стола, одетый в дурацкий больничный халат, который висел на нём мешком, он судорожно пытался хоть немного «поговорить» с дочерью. Блядь, ну как так? Раньше ему вообще её не хотелось. Он ненавидел вынужденную беременность, проклинал Хоумлендера, себя, всю эту пиздецки неправильную ситуацию. А теперь стало до ужаса страшно, что он больше не пообщается с девчонкой и не столкнется с её раздражающим упрямством. Последнее качество, Билли был уверен, передалось мелкой от второго папаши. От кого же ещё? Ебучие гены проклятущего супера. Хоть бы чувство собственной важности не так сильно проявилось в засранке. - Я буду рядом, - тяжёлая ладонь Хоумлендера опустилась на плечо Бутчера. Пальцы супера дрожали – едва заметно, но Билли чувствовал, никак не комментируя эту слабость Джона. Сам пребывал в одном шаге от паники. - Пошёл нахуй, - голос напуганного Уильяма звучал непривычно жалко, особенно без ожидаемой издевки. Хоумлендер чуть сжал пальцы, словно боялся, что тот исчезнет. – Ты еблан. Если бы не твои фокусы, всё было бы хорошо. - Прости, дорогой. Я хотел, как лучше. - Ты, сука, не умеешь «как лучше». – Билли поднял на него тяжёлый взгляд. – Твоя способность – разрушать всё, к чему прикоснёшься. Всю жизнь мне сломал, мудила. Бутчер замолчал, пытаясь выровнять дыхание. Он ощущал неуверенность Хоумлендера, видел виновато опущенные плечи, но ему было глубоко плевать, что там чувствует супер. Ему самому сейчас было до усрачки боязно. Не за себя, конечно. Бутчер почти мечтал не проснуться после операции. Он хотел, чтобы Джоанна была жива. Мелкая ни в чём не виновата. «Не хочу оставлять тебя на урода-папашу. Но хочется послать всё и заснуть навсегда». Криво усмехнувшись, Бутчер повёл плечами, пытаясь сбросить руку Хоумлендера. «Не бросай». После нескольких дней молчания почувствовать импульс дочери было почти праздником. Бутчер вздрогнул всем телом: подсоединённые датчики тревожно запищали. - Всё в порядке? – Гиллман мгновенно напрягся. - Кажется, ответила, - растерянно пробормотал Билли, нервно сглатывая. Хоумлендер прикрыл глаза и медленно выдохнул. Это отличная новость. В его планах не было потери кого-то из семьи. Только прибавление. Ничего больше он не примет. Двери тихо отворились. Зашли анестезиолог и доктор Эллис. Пора. Спустя несколько часов Хоумлендер стоял у стеклянного бокса и наблюдал за своей дочерью. Он был одновременно счастлив и подавлен – странное, разрывающее чувство, которое он не мог до конца осознать. - Всего неделя, - уверяла доктор Эллис, стоя рядом. – Максимум две. Тело мистера Бутчера практически полностью регенерировало после операции. Но коллеги, специализирующиеся на суперах, рекомендуют оставить его здесь. Слишком большая нагрузка в течение длительного периода и неестественные для мужчины процессы оставили свой след. Организму вашего партнёра требуются постоянный мониторинг и корректировка препаратов. Во время искусственной комы мы сможем как следует проконтролировать восстановление и исключить влияние стресса и прочих непредвиденных ситуаций. Хоумлендер, памятуя о своей несдержанности, вынужденно согласился с женщиной. Тем временем внутри супера всё недовольно ворчало от нежелания оставлять Уильяма посторонним людям. Опять это грёбаное ожидание. Ебучий алмаз, который лежит так, что ни дать, ни взять. Дочь совсем не плакала. Она лежала в своём временном пристанище, сжав кулачки, и смотря в потолок. Сразу после извлечения из тела родителя она заново подсоединилась через связь к Хоумлендеру и, ощущая рядом родного человека, не пыталась привлечь к себе внимание. Зачем? Она могла напрямую сообщать родителю, что ей нужно, и не тратить силы. - Ей холодно, - с усталой улыбкой сказал за дочь Джон, потянув к ней руки. – Я могу подержать её? Малышку укутали в мягкое одеяльце и позволили отцу недолго подержать. Хоумлендер видел такие же глаза, как у девочки, каждое утро, глядя в зеркало. Но в них было что-то ещё – подозрительность. Девочка прекрасно понимала, кто её держит. Джон усмехнулся, осознав, что ребёнок будто сдерживается, чтобы не отругать его. «Второму папе было плохо из-за тебя!» - по-своему расшифровал Гиллман недовольство дочери. Девочка всё ещё не могла чётко формировать мысли, но уже пыталась послать его. Малышка снова попыталась обжечь нерадивого отца вспышками оранжевой энергии. Хоумлендеру не было больно. Он умилялся и откровенно веселился. Микро-заноза, у которой не получалось физически пробить его броню, но которая уже давно поселилась в голове и сердце, как и её второй родитель. Хотелось прижать эту прелесть к груди и сжать со всей силы. «Контроль!» - напомнил себе Джон, чувствуя, как напрягаются мышцы. Девочка пыталась потянуться к Бутчеру, лежащему в соседнем помещении. Но когда её энергия коснулась Билли, тот никак не отреагировал. - Прости, Джоанна, папа Уильям пока побудет спящей красавицей. Потом я приду, поцелую его, он очнётся, и мы пойдём домой вместе. Две медсестры стояли рядом с супером, неловко переглядываясь в ожидании, когда Джон соизволит отдать девочку для дальнейшей работы. - Мистер Гиллман, - самой смелой, как всегда, оказалась подошедшая доктор Эллис. – Позвольте забрать вашу дочь для проверки её показателей. Очень важно сделать это сразу. Хоумлендер вздохнул, поцеловал Джоанну в маленький лобик и нехотя передал одной из медсестёр. Девочка тут же скривилась, но не заплакала – только недовольно нахмурилась, как это делал Уильям, когда был недоволен. - Я буду регулярно навещать их обоих, - предупредил Хоумлендер, стоя в палате Бутчера. Билли лежал на спине. Его грудь медленно и размеренно поднималась и опускалась. Подключённые датчики отсчитывали ровный пульс и давление в пределах нормы. Давно Джон не видел Уильяма таким умиротворённым. Просто спящий человек. - Конечно, - доктор Эллис кивнула. – В любое время. С тех пор Хоумлендер потерял спокойный сон. Ему постоянно требовалось подтверждение, что с дочерью всё в порядке. Уже через сутки он плюнул на все протоколы и остался ночевать в помещении, где обитала Джоанна. Сотрудники жаловались, что когда отца нет рядом, она может начать капризничать. Не плакать, а именно возмущаться, заливая пространство слабыми, но ощутимыми разрядами энергии, влиявшими на аппаратуру и персонал. Но стоило Джону появиться в поле действия её сил, или поднести девочку ко всё ещё спящему Бутчеру, малышка успокаивалась. Райан пришёл на третий день, когда совсем потерял отца из виду. Всё это время за ним присматривали Нуар и А-трейн. Глубина пытался присоединиться к коллегам по команде, но мальчик сторонился странного мужчину, который хоть и казался дружелюбным, но вызывал смутную тревогу. Кевин слишком ненатурально изображал заинтересованность в общении с сыном Хоумлендера. Мало мерзкого аромата морепродуктов, ещё и гнилой запах лжи вынуждал Райана неприятно морщиться в присутствии самого бесполезного члена Семёрки. Джоанна на входе просканировала нового посетителя и радостно заугукала. - Узнала, - Хоумлендер устало улыбнулся и протянул сыну младшего ребёнка. – Можешь подержать сестрёнку. Мальчик осторожно взял малышку на руки. Та сразу потянула к нему крошечные ручки, и по лицу Райана разлилось удивление вперемешку с радостью. - Ого, - он вгляделся в лицо Джоанны. – Она одновременно похожа и на тебя, и на Билли. Глаза, как у тебя, а волосы тёмные. И губы… - Наша, - с нескрываемой гордостью произнёс Хоумлендер. – Взяла всё самое лучшее. - Она классная, - хихикнул мальчик, когда малышка через энергию послала приятный импульс, похожий на тёплые струи воды, скользящие по спине. – А как Билли? - Восстанавливается, - чуть мрачнее ответил Джон, отводя взгляд к окну палаты, где за стеклом неподвижно лежал Бутчер. Хоумлендер часто торчал возле него. Иногда подолгу сидел рядом, гладил по голове или руке, обещая позаботиться о нём и Джоанне. На душе было тоскливо. Ужасно не хватало недовольного бубнения под ухом, ядовитых комментариев и злых усмешек. Даже обычного «пошёл нахуй» стало преступно мало в жизни супера. Точнее, никто не решался говорить такое Хоумлендеру. Но Уильяму было можно. Ему позволялось многое, что для других могло обернуться настоящими проблемами. Бутчера и Джоанну успел навестить Хьюи. Серж и Кимико тоже не отставали. Джон, удостоверившись, что оставляет Уильяма и дочь в надёжных руках, уходил немного поработать. Эшли справлялась без него, но Гиллман не мог перестать контролировать работу компании, да и собственное обучение нельзя было прерывать. Гиллман практически не спал, лишь изредка позволяя себе отключиться на пару часов, подскакивая каждый раз, когда дочь через связь настойчиво будила его. А делала она это достаточно часто, то ли из-за страха к окружающему миру, отличавшемуся от безопасного живота Бутчера, то ли из вредности. Джоанна очень подозрительно относилась ко всем незнакомцам. Даже медсестра, которой было поручено кормить девочку, не сразу удостоилась её доверия. Поначалу милый с виду и удивительно тихий ребёнок очень активно попытался отвадить неизвестную тётю. Откуда-то девочка быстро поняла предел терпимого воздействия на людей – всегда осторожно, но метко била по тем, кто вызывал в ней дискомфорт. Но как только Джоанна понимала, что перед ней не враг, расслаблялась, позволяя недолго подержать себя на руках. Остальное разрешалось в случае, если желающий побеспокоить малютку удовлетворял её потребность в чистоте и кормлении. И только изредка, самым понравившимся, Джоанна благосклонно разрешала потискать себя бесплатно. На Хоумлендера она иногда покрикивала, но в меру, словно заменяя временно отсутствующего Бутчера. Малышка отлично осознавала, что перед ней не просто отец, а сильный и не слишком стабильный супер. Однако границы дозволенного юная супергероиня нащупала мгновенно и пользовалась этим, не давая Хоумлендеру расслабиться, вынуждая родителя балансировать на грани между усталостью и удовольствием от общения с дочкой. Райану девочка всегда улыбалась и поощряла брата приятными ощущениями. И на руках Кимико Джоанна всегда была весёлой и довольной. Ребёнок вышел не по возрасту осознанный и совершенно понятный для окружающих. Девочка не скрывала своё отношение к возникающим рядом с ней людям, из-за чего Джон вынужденно признал, что характером Джоанна – копия Уильяма. И срать она хотела на его гены. Как же это несправедливо. До боли в груди, до судорожно сжавшихся пальцев на ногах, до немоты, сдавившей горло. Нечестно. Она была хорошей, доброй, понимающей. Даже пыталась помочь разобраться с охреневшими вкрай суперами, к которым вообще-то тоже относилась. Помогала людям. Пропагандировала защиту слабых. И что взамен? Её возненавидели и начали презирать. Будто она стала худшим представителем человечества. Старлайт каждые полминуты обновляла свой профиль в социальных сетях. Экран смартфона отражал её осунувшееся лицо, пока пальцы механически скроллили ленту. Комментарии с пожеланиями «сдохнуть» и прочими оскорблениями множились, словно подкормленные бактерии в чашке Петри – быстрее, чем супергероиня успевала их прочитать. С каждым днём фанатов становилось всё меньше. Как и попыток защитить её. На поддержку Хьюи Энни больше не рассчитывала. Она пыталась восстановить отношения даже после скандала у башни: звонила, писала, приезжала к его квартире, надеясь, что любимое когда-то лицо и голос пробьют стену молчания. Но бывший парень отрезал её попытки едким: «Ты отдала Бутчера Хоумлендеру. Видеть тебя не хочу». Энни даже съездила проведать Кэмпбелла-старшего. Но её не пустили в клинику Воут. Охранник на входе, молодой парень, который ещё недавно с благоговением брал у неё автограф, вежливо, но непреклонно преградил путь, ссылаясь на распоряжение начальства. Хоумлендер пусть и не пытался избавиться от Старлайт, но и не стремился наладить общение, отмахиваясь от попыток коллеги поговорить о её дальнейшей судьбе. Вот и вся благодарность за то, что она предала команду Бутчера. Сжав кулак так, что ногти впились в ладони, девушка попыталась дозвониться до мамы. Совсем недавно было наоборот – мать названивала ей, требуя прощения и внимания. Теперь Энни не получала поддержки даже от единственного близкого человека, который, по сути, и был виновен в её унылом настоящем. И дело было вовсе не в настойчивом пробивании в Семёрку. Энни, как бы она ни врала Хьюи, его друзьям и самой себе, на самом деле нравилось быть одной из лучших. Превосходство над другими было её тайной, взращенной «заботливой» мамочкой во времена бесконечных детских конкурсов красоты. Давление жадного до славы родителя, переложившего свои мечты на дочь, сделало своё дело, превратив милую маленькую девочку, умеющую создавать красивые вспышки, в вечно стрессующего, неуверенного в себе ребёнка, желавшего выглядеть в глазах людей идеально-правильной. Тогда же Старлайт научилась врать и подставлять конкуренток. Узнай Хоумлендер об этом её тёмном прошлом, он бы гадко заржал и заявил что-нибудь вроде: «И после этого ты, звезданутая сука, считаешь меня злодеем? Посмотри на себя, светящаяся клоунесса». Спорить было не о чем. Энни не гордилась своей детской жестокостью. Но и не чувствовала себя откровенно плохой. Так делали все, кто её окружал. В её обуви часто можно было обнаружить осколки стекла (пусть это не навредило бы ей по-настоящему, но портило одежду и настроение), заменяли лак для волос на спрей от тараканов. Чего только не происходило в её «невинном» прошлом. Дети и их родители пакостили друг другу, частенько не ограничивая себя в жестокости. Наверное, поэтому Старлайт в итоге решила поменяться. Надоела несправедливость и ненависть людей, с которыми хотелось дружить. Но от старых привычек сложно избавиться. Как и от въевшейся материнской установки о собственном превосходстве. - Я хорошая, - повторяла Энни про себя, глядя в стену пустой квартиры. – Нужно подождать. Они успокоятся и поймут, что были не правы. Когда специалистка по безопасности, с которой Старлайт немного сдружилась, рассказала ей о рождении дочери Хоумлендера, Энни лишь мягко улыбнулась. Про себя она подумала о том, что это, блядь, кошмар. Та мразь, которая получилась из двух самых отбитых и ненормальных существ, встречавшихся на её жизненном пути, не могла оказаться хоть сколько-нибудь достойной жизни. Беременность Бутчера сама по себе звучала не по-христиански. Второй родитель добивал это комбо. Энни не верила в сказки про антихриста. Но, думая о дочери Хоумлендера и Бутчера, была уверена, что именно их противоестественное порождение грозит миру концом света. Ничего нормального из девочки не могло получиться при таких вводных. Она вырастет и устроит третью мировую. Или сразу апокалипсис. Когда Старлайт позвонили с номера, чей код не соответствовал штату Нью-Йорк, Энни напряглась, но ответила. - Мисс Дженьюэри. Далее состоялся странный диалог. Вежливый голос, явно принадлежавший пожилому мужчине, размеренный, спокойный, с интонациями, напоминавшими лектора или психотерапевта, рассказал девушке, как важно избавиться от дочери Хоумлендера прямо сейчас. Это поразительно сочеталось с мыслями Старлайт. Ей стало не по себе от проницательности незнакомого человека. - Обещаю решить вашу проблему с фанатами. Есть несколько мыслей, как вернуть рейтинги Старлайт. А популярность не позволит Хоумлендеру навредить вам, даже если он узнает правду. Девушка поднесла ко рту руку и начала грызть ноготь. От этой привычки мать отучала её очень долго: смазывала пальцы всякой горькой дрянью, пока не дошло до рукоприкладства. Энни не было больно, она ещё девочкой была достаточно прочной, а мать всегда оставалась обычным человеком. Но психологическое давление доводило юную Старлайт до слёз и истерик. «Ты собралась показаться перед жюри с такими страшными руками? Дура!» Вот и сейчас, когда супергероиня срывала неровный край ногтевой пластины, из её глаз текли слёзы. - Но это… - Я могу пообещать вам кое-что ещё, - настойчивый голос звучал уверенно, без тени сомнения. – Мисс Дженьюэри, хотите стать сильнее? Не только взрывать лампочки? Помните, какой могущественной вы себя почувствовали, когда мистер Бутчер усилил вас? И вы смогли управлять электричеством в башне Воут? Хотите такую силу на постоянной основе? - Я… Да, конечно, - Старлайт кивнула, понимая, что собеседник не увидит жест. – Но там же ребёнок… - Ребёнок Хоумлендера и Бутчера. Двух психопатов. Представляете, что может натворить девочка, рождённая из их союза? Снова слова незнакомца повторили страхи Энни. Недолго думая, Старлайт согласилась помочь. План был простой. Ей нужно было дождаться, пока девочка окажется без присмотра Хоумлендера, забрать её из-под опеки медиков и у выхода из башни передать доверенному лицу. - Только осторожнее. Девочка с характером. Нужно втереться к ней в доверие. - Поняла. В первый раз Старлайт решилась подойти к Джоанне, когда с ней нянчились медсёстры. Она подошла к девушкам и с привычным дружелюбием и наигранной мягкостью начала расспрашивать о ребёнке. Малышка настороженно засопела, её крошечное личико сморщилось, словно она принюхивалась к чему-то незнакомому. Старлайт дёрнулась, когда её коснулась оранжевая энергия – лёгкое, почти невесомое покалывание, от которого пушок на руках встал дыбом. Но она продолжала улыбаться девочке. Малышка оказалась симпатичной. Энни не ожидала от смеси двух бывших врагов ничего приятного. Но она вынужденно признала свою неправоту. Генетика Бутчера явно взяла верх. Билли вообще на удивление оказался красавчиком, сбросив с лица двадцать лет и лишнюю растительность. Энни пришлось признать, что если бы она выбирала по внешности, Бутчер был бы предпочтительнее Хьюи. Вот и дочь у Билли взяла от отца всё, что могла: форму лица, тёмные волосы, очертания губ и что-то такое… притягательное. Кроме бледно-голубых глаз, тона кожи посветлее и чуть более заострённых черт лица, доставшихся от Хоумлендера. Несколько дней спустя Джоанна спокойно воспринимала Старлайт. Не огрызалась на неё, но и не стремилась на руки, предпочитая доктора Эллис, отца, брата или медсестру, которая кормила её. Этим Энни и воспользовалась. Девушку звали Хлои. Она была польщена интересом самой доброй супергероини из Семёрки. Они мило общались пару дней, болтали о пустяках и пили кофе в перерывах. Хлои с восторгом рассказывала подругам, что «сама Старлайт» обратила на неё внимание. Энни терпеливо ждала, пока медсестра окончательно убедится в их дружбе и потеряет бдительность. Как только Энни поняла, что добилась своего, она предложила Хлои сделать несколько фотографий Джоанны на фоне холла башни. - Я не уверена, что это хорошая идея, - засомневалась медсестра. – Нужно спросить разрешение у Хоумлендера. Если он придёт и не увидит дочь на месте, мне конец. - Мы быстро, - Энни дружелюбно улыбнулась Хлои, чувствуя, как мышцы лица сводит от напряжения. – Всю вину беру на себя! - Но… - Если фото понравится папочке Хоумлендеру, он тебя похвалит, - Старлайт почти заскрипела зубами от отвращения, произнося эту чушь. Хлои посмотрела на Джоанну. Малышка, казалось, внимательно изучала обеих девушек, переводя взгляд с одной на другую. Её маленькие пальчики сжимались и разжимались, словно она пыталась что-то нащупать в воздухе. - Думаю, ничего страшного не случится, - неуверенно сказала Хлои, последовав за некогда самой популярной супергероиней. Естественно, никто не стал останавливать Старлайт и знакомую медсестру. Охрана башни привыкла видеть членов Семёрки, а Энни, несмотря на скандалы, всё ещё числилась в команде. Но девочка, ощутив, как отдаляется от спящего беспробудным сном отца, начала кривить личико. Хлои забеспокоилась. - Нет, наверное, мы лучше вернёмся, - медсестра, уже стоя около лифта, сделала несколько шагов назад. - Не волнуйся. Ты же со мной. Как только двери лифта раскрылись, Старлайт, противореча словам, выхватила ребёнка и, коснувшись запястья медсестры, ударила её мощным разрядом. Золотистые дуги с треском перекинулись на тело Хлои, и та, не успев и рта раскрыть, рухнула на пол, дёргаясь в конвульсиях. Джоанна захныкала. Она узнавала Старлайт, но недоступность отца и боль человека, который кормил её, помогли девочке сделать определённые выводы. Девушка, держащая её на руках, не друг, как показалось при знакомстве, а самый настоящий враг. «Мелкая дрянь» - злилась супергероиня про себя. Старлайт невольно сжала девочку чуть сильнее. Но оказалось, малышка не всё взяла от Билли. Она была прочной, как Хоумлендер. Тогда, несмотря на просьбы неизвестного мужчины, попросившего передать ему ребёнка целым и невредимым, Энни собралась ударить Джоанну электричеством. Старлайт сосредоточила в ладони как можно больше энергии, понимая, что просто так прочную кожу суперребёнка не пробить. Её руки заискрились бледным золотом. Джоанна расплакалась по-настоящему – громко и надрывно. Впервые за всю свою короткую жизнь так сильно. Двери лифта открылись. Стоявшие в холле работники замерли, уставившись на сцену. Энни, мгновенно рассеяв электричество, мило улыбнулась и поспешила в коридор. «Не успела. Ничего, сейчас…» Но Джоанна начала светиться оранжевым – сначала тускло, потом всё ярче, пока её крошечное тело не окутало плотное пульсирующее сияние. В какой-то момент Старлайт почувствовала резкий приступ слабости, её ноги подкосились. Она почти упала, чудом удержав равновесие, оперевшись плечом о стену. - Почему сестра здесь? Райан заметил знакомое свечение и запаниковал, заходя через служебный вход. Он понимал: Джоанну не должны забирать у медиков. Уж точно не эта хоть и знакомая, но не имевшая к их семье отношения девушка. - Помогите! Райан, не дожидаясь реакции окружающих, рванул за ускорившейся супергероиней, на ходу стараясь сдержать тепловое зрение. Мальчик боялся навредить сестрёнке. Без труда догнав лишившуюся сил Энни, он вырвал Джоанну из её рук и со всей силы толкнул Старлайт. Та с глухим ударом приложилась спиной и затылком об стену, оставив на ней заметный след и россыпь трещин. Свидетелей было не очень много – пара техников, охранник, уборщица с тележкой. Но все растерянно разглядывали развернувшуюся сцену, не зная, вмешиваться или звать подмогу. Девочка перестала плакать и улыбнулась тяжело дышащему брату, протягивая к нему ручки. К Старлайт подошёл Нуар и опустился на корточки, загораживая её от посторонних взглядов. Пока все наблюдали за Энни, Райан, расслабившийся после стресса, получил удар по голове чем-то тяжёлым. Из его рук выдернули ребёнка и понесли к выходу. На улице было холодно и сыро. Серж недовольно ругался сквозь зубы на французском, кутаясь в воротник куртки. Кимико шла рядом и улыбалась, несмотря на мелкий противный дождь. - Может, уже переедем туда? – ворчал Френчи, переступая через лужу. – Дома совсем не бываем. - Хочу подержать Джоанну, - упрямилась девушка. – Она такая хорошенькая! Сжав кулаки и издав немного визгливый звук, Кимико уже представляла, как будет играть с малышкой. Дочь Хоумлендера была похожа на Бутчера, которого можно было вдоволь потискать. Это было очень забавно и приятно. Знакомый оранжевый отблеск за секунду стёр весь радостный настрой Кимико. Она, не говоря ни слова, кинулась к мелькнувшей в переулке тени быстрее, чем Серж сообразил, что происходит. - Кимико! – воскликнул мужчина, но девушка уже исчезла за углом. Азиатка неслась за вором, игнорируя вопли Сержа. Ничем не приметный мужчина в капюшоне зажимал рот девочке и упрямо пытался оторваться, выбирая кусты и другие препятствия, чтобы замедлить погоню. Кимико видела, что вместе с ней его преследует Нуар. Но девушка оказалась проворнее. Она буквально напрыгнула на преступника со спины, с силой вырвала у него малышку, положила её на тротуар рядом и начала мутузить вора, самой себе напоминая Бутчера в недавней сцене ярости, направленной на Хоумлендера. Подошедший Нуар взял затихшего ребёнка на руки и вытащил телефон, чтобы предупредить Гиллмана о произошедшем. Спустя десять минут Хоумлендер держал дочь и со злой усмешкой наблюдал за лежавшей без движения Старлайт. Испуганная девочка едва ли не впервые перестала «ворчать» на отца. Она искала у Джона защиты, вцепившись крошечными, но сильными пальцами в его костюм, без усилий сминая бронебойную ткань. Гиллман успокаивающе гладил малышку, пытаясь передать через связь, что всё закончилось, он рядом и разорвёт любого, кто попытается ей навредить. - Позвонки срослись неправильно, когда мисс Дженьюэри вернула силы, - медик, обследовавший Старлайт, выпрямился и посмотрел на командира Семёрки. – Она парализована. Джон не выдержал и зло рассмеялся. Энни смотрела в потолок, беззвучно роняя слёзы, стекавшие по вискам в золотистые волосы. Когда думаешь, что хуже быть не может, со дна обязательно постучат. Кимико подошла к Энни и сочувственно погладила её по плечу. Но помогать или как-то защищать Старлайт она не собиралась. Ребёнок не заслуживал похищения. - Не жалей её. Она чуть не отдала Джоанну психопату-учёному, - бросил Джон, жестом подзывая Кимико. – Благодарю за помощь. Возьми дочь, отнеси обратно. Хорошо? Кимико кивнула и протянула Гиллману руки, осторожно принимая малышку. Джоанна, почувствовав одного из любимчиков, улыбнулась и зевнула. Она полностью расслабилась, доверяя своей первой подруге, и уже пыталась уснуть под тихое пение Кимико. Стоявший у дверей Серж смотрел на Энни со смесью сочувствия и непонимания. Зачем девушка сделала себе ещё хуже? Как глупо и неосмотрительно с её стороны. Остались только капитан и его подчинённая. Хоумлендер рассматривал коллегу по команде и понимал: жизнь наказала идиотку. Её, наверное, можно вылечить. Но Джону этого не хотелось. Более того, представляя, что с его дочерью могли сотворить, он считал Старлайт недостаточно поплатившейся за глупое решение. - Я понимаю твою ненависть ко мне, - выдохнул Гиллман, наклоняясь к Энни так, чтобы она хорошо видела его лицо. – И неприязнь к Уильяму. Но что тебе сделал ребёнок? Ей всего одиннадцать дней. Все, кроме тебя, радуются Джоанне. Она, блядь, самое светлое, что есть в этой башне. - Отродье, - выплюнула Энни, не поворачивая головы, но её губы дрожали. - Я всё сделал! - в комнату для персонала влетел запыхавшийся Глубина. Он резко затормозил, наткнувшись взглядом на беспомощную Старлайт. - Вы уверены? Хоумлендер медленно кивнул, не глядя на Кевина. Поднявшись на ноги, он тихо сказал: - Старлайт, прибыли твои антифанаты. Они очень хотят пообщаться с тобой лично. Так сказать, высказать недовольство. Глаза девушки расширились от ужаса. Она, наконец, повернула голову к Джону, потом к двери, за которой слышался приглушённый гул голосов. - Нет… - прошептала она. - О, да, милая звёздочка. Гиллман распахнул двери. В коридоре стояла толпа мужчин. Человек десять, не меньше, с лицами, искажёнными злобой и предвкушением. При виде Хоумлендера они заулыбались и наперебой начали заверять кумира в полной конфиденциальности о том, что собираются сделать по его просьбе. - Приветствую всех, - Хоумлендер оскалился в своей самой неприятной улыбке. – Спасибо, что согласились помочь самому главному патриоту Америки наказать одну мерзкую, знакомую всем суку. Развлекайтесь с ней, как хотите. Она ничего не сможет вам сделать. Только не перестарайтесь. Хотя сейчас она прочная… - Гиллман сделал паузу, наслаждаясь выражением ужаса на лице Энни. – Ладно, можете не сдерживаться. Пока антифанаты Старлайт заходили в помещение, Хоумлендер напоследок посмотрел на девушку. - Почувствуй, какими приятными бывают люди, которых ты так яростно защищала. Когда послышался первый сдавленный, переходящий во всхлип, крик, приглушённый сальными комментариями, мерзкими смешками и улюлюканьем, Джон уже почти дошёл до конца коридора. Всё-таки он был немного садистом. Ему нравилось наказание, которое он придумал для Старлайт. И он бы обязательно остался посмотреть представление, если бы не беспокойство за дочь и сына. Как оказалось, даже в родных стенах, которые стали регулярно вычищать от «крыс», таилась опасность. Да и второй вор выжил. И теперь его можно было допросить. Бесполезное ЦРУ так и не выяснило, где обитает Грейвс, хоть у них и появились настоящие свидетели. Зато теперь у Гиллмана был тот, кто напрямую общался с учёным. - Надеюсь, камеры хорошо всё заснимут. Посмотрю потом, - довольно промурчал Хоумлендер, предвкушая острое, почти физическое удовольствие от возмездия. – Жаль, Уильям не оценит. Могли бы посмотреть вместе. Глубина остался стоять за дверью, слушая, как измываются над Старлайт. Его тянуло присоединиться к «вечеринке». Он давно хотел отомстить ей за своё унижение и потерю тёпленького места в команде (пусть и ненадолго). Но Кевин знал о камерах и боялся снова оказаться обвинённым в насилии. - Столько натерпелся, а всего лишь кончил ей в рот, - с досадой произнёс Глубина, привалившись спиной к стене. – Хотелось бы как следует выебать эту сучку. Как же это несправедливо.