Одинокая память

10 лет назад Сколь бы романтичным местом для встреч и прогулок не считали озеро рядом со школой, но в октябре там довольно холодно. Даже не довольно – это совершенно отвратительный промозглый дубак. Поэтому Скарамучча в мыслях называет Альбедо конченным придурком за его идиотское желание «провести время на природе». Какая, нахер, природа в такую погоду? Сейчас бы в общей гостиной какого-нибудь гриффиндора сесть возле камина и завернуться в тёплый свитер – как бы Скарамучча не плевался на чёртовых львов, но он признаёт, что их общежитие расположено в комфортной башне, а не в сырых промозглых подземельях. Впрочем, когда он достигает места встречи с Альбедо, то всё недовольство разом притихает. Это же Альбедо. Он всегда находит способы справиться с проблемами. – Не беспокойся, это пламя не обжигает, – Альбедо хлопает по месту рядом с собой на мягком покрывале, но Скарамучча замер рядом, удивлённо глядя на горящий в небольшой банке золотистый огонь. Судя по тому, что вокруг Альбедо растаяла заиндевевшая жухлая трава, тепла его творение излучает много. – Сядешь? Я нам бутерброды принёс. – Охренеть, ты романтик, оказывается… – тянет Скарамучча недоуменно и беззлобно, действительно изрядно шокированный тем, как Альбедо позаботился об их общем комфорте на этой встрече. Так и хочется происходящее назвать свиданием, но всё же нет, это не оно. Между Скарой и Альбедо в первую очередь взаимовыгодная сделка: Альбедо даёт доступ в свой разум, помогая Скаре лучше контролировать его магический дар, а тот, в свою очередь, даёт знания из области ментальной магии – единственной, которую Альбедо мало кто сможет преподать в достаточно исчерпывающем объёме. Ментальных магов всё же крайне мало. На весь Хогвартс с уровнем «выше среднего» всего человека два-три, включая преподавателей, и один из них Скар, который в любое «выше среднего» со своими высотами тоже попадает. Вот у них и сложились странные отношения с Альбедо: товарищи и деловые партнёры. А потом, кажется, они стали друзьями. А теперь… а теперь у Скарамуччи скачет настроение изо дня в день, и он мало что понимает. То Альбедо его невероятно бесит, то вот… смущает и притягивает ближе к себе, не делая для этого совершенно ничего. Просто сидит и смотрит с вежливым ожиданием, держа в руках баночку с тёплым золотым огнём, чтобы Скар её не смахнул, пока будет устраиваться. Очарователен. Тёплая мантия, рейвенкловский шарф, собранные в мелкий хвостик волосы и дивные черты лица – над проклятым Альбедо будто даже пубертат не властен, как был божеством, так и остался. Даже страшно представить, каким он потом вырастет. Вот откуда эти мысли сейчас взялись? То Альбедо проклятый, то божество – полный идиотизм. Скарамучча с ума сходит вслед за матерью, это конечная. Скоро совсем наглухо свихнётся. – Может, сегодня без тренировок? Просто посидим? – предлагает Скар, принимая от Альбедо один из бутербродов и благодарно кивая. Пообедать сегодня не удалось из-за гула в голове – многие студенты в выходной собираются в Хогсмид, а это всегда вызывает ажиотаж, яркие эмоции, громкие мысли… Скарамучче тяжело от них закрыться полностью. Вот и сейчас хочется покоя. – Давай хотя бы один раз потренируешься? В конце концов, иногда надо будет даже в таком состоянии находить силы запирать своё сознание. На это возражений не находится, и Скарамучча с мелким вздохом отпускает себя, без предупреждения вторгаясь к Альбедо в голову, из-за чего тот сразу же кратко шикает и вздрагивает. Больно, да, но не смертельно. Альбедо сам попросил вламываться именно так – с ноги и без предупреждения, чтобы он мог находить слабости в своей защите и делать её с каждым разом всё крепче и крепче. Сейчас уже должна будет спасти от атаки среднего по силе ментального мага, но для Скары такая защита не прочнее бумажной ширмы. У Альбедо в голове тихо и спокойно, как и всегда. Мирно двигаются шестерёнки мыслительных процессов, нет ярких эмоций, которые могли бы сбить Скарамуччу с толку. Альбедо большую часть времени спокоен, практически равнодушен ко всему сущему, и для Скары это идеальная среда. Можно спокойно тренироваться и не теряться при этом в чужих мыслях, которые могут захлестнуть, похоронить под собой и заставить задыхаться от паники. Иначе говоря, Альбедо для Скары – спокойное чистое озеро, где можно потихоньку учиться плавать, чтобы потом не утонуть даже в штормовом открытом море. – Всё ещё не знаешь, как своего кота назвать? – со смешком спрашивает Скар, улавливая текущие мысли Альбедо. – Уже два месяца без имени. Умоляю, только не Карбонат Кальция. – Вылезай из моей головы, хватит шариться, – бухтит Альбедо, раздражая Скарамуччу поторапливанием, как и всегда. Суть их «тренировок» сводится к тому, что Скар соединяет свой разум с разумом Альбедо, а потом старается как можно скорее свести контакт на нет. Но чёртов скарамуччевский дар делает его слишком восприимчивым и податливым к такого рода связям, поэтому оборвать их, закрыть своё сознание – сделать всё это ему слишком сложно. Вот Альбедо и начинает сходу ворчать, чтобы побыстрее вылез и закрылся, хотя сам ведь гостеприимно впускает внутрь. Какие-то странные ролевые в хозяина дома и вора: сначала вора запускают внутрь, а потом шваброй гонят прочь, заставляя бить прошлые рекорды затраченного на побег времени. – «Вылезай, а то назову кота Скарамуччей», – мысленно сообщает противный Альбедо, пока Скар сосредоточенно старается оградить себя от его мыслей. – «Или в честь твоей тётки, которую ты так боишься». Какой же он иногда стервозный паршивец. Скарамучча честно старается отгородиться. Пытается вылезти из болота, в которое его затянуло, как только он сделал шаг в сознание Альбедо. Только вот эта ментальная трясина затягивает его лишь глубже, потому что Альбедо теряет спокойствие, начинает чувствовать, и эти чувства Скарамуччу поглощают, затягивают только сильнее вглубь его разума. Ощущается теплота, лёгкая тревога и что-то невыразимое, но яркое. Кажется, это влюблённость. То самое странное чувство, которое Скару в последнее время пугает и путает, потому что он отчаянно не понимает – это Альбедо чувствует или он сам. Было бы легче, если бы эмоция возникала не только во время их встреч, но наедине с самим собой Скар если и думает об Альбедо, то как-то не замечает своих чувств по этому поводу, не может их проанализировать. Вот сейчас и теряется, задаваясь вопросом: это он сам ощущает или же чувства Альбедо настолько сильно въедаются в его разум. – Закрылся? – спрашивает Альбедо через минуту, и Скар легко считывает, как он прислушивается к ощущениям, пытаясь самостоятельно понять – он один в своей голове или же там есть посторонний. – Ага, – отмахивается Скар и нагло врёт, потому что хочет избавить себя от последующего за отрицательным ответом ворчания. – Вышел, ничего не слышу. Альбедо удовлетворительно кивает, испытывая мысленное облегчение, пока Скарамучча впопыхах старается закрыться, чтобы его слова стали правдой. В последнее время Альбедо стал выгонять его из своей головы как-то особенно спешно и настойчиво, словно старается что-то скрыть, и с любым другим человеком Скаре было бы на это наплевать – не может он нормально свои силы контролировать, с таким легче смириться, не тратя энергию на муки совести. Но в случае с Альбедо муки совести сами собой просыпаются, потому что не хочется без его позволения считывать что-то личное. Будто бы Скаре плевать на чувства других людей, если он влезет в их личные дневники, а перед Альбедо за такое стыдно. А ещё почему-то страшно узнать его совсем уж тайные мысли. Вдруг там заговор против самого Скарамуччи? Вот вроде звучит, как дикий бред, а всё равно почему-то из головы Альбедо хочется убраться побыстрее, словно Скар теперь какой-то преступник, вторгшийся на запретную территорию. В каком-то смысле так и есть, если подумать. Однако так сразу паникующий Скарамучча всё равно от Альбедо не может закрыться, стараясь не слушать его мысли, но как это сделать, если те звучат прямо в голове? – «Интересно, ему чай понравится? Вроде привередливый, вдруг скажет, что плохо?» – Альбедо после отмашки будто снимает внутренний предохранитель, пропуская наружу свои скрытые тревоги. До этого он их где-то сдерживал – научился немного от Скары защищаться. Надо закрыться и не слушать это. Слишком личное. – «Он ведь точно больше не читает мысли? Ощущение странное. Такой красивый…» Щёки от последней услышанной мысли Альбедо заливает жаром. Это он про Скару подумал? Так волнительно. Нет, конечно, Скарамучче и раньше говорили, что он красив – как минимум, та самая тётка, которую он побаивается. Ещё и на третьем курсе впервые завалили любовными посланиями на четырнадцатое февраля, а это явно говорит о том, что Скар привлекателен. Но до этого он только фыркал и отмахивался, а тут... так становится волнительно, что сердце в груди сбивается с ритма. – «Вот бы его поцеловать...» Что? Кто это сейчас подумал? Альбедо или всё же сам Скарамучча? Внешне Альбедо кажется совершенно спокойным и невозмутимым, но Скар ощущает, как хаотично мечутся в его голове взволнованные мысли. Собственная голова тоже от них взрывается, сердце трепещет в груди, ладони потеют. Поцеловать? Серьёзно? Можно, что ли? Альбедо рядом на Скарамуччу даже не смотрит, сосредоточенно взмахивая палочкой, чтобы чай разлился из термоса по паре чашек. От усердия он высунул кончик языка, и вкупе с аккуратными губами это смотрится так... притягательно. Какой же Альбедо всё-таки... такой знакомый, понимающий, красивый. Скарамучче иногда кажется, что они – две родственные души. – «А я ему нравлюсь вообще? Нет ведь, наверное... но, кажется, тоже на меня смотрит, а может и не смотрит, а может просто кажется... Как же сложно... Как вообще люди понимают, что нравятся кому-то?..» Скар не выдерживает. Он подаётся ближе, необдуманно и безрассудно, старательно отметая все мысли о недопустимости грядущего действия. Не останавливает то, что они с Альбедо – оба парни. Не останавливает возможность быть замеченными. Ничто вообще не в силах Скарамуччу остановить от его порыва. Плевать на последствия, плевать на то, что Альбедо после такого точно догадается – Скар слышал его мысли. Пусть ворчит. Зато напряжение между ними наконец-то ослабнет и ворох чувств в голове уляжется. От резкого движения Альбедо вздрагивает до того трогательно, что у Скарамуччи что-то в груди защемляет приливом тепла. Чашки валятся на землю, опрокидывается банка с огоньком, который в своей стеклянной клетке заполошно мечется, вторя эмоциям своего творца, среди которых и испуг, и надежда, и яркое волнение. Не ледяная тревога, а что-то горячее, яркое – то, что наполняет Скару до краёв. Он не умеет целоваться, но наобум тычется в губы Альбедо своими, какой-то частью себя желая его просто сожрать. Прямо так, возле озера, поглотить полностью без остатка, чтобы всегда рядом был, не убегал никуда. Однако Альбедо и так не сбегает, замирая на месте и позволяя Скарамучче нависнуть над собой в неловком, но чувственном поцелуе. Альбедо тёплый. Согревающий. У него мягкие губы, и слизеринки в общей гостиной не врали, когда шептались украдкой о том, как целоваться с кем-то, оказывается, волнительно и приятно. Раз даже эти чопорные чистокровные стервы смогли ощутить трепет и тепло, то чем Скар хуже? Ему тоже трепетно. Тоже тепло. Особенно от того, как подрагивающая рука Альбедо цепляется за его плечо, притягивая ближе. Жаль только, что долго этот внезапный праздник жизни не длится. – Ты мне соврал, да? – осуждающе спрашивает Альбедо, немного отстраняясь и упираясь в грудь Скары ладонью, чтобы сдержать его напор. Хочется податься ближе, повалить Альбедо спиной на землю, но приходится сдержаться. – Очень подло. – Зато я выяснил, что мы оба хотим целоваться, – правда насчёт себя Скарамучча до сих пор до конца не уверен. Может, это желание Альбедо настолько им завладело, а сам он не особо хотел прыгать в романтику? – Как ты там говоришь? В способах получения информации можно использовать любые методы? – Я так не говорю. Правила всё ещё существуют. – Да клал я на правила, – выдыхает Скарамучча с показной уверенной наглостью, будто не у него от волнения сжимается желудок. Вдруг Альбедо сейчас всё же оттолкнёт? Но нет. Альбедо только закатывает разок глаза, а потом сам аккуратно подаётся ближе – неуверенно и робко, словно маленький тревожный зверёк. Природа его внезапной робости вполне понятна: обычно Альбедо уверен в своих знаниях и действиях, а вот в области романтики до сих пор неуч. Но это не страшно. Скар тоже неуч. Будут учиться вместе. *** Сейчас В себя Скарамучча приходит, как ему кажется, в раю. Никакой головной боли, никакой слабости – только мягкий диван под спиной, знакомые очертания собственной квартиры и Альбедо рядом, напоминающий ангела. Какие же у него красивые глаза, какое дивное лицо, какие мягкие руки, которыми он аккуратно придерживает Скару, шепча слова заклинания, которое и привело его в чувство. Правда в следующий момент разум озаряется воспоминанием о толпе вокруг, о хаосе и об огромной растерянности из-за давления чужих эмоций и мыслей. Если рассуждать логически… – Ты меня убил? Это предположение вгоняет Альбедо в ступор, заставляя пару раз недоумённо моргнуть. А ещё от внезапного пробуждения Скары он вдруг роняет его, и оказывается, что в раю можно ощутить боль от столкновения затылка с твёрдой диванной ручкой. Поразительное открытие, охренеть можно. – Не ожидал, что ты так быстро очнёшься, – тянет Альбедо озадаченно и выпрямляется, пряча волшебную палочку в кобуру на предплечье. – У тебя начался какой-то странный приступ. Я так понял, это из-за скопления людей и их мыслей? Ладно, это не рай. В раю Альбедо бы мило улыбнулся, поцеловал Скарамуччу, прильнул в объятия и дал… ну, можно остановиться на просто дал. К чему лишние подробности? Правда Альбедо в любом случае не даёт ничего, Альбедо холоден и спокоен, что раем даже не пахнет. Скорее это персональный скарамуччевский ад, который он собственными руками воплотил в реальность. Тот самый ад, в котором Альбедо для него – совершенно чужой человек. Так и тянет влезть ему в голову, если честно. Но нельзя. – Знаешь, как примерно работает связь между разумами? – спрашивает Скар, кратко вздыхая и усаживаясь на диване, пока Альбедо пристраивается рядом. – Как интернет? Честно говоря, Скар ожидал чего угодно, но только не такого странного сравнения. Кто-то сравнивает людское сознание с горными озёрами и прочей природной хренью. Кто-то – с механизмами. Кто-то – с самой вселенной. И тут Альбедо с этим своим маггловским интернетом. – Чего? – По-моему, человеческий разум наиболее сравним с компьютером, – Альбедо задумывается на пару секунд, а потом пускается в объяснения. – Каждый человек – это отдельный сервер с данными. Какими-то они могут добровольно делиться с другими серверами тем или иным способом, какие-то надёжно спрятаны под паролями. Проводя аналогию, я бы назвал твой дар... хаккерскими навыками, которые дают права администратора к каждому серверу. Ну или почти к каждому. – Тебе повезло, что волшебники в Японии очень интересуются маггловскими технологиями, и я примерно понимаю, о чём речь, – хотя за время обучения в Хогвартсе скарины познания в маггловедении ограничились чем-то вроде «ого, у них есть машины, охуеть!». – Если переводить на твой язык, то при вторжении в чужой разум у меня падает защита собственного сервера. А потом я хватаю вирусы от всех незащищённых соединений и беспорядочно скачиваю разные файлы. – Неплохо перевёл на мой язык, – губы Альбедо трогает лёгкая одобрительная улыбка. Но в следующий момент он вспоминает о чём-то и начинает проводить свои замечательные аналогии дальше. – Про данные. Я могу сравнить манипуляции над воспоминаниями с тем, что обычно делают с данными на компьютерах? – В каком смысле? – То, как ты сегодня изъял воспоминание – скачивание файла или его копирование на... – он достаёт флакончик с воспоминанием и вертит в пальцах. – На съёмный носитель. Заклятие забвения удаляет воспоминания в условную корзину. Также файлы можно редактировать, вырезать, перемещать и... – И удалять полностью, – мрачно заключает Скарамучча, вспоминая о том, что конкретно сделал семь лет назад. Тогда он не просто применил массовое заклинание забвения, нет. Его магия полностью уничтожила все «данные» о нём самом со всех доступных «серверов». А самое забавное в том, что он сделал это практически случайно, неосознанно. Просто на грани жизни и смерти захотел исчезнуть, чтобы никто его никогда не вспоминал. – Выходит, твой разум дал сбой от напора чужих мыслей? – Альбедо подводит итог после небольшой паузы. – Часто такое случается? – Лет до четырнадцати в толпах людей часто случалось, потому что закрываться не умел. Дар настолько мощный, что я слишком открыт для контакта с чужим сознанием, – усталый вздох подавить сложно. Скарамучче уже надоело звать свою особенность «даром», зная, сколько от неё на самом деле проблем. Огромных, причём, а не мелких неудобств. – В нашем роду это наследственное. У моей матери такая же беда. – И как она справляется? – А никак, – при воспоминании о матери усталость только усиливается, смешиваясь с невнятным раздражением. – Она однажды оказалась в толпе людей во время чрезвычайной ситуации. Очень сильное землетрясение у нас родине – все в панике, кричат, готовятся к смерти под обломками высоток. Представляешь, какой волной её накрыло? – Не очень, если честно... – голос Альбедо становится тише, а сам он весь слабо сжимается, будто стараясь стать меньше. Даже при учёте того, что он не представляет ситуацию до конца, она его смогла шокировать. – Я в обычный мирный день чуть не свихнулся. А она побывала в аду. И, к сожалению, это не прошло бесследно. После пережитого адского стресса Эи, как Скарамучче кажется, изрядно повредилась рассудком. Она всегда избегала скоплений людей больше трёх человек, почти не выходила из дома, а иногда отказывалась покидать даже пределы собственной черепной коробки – часами могла сидеть наедине с самой собой, не реагируя на внешние раздражители. А Скар, вообще-то, очень заметный раздражитель, но Эи даже на него мало внимания обращала, из-за чего большую часть жизни он был на попечении тётки. Мать же если и снисходила в мир земной, то оставалась строгой и холодной: «укрепляй сознание», «тебе надо научиться контролировать свой дар», «ты должен быть лучше, чем я». Поэтому чувства к матери у Скарамуччи даже не двойственные, а вообще непонятные: вроде жаль её, но она так с ним была несправедлива, но всё-таки мама же, первую палочку подарила... Ладно. На сегодня норма по откровениям перевыполнена, пора менять тему. Ещё и Альбедо заметно паникует, не зная, что сказать – поддержка и сочувствие ему туго даются, хоть что-то осталось неизменным. – Так ты вырубил меня и притащил домой? – Альбедо вместо полноценного ответа тихо угукает, всё ещё поглощённый размышлениями. Желание влезть ему в голову так и зудит на подкорке сознания, но Скар себя одёргивает. – Для этого мой адрес тогда вынюхивал? – А? – от неожиданного вопроса Альбедо растерянно вскидывается. Ну как же очарователен. Скарамучче, конечно, нравится и новый харизматичный уверенный Альбедо, и холодный строгий Альбедо из прошлого, но когда с него слетают все маски, то это кажется в стократ более ценным. Открытый, доверчивый – только Скар его таким видел и горстка других близких. Что-то личное, сокровенное. – Нет, просто хотел проверить твой дом на наличие контрабандных артефактов или книг. Теперь настаёт уже очередь Скарамуччи шокировано хлопать глазами. – Что? – Ну ты взялся из ниоткуда, английский хороший, хотя жил здесь только в детстве. Подозрительно было, сам понимаешь. Знакомый из отдела магической миграции попросил проверить на всякий случай. Нет, ну охуеть теперь. Скар думал, что пьяный Альбедо на его пути – благословение судьбы, но ни хера подобного. Альбедо тут сам судьба. Захотел развлечение в виде работы под пьяным прикрытием – сделал. Наверное, он ещё Скару как-нибудь хитро и незаметно огрел заклятьем помутнения рассудка, чтобы не заметил нестыковок. – И ты… тот театр… – Прости? – Альбедо неловко разводит руками, но видно, что сожаления в нём нет ни капли. Ну что за человек… – Ордер на обыск без особых причин никто бы не выдал, а ты ещё и в такое место сразу устраиваться пошёл. У нас, вообще-то, высокий уровень секретности. – Про парня тоже наврал? Вопрос вырвался раньше, чем Скар успел его обдумать. На каком-то странном порыве, резко и внезапно – мысль даже не успела сформироваться, а рот уже начал произносить слова. Могло бы быть стыдно, но Скарамучча не из тех, кто тратит запасы своей и так небольшой совести на сожаления о сказанных словах. Нет, вся совесть уходит на эту идиотскую ситуацию – Скар всё ещё Альбедо любит, а Альбедо его совершенно не помнит. На вопрос он почему-то не отвечает, загадочно разводя руками, и остаётся гадать – это он тогда от возможных домогательств пытался защититься или же парень всё же в наличии имеется? Может, Альбедо вообще над Скарой поизмываться решил за семилетнюю разлуку и потому устроил цирк с конями? Стоит признать, проскальзывали мысли, что он мог каким-то чудом сохранить воспоминания. Весь этот театр с проникновением в дом Скарамуччи – может, Альбедо хотел… проверить, есть ли у Скары кто-нибудь? Нет, глупость, ладно. Но то, как Альбедо сориентировался во время приступа – может, помнит со школьных времён, как действовать в такой ситуации? С другой стороны, Альбедо достаточно сообразителен, мог бы просто догадаться, это не сложно. А может… Нет, больше никакие факты под теорию не подгоняются, ломая хрупкую надежду на «Скар вернулся, получил пиздюлей за то, что стёр память и свалил, а потом жили они долго и счастливо». Альбедо точно ничего не помнит. Его совершенно равнодушное лицо при встрече сказало это лучше любых слов. – Ладно, – больше тем для разговора не находится. – Воспоминание уже просматривал? У меня есть омут памяти, если нужно. – Я сразу же привёл тебя в чувство, поэтому воспоминание пока не трогал. Доставай омут, – Альбедо плавным движением поднимается с дивана и потягивается истинно кошачьим движением. Скар богом клянётся, что у него от этого в голове на пару секунд что-то закоротило и зашипело белым шумом – метафоры Альбедо действительно удобны для описания вещей, связанных с разумом. – Кстати. – А?.. – Ты стал общаться со мной более неформально, – а от милой краткой улыбки замыкает уже сердце. – Мне нравится. Скар едва не выдыхает влюблённое «мне тоже нравится…», но всё же сдерживается. Опять приходится сдерживаться, да. Приходится встать, стукнуть пару раз палочкой по небольшой тумбочке возле письменного стола, и та сразу же услужливо разрастается, открывая скрытые отсеки. Как же всё-таки приятны заклинания манипуляции с пространством – иногда Скарамучче хочется Альбедо долго-долго целовать за то, что когда-то терпеливо помогал тренировать чары. Просто сам Скар в силу природы своей магии больше склонен к магическим манипуляциям над нефизическим. Может создавать иллюзии, управлять энергетическими потоками, даже банальный люмос ему когда-то дался с первой же попытки. А вот трансфигурация и чары, направленные на материальные вещи… тут всё не очень хорошо. Красивая чаша омута памяти извлекается из получившегося шкафа, и Скар отстранённо думает, что по альбедовым метафорам омут – это видеопроигрыватель. Загружаешь туда файл-воспоминание и просматриваешь. Разве что погружение более полное. – Прошу, сэр, – Скар жестом фокусника взмахивает рукой, приглашая Альбедо сунуть голову в омут первым. – Тебе никогда не было интересно, насколько глупо со стороны выглядят маги, которые засовывают в чашу свои головы? – Было. Но потом я вспоминал про пьяниц рядом с приютом в Германии, где я рос. Некоторые так в лужах каждое утро наслаждались воспоминаниями, – Альбедо снова кротко и очаровательно улыбается, но взгляд кидает опасливый. И Скарамучча как никто другой знает, что опаска эта вызвана далеко не тревогой из-за раскрытой тайны. Альбедо боится жалости. Боится услышать пресловутое «мне жаль» и увидеть отведённый в сторону взгляд. Отчасти Скарамучча его понимает, потому что наставница, взявшая семилетнего Альбедо на попечение, всегда ему говорила, что в магическом мире он будет выделяться. Будет бросаться в глаза своей внешностью, будет пугать своей силой, а потому найдёт массу недоброжелателей. Лучшая защита, по мнению госпожи Рейндоттир, – это отсутствие слабостей. Надо просто не показывать уязвимые места. А если жалеют, значит считают слабым. Скарамучча несколько раз пытался донести до светлой головы Альбедо мысль, что стратегии воспитания у Рейндоттир довольно строгие и деспотичные – достаточно вспомнить то, сколько детей она так пыталась превратить в гениальных магов, а после провалов отправляла обратно в приюты, словно ненужные вещи. Хотя бы на улице не бросала, уже плюс. Однако Альбедо искренне наставницу уважает, считает кем-то вроде своего создателя, едва ли не матерью. А потому к критике в её адрес относится болезненно. Или относился – неизвестно, насколько за семь лет поменялось его отношение и поменялось ли вообще. Ладно, надо вернуться к насущным проблемам. Альбедо сливает воспоминание в омут, подходит ближе и аккуратно опускает в него лицо, оставляя место для Скарамуччи. Ему, вообще-то, смысла нет просматривать чужую память, он свою часть работы сделал. Но интересно же. Как там в итоге всё было? В итоге всё оказывается прозаично просто и сложно одновременно. Сначала глазами того мужчины они видят, как группа магов с Эфиром во главе загоняет мелкого прыткого Лини в угол. Вспышки заклятий бесноватыми огнями летают в пространстве, из-за чего свидетель старается спрятаться в закутке возле дома, боясь происходящего. В нападающих Скар узнаёт Эфира, Альберта, Люмин и Барбару – трое были в школе одними из тех, от кого Скар с Альбедо натерпелись всякой херни. Проклятые чистокровные аристократы, возомнившие себя богами – тут они решили расправиться с ещё одной школьной жертвой. Скарамучча ждёт, что Лини в запале битвы отчаянно выкрикнет слова пыточного заклятья, но этого не происходит. Его палочку выбивают из рук. Люмин хватает её неуловимо быстро. А потом вдруг наставляет на брата и звонкое «круцио!» слетает именно с её губ. Скарамучча перестаёт что-либо понимать в этом странном воспоминании. Потому что в следующий момент Барбара наставляет палочку на Альберта, Эфир кричит от боли, а Люмин отшвыривает оружие Лини в его сторону. Срабатывают с задержкой сигнальные чары, а через несколько секунд появляются авроры. Из омута они с Альбедо вырываются вместе. Скар дышит чуть сбито, пытается осознать увиденное, но мысли переполошено мечутся в голове, не сразу складываясь в нужную картинку. А вот Альбедо бессовестно спокоен ему в противовес. И доволен. – Какого хера это было? – не сдерживается Скар. – Они, получается, заранее спланировали подставить своего под удар, чтобы состроить из себя жертв? – Верно, – губы Альбедо растягиваются в победной ухмылке. Кажется, суть произошедшего наконец слилась для него в единую картинку. – Альберту сразу решили подложить ложное воспоминание, чтобы оно послужило доказательством вины Лини. Выбить его палочку было основной целью, чтобы пыточное записалось именно на неё. В итоге авроры прибывают, Лини стоит на месте преступления, рядом его палочка с пыточным на ней, Альберт добровольно даёт показания, девушки плачут и жалуются, что увидели кошмар, Эфир корчит из себя великомученика, хотя заклятье длилось едва ли пару секунд. Да, это ужасно больно, но не до больницы. – А как же вот это воспоминание? – Скарамучча указывает рукой на омут. – Авроры ведь должны были его увидеть. – Ставлю на то, что один из них был подкуплен и сразу кинулся без разбора стирать память. Всё равно ведь есть воспоминание Альберта, к чему ещё информация о том, что там видел или не видел какой-то маггл? – Альбедо знакомым жестом прикладывает большой палец к нижней губе. – Интересно… по всем пунктам дело должны были сразу же закрыть, Лини – отправить в Азкабан на небольшой срок, но им не повезло, что взялся именно я. – Ты сразу увидел подвох? – Не совсем, – мягкий смешок, отдающий легчайшей горечью. – Я просто их ещё со школы ненавижу, поэтому решил докопаться. К тому же, ты мне сказал, что с воспоминанием Альберта что-то не так. Этой зацепки хватило, чтобы потратить силы на маленькое расследование, – Альбедо ставит руки на пояс и победно улыбается. – Великолепная работа. Всё оказалось настолько просто, что это даже смешно. Скарамучча поражённо вздыхает, не уставая удивляться тому, каким Альбедо стал. Открыто празднует победу над врагами, хотя для окончательной ещё придётся постараться. Вряд ли воспоминания маггла хватит для доказательства – вдруг сочтут, что его память тоже скорректирована. Да и в целом… – Да, это воспоминание не поможет, потому что добыто принудительно. Воспоминания магглов вообще никогда не считаются надёжным доказательствам, у них же такие хрупкие сознания, кто угодно может подделать улики, – Альбедо его сомнения легко считывает. – И что тогда делать? Зачем нам вообще было нужно это воспоминание? – Чтобы я всё увидел и понял, за что цепляться. Дальше справлюсь, не беспокойся. Скарамучча не беспокоится. Но Скарамучче ужасно интересно, что же творится у Альбедо в голове. И на этот раз сдержаться ужасно сложно, поэтому он плюёт на всё и проскальзывает в его разум – легко, ненавязчиво, только парочку мыслей подглядеть и узнать, как же решается эта загадка. Однако в тот же момент, как Скар оказывается внутри головы Альбедо, его поглощает жуткая пустота – бездна из чистейшей тьмы, в которую он проваливается, начиная падать. Это оказывается настолько неожиданным и пугающим, что в реальности тело Скарамуччи тоже едва не падает. То самое ощущение, когда во время попыток заснуть кажется, что падаешь куда-то. Резко просыпаешься, ощущаешь под собой твёрдую поверхность, но тело будто бы помнит падение. Неприятное ощущение. Из головы Альбедо Скар вылетает так быстро, как никогда ещё не делал, и сразу видит, что сделал невероятную глупость. – Никогда не лезь в мою голову, – ледяным тоном говорит Альбедо, направляя на Скару кончик волшебной палочки. – Не смей больше так делать. Скарамучча только сейчас понимает, что для опоры схватился за край стола – настолько его сбило с ног и с толку от неожиданности. Да уж… за семь лет Альбедо очень прокачался в окклюменции. Такой хитрый и надёжный ментальный щит мало у кого можно встретить. Ещё и настолько мощный, что отогнал прочь ментального мага высочайшего уровня. Нет, Скар бы при сильном желании смог пробиться в голову Альбедо, но это грозит ему заклятьем оглушения, и на этот раз вряд ли его станут заботливо его укладывать на диван. Скорее, просто добьют. – Что это? – ужасно интересно, как он такого добился. – Как ты смог такой щит сделать? – Когда-то давно потерял воспоминания, – ответ Альбедо заставляет внутренности покрыться ледяной коркой от осознания. – Это то, что я чувствовал на их месте. Стало хорошим способом защиты от ментальных вторжений, замечательная ловушка. Скарамучча, если честно, устал поражаться этому новому Альбедо. Но вывод он всё равно делает. На месте воспоминаний о нём сейчас одна только сплошная пустота.