Морковка мира

Минхо впервые шёл в вуз после пробуждения, он думал, что благодаря тренировкам уже приноровился к влиянию феромонов. Но как же он ошибался. Оказалось, когда всё пространство заполнено чужими запахами, это ощущается совсем иначе. Чаще всего аромат пробужденного напоминал стойкие духи. В основном шлейф был лёгкий, приятный, едва заметный. Но от одного встречного альфы таранило лимоном так сильно, что Минхо пришлось зажать нос и усилием воли подавить выброс собственных феромонов. Он не понимал, как вообще такого пустили в вуз, но тут же при нём парня выловил куратор, отчитал и налепил пластырь-блокатор. Что ж, по крайней мере с такими реально борются. Большинство себя хорошо контролировали. Что уж говорить от некоторых непробужденных простыми духами пахло сильнее. Минхо не переставал удивляться, как теперь его нос безошибочно определял, где аромат естественный, а где искусственный, наносной. А ещё для него раскрылась тайна, почему некоторые абсолютно невзрачные студенты привлекали внимание. Приятный запах в глазах внутреннего омеги оказался важнее внешности. Новоявленный омега не был уверен, что сам хорошо контролирует свой аромат, но врач, которая с ним беседовала, и Сынмин уверяли, что он справляется превосходно. Правда, это было до того, как он попал в вуз и испытал на себе всё это смешение. Теперь Минхо чувствовал, что выдержка начинает его оставлять. Тело нагревалось, собственный аромат усиливался — и то, что его провожали прожигающими взглядами альфы, совершенно не помогало. Новая натура реагировала на это странно. Раньше ему бы хотелось отряхнуться от столь пристального внимания. Сейчас же он ощущал приятное волнение. Оказывается, получать знаки внимания, понимать, что ты привлекательный, идти по коридору и чувствовать взгляды вслед — это здорово. Даже улюлюканье и присвистывания больше не казались чем-то противным и варварским, скорее… забавным. Восхищение, в котором он сегодня купался, опьяняло. Но тут Минхо перехватил взгляд одного из кураторов, сжался и поспешил достать из портфеля блокирующий пластырь. Хорошего — помаленьку. Но даже с блокатором на большой перемене он получил первый материальный знак внимания. Когда он обедал, к нему подошёл альфа — гибрид куницы, распушивший перед ним хвост и разливший аромат топлёного молока. — Привет, я, кажется, нашёл то, с чем твой обед станет лучше, — поигрывая бровями, он поставил перед Минхо упаковку клубничного молочного коктейля. — Оу, я тоже так думаю, — игриво подтвердил Минхо, дождался, когда на лице альфы расплывётся улыбка, а потом достал из сумки точно такой же коктейль. — Но спасибо, у меня уже всё есть. Он помахал упаковкой перед носом альфы, открыл её и с удовольствием присосался. Тот на миг растерялся: даже хвост обвис, но куница не отступил и решил играть до конца. — У тебя замечательный вкус. Может, это судьба, и нам суждено быть вместе? — Не думаю. — Почему же? — альфа придвинулся ближе, практически нависнув над Минхо. — Твоя девушка прямо сейчас прожигает нас взглядом, — хмыкнул омега и сюрпнул остатками коктейля. Альфа мигом распрямился, нашёл глазами ту, о ком говорил Минхо, и поспешил ретироваться в другую сторону. Коктейль в порыве бегства он оставил на столе, и Минхо с удовольствием прибрал к рукам вторую порцию любимого перекуса. Ну не пропадать же добру. Мда. Хорошо, что сегодня он уже видел эту парочку целующейся, а то мог бы стать участником сцены ревности. Не хотелось бы — девушка-тигрица так понеслась за своим глупым самцом, что громкое шоу было бы обеспечено. Кстати, про шоу надо рассказать Джисону. Он же любит всякие любовные драмы. Джисону почему-то эта ситуация не показалась забавной. Он начал втирать про то, что брать еду у незнакомых людей опасно, и вообще бла-бла-бла. Скучный. Он так распалился, что даже Феликса, пришедшего делать домашку, за порог выставил — сказал, что он с Минхо разговаривает и ему сейчас не до уроков. Вау. А вот это приятно. Минхо, конечно, стряс с Джисона обещание сделать уроки ночью и отправить ему листы с решениями, но сам факт, что этот вечер полностью принадлежал Минхо и не пришлось делить время с братом, — это круто. Ухаживания со стороны альф из универа продолжали набирать обороты. Историй становилось всё больше и Минхо понял, что ему нравится не только само внимание. Ему безумно нравился вспыхивающий огонь в глазах Джисона, когда он делился с ним событиями очередного дня. Если раньше только Минхо бесился из-за того, что младший много времени проводил в компании Феликса, то теперь достаточно было начать говорить о получаемых знаках внимания — и у кролика чуть ли не пар из ушей шёл. Такой грозный и смешной. Минхо словно дёргал за усы ручного тигра и точно знал: тот его не укусит. Зато этот тигр кусал других. Джисона понесло в SoundCloud на хлесткие диссы с рэперами, а ещё он выложил песню Miserable (You & Me) — совершенно в непривычном стиле, но звучание Минхо зашло. Забавное. Один звук в начале напомнил ему недавнее голосовое, где у Джисона в столовой упало яйцо после того, как Минхо скинул фото своих новых кроссовок, которые ему бесплатно подогнали. А вообще, главное Джисон стал больше времени проводить с ним. Даже несколько раз выпроваживал Феликса домой, когда Минхо звонил вечером. И всё — только ради того, чтобы спокойно поговорить без лишних ушей. Смотря на удаляющуюся макушку брата, Минхо не мог сдержаться и показывал языка вслед. Конечно, он делал это очень быстро, чтобы никто не заметил, но сам факт грел душу. Минхо не отвечал на ухаживания альф из института, но с удовольствием их принимал. Только кринжовых и наглых отшивал так, что они больше к нему не совались. Обычно словами, но один раз пришлось сломать нос. Тот случай обошёлся только содранными костяшками и даже без выговора: альфе было слишком стрёмно рассказывать, что его нокаутировал омега. А Минхо порадовался урокам бокса, полученными в детстве от Линоя. Да и вообще, вздумай альфа дойти до кафедры с жалобой, Минхо тоже нашёл бы что сказать. Подкат в стиле: «Знаешь, ты как пончик. Такой же сладкий и с дырочкой», — верх сексизма и дебилизма. Но такие уникумы — редкость. В основном знаки внимания оказывали ненавязчиво и безобидно: придерживали дверь, подгоняли кофе утром, занимали в аудитории любимое место Минхо у окна, писали милые записки с комплиментами, на четырнадцатое февраля его стол был завален шоколадом и письмами с признаниями. Да и в обычные дни на столе всегда ждала вкусняшка: пудинг, шоколад, молочные коктейли — Минхо больше не приходилось покупать их саму. Ухаживания мелкие, ни к чему его не обязывающие, ну кроме того, что вечером он непременно в красках рассказывал Джисону новые истории и наслаждался его яркими реакциями. Но в один вечер понедельника всё пошло не по плану. Минхо, конечно, давно замечал, что Джисон в последнее дни мрачнее тучи. Ну да, неудивительно: экзамены на носу, да и завидует явно. Не всем же быть такими красивыми и популярными, как Минхо. Младшему ещё только предстояло обратиться. В общем, угрюмое лицо Минхо, конечно, подмечал, но не знал, во что это выльется. Он, как обычно, болтал с Джисоном, но тут кролик посреди фразы резко его оборвал: — Хватит, надоело! Минхо запнулся и неверяще уставился на экран, где в тени терялось лицо младшего. — Ты чего? Погоди, я только про две пары рассказал, самое интересное было на большой перемене… — Я не буду больше это слушать. Ты можешь рассказать, как у тебя дела, не перечисляя всех своих ухажёров? Тон Джисона настолько серьезный, непривычный, что Минхо не стал настаивать, а от греха подальше поспешил сгладить напряжение и сменить тему: — Ладно-ладно, успокойся…. Мм-м. А я уже говорил, что зачёт автоматом получу по маркетингу? — Да… Точнее в сообщении писал, но обещал детали в созвоне рассказать. —Ну так вот! Минхо с энтузиазмом описал, как его выступление с докладом похвалили на паре. Преподаватель предложил автомат, если он ответит на все уточняющие вопросы — а Минхо же сам всё писал, так что, конечно, без проблем отбил все нападки. Во время рассказа он заметил, что Джисон больше не хмурит брови, и решил вернуться к самой забавной части дня. Ну не может же он не поделиться тем, как Чан отдал ему последнюю свиную котлету, хотя стоял в очереди перед ним и был голоден как самый настоящий волк. Закончив про зачёт, он без перехода невинно протянул: — Кстати, сегодня Чан… — Иди нахуй, — зло выплюнул Джисон и сбросил вызов. Минхо с открытым ртом пялился в экран. Ощущение от резких слов гадкое, словно его помоями облили. Причём кто? Джисон, с которым он столько лет дружил, прошел огонь, воду и медные трубы. А тут — ни с того ни с сего — просто взял, послал его и отключился. Кто-то скажет — ерунда. Но Джисон никогда не матерился на Минхо. Обсуждая кого-то — да. В рэпе — да. Но так злобно, ядовито и чтобы это было направлено на него — никогда. Минхо отмер, разозлился и тут же набрал Джисона, желая высказать ему всё, что думает о таком поведении в сторону старшего. Вызов приняли — и тут же сбросили. Минхо повторил звонок, но его снова мгновенно скинули. Горя праведным возмущением, он настрочил десяток сообщений — и все они остались гореть непрочитанными. — Ах так? Игнорируешь меня? Я тоже так могу. Безумно улыбаясь, он с наслаждением заблокировал кролика в каждом мессенджере и социальной сети. Вот теперь пусть сам пытается к нему пробиться. — Посмотрим, сколько ты без меня протянешь. И кому будет хуже! Пока хуже было лишь Минхо: за что бы он ни взялся, везде незримой тенью нависало воспоминание о Джисоне. Пришло уведомление о новой серии тайтла, который они смотрели через Discord… Одноклассник из школы выложил такую дурацкую фотку, что сквозь ржач рука уже сама потянулась отправить её другу — а отправить-то нельзя. Даже манга, за которую он попытался сесть, была рекомендована Джисоном. Минхо через пару страниц вспомнил его восторженный отзыв и раздражённо захлопнул том. Смысл? Один фиг поделиться впечатлением не с кем. Маясь от безделья, Минхо начал драить комнату до блеска. Когда сосед вернулся с дополнительных занятий, он в шоке замер на пороге и принюхался к удушливому аромату белизны и кислой клубники. — Что-то случилось? — Нет! С чего ты это взял? — огрызнулся Минхо, обернувшись к нему с мокрой тряпкой наперевес. Сынмин от греха подальше решил его не трогать, но после пятого тяжёлого вздоха и шумно захлопнутой дверцы шкафа не выдержал и осторожно уточнил: — Расскажешь, что беспокоит? Я же чувствую — что-то не так. Сынмин с честью выдержал эмоциональный пересказ событий с кучей синонимов к выражению «оборзевший ушастый клоп». Когда Минхо выдохся, он помолчал и уточнил: — Хочешь услышать моё мнение? — Нет. Сынмин не настаивал, но и оставаться в этой атмосфере не захотел. Он предупредил Чонина, что переночует у него несколько дней, и, получив подтверждение, быстро собрал недостающие вещи. Уже на пороге комнаты, когда с книжной полки громко сбрякали тома во время неудачного протирания пыли, он не удержался от комментария: — Знаешь, я могу понять твоего альфу. Мне бы тоже не понравилось слушать, как с моей парой заигрывают. — Он не альфа. — Эм… бета? — Хз, ещё не обратился. — Ого… Тогда понятно… Ладно, я к Чонину на пару дней с ночёвкой. Постарайся не разнести комнату. Шагнув за порог, Сынмин обернулся и добавил: — А вообще подумай, почему ты стал спорить со мной насчёт «альфы», но не возражал насчёт «твоего» и «пары». — Да пошёл ты! — Минхо кинул в него тряпку, но та врезалась в закрытую дверь.

***

Сынмин ушёл, телефон молчал, и Минхо, оставшись наедине со своими мыслями в идеально чистой комнате, вернулся к тому, что его разъедало, и к тому, что всколыхнул сосед. Они с Джисоном не пара. Никогда не были и не хотели этого. Они даже в детстве отказывались играть с соседскими детьми в «семью». Хотя те вечно подначивали их, горланя вслед дурацкую песенку: «толкли-толкли пюрешку — альфа и омежка». После того как сестра Минхо стала встречаться с кузеном Джисона, всё стало только хуже. Но с нуной и кузеном всё понятно: альфа и омега, девушка и парень — всё правильно, всё логично. А им-то какой смысл это ехидно тянуть вслед? Ну какие альфы и омеги, если вторичный пол ещё не известен? Бред же. Их мнение на этот счёт никогда не менялось: переглядывались, корчили гримасы отвращения и скрючивали пальцы. Правда, в зимние каникулы, когда Минхо приезжал домой, обнимать Джисона было как-то по-особому приятно. Минхо тогда абсолютно внезапно для себя поцеловал родинку младшего — и да, в животе закружились пресловутые, воспетые бабочки. Более того эти мотыльки не исчезли за ночь. Наоборот — стоило Джисону на следующий день чмокнуть его «в отместку», живучие насекомые порхали в животе так плотно, что казалось — можно взлететь. Но это было несколько месяцев назад. Минхо уже начинало казаться, что он всё себе придумал. Никто из них эту тему не поднимал. Да и у мелкого ещё даже вторичный пол не проявился. О чем говорит? Минхо всегда думал, что он будет альфой, как сестра; на омегу больше тянул Джисон. Хотя кто знает — может, он и будет омегой или бетой? И что тогда? Да нет смысла сейчас об этом думать. Бред это всё. Они не пара! И Джисон так вести себя с Минхо не имел никакого права! Сам-то он вот не стесняется столько времени с липучкой Феликсом проводить. Хотя младший брат тоже ещё не обратился, и непонятно, кем будет. Но всё равно: Джисону, получается, можно в обнимку с Феликсом везде шататься, а Минхо нельзя принять бесплатное угощение? Ну уж нет. Минхо собирался выжать максимум из оказываемых знаков внимания. У него впервые стол каждое утро ломился от вкусняшек и записок. И это при том, что он даже никого в ответ не целовал — хотя многие омеги и за меньшее "благодарили". Сколько бы Минхо ни крутил эту ситуацию в голове, он только сильнее заводился и всё больше убеждался в своей правоте. Он — свободный омега, без пары, и может принимать ухаживания альф. Он не сделал ничего плохого. И точка.

***

Правда, на следующий день оказалось, что, когда некому рассказывать о сыплющихся без конца знаках внимания, — они уже и не так нужны. Аппетит пропал, даже смотреть на угощения не хотелось. Да и появившиеся щёчки недвусмысленно намекали, что с таким количеством сладкого пора заканчивать. А ещё Минхо с ужасом осознал, как без Джисона пусто. Словно он лишился части себя. Неужели он настолько от него зависим? Когда это случилось? Иногда из-за загруза по учёбе они могли не разговаривать целый день — но даже тогда банальный стикер, мем или голосовуха с ором давали ощущение, что ты не один. А теперь Минхо остался один. И ему было плохо. У Джисона как минимум есть Феликс, а у Минхо — лишь кучка безымянных разношёрстных ухажёров да несколько знакомых-одногруппников. Куда подевался его свободный дух независимого зайца? Ведёт себя как последний кролик. К слову о кроликах: уже среда, вечер. Прошло два дня с момента блокировки Джисона, но тот даже не пытался с ним связаться! Минхо специально в почте его не блокировал и не удалял электронный адрес из профиля… Лишь в четверг утром Джисон вспомнил о его существовании. Сначала пробовал написать через аккаунт Феликса — брат тоже улетел в бан. Потом отправлял мелкие банковские переводы на карту с сообщениями: «Ответь», «Давай поговорим», «Разблокируй хоть Феликса». И да, он додумался-таки написать на электронную почту — но адресат тут же был помечен как спам. А чего он хотел? Вспомнил о Минхо спустя три дня и ни слова извинения не сказал. Вечером курьер принёс в общагу подарочную коробку клубники в шоколаде. Минхо расписался за посылку, с усмешкой прочитал распечатанную записку: «Пожалуйста, давай поговорим». Надо же, что-то новое придумал. Но Минхо уже не ребёнок, чтобы на ягоды вестись. Он выкинул взятку в мусорку, порвал записку и посыпал её обрывками сверху. Нашёл хороший ракурс, показательно сфоткал и выложил у себя в инсте с подписью: «Вас когда-нибудь пытались подкупить едой? Меня — да». В комментариях быстро набежали желающие обсмеять размеры коробки и наивность дарителя. Минхо полюбовался фотографией — красиво получилось, будто ему абсолютно пофиг. Потом ещё раз посмотрел в мусорку, вздохнул и достал контейнер с ягодами. В конце концов, клубника ни в чём не виновата. Вот если окажется кислой… Но на вкус она была восхитительной. И зря комментаторы гнали, что подарок дешёвый — Минхо нашёл сайт фирмы, там за такие наборы просили совсем не маленькие деньги. Джисон, недавно кучу денег на новый микрофон потратил, поди, все остатки карманных спустил. Когда он сюда поступит, нужно будет тоже купить ему попробовать. Вкусно. В наборе было много вариантов посыпок: вафельная крошка, сублимированная малина, кокосовая стружка, фисташка, а уж сколько шоколада — тёмный, белый, розовый. Но больше всего Минхо понравилась клубника в обычном молочном шоколаде, без посыпки. Он не заглушал вкус ягоды, а только подчёркивал её сладость и свежесть. Ладно, может, стоит с кроликом поговорить… Но не раньше воскресенья. Он три дня игнорил Минхо — теперь его очередь. Правда, несмотря на своё твёрдое решение, в пятницу Минхо настолько не хотелось оставаться один на один с надоевшими мыслями, а у Сынмина с Чонином, как он помнил, намечалось свидание, так что впервые после танцев он не стал убегать, а напросился погулять с другими. Хёнджин, скаля свои мелкие хоречьи зубки, ехидно протянул: — Наконец-то его великолепие Ли Минхо снизошло до простых смертных. — Что? — Что-что? Ты с нами никогда никуда не выбирался. Тебя только на дополнительные занятия по танцам можно было соблазнить. В остальное время смотрел взглядом «не влезай — убьёт» и тут же пропадал в телефоне. Ну прости, что мы до твоего восхитительного уровня не дотягиваем — не все с самого детства танцами занимаются. — Да я же никогда… — Да-да-да. Просто на мою хореографию смотришь так, словно лимон откусил. — Ну нет же. У тебя просто очень необычная подача танца. — Ты хотел сказать — херовая? — Я так вообще не думал! — Отстань от него, Хённи, не видишь — плохо человеку, — вмешался Чанбин. — Человек у нас только ты! — Все мы люди. Из животного у вас только уши да хвост, а загоны — человеческие. Хёнджин фыркнул и уткнулся в стакан. Минхо бросил благодарный взгляд на Чанбина. Тот коротко ему улыбнулся и тут же подлил Хёнджину пиво, успокаивающе погладил по спине и что-то прошептал на ушко. Да вот она — счастливая парочка как есть, даже смотреть тошно. Минхо всегда думал, что Хёнджин ревнует к нему Чанбина и из-за этого бесится. А вот оно как. Значит, танцы… Ну да, к подаче танца Хёнджина он действительно привык далеко не сразу, но ему хватило нескольких разговоров с ним, чтобы понять: исправлять тот ничего не собирался, потому что не считал нужным. Со временем Минхо даже нашёл в танцах Хёнджина свою прелесть. В его исполнении это смотрелось органично и красиво. Там, где Минхо брал чёткой техникой, Хёнджин брал отдачей и экспрессией. Пути у них были разные, но теперь Минхо их уважал. В конце концов, Хёнджин не профессионал — для художника он танцевал просто прекрасно. Требовать от него большего было бы неправильно. Минхо даже не задумывался, что выглядел как сноб, когда смотрел на танцы хорька. И уж точно он давно не испытывал к ним тех эмоций, которые приписывал ему Хёнджин. Минхо заметил, что хорек окончательно оттаял: перетек на колени к Чанбину и начал его развязно целовать. Ох, ну и для кого это шоу? Может, всё же не танцы — главная загвоздка. Хёнджин заметно напрягся, когда Минхо стал омегой. Стоило Минхо хоть немного повзаимодействовать с Чанбином, как Хёнджин тут же шёл перебивать запах Минхо своим виноградом. Минхо с этого было откровенно смешно. Во-первых, на естественном запахе Чанбина в принципе мало что от омежьего оставалось — их ароматы просто тонули в подавляющем флере кожи. На такого хоть флакон духов вылей — ничего не изменится. А во-вторых, Чанбин смотрел на хорька настолько откровенно влюблёнными глазами, что Минхо и без разговоров скоро бы понял: эти двое встречаются. — Ну что, поднимем тост за то, что наша танцевальная команда наконец-то собралась вне зала! — громогласно проорал Чанбин. — Надеюсь, это был не последний раз! Вперёд, к победе на соревнованиях! Урааа! Хёнджин, около которого Чанбин надрывал глотку, схватился за ухо и сделал вид, что оттуда пошла кровь. Минхо захихикал, перехватил его окосевший взгляд и одними губами спросил: — Ты жив? — Почти. Минхо похлопал по пустому стулу рядом с собой, и Хёнджин мигом туда пересел, оставив Чанбина растерянно хлопать глазами. Правда, под конец вечера Хёнджина уже с двух сторон атаковали орами, криками и подвываниями. Хёнджин пьяно замахивался, и лупил их по рукам, чтобы его отпустили. А его вообще-то несли почти как принца! Ну подумаешь, ноги немного по земле волочились — ну тут либо пить надо меньше, либо не дылдой вырастать. Одно из двух. Напротив общаги Минхо передал растёкшегося хорька целиком в руки Чанбина. Но в конце Хёнджин вцепился ему в рукав: — Посмотри, ик, мне в глаза, ик, и пообещай, что мы, ик, теперь друзья! Поймать его окосевший взгляд было трудно, но Минхо справился. Обещание закрепили крепкими объятиями — настолько долгими, что Минхо уже собирался отстраниться, как вдруг услышал храп прямо под ухо. Минхо не церемонясь столкнул пьяную тушку обратно на Чанбина. — Ладно, давай пока! — Ты сам дойдёшь до комнаты? Может, тебя проводить? — натужно прохрипел Чанбин, пытаясь перехватить Хёнджина поудобнее. Минхо удивлённо посмотрел на него, заметил пьяные, но горящие решимостью глаза и фыркнул. М-да. Вот он, альфа как есть — не оставит «в беде» даже просто знакомого омегу. — Ты и так меня до общаги проводил, хотя вам вообще в другую сторону. Остатки рыцарства направь на своего омегу, — Минхо махнул на прощание рукой, развернулся и на заплетающихся ногах побрёл к себе. Потолок, пол и стены общежития шатало. Из груди рвался наружу истеричный смех, а улыбка никак не сходила с лица. Скинув обувь, Минхо прямо в одежде плюхнулся на кровать и попытался сообщить Джисону новость, но глупый телефон упрямо твердил, что это невозможно. Заяц плюнул, зарылся в одеяло и завалился спать, не раздеваясь. Засыпая, он представлял, как завтра в красках расскажет Джисону о том, что всё-таки подружился с тем вредным хорьком.

***

Звонок разбудил его ранним утром — около двенадцати дня, если судить по солнцу в окне. Голова после вчерашнего раскалывалась. Проскочила крамольная мысль не отвечать, но трель телефона и не думала затихать и с каждой секундой врезалась в мозг всё сильнее. Не выдержав, Минхо с протяжным стоном взял трубку. — Ммммгм. — Ой, — охнула мама на том конце провода, — я тебя разбудила? — Раскаяние мигом перешло в нападение, — Уже обед, между прочим, а ты всё ещё спишь?! — Ну выходной же… — сонно запротестовал Минхо. — Хм, ну ладно, спи тогда, потом позвоню. Ага, как будто он сейчас сможет уснуть. Да и по голосу мамы было прям физически слышно, как ей не терпится поделиться новостями. — Да не страшно, я как раз собирался вставать. Что случилось? — Только что Линоя звонила, она замуж выходит за Тома, ну, кузена Джисона, представляешь! — радостно защебетала мама. Минхо, конечно, был рад за старшую сестру, но именно сейчас — УТРОМ в СУББОТУ, после похмелья — не от чистого сердца. Маму же как прорвало. Она взахлёб вываливала на него всё: про то как Линоя сделала предложение, про дату свадьбу, про масштабы торжества. Минхо клевал носом и изо всех сил старался не уснуть под нескончаемый гул предстоящей подготовки. Свадьба ожидалась гигантская: семьи жениха и невесты планировали знатно потратиться на исполнение всех прихотей требовательной невесты. Как альфа, работающая в крупной фирме, сестра собиралась все потраченные деньги отбить с гостей — но сначала их надо было потратить и сделать всё по высшему разряду. Хорошо хоть от идеи медового месяца на Мальдивах отказалась и согласилась на Пхукет… — Разорит она нас, конечно. Так что вы с Джисоном пока повремените, хорошо? Учёбу сначала закончите, работу найдите, а потом уже и о свадьбе подумаем. Минхо от упоминания Джисона и контекста аж проснулся. — Что? Какая свадьба? — Да ладно тебе, хватит уже таиться, с вами всё с детства было понятно. Сейчас так тем более сомнений нет. — Ты о чём? — Не делай вид, что не понимаешь. — Мама, я правда не понимаю. — Так Джисон же альфой обратился! Ох, и шуму он навёл… Минхо вскочил с кровати с бешено колотящимся сердцем и начал нарезать круги по комнате. В ушах шумела кровь. Всё нутро омеги отчаянно заскулило на одной ноте. Джисон — альфа! Альфа! Внезапно до безумия захотелось оказаться рядом, уткнуться ощутить его аромат. Какой он? Что-то тёплое, с цедрой апельсина? Или наоборот — сладкое и нежное, как его любимый шоколадный чизкейк? А может, там что-то мускусное и острое? Джисону с детства палец в рот не клади — в теле этого мелкого кролика всегда бушевало пламя. — Ты меня слушаешь? — сквозь вату пробился голос мамы. — Да, да, слушаю. — Ты только не говори ему, что я сдала, как он завывал в свой первый день. Ты же знаешь этих альф — гордые до ужаса. Так что если он будет хорохориться, просто поддакивай, ладно? А то я тебя знаю — начнёшь шутить, разругаетесь ещё. Минхо словно холодной водой окатили. Ну да, и правда знает. Вот только они уже разругались — да так, что почти неделю не общаются. — А когда Джисон пробудился? — Так в понедельник. Ну, точнее, в ночь с понедельник на вторник. Спать было невозможно. На следующую ночь уже попроще, но всё равно рычал так, что стёкла дрожали. Сразу после их ссоры. Теперь многое становилось понятным. Вот почему от Джисона несколько дней не было ни слуху ни духу. Конец разговора с мамой в памяти не отложился. Минхо на автомате поддакивал, возможно, невпопад — она тяжко вздохнула и отключилась со словами: — Вечером наберу. Как только звонок завершился, Минхо полез в контакты — набирать сообщение Джисону. Чертыхнулся, споткнувшись о блокировку. Он уже занёс палец над кнопкой «Разблокировать», как вдруг осознал, что собирается сделать. Он что, собирается забить на то мерзкое поведение Джисона — только потому, что мелкий стал альфой? Ну нет. Никто не имеет права так обращаться с ним. Такое нельзя так быстро прощать. Да и о каком прощении речь, если Джисон у него даже прощения не просил! Только требовал поговорить! Но вместе с этим в голове поселился настойчивый голос, требующий дать кролику высказаться. Минхо прекрасно помнил слова врача после пробуждения. Она говорила, что в ближайшие циклы он будет гораздо эмоциональнее — и что альф это тоже касается. В первые течки и гон гормоны у всех бушуют, нужно внимательно следить за собой и, если что, вовремя самоизолироваться. Джисон ведь никогда не позволял себе такой злобы и резкости по отношению к нему. Может, он просто не смог сдержать свою натуру? И всё равно — кинуть трубку и не отвечать было низко! А он ещё и появился в сети, пытаясь помириться только на третий день. Но получается, это же было сразу после пробуждения? Значит, как только он пришёл в себя, сразу попытался связаться с Минхо? Нужно разобраться. Тем более внутри поселилось противное чувство вины. Минхо прекрасно помнил, как общение с Джисоном успокоило его после пробуждения, как он рад был услышать его голос. Приятно знать, что кто-то за тебя волновался. А теперь выходит, он сам не помог облегчить пробуждение лучшему другу? Это же неправильно. Минхо почувствовал себя мерзким эгоистом. В конце концов он решил, что надо дать о себе знать. Джисон в блоке, наверное, уже извёлся. Пусть увидит, что Минхо готов поговорить — извинится, и они обо всём забудут. Он разблокировал контакт во всех соцсетях. Что ж, теперь оставалось только ждать, когда Джисон напишет. А пока можно заглянуть в Инсту, посмотреть, что нового. У Джисона в ленте пусто, но Минхо вспомнил, что Феликс часто выкладывает совместные снимки, и с барского плеча решил разблокировать и брата. Тем более было интересно посмотреть на осунувшееся лицо Джисона. Он не успел убрать палец с экрана, как посыпались сторис. А, ну да — сегодня же выходной, школа закрыта. Минхо открыл первую и обомлел. Феликс там был с Джисоном. И как они в такую рань только встали?! Джисона обычно фиг поднимешь до обеда, а тут они несколько часов назад уже зависали в кафешке. На коллаже центральную часть занимал Феликс, но на одном снимке можно было разглядеть Джисона, набившего щёки чизкейком и щурящегося в камеру. Свайп — и на экране видео около гатча-автоматов. Джисон выбил шар, радостно кричит и гордо показывает приз на камеру. Минхо цепляется за его внешность, подсвеченную солнечными лучами: тон лица ровный, под глазами — ни кругов, ни мешков, словно он и дня не страдал и не переживал. Минхо начал закипать. Следующая сторис окончательно вывела его из себя. Эти двое завалились в караоке-кабинку и горланили заводную трот-песню. Минхо психанул, вышел из сторис и открыл фотогалерею Феликса. Вот они серия снимков из кафе, Джисон есть только на парочке, но он там прямо сияет. Минхо посмотрел на себя в зеркало: круги под глазами от недосыпа, вылезшие прыщи, обкусанные и обветренные губы. И вдруг осознал — всё это время страдал только он. Мелкому не то что нормально без него — ему было хорошо. В этот момент пришло сообщение от Джисона. Минхо тупо уставился на всплывший в уведомлениях текст: Остыл? Поговорим? У меня есть новости. Минхо накрыла тошнота. Он такой наивный. Думал, что они оба страдают. Думал, что наказывает Джисона. Ха. Всё это время он наказывал только себя. А теперь, когда он был готов простить, что он слышит? «Остыл»! Да Джисон даже и не думал извиняться. Он с ним обращается как с маленьким ребёнком. Словно это он виноват, а Джисон великодушно идёт на уступки. Хотя именно Минхо обидели. Только он и страдал. Минхо, попадая через раз в буквы, яростно набрал: Не пиши мн больше Нникгда! Сквозь слёзы он смахнул вызов от Джисона и снова заблокировал контакт везде, где только мог. На этот раз — уже навсегда. Жаль, нельзя так же просто добавить в блок в сердце. Голову сжали болезненные тиски, слёзы рвались наружу. Он схватил подушку — ту самую, что подарил Джисон на прошлый день рождения, с дурацкой, тупой мордой кальмара, такой же тупой, как лицо этого кролика, — и с остервенением колошматил её, выкрикивая: — Да чтобы ты мне ещё хоть раз написал! — Знать тебя не хочу! — Тусуйся с кем хочешь, а ко мне не суйся! Под конец, когда силы окончательно покинули, он уткнулся лицом в безэмоциональную плюшевую морду и завыл от безысходности.

***

Сынмин, умотанный дополнительными репетициями в хоре, вернулся в общагу ближе к вечеру. Стоило открыть дверь — и он встал как вкопанный. В комнате жутко воняло. Сынмин поспешно зажал свой чуткий нос, но было уже поздно: кислый запах клубники успел проникнуть в ноздри. Воздух в лёгких закончился, пришлось вдохнуть новую порцию, и Сынмин скривился — нотки гнили и затхлости били прямо в мозг. Привычная клубника сейчас напоминала заплесневелое варенье, найденное в дальнем углу холодильника. Минхо лежал на кровати, укрывшись с головой одеялом. Рядом на полу валялась подушка для обнимашек. Со стола сметены конспекты. Оценив обстановку, Сынмин решил ретироваться. Даже вещи собирать не стал — с прошлого раза ещё что-то у Чонина осталось. Состояние Минхо не давало ему покоя, но он знал, что тот с ним разговаривать не будет. Посоветовавшись с Чонином, он заказал доставку похмельного супа и риса. Нотки перегара в комнате тоже улавливались. Около двенадцати ночи Сынмин тихонько прошмыгнул в комнату. Чонин уговаривал остаться с ночёвкой или пойти с ним, но Сынмин решил, что не стоит. От Минхо не знаешь чего ожидать, но Сынмин всё равно переживал за него. Пусть Минхо странный, а всё равно уже не чужой. Обстановка изменилась: внутри свежо, окна нараспашку, от прежнего кислого запаха не осталось и следа. Плотно закрытые контейнеры валялись в мусорном ведре. Сынмин проверил верхний и выдохнул: еды в них не было, ну хоть поел и то хорошо. На полу больше не валялись вещи. Единственное, что осталось неизменным — отвернувшийся к стене Минхо, закутанный в одеяло. М-да, обычно, когда Минхо спит, это любимое состояние соседа. Сынмин иногда мечтал, чтобы заяц просто спал весь день — он такой безмятежный во сне, почти милый. Сегодня же впервые сон Минхо совсем не радовал. Стараясь не шуметь, Сынмин закрыл все окна. У него скоро выступление, простывать никак нельзя. В отсветах уличного фонаря он заметил подавители и ужаснулся выпитой дозировке, торопливо пересчитал и выдохнул. Норма. Максимально допустимая, но безопасная. Эта доза напрочь отбивала все запахи — даже если Минхо был в течке. Эх, он надеялся, что у него есть ещё несколько спокойных дней до течки соседа. Знал бы, что из-за неё Минхо так штормит, точно бы не возвращался в комнату. Хотя нет — вечером он точно не чувствовал в комнате предтечных феромонов, только вселенскую тоску. Но, помня уроки полового воспитания, течку всё равно нельзя было отрицать. В начале циклы у многих скачут, особенно на фоне стресса. А этого у Минхо в последнее время хватало. Сынмин тяжело вздохнул и с тоской вспомнил, каким шумным и надоедливым был сосед раньше. Тогда ему казалось, что Минхо невыносим, но оказалось, что расстроенный и кипящий гневом Минхо во сто раз хуже Минхо, просто переполненного энергией. Всё же тот кролик влиял на него удивительно благотворно. Джисон работал лучше любого громоотвода. Сынмин скучал по временам, когда Минхо сливал всю свою бурлящую энергию на танцы и на друга детства. Ну, как друга. Сынмин был уверен, что они уже давно пара, а вот как всё на самом деле: Джисон ещё даже не обратился, а Минхо уже без него и дня не может. Кто-то назовёт это крепкой мужской дружбой, а Сынмин, помня заветы предков, скажет, что в такой дружбе главное даже если ты бета — не забывать предохраняться, если не хочешь раньше времени внести вклад в заселение планеты. Хотя, может, Джисон окажется омегой — тогда волноваться им будет не о чем, разве что о косых взглядах старшего поколения. Сынмин снова посмотрел на торчащую из-под одеяла макушку Минхо. Да нет, такому омеге вселенная, если не садистка, то точно подготовила заботливого, понимающего альфу, готового удовлетворять все безумные идеи и прихоти взбалмошного омеги. Такого нужно стабильно заземлять вниманием и феромонами — тут бета или омега просто не вывезет. Ну ничего, немного осталось, скоро Джисон обратится, они помирятся — и всё снова станет прекрасно. В их комнату вернётся мир и покой. Ну, насколько это возможно с Минхо под боком. Каково же было удивление Сынмина, когда спустя пару дней он от Чонина услышал, что Минхо с Джисоном не просто не помирились — они разругались в пух и прах. И это при том, что Минхо уже знал, что Джисон — альфа! Его упрямство и сила воли поражали. Сынмин прекрасно помнил свою реакцию на альфу Чонина после обращения. Всё его естество готово было рвануть к нему, и это при том что Сынмин бета и феромоны на него почти не действуют. Даже при этом Чонин не дал бы ни малейшего шанса Сынмину на сопротивление после пробуждения. А Минхо так легко позволяет себе воротить нос от своего альфы, и да, Сынмин был на сто процентов уверен: Джисон — альфа Минхо. Хотя… Минхо с Джисоном ведь после пробуждения так и не виделись. Сынмин помнил, что Джисон собирался поступать в их вуз. Что ж, теплилась надежда, что ссора с Минхо не изменила намеченные планы. Осталось только дождаться их встречи — и всё наладится. Эх, скорее бы. Когда там школьники заканчивают учебу в мае? Сынмин предчувствовал очень тяжёлые три месяца впереди.