Морковка мира

Вместо сердца чёрная дыра с всепоглощающей пустотой. Пустотой, с которой Минхо никак не мог справиться. Феромоны вечно выходили из-под контроля, так что пришлось тащиться к врачу и получить курс гормональной терапии. Пытались ещё засунуть к психологу на консультацию, но Минхо отбрехался. Без влияния феромонов стало проще. Он смог сконцентрироваться на жизни вокруг. Наконец-то нормально познакомился со всеми одногруппниками — стыдно признаться, почти год вместе проучились, а он даже имена помнил не у всех. С Хёнджином и Чанбином они теперь друзья. Настоящие, а не только «по пьянке». Оказывается, прослыть хорошим собеседником не так уж сложно — достаточно просто не торчать всё время в телефоне. Минхо понял, что Хёнджин очень милый и забавный, совсем не холодный и язвительный, каким казался раньше. А Чанбин так вообще стал ему ближе всех в универе. Рядом с ним омега чувствовал себя спокойнее. Мелькало подозрение, что Чанбин воздействует на него феромонами, но под таблетками Минхо этого фактически не ощущал и предпочитал игнорировать. Их танцевальная команда показала блестящий результат на конкурсе и заняла второе место. На первом месте команда из одних танцоров, так что не обидно. Следующее масштабное событие ожидалось только в следующем учебном году, тренировки ставили реже и у Минхо появилась куча свободного времени. Думая, чем себя занять, омега списался с несколькими школьными приятелями. С ними было приятно встретиться, но дальше пары вечеров в баре общение не ушло. Когда закончились общие воспоминания, говорить стало решительно не о чем — разве что жаловаться уже не на школьных учителей, а на преподавателей в вузе. Их пути окончательно разошлись. Что ж, бывает. По крайней мере, он попытался. А ещё Минхо вспомнил про спарринги со старшей сестрой и записался на бокс. Костяшки на руках теперь постоянно сбиты, преподаватели и некоторые студенты подозрительно косились. Но Минхо нравилось: на боксе не получалось думать о чем-то лишнем и тренировки заполнили огромный пробел в привычном графике жизни. Джисона всё ещё не хватало, но Минхо упрямо держался за уязвленную гордость. Ведь это не Минхо накричал и сбросил вызов. Это не он сначала игнорировал, а потом веселился, как ни в чём не бывало. Это не он растоптал их многолетнюю дружбу и доверие. Если Минхо сейчас пойдёт на уступки, он просто докажет Джисону, что он пустое место и об него можно вытирать ноги. По крайней мере, что-то такое ему регулярно втирал Хёнджин, когда заставал Минхо, тупящего на старые фото и видео в телефоне. — Ты что? Хочешь, чтобы твоя жизнь вращалась вокруг альфы? Ты должен ему доказать, что он тебе не нужен! Минхо хотел бы возразить, что не всех омег ждёт судьба папы Хёнджина, но таблетки из терапии напрочь убивали в нем желание спорить и что-то доказывать. Да и он знал, что этот путь в никуда. Его пример сейчас точно не мог переубедить друга и вместо того чтобы возражать, он просто кивал и блокировал телефон. Да, когда действие таблеток спадало, омега внутри него отчаянно, фоном скулил словно у него отобрали альфу. Но страшнее другое: сам Минхо скучал. Скучал просто по Джисону — по их общению, по его смеху, по тому, как с ним легко и спокойно. Всякий раз, когда он почти сдавался, только задетое самолюбие якорем удерживало на месте. Джисон больше не обновлял музыкальные аккаунты. Кучка преданных фанатов даже подняла кипиш, но кролик отписался под самым отчаянным и залайканным комментом: «Экзамены» — и все успокоились. Иногда Минхо через Хёнджина заходил на страницу Феликса и находил среди фото брата кадры с Джисоном. Лицо кролик теперь не показывал: обычно натягивал капюшон или кепку так, что видны оставались только нос и губы — чаще поджатые. Но на некоторых он улыбался, и Минхо снова злился и понимал: нет, так нельзя. Он должен собраться, запихнуть тоску по Джисону в самый дальний угол и жить дальше. Так же легко, как это делает мелкий, не получится. Но пусть хоть как-то — уже неплохо. Себя в том, что у него всё хорошо, почти получалось убедить. Почти. Подумаешь, когда пьян, рука сама тянется к заблокированному номеру. Ну и караоке сдавало — как на подбор грустные песни о расставании. Но если кто-то спросит, он до хрипоты будет доказывать, что это чистое совпадение. Только вот друзья не спрашивали. От Джисона каждую неделю приходили электронные письма. Минхо их не читал, но периодически нырял в папку «Спам», чтобы убедиться, что надоедливый адресат всё ещё пишет. Это почему-то утешало. От мамы Минхо узнал, что Феликс и Джисон хорошо закончили школу. Вообще-то она звонила с предложением поводить брата по городу: тот перед экзаменами собирался сгонять, развеяться. Но Минхо как раз удачно записался с одногруппниками на волонтёрскую работу на ферму, так что удалось слиться с роли экскурсовода для брата.

***

Работа на маленькой ферме в горах помогла — у Минхо просто не осталось сил на переживания. Даже мама так не упахивала его в детстве на грядках, как здесь. Курс гормонов, прописанный ранее, пришлось прервать: таблетки закончились, а новых в этой глуши он достать не смог. Зато на свежем воздухе, занятый весь день физическим трудом, гормональный фон сам по себе пришёл в норму. Ну, точнее, это подтвердят только анализы, но Минхо по феромонам чувствовал — состояние стабилизировалось. К нему снова стали проявлять внимание альфы. Правда, внутренний омега из всей вереницы, что вилась вокруг, примечал и заинтересованно замирал только рядом с Чону — милым альфой с трогательным пушком утиного хвоста и мягким ароматом сливочной помадки. Одногодка Минхо, с инженерного факультета, тоже волонтёр: немного застенчивый, но ответственный и, в отличие от других альф, никогда не отлынивал от работы. Он всегда помогал таскать тяжести омегам и бетам. Чону мило общался с Минхо с самого начала — даже когда феромоны омеги глушили таблетки. Но после того как к Минхо вернулся аромат, Чону стал проводить больше времени рядом с ним. Омега внутри Минхо не против. В феромонах альфы он ощущал сладкие нотки, напоминавшие о доме и мамином пудинге. На фоне резких ароматов других альф внутренний омега прямо тянулся к этому сливочному спокойствию. Его омеге комфортно рядом с этим альфой, но сам Минхо не мог представить Чону кем-то большим, чем другом. Если бы Чону начал за ним ухаживать, Минхо отшил бы сразу — чтобы не давать напрасных надежд. Отношений сейчас ему совсем не хотелось. Но альфа ничего не предпринимал: вёл себя мило и вежливо, как и со всеми, просто рядом с Минхо оказывался чуть чаще.

***

На сельской дискотеке в последний день волонтёрства, когда все немного выпили и расслабились, зазвучала мелодия медленного танца — и Чону с сияющими глазами обернулся к нему. — Потанцуем? Минхо помедлил, но принял протянутую руку и позволил закружить себя в хаотичном па. — Ой, извини, сильно на ногу наступил? — смущённо пискнул Чону, едва они влились в общий поток танцующих. — Ничего страшного, — Минхо ободряюще сжал его предплечье. Он и правда почти ничего не почувствовал… А вот ещё через пару шагов на ногу наступили уже вполне ощутимо, так что Минхо даже поморщился. — Ой, снова… — Чону виновато потупил глаза, а потом вдруг просиял и предложил: — А давай ты поведёшь? Ты же танцами занимаешься, а я подстроюсь. Минхо смотревший на него снизу вверх завис от столь внезапного предложения. Обычно альфы с трудом отдают любое ощущение контроля, тем более — омеге. Ему уже приходилось в вузе сталкиваться с перераспределением партий после обращения, так что да — Чону не переставал удивлять. Минхо перестроил шаг и начал вести. Дело сразу пошло лучше. Но одна странность не давала ему покоя: — Ты же обычно нормально танцевал… Что сегодня? Перепил? — громко прошептал Минхо. Ему совсем не хотелось, чтобы партнера стошнило на него во время очередного пируэта. — Нет, просто… — Чону помедлил, а потом посмотрел Минхо в глаза, — Когда я так близко с тобой, мой мозг перемыкает от красоты. Минхо сбился с шага, и Чону влетел в него. Альфа горячо дышал ему на затылок, и внутреннего омегу Минхо это более чем устраивало. Милый, заботливый альфа. Говорит такие нежные слова. Так приятно пахнет… Вокруг них начала скапливаться сладость ванили и лёгкий флёр клубники. Но Минхо взял феромоны под контроль и отстранился. Глаза альфы уже поплыли, и Минхо пришлось его легонько встряхнуть. — Прости, но мне уже нравится другой, — ему не хотелось ранить Чону, но тему нужно было закрыть, а эта причина самая убедительная. — Ох… извини, я не знал. — Ничего, бывает. Проехали. Танец они закончили в неловком молчании.

***

Когда он вернулся с волонтёрства, на столе ждал объёмный конверт. Подписи, от кого нет, но по кривому почерку «Для Минхо» он безошибочно определил Джисона. Видимо, тот приезжал вместе с Феликсом — хорошо, что Минхо вовремя сбежал. Ну, точнее, разминулся с ним. Минхо, не распечатывая, закинул письмо в ящик стола. Тяжёлый вздох со стороны Сынмина он предпочёл проигнорировать. — Долго ещё будешь его и себя изводить? — Никто никого не изводит. Мне не о чем с ним разговаривать. — Слушай, ну правда… Когда он приходил с этим письмом, мне кажется, он искренне раскаивался. Ты бы видел его — такой убитый. — Ага, видел я «такого убитого». Подумаешь, устал с Феликсом песни в караоке горланить. Сынмин недовольно покачал головой, но Минхо пофиг на мнение пса. Тоже нашёлся эксперт по их с Джисоном отношениям. — Вам бы поговорить нормально. — Повторяю. Мне не о чем с ним разговаривать. Он даже прощения ни разу не попросил. — А может, просил, — пёс кивнул на закрытый ящик стола с письмом. Ха. Сразу видно — он не знает Джисона. Извинения? Да их фиг от него дождёшься, даже если виноват. А уж здесь, когда Джисон явно ни о чём не сожалеет — тем более. — Сомневаюсь. Сынмин осуждающе посмотрел на него, но, поймав упрямый взгляд, махнул рукой и вернулся к учёбе. Легко ему говорить. Тоже нашёлся советчик. Минхо и сам когда-то думал, что Джисон попросит прощения. Не то чтобы он этого прям ждал — и вообще, оно ему не усралось. Но в почте ни единого намёка на извинения. С чего бы им взяться в этой бумажке? Но письмо напомнило Минхо о главном: как бы он ни избегал Джисона, они скоро увидятся. Тот же собирался поступать сюда же. Как себя с ним вести? Продолжить игнор? Выслушать, если тот попросит прощения? Минхо абсолютно не представлял, что делать. Иногда казалось, что старая обида притупилась — может, стоит просто забить и сделать вид, что ничего не было? А потом он натыкался на очередное видео в рекомендациях, где звучали страшные истории, начинавшиеся ровно так же. Омега один раз закрыл глаза на поведение альфы, простил, переступил через себя — а дальше всё шло по накатанной. И в конечном счёте омега оставался у разбитого корыта, а то и с разбитой рожей. Нет, конечно, Минхо знал, что сможет постоять за себя. Более того — он не верил, что Джисон способен причинить ему вред. Но все эти видео, которые скармливал ему Хёнджин, и всплывающие потом рекомендации заставляли крепко задуматься. Минхо не хотел быть тем, кто терпит хамское поведение. Не хотел быть тем, кто единственный тянется к общению и страдает без Джисона. Он хотел вернуть себя — того независимого зайца из детства, который легко отказывался от людей, если те его обижали или не ценили. С Джисоном он стал слишком мягким, слишком уязвимым, слишком привязанным. Ему отчаянно хотелось искоренить это в себе до того, как они встретятся. Научиться снова дышать полной грудью. У него уже почти получилось: он научился управлять омегой внутри себя. Осталось научиться контролировать собственное сердце. В попытках отвлечься летняя сессия пролетела в один миг. Минхо ещё никогда так усердно не вгрызался в гранит науки — экзамены он сдал блестяще.