Морковка мира

Минхо уже присматривал себе билет обратно, когда мама огорошила просьбой задержаться, встретить на вокзале Феликса и помочь ему подать документы на поступление. Минхо вообще-то в прошлом году со всем сам справлялся. Ну ладно, да в первый раз он ездил подавать документы с мамой, но дальше всё делал сам. Теперь же она решила, что раз у неё есть «помощник» в другом городе, то с Феликсом мотаться уже не обязательно. Как будто это так трудно! У них в вузе и так творческое испытание и собеседование проводят дистанционно, а в некоторых вообще приходится мотаться и жить несколько дней непойми где, пока идут прослушивания. А сейчас всё уже фактически решено — нужно просто приехать и отдать оригиналы документов. Ну что здесь сложного? Минхо написал брату, что тащиться за ним на вокзал не собирается. Сумок у того всё равно нет — пусть добирается своим ходом до универа, а там он его встретит. Себе и Феликсу он взял билеты на вечерний поезд.

***

Минхо опаздывал. И да, специально: хотел, чтобы младший подождал, раз уж Минхо сегодня придётся с ним нянчиться. Но в последний момент он вспомнил, какой Феликс общительный и доверчивый, и в душе поселилась тревога. Вокруг универа религиозных сект — как блох на собаке. А вдруг брата кто-нибудь обманет? Того же Хёнджина однажды прямо у дверей вуза чуть не перехватили и в культ не утащили. Если с Феликсом что-то случится, мама с Минхо живьём шкуру спустит. Да и сам он себя не простит. Пусть он и игнорил младшего брата в последние дни, а всё равно любил этого пиздюка. Запыхавшись, Минхо подлетел к лестнице и увидел, что Феликс и правда уже с кем-то активно трещал. Незнакомец в объемной толстовке стоял к омеге спиной, но по ширине плеч сразу ясно — альфа. И хоть ростом они с Феликсом одинаковые, смотрелся тот внушительно. Минхо не слышал, о чём они говорят, но видел, что брат сияет, как солнышко, размахивает руками и даже хватает незнакомца за предплечья. Минхо подскочил к ним и отдёрнул руку брата как раз в тот момент, когда Феликс тянул уважительное: — Намджа… — Не разговаривай с незнакомцами. Пошли давай. — Но… — Минхо! — окликнули сзади. От знакомого тона перехватило дыхание. Минхо развернулся — и, не веря глазам, уставился на Джисона. — Привет, — мягко улыбнулся тот. Милашные глаза, круглые щёчки, сияющие каштановые пряди, выбивающиеся из-под капюшона. Его лицо почти не изменилось — в отличие от тела, которое словно перекроили заново. Минхо, конечно, слышал, что у альф после обращения мышечная масса растёт как на дрожжах, и даже сам видел несколько таких перевоплощений. Но всё равно никак не мог состыковать образ Джисона, которого помнил, с тем, кто стоял перед ним сейчас. Расстёгнутая толстовка открывала вид на мощную грудь; майка обтягивала, так что видны все выпуклости рельефа — поджарый пресс, очертания мышц и выпуклости сосков. Минхо оцепенел и бездумно, раз за разом, сканировал тело перед собой, пока его не выдернули в реальность смущённое покашливание и смешки. — Нравится, да? — Феликс выдернул руку из ослабевшей хватки Минхо. — А ты вот сюда посмотри! Брат беспардонно стянул с Джисона толстовку. На налетевшем холодном ветру соски под майкой стали ещё отчётливее — Минхо сглотнул подступившую слюну. Феликс схватил Джисона за плечи и развернул к Минхо спиной. Без толстовки сразу бросалась в глаза невозможно узкая талия. Минхо показалось, что она стала ещё тоньше — хоть это казалось нереальным. А уж что ниже… Ох. Такую задницу только свистом вслед провожать. Так и хотелось к ней прикоснуться, сжать, проверить упругость. — Ну ты посмотри, какую попу он себе накачал! Просто орех! — Феликс звонко шлёпнул Джисона, так что сочный «орех» колыхнулся в обтягивающих джинсах. — Ай! Ты что творишь?! — возмутился Джисон, потирая ушибленную половинку, надув губы бантиком и сделав бровки домиком. Образ незнакомого альфы исчез. Минхо снова видел до боли знакомого Джисона. Омега улыбнулся краешком губ и даже протянул руку, чтобы протестировать упругие булочки лично… пока не спохватился. Да это Джисон. Тот самый Джисон, который его обидел. С которым он столько месяцев не общался. Минхо должен взять себя в руки. У него ушло слишком много сил, чтобы выстроить свою жизнь без Джисона. Он просто не имел права так быстро сдаться и пойти на мировую — стоило тому лишь появиться в поле зрения. Минхо уставился на Джисона, хмуря брови; тот — на него, виновато. И тут налетел порыв ветра, охладив взмокшую спину. Ноздри Джисона раздулись, он шумно втянул воздух. По губам альфы скользнула довольная улыбка, а сердце омеги пропустило удар. — Ты пахнешь именно так, как я представлял, — мечтательно протянул он. — Самой сладкой и свежей клубникой. Слаще Елизаветы II. Он смотрел так восторженно, что Минхо потерялся. Омега почувствовал, как предательски краснеют уши и шея. Джисон буквально сравнил его аромат с любимым сортом клубники. Хотелось то ли скулить на одной ноте, то ли убежать далеко-далеко. Минхо лишь хлопал ресницами, не зная, что ответить. Но тут ветер подул уже со стороны Джисона, и Минхо поспешил вдохнуть воздух, чтобы уловить аромат, когда-то не дававший ему покоя. Но не почувствовал ничего — ну, кроме знакомого запаха шампуня. — А ты… ничем не пахнешь, — протянул он раздосадованно, не успев прикусить язык. Джисон замялся, но Феликс тут же ворвался с пояснениями: — Да он подавителями перед дорогой накидался. Всё ещё не очень хорошо умеет себя контролировать, решил не рисковать. Особенно переживал, как запах рядом с тобой себя поведёт. — Ликс! — Джисон одёрнул болтушку, вырвал из рук толстовку и натянул её обратно. Кажется, он от смущения готов то ли зарыться в неё, то ли провалиться сквозь землю. Минхо лишь тоскливо проводил взглядом молнию, которая своим росчерком скрыла от него великолепное тело, превратив Джисона в насупленный мешок. К слову — очень милый мешок. — Что, Ликс? Скажи ещё, что я неправду сказал. Броня Минхо таяла стремительнее, чем мороженое в жаркий день. Тут ещё и омежные штучки в духе: альфа похвалил его запах. Джисон беспокоился о встрече. Джисон думал о нём. Эмоции переполняли — он уже не знал, что должен на это отвечать и как реагировать. Не хотелось ещё глубже топить ни себя, ни Джисона. Если кто-то здесь и получал удовольствие от сложившейся ситуации, то только Феликс. Он сиял и явно наслаждался их неловкостью. Минхо понимал, что брат не со зла, но устраивать бесплатное представление за свой счет, он не собирался. Их отношения с Джисоном — только их дело и Феликса никак не касаются. Минхо вспомнил, зачем они вообще здесь собрались. — Так! — он прочистил горло и, отвернувшись от Джисона, озвучил план действий. — Идём уже документы подавать. А то сейчас на обед уйдут, и придётся лишний час торчать под дверью. Они всё-таки попали на перерыв. Точнее, на него попал Джисон, который стоял в очереди сразу после Феликса. Минхо разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, он думал: так ему и надо. Заслужил за всё хорошее. С другой — чувствовал себя неловко: это он опоздал на встречу, и теперь из-за него Джисон застрял здесь на час, а то и больше. Ведь обед у задолбавшейся приемной комиссии редко когда длится ровно час. — Ну что ж, похоже, мне надо сдать билет и взять на вечерний рейс, — вздохнул Джисон, теребя билет в руке. — Да зачем? Забей. Отдай мне свой — я уеду по нему, а ты с Хёном вечером поедешь, — не слушая возражений кролика, Феликс выхватил билет и устремился к выходу. Джисон и Минхо растерянно переглянулись. Заяц спохватился и припустил за братом. Уже у ворот вуза он схватил Феликса за рукав и развернул к себе. — А меня ты спросить не хочешь? Минхо попытался вложить во взгляд всю убийственную мощь, но Феликс, с детства закалённый, на это не повёлся — лишь радужка глаза зря пересохла. — А тебе-то какая разница? У тебя ничего не меняется — ты же со своим билетом. Это только я и Хани рискуем, если проверка нагрянет и кто-то вдруг сумеет зайца от кролика отличить. Минхо застопорился с ответом. — Или тебе страшно с Хани наедине остаться? — Феликс так грозно на него посмотрел, что Минхо поспешил отвести взгляд. — Ты серьёзно? Хочешь продолжать играть с ним в молчанку? Не надоело? Он весь извёлся уже. — Ага, видел я в твоих сторис, как он извёлся. Что-то вообще не заметно, — пробухтел Минхо под нос. Но Феликс шепот услышал — и взорвался. Он стал наступать на Минхо, размахивая руками: — А у нас теперь сторис — зеркало жизни? Ты как их смотрел, кстати? Я ж у тебя тоже в блоке. Минхо виновато поджал уши, что ж подловил. — Ой, не отвечай, смех да и только! По сторис, конечно, сразу видно, каких сил мне стоил каждый раз, когда удавалось Хани куда-нибудь вытащить, лишь бы он из-за твоей и своей дурости окончательно не стух дома и не настрочил сотню грустных песен о любви. — Ну, значит, зря ты в актеры пошёл — надо в политики. Вон какой дар убеждения пропадает, если этот бедненький, рядом с тобой от счастья светится. — Мне, конечно, льстит, что ты ревнуешь Хани ко мне, но… — Да кто его ревнует! — Но, — пробасил Феликс, пресекая дальнейшие возмущения, — я всё равно не понимаю, где ты там увидел сияющего и счастливого, если последние три месяца он сам не свой, ходил как в воду опущенный, и всё никак успокоиться не мог. Его ты и экзамены просто в край извели. Минхо забрал у Феликса телефон на автомате, ввёл пароль брата, открыл инсту, ткнул в первый подходящий пост за нужное время, долистал до сияющего Джисона и сунул экран ему под нос. — Вот! Тот минуту непонимающе таращился, перелистывал соседние снимки. А потом сокрушённо выдохнул: — А то, что у меня веснушек не видно, тебя не смущает? Ты же помнишь? Я опять телефон посеял, и на Новый год родители психанули и подогнали мне андроид. А там снимки далеко не такие натуральные, как у яблочных. Видя, что Минхо всё ещё не убеждён, Феликс с напором продолжил: — Ты говоришь — сияет. А это фильтры сияют. Мы от подготовки к экзаменам были такие умотанные, что без слёз не взглянешь. Вот я всё и снимал с максимальным сглаживанием и фильтрами. Он полистал соседние снимки. — Да присмотрись, же! Тут блюра столько, что у Хани кожа Белоснежки. Хочешь реальные кадры? Погоди сейчас покажу кружочки от него за то время. Через пару минут он впихнул в руки Минхо телефон. — Вот — смотри на своего «довольного и сияющего». Минхо фыркнул, но открыл. И увидел осунувшегося Джисона: мешки под глазами, высыпания на лице. Пожалуй, Минхо в то время даже бодрее выглядел. Но самое показательное — порез от бритвы. В кружочке он сиял алым росчерком, а на фото Феликса в инсте и намёка не было. Минхо этот страшный порез точно бы запомнил. Да и голос у Джисона откровенно убитый. Он кусал губу, заламывал пальцы и сокрушался: — Ликс, я больше не могу. Нафиг эту учёбу! Завтра же к нему поеду. Нам надо поговорить. Я места себе не нахожу. Дальше автоматически воспроизвелось сообщение Феликса: — А я тебе говорю — успокойся. Тебе надо сдать экзамены. Если ты из-за брата их провалишь, то он и тебя загрызёт и себя, из-за чувства вины. Ты этого хочешь? — Ну поступлю в следующем году, не страшно. Зато разберёмся со всем. — Хочешь целый год потерять? Помиритесь — и что? Смысл? Останетесь жить в разных городах. — А я туда перееду! На подработку устроюсь! Как ты не понимаешь, это всё ерунда и мелочи! Иначе я его потеряю! — Джисон. Успокойся. Послушай меня: всё, что тебе нужно: сдать экзамены и поступить с нами в один универ. Минхо никуда от тебя не денется, а если попытается — я лично помогу его выловить. Я же тебе говорил, он ни с кем не встречается. С чего ты вообще это взял? Судя по сторис, он прописался в танцевальном зале да на учёбе. Я у Линоя каждый день спрашиваю. Дальше перепалка продолжалась в сообщениях. Минхо подумал, что надо обязательно скрыть сторис от всех родственников — а то шпионов развелось… А ещё — о том, какой он идиот. Он был уверен, что страдает один, что Джисону всё равно. А тот реально переживал не меньше. Сердце щемило от одного вида такого убитого кролика. Так и хотелось обнять, прижать к себе крепко-крепко. — Убедился? — Феликс забрал телефон из ослабевших пальцев. — Ну всё, мне пора бежать на поезд. Хани знает адрес твоей общаги и комнаты, я напишу ему, что ты будешь его ждать. Умоляю, поговорите уже нормально. Хорошо? Феликс схватил брата за предплечья, перехватил взгляд и требовательно смотрел, пока Минхо не кивнул. — Ну и прекрасно. Чтобы домой вернулись счастливые и довольные, понял? — и с хитрой улыбкой добавил, — Могу даже в наушниках спать. Минхо сначала на автомате кивнул, потом спохватился, к чему это, и замахнулся на наглеца, но Феликс уже, довольно хихикая, ускакал прочь. Минхо остался один посреди улицы. Итак, у него около часа, а потом придёт Джисон. Минхо сглотнул ком внезапных нервов. До общаги недалеко, и он рванул туда, обегая неторопливых прохожих. Обычно во время бега Минхо отключался, но сегодня сердце переполняла буря противоречивых чувств. Изнутри распирало от счастья и стыда. Минхо не терпелось увидеть Джисона — и в то же время он безумно боялся. Как начать разговор? Стоит ли ему извиниться? Хотя… ладно. Он убедился, что Джисон тоже страдал без него. Это прекрасно, но что бы брат ни говорил — первым бросил трубку и начал игнорить не Минхо. Джисон обязан извиниться первым. Но… может быть, он уже извинился? Минхо снова разблокировал контакт. Эх, жаль, история не сохраняется при блокировке, но он точно знал, где сообщения остались. Влетев в комнату, Минхо бросился к компу. В папке «Спам» горели непрочитанные сообщения. Он отфильтровал по адресату, прочитал превью первого, вспомнил, почему оно и последующие туда улетели и не открывались. Тебе не надоело? Baby~ Давай поговорим. Ты можешь хотя бы здесь читать сообщения? Я обратился. Неужели тебе совсем не интересно — кем. Слышал новости? Линоя за Тома выходит. Знаешь, как странно теперь общаться с твоей мамой? Она явно что-то за нас уже решила. Я боюсь твоего отца. Он сурово на меня смотрит. Конечно, не так, как пару лет назад во время «воспитательной беседы», но теперь и мои мысли уже не так чисты. Видел, сезон «Звёздного дитя» закончился? Надеюсь, ты не смотришь без меня. Baby, я скучаю. Да, я зря не брал от тебя трубку, но ведь и ты меня не слышал. Давай поговорим. (вложение: мем с просящим котиком) Я набросал песню, послушаешь? (ссылка на композицию с названием Wish You Back) Минхо перешёл по ссылке, но файл уже недоступен. М-да. Кто-то явно в последний момент струсил и всё зачистил. Минхо, мне очень тебя не хватает. Я на этих выходных с Феликсом в город поеду по случаю окончания учёбы, давай поговорим? Тебя не было… ты же не специально уехал? Пожалуйста, просто прочти письмо. Я приеду поступать вместе с Феликсом. Ты вроде как должен помочь ему подать документы… Что ж, надеюсь, до встречи. Это последняя запись, но благодаря сообщения Минхо вспомнил о бумажном письме, которое в сердцах закинул в стол. Он достал и аккуратно расправил помятый в злобе конверт. Глубоко вздохнув и задержав дыхание, вскрыл послание. Внутри несколько тетрадных листов с убористым текстом и зип-пакет с платком. Минхо, не открывая, поднёс его к носу и ощутил мягкий, тёплый аромат какао. Вау… это запах Джисона? Боясь, что потеряет голову, он решительно отложил пакет подальше и принялся за чтение. Обычно почерк у Джисона размашистый: строки скачут, тесня друг друга. Когда кролик давал ему почитать лирику к песням, Минхо всегда поражался, как в этой каше вообще можно что-то разобрать, и, сдавшись, возвращал тетрадку владельцу с просьбой прочитать вслух или напеть. А тут — целое письмо. Строки аккуратные, точнее, хотя бы не налезающие друг на дружку. Это выглядело как подвиг. Минхо прямо представлял, как Джисон, склонившись над листом, грыз колпачок ручки, подбирал нужные слова и старательно переносил их на бумагу. Сто лет не писал бумажные письма, но в интернете говорят, что они душевнее. Может, хоть его ты прочитаешь. Прости. В этот момент сердце Минхо ёкнуло. Джисон и правда извинился, а ведь он так ненавидел извиняться. Я не должен был бросать трубку. Я был не в себе. Феликс говорит, что я из-за гормонов перед обращением в альфу был таким нервным и что я не виноват. Но я думаю, что пробуждение случилось из-за нашей ссоры, а не наоборот. И да, я был очень нервным, но это не оправдание. Просто… знать, что ты где-то там, в окружении кучи альф, которые точат на тебя свои «зубы». Ох, я даже сейчас бешусь от одной мысли об этом. Минхо поразился той силе, с которой написана последняя строчка: от нажима ручки бумага почти прорвалась. Я старался. Правда старался не обращать внимания, игнорировать — но не смог. Я и раньше не хотел тобой делиться. Я с Феликсом-то смог нормально начать общаться только когда ты уехал. Я ревновал тебя даже к брату, понимаешь? Я хотел быть для тебя всегда на первом месте, и мне казалось, что я там был. Но трудно оставаться там на расстоянии, и… Мы с тобой не обсуждали новогодние каникулы, но… знаешь, как моё сердце всё время бешено стучало рядом с тобой? Я понял, что безумно скучал. Я не мог насытиться нашим временем вместе. Хотелось быть ещё ближе. И потом, когда ты поцеловал меня в щёку… ох, я был так счастлив. Я думал, что следующим поцелуем ты дойдёшь до губ, но ты остановился. Я не спал в ту ночь. Дождался, когда ты уснул, смотрел на тебя и не мог насмотреться. Тогда я окончательно понял, что ты мне не просто нравишься — ну, знаешь, не как друг. С другом не хотят целоваться, не хотят, занимать все его мысли, не хотят забраться не только в душу, но и под одежду. Я не был уверен, о чём ты думал, когда целовал меня, но решил, что должен дать тебе понять о своих чувствах. Но я боялся с тобой говорить. Мне легче было поцеловать тебя перед отъездом в нос и выставить это как «месть». Я хотел увидеть твою реакцию. И она была хорошей. Мне показалось, что у нас всё взаимно, и ты просто не хочешь отношений на расстоянии и предлагаешь подождать до моего поступления. Правда, потом мы эту тему больше не поднимали. Сделали вид, что ничего не было. Наверное, надо было с тобой поговорить. Но я боялся — мне стало казаться, что я всё себе надумал. И вместо разговора я предпочитал отшучиваться. На шутки ты реагировал хорошо, даже не был против парных кличек Big Baby и Little Baby. Правда, сам ты так ко мне в итоге и не обращался, но мне нравилась твоя реакция, когда я называл тебя Baby. Твоё милое смущение, красные ушки согревали мне сердце и давали надежду, что ты реально не против стать моим парнем. Когда ты обратился омегой, я загадал желание на падающую звезду — когда я стану альфой, то предложу тебе встречаться. А потом ты стал рассказывать все эти истории с подарками и знаками внимания со стороны, и я понял, что тупо не успею, что у меня даже не будет шанса. Ну да, как окружающие альфы могли не ухаживать за таким красивым, сладким, восхитительным, талантливым, забавным, милым омегой. Каждый твой звонок превратился в живое напоминание о том, насколько ничтожны мои шансы. А когда ты стал того волка упоминать чаще других — я думал, взорвусь. Минхо остановился и попытался вспомнить, о каком «волке» речь. Хм… наверное, звезда универа и любимец студентов и преподавателей — Чан с продюсерского. Правда, омега хоть убей не помнил, чтобы как-то выделял его в разговорах. А после того как ты принял от него кроссовки, я понял, что проиграл. Точно. Минхо вспомнил — он и правда получил кроссовки от Чана: тому подогнали кучу рекламных брендовых пар за участие в спортивном мероприятии, и он с барского плеча кинул клич и поделился лишними. Там, кроме Минхо, ещё два омеги, несколько бет, и даже Чанбин обувью обзавёлся. Но когда Минхо рассказывал об этом Джисону, конечно, опустил лишние детали насчёт подарка. Каждый наш созвон я сидел под Дамокловым мечом и ждал, что ты скажешь о начале ваших отношений. И в тот день ты снова начал говорить о нём — и да, я взорвался. Прости меня. Прости, я был не прав. Перед глазами всё ещё твоё обиженное, удивлённое лицо. Я понимал, что перегнул палку — и с криком, и с тоном. Но я честно не смог иначе. Прости, что я такой слабый, трусливый и ревнивый. Сколько раз Джисон сказал заветное «прости»? Минхо уже сбился со счёта. Ты меня везде заблокировал, но Феликс говорит, что ты ни с кем не встречаешься. Я ему верю — он информацию из-под земли достанет. Если ещё не поздно — прошу, дай мне шанс. Уже на следующей неделе я приеду с документами на поступление. Я уверен, что поступлю, и тогда… Давай встречаться? Сердце пустилось вскачь, а сам Минхо забыл, как дышать. Я обещаю быть самым заботливым, самым внимательным, выполнять любые твои просьбы и хочушки — даже самые странные. Омега не удержался от улыбки: какой смелый альфа. Я готов носить тебя на руках — я даже в зал специально для этого ходил. Я тебя больше не подведу и не дам повода для обиды, просто умоляю — дай мне шанс. Минхо вспомнил раскачанного Джисона — ох, такой и правда сможет долго держать на весу. Стало жарко от мелькнувших на краю сознания образов. Я правда не знаю, как перестать тебя ревновать. Отец поделился, что ему с папой в этом помогла метка. Нам до неё ещё далеко — какая метка, когда ты со мной даже не разговариваешь. Но честно, мне кажется, за эти месяцы в разлуке я научился жить с мыслью, что вокруг тебя всегда будут другие альфы. Главное же, что ты ни с кем из них не встречаешься. А значит, если мы станем парой, мне тем более нечего будет бояться. Думаю, я смогу сдержать свои собственнические порывы и не срываться на тебя. Блин, прости, пишу так, будто уже всё за тебя решил. Решение, конечно, за тобой… но давай попробуем? Знаешь, мне кажется, даже наши ароматы хорошо сочетаются. Может, и не зря нас с детства все парочкой считали. Я добавил к письму платок со своим запахом. Ты знал, что раньше так себе пару в соседних селениях искали? Старая традиция, но, по-моему, очень романтичная. Вдруг мой аромат добавит несколько очков в твоих глазах. Звучу отчаявшимся… наверное, так и есть. P.S. Надеюсь, ты поймёшь мой почерк. Минхо ещё раз пробежался по письму, впитывая в себя слова и чувства Джисона. Лицо полыхало, во рту пересохло. Не терпелось увидеть Джисона и дать ему ответ. Ах да, у него же осталась ещё отложена «вкусняшка». Минхо притянул к себе зип-пакет с края стола. Внутри платок с принтом клубники — мило. И да, Джисон отлично знал его слабости. Минхо задержал дыхание, открыл зип-пакет и достал платок. Поднёс к носу и вдохнул. В голову ударил насыщенный аромат молочного шоколада. Сладость окутала и фантомно растекалась по языку. Он уткнулся в платок носом, жадно вдыхал аромат и феромоны Джисона. А ведь этому платку несколько недель. Интересно, насколько потрясающе Джисон пахнет вживую? Минхо почувствовал, как низ живота свело приятной судорогой, а собственная клубника усилилась в воздухе. Его омегу вело от этого запаха так же сильно, как голову — от мыслей о Джисоне. Джисон думал, что у него были соперники. Смешной. Он единственный, кто давно и плотно оккупировал место в сердце Минхо. Ещё до того, как стал альфой, а Минхо — омегой. Хотя при чём тут их вторичный пол — на самом деле он абсолютно не важен. Ледяная заноза обиды, что застряла в сердце и не давала дышать полной грудью, растаяла. Минхо физически не мог больше сердиться на Джисона. Ни после того, как увидел его сегодня, ни тем более после всего, что услышал от Феликса и прочитал в письме. Прошлые месяцы игнора теперь казались глупым, обидным недоразумением. Да, это многому его научило: Минхо понял, что сможет жить без Джисона. Но он не хотел такой жизни. Ведь с Джисоном всё становилось лучше. И он в этом не одинок. Он нужен Джисону так же сильно. А раз так — Минхо возьмёт протянутые чувства и больше не будет отталкивать. Даже сама природа оказалась на их стороне. Альфа и омега, клубника и шоколад. Идеальные совпадения — запредельно сладкие, сочные и до безумия правильные сочетания. Минхо не знал, сколько просидел, уткнувшись в платок, жадно вдыхая запах. Ему было слишком хорошо — радостно и спокойно. Омега внутри него впервые за несколько месяцев по-настоящему счастлив. Когда в дверь негромко постучали, у разморённого сладким уютом Минхо мелькнула мысль забить и не открывать. Лишь когда тихий стук повторился, глаза распахнулись — и он рванул к двери, вспомнив, какого гостя ждёт. Он резко раскрыл дверь, чуть не задев мявшегося на пороге Джисона. Тот отшатнулся, но испуг в его глазах быстро сменился искрящейся радостью — и они приняли форму довольных полумесяцев. — Ты всё-таки прочитал моё письмо! — воскликнул он. Минхо залип. Он, не мигая, смотрел на такого родного и одновременно восхитительно нового Джисона. Наверное, он молчал слишком долго — под его взглядом альфа нервно сглотнул и осторожно уточнил: — И… какой твой ответ? Минхо спохватился, что всё ещё держит платок у носа. Он поспешил убрать улику — и захлебнулся слюной. Его буквально снесло от аромата альфы. На платке осталось лишь блеклое подобие настоящего молочного шоколада. А сейчас Минхо вдыхал насыщенный, терпкий, чуть горчащий запах Джисона — живой, плотный, горячий. Все слова и мысли вылетели из головы. Всё, на что он способен, — глубоко, до горящих от натуги лёгких, вдыхать аромат альфы. Запах Джисона. Минхо дышал жадно, но всё равно не мог надышаться. С каждым вдохом шлейф раскрывался всё полнее: горечь и терпкость отступали, уступая месту густому, бархатистому, нежному аромату — обволакивающему, тающему на языке. Минхо слышал, что Джисон что-то говорит, но речь не складывалась в слова. Омега тряхнул головой, пытаясь взять себя в руки, открыл рот — но слова не шли. Он лишь глотал воздух, дрожа от переполняющих его эмоций и феромонов, витавших вокруг них. Не выдержав перегруза, он схватил альфу за горловину толстовки, втянул в комнату и захлопнул дверь. Минхо очнулся от аккуратных поглаживаний по позвоночнику и требовательного: — Минхо? Минхо? Омега, посмотри на меня. Он поднял лицо — и перехватил обеспокоенный взгляд альфы. Оказалось, что Минхо успел зарыться носом в ворот его толстовки, прижавшись к запаховой железе, попутно впечатав Джисона в дверь и крепко сжав за талию. Аромат альфы всё ещё будоражил нутро омеги, но Минхо чувствовал в нём заземляющие, успокаивающие феромоны. Благодаря им пульс замедлялся, тело становилось ватным. Он перестал сжимать бока Джисона до белых костяшек, а мысли больше не скакали. — Вот и хорошо. Мой Baby такой молодец, — нежно ворковал над ним Джисон. Внутренний омега довольно урчал от тона и похвалы. — Прости, я реально ещё плохо контролирую феромоны. Сейчас надену пластырь-блокатор, похоже, эффект таблеток закончился. — Нет! — быстро, с паникой в голосе, воскликнул Минхо. — Пожалуйста, не надо блокатора. Я хочу чувствовать твой аромат. Я себя контролирую, правда! Альфа внимательно посмотрел на его, пытаясь определить реальное состояние, а омега чувствовал, как плавится под этим взглядом. Джисон впервые за долгое время так близко: можно рассмотреть маленький шрамик на лбу, взволнованный тёплый взгляд, тени под глазами, пробивающуюся щетину, обкусанные губы, на которых блестел бальзам. Губы сейчас притягивали особенно сильно. Как и горячие ладони на пояснице, которые омега чувствовал даже сквозь футболку. Хвост и уши подрагивали в нетерпении. Безумно хотелось поцеловать Джисона — потому что вот он, рядом, такой прекрасный, такой желанный. Но Минхо сдерживался, чтобы Джисон не подумал, что всё это лишь из-за феромонов, и правда не лишил его желанного аромата. — Хорошо же ты себя контролируешь, раз ноги не держат, — недовольно покачал головой Джисон. Он подхватил обессиленного, наваливающегося на него Минхо и в несколько шагов донёс до кровати, аккуратно уложив. Когда альфа стал распрямляться, Минхо вцепился в него, не желая отпускать. — Куда ты? — Дай хоть кеды сниму, — хихикнув, Джисон боднул его в лоб. Минхо надулся, но одну руку убрал, второй продолжая упрямо удерживать Джисона за запястье. Джисон, улыбаясь, покачал головой — но главное, больше не вырывался. Быстро разувшись, он присел на край кровати. Лежащего Минхо это положение совершенно не устроило. Он требовательно потянул Джисона, повалив рядом с собой, и снова уткнулся носом в ароматную железу. Перекинул через него правую руку и ногу, крепко обняв. Джисон помедлил мгновение — и обнял в ответ, уткнувшись носом в макушку, у основания ушка. Шёрсть обдувало его горячее дыхание. Минхо не знал, сколько они так пролежали, но будильник, заведённый на сборы для вокзала, ещё не сработал, а остальное его не волновало. Когда Джисон начал гладить по волосам и ушам, Минхо поддался прикосновениям навстречу, но от запаховой железы не оторвался. Возникло ощущение, что сейчас они — живое воплощение клубники в шоколаде. Свой аромат Минхо ощущал почти так же стойко. — Ты не подумай, что мне что-то не нравится. Но я бы хотел услышать ответ на вопрос из письма. — Ммм. Какой ответ? — Только не говори, что ты письмо не читал. Неужели сразу на платок накинулся? — Всё я читал. — И твой ответ? Минхо недовольно завозился, отрываясь от шеи Джисона. Ну вот зачем ему эти слова, когда и так всё понятно? — Мой ответ — «нет». Панически округлившиеся глаза Джисона забавные до невозможности, но, почувствовав вспыхнувшую горечь сгоревшего шоколада, Минхо решил, что шутка того не стоит. — Нет, я не знал, что раньше существовала традиция с платком и сватовством. Страх в глазах Джисона сменился облегчением, но тут же, без перехода, щёки начали надуваться от возмущения. Минхо с наслаждением смотрел на раздутый «шарик» и со смехом ткнул пальцем в родинку на щеке. — Это не смешно! — Очень смешно. — Ты изд… Минхо не стал дожидаться продолжения и, наклонившись, прервал жалобу лёгким поцелуем в краешек приоткрытого рта. Джисон замер, а Минхо, воспользовавшись паузой, накрыл его губы своими. Сначала поцелуй осторожный, но стоило омеге почувствовать, что альфа отвечает, как нажим усилился. Минхо охватил жар. Аромат клубники буквально растаял в молочном шоколаде. Воздух вокруг них наполнился сладостью и свежестью, но в нём появилась терпкость, словно от высокоградусного ликера. По крайней мере, Минхо их поцелуй и смешение ароматов пьянило не меньше, чем на сорок градусов. Он чувствовал, как тело отзывчиво откликается на ласки. Они смогли оторваться друг от друга только тогда, когда воздуха в лёгких стало не хватать. Прижавшись лбами, тяжело дышали, словно пробежали марафон. Первым пришёл в себя Джисон: альфа с улыбкой поднял Минхо за подбородок, чтобы встретиться взглядом. — Это значит… «да»? Минхо вместо ответа снова потянулся за поцелуем — на этот раз не получилось: губы Джисона сомкнуты и растянуты в улыбке. Минхо недовольно оторвался. — Если ты не начнёшь целоваться нормально, это будет значить «нет», — насупившись, пробурчал омега. Альфа разразился бархатным, обволакивающим смехом. Смех не обидный, а голос Джисона буквально завораживал, так что Минхо не смог удержать недовольную мину дольше нескольких секунд и расплылся в улыбке. — Хорошо, my Baby, whatever you wish, — глубокий английский Джисона пробежал по спине табуном мурашек. Но главное — альфа сам первым наклонился для продолжения серии сладких, тягучих поцелуев. Теперь они уже не спешили, позволяя слиянию губ, тел, аромата вести их. Рука Минхо соскользнула с талии на бедро, и он почувствовал твёрдый предмет, оттопыривающий карман джинсов Джисона. Вспомнив их старый прикол, Минхо оторвался от поцелуя и со смехом уточнил: — Ты что, как в детстве, решил гигантскую примирительную морковку притащить? — Эм… нет. А надо было? — Да нет, просто… что у тебя тогда в кармане торчит? — хихикая, сжал «презент». — Ох… — громкий стон вырвался из Джисона. Он тут же густо покраснел, прижал уши к макушке, отвёл взгляд и постарался максимально увеличить между ними расстояние, повернувшись на спину. Сначала Минхо тупо пялился на покрасневшую шею и бегающие глаза альфы, а потом осознание накрыло. — Капец… Минхо развернул кролика к себе обратно и с любопытством стал рассматривать очертания, пытаясь прикинуть размеры. — Да не… такого не может быть. Я ж у тебя вооот такой помню. На это Джисон грозно стрельнул глазами, поджал губы и процедил: — Ну ты же сам говорил, что я вырос. Ну вот и он тоже. — Это…, — Минхо сглотнул, — Это что, в состоянии покоя даже? Что за морковища у тебя там в активном виде?! — Будешь тут с тобой спокойным… — тихо пробухтел Джисон. Этого хватило, чтобы Минхо убрал руки — и сам, весь красный, поспешно отвернулся, пытаясь восстановить душевное равновесие, чтобы не превратить комнату в морковную ферму и не запачкать белье смазкой. Джисон вскочил с кровати и громко хлопнул в ладоши. — Ну что ж, — преувеличенно бодро сказал альфа, ломая неловкую атмосферу, — схожу, пожалуй, блокатор наклею. Внутренний омега от предложения не в восторге, но Минхо понимал, что так будет лучше. — Ага, давай, — и секунду подумав, торопливо добавил, — и мне тоже принеси. Всё-таки им ещё собираться и ехать в поезде, голову терять сейчас никак нельзя. Да и за время поцелуев они успели пропитаться ароматами друг друга: ему вполне хватит окружающего их шлейфа. Ещё несколько часов клубники в шоколаде обеспечено.

***

Контролёров не было, и Джисон без проблем прошёл в вагон по билету Феликса. От брата Минхо знал, что тот тоже сел без приключений. Наконец-то можно расслабиться и выдохнуть. Минхо закинул одну ногу поверх ноги Джисона и, приобняв, уткнулся в ворот толстовки. Пластырь сдерживал феромоны, но сам аромат альфы пробивался и действовал на Минхо расслабляюще. Вокруг них кружил общий аромат — молочный шоколад с нотками клубники — это сочетание окутывало и согревало. Вагон мягко покачивался, и омега незаметно для себя задремал. Сквозь сон он почувствовал, как Джисон взял его за руку. Их пальцы переплелись, и Минхо стало совсем хорошо. Сердце успокоилось, тело расслабилось. Всё нервы и переживания последних месяцев растаяли и исчезали под лёгкими поглаживаниями тыльной стороны ладони большим пальцем. Впервые за долгое время Минхо уснул с улыбкой на губах. Он проснулся от того, что кто-то оттоптал ему ногу. Минхо разлепил глаза и пытался прийти в себя, а Джисон уже высказывал недовольство бабульке с котомками, которая уселась перед ними и возмущалась на молодежь, перегородившую ногами проход. Джисон начинал заводиться и повышать голос, требуя извинений, но Минхо сжал его руку, привлекая внимание, и покачал головой. Со старшими ругаться себе дороже, тем более с бабушкой. Минхо убрал свою ногу с Джисона и, на всякий случай, убрал обе ноги с прохода под сидение. Пусть в освобождённом проёме при желании могла пройти целая толпа бабушек с десятком котомок. Джисон наклонился, и его волосы щекотно упали на ухо Минхо. — Ты как? — прошептал Джисон и аккуратно убрал челку с глаз омеги. Голос, секунду назад звеневший от гнева, теперь наполнен только нежностью и заботой. — Хорошо, — сонно ответил Минхо. Ему правда хорошо. Он рядом с Джисоном, что ещё нужно. Минхо снова прижался к Джисону и закрыл глаза. — Кх-кхм, — раздался театрально громкий кашель. Минхо поднял голову и встретился взглядом со старушкой. Она недовольно поджала губы и прожигала их взглядом. Кто-то явно не одобрял того, как они сидели. Хотя они ничего особенного и не делали. Минхо и Джисон недоуменно переглянулись, и обоих пробило на смешки. Они пытались сдержаться, но когда кашель повторился — ещё отчетливей и громче — смех прорывался сквозь сомкнутые губы. — Видишь, пф… Как она на нас смотрит, пф… — прошептал Минхо, через слово прыская в кулак, не в силах остановить клубящееся веселье. — Я заметил, — хихикая подтвердил Джисон, мельком кинул взгляд на старушку и снова возвращая всё внимание Минхо. Омега, не отрываясь, завороженно смотрел в сияющие глаза альфы, и вдруг ему пришла гениальная идея, которая отразилась хищным блеском в глазах. — А давай устроим шоу, достойное такой бурной реакции? — протянул он игриво, поигрывая бровями. Дождавшись полукивка и довольного подмигивания в ответ, Минхо впечатался в Джисона жадным поцелуем, откровенно развязным, со стороны наверняка мерзким. Краем уха он ещё успел уловить возмущённое охание и брань в адрес невоспитанной молодежи, а потом ему стало глубоко пофиг. Поцелуй с Джисоном сладкий, тягучий и затягивал всё глубже. Юркий язык альфы уверенно хозяйничал во рту, не оставляя места для посторонних мыслей. Всё остальное просто исчезло. Остались только они, сбившееся дыхание и пробивающийся яркий аромат клубники, залитый согревающим шоколадом. Минхо вырвала в реальность, повторно оттоптанная нога — он быстро поджал её под себя. Тяжело дыша, он оторвался от Джисона, с радостью отметив в глазах напротив те же отблески наслаждения и страсти. Вспомнив о первоначальной цели этой сцены, он повернулся и со злорадством отметил поспешную капитуляцию бабушки в конец вагона. К счастью, свободных мест ещё полно. Когда её силуэт скрылся из виду, они не сговариваясь дали друг другу пять. — Лишь бы не пожаловалась, а то вдруг решат билет проверить. — Думаю, мы так её потрясли, что она задохнётся от возмущения, если начнёт это описывать. Минхо, довольный собой, не прекращая улыбаться, вновь нырнул в объятия Джисона, крепко сжал талию альфы, а голову положил ему на плечо. Впереди оставалось несколько часов дороги, расспросы родителей и Феликса, а потом они с Джисоном наконец-то смогут вернуться к тому, на чём остановились. Тишину вагона пронзил рингтон с мелодией их последнего онгоинга. — Ты, кстати, видел, что сезон закончился? — возбуждённо зачастил Джисон. — Отзывы просто супер, я даже умудрился спойлеров не хапануть. Посмотрим сегодня? Минхо закатил глаза, но вслух сказал: — Конечно, давай посмотрим. Джисон благодарно чмокнул омегу в висок и радостно начал перечислять всё, что из-за экзаменов пропустил и теперь надеется посмотреть вместе с Минхо. Что ж, похоже, придётся немного скорректировать вечернюю программу его глупого альфы, но ничего — они ещё обязательно всё наверстают. Лично у Минхо на их отношения большие планы. Пока не такие серьёзные, как у мамы, но всё же…