Тишина в Грохоте

Постоялый двор "Сонный Карп" был... громким. Для Киёку, выросшей в тишине Сейшин-но-Шима, где единственными звуками были шелест мятной травы и мурлыканье котов, это место было пыткой. Она слышала всё. Она слышала, как шипит масло на кухне двумя этажами ниже. Она слышала, как скрипит каждая половица в коридоре. Она слышала, как двое мужчин в соседней комнате спорят о деньгах, а женщина в конце коридора фальшиво напевает. Джирайя заплатил за комнату вперед, проигнорировав подозрительный взгляд хозяйки на "слепую" девочку с котом. — Итак, котёнок, правила простые, — сказал он, стоя в дверях её новой комнаты. — Ты сидишь здесь. Ты не выходишь. Ты не разговариваешь с незнакомцами. И, ради всего святого, не ешь ничего, кроме того, что я тебе принесу. Киёку, которая уже обнюхивала углы комнаты (пахло пылью и старым деревом), кивнула. — А рыба? — Я принесу рыбу на ужин. Если ты будешь здесь, когда я вернусь. Джирайя ушел. Киёку осталась в комнате одна, не считая Икиру, который уже свернулся на подушке, мгновенно уснув. Скука. Киёку ненавидела скуку. В Сейшин-но-Шима, если ей было скучно, она шла охотиться, лазить по Руинам Мудрецов или дразнить Широ, пытаясь незаметно дернуть его за белоснежный хвост. Движение — это была жизнь. А она была взаперти. — Ладно, — пробормотала она себе под нос. — Если я не могу выйти, я хотя бы разомнусь. Она посмотрела на свое тело. Маленькое. Короткие руки, короткие ноги. Она до сих пор не могла к этому привыкнуть. Она чувствовала себя высокой, ловкой 12-летней, но зеркало (которое она видела в городе) и ее собственные ощущения кричали об обмане. — Начнем с простого. Она стояла посреди комнаты. Ее цель: кровать. В Сейшин-но-Шима она могла бы перепрыгнуть ее с места, сделать сальто и приземлиться на другой стороне, не разбудив кота. Сейчас... она просто хотела запрыгнуть на нее. Она немного присела, концентрируясь, как ее учила мать. Плавный толчок, перенос веса... Прыжок! ...и она с грохотом врезалась коленями в деревянный каркас кровати, не долетев до матраса по меньшей мере полметра. — АЙ! — это был тихий, злой, кошачий писк. Она упала на пол, потирая ушибленное колено. Это было унизительно. Ее мозг рассчитал прыжок для ее старого тела. Он послал сигнал мышцам, ожидая 12-летней силы, но откликнулись 6-летние. Гравитация, которая всегда была ее подругой, вдруг стала тяжелой и "липкой". Икиру поднял голову, сонно посмотрел на нее, мяукнул, будто говоря: "Ты в порядке?", и снова уснул. — Я в порядке, — прошипела она. — Просто... гравитация сломалась. Хорошо. Прыжки — это плохо. Попробуем баланс. Она подошла к стене. В ее мире она могла бегать по вертикальным поверхностям, просто цепляясь за мельчайшие трещинки. Она посмотрела на деревянную стену комнаты. «Нётэн-рю — это не сила, это поток. Я могу. Я просто... потеку...» Она попыталась сделать первый шаг вверх по стене. Ее нога соскользнула. Она неловко завалилась набок, успев выставить руки, чтобы не удариться лицом об пол. Тишина. Киёку осталась лежать на полу, глядя в потолок сквозь повязку. Это было хуже, чем унизительно. Это была катастрофа. Она была не просто в новом мире, она была заключена в неисправном теле. Она была котенком, который еще даже не научился правильно ходить. Она почувствовала, как к глазам подступают слезы — не от боли, а от бессилия и раздражения. Родители умерли. Она одна. Она слаба. И этот странный седовласый мужчина запер ее в комнате. Она глубоко вдохнула, вспоминая советы Акане о том, как найти "легкий путь". «Ладно. По-новому, — решила она. — Забудь о том, как было. Узнай, как есть». Она не пыталась больше прыгать или бегать по стенам. Она просто встала на руки. Медленно. Ее руки дрожали, но она нашла точку баланса. Она смогла. Она опустилась и сделала плавный, бесшумный кувырок через плечо, как ее учила мать. Это получилось. Медленно, но получилось. Она поняла. Ее рефлексы (как в лесу, когда она увернулась от ветки) были на месте. Ее техника (баланс, бесшумность) была на месте. Но ее сила и мышечная память были абсолютно неправильными. Ей нужно было заново учиться ходить. "Это не работает," — подумала она. "Надо найти высокое место." Она подошла к окну и бесшумно его открыла. Свежий ночной воздух ударил в лицо. Это было то, что нужно. Её тело было слабым, но её техника была идеальной. Используя принципы Нётен-рю, она превратила подоконник в точку опоры. Ни одного лишнего движения, ни единого скрипа. Она выскользнула из окна и оказалась на покатой крыше постоялого двора, легкая, как тень. Икиру довольно мурлыкнул у нее на плече. У неё получилось! Здесь, наверху, было лучше. Она забралась на самый конек крыши и села, обхватив колени. Отсюда она могла "слышать" весь город. Запахи были сумасшедшими — лапша, дым, духи, грязные речные воды. Она сидела неподвижно, как маленькая белая горгулья, просто впитывая информацию.

***

Она услышала их раньше, чем увидела бы, если бы могла. Двое мужчин. Они спрятались в темном переулке прямо под ее окном. Они пахли страхом, потом и дешевым саке. Они ждали. Киёку лениво наблюдала за ними, не видя, но чувствуя их напряженные чакры (даже сквозь повязку она ощущала "вибрации" эмоций). Они были шумными. Ей это не нравилось. Затем она услышала третьего человека. Мужчина, едва державшийся на ногах, громко пел песню о рыбалке и пах гораздо более дорогим саке. Он свернул в переулок. Двое ожидавших мужчин напряглись. Киёку вздохнула. Сейчас начнется крик. А она только нашла удобное место. Она не испытывала жалости к пьянице. Она просто хотела тишины. Её рука скользнула по крыше и нашла кусочек старой, треснувшей черепицы, размером с её ладонь. Она не целилась в людей. Она прислушалась к переулку. Там, в самом конце, стояла куча пустых металлических бочек. Она не бросила черепицу. Она ею щелкнула. Это было движение, которому её учила мама — чистый, быстрый импульс из запястья. Черепица пролетела по темноте и ударилась о бочки с оглушительным БДЗЫНЬ! Звук был в десять раз громче, чем ожидала Киёку. Двое грабителей подскочили, решив, что на них напали сзади. — А! Стража! — заорал один. — Бежим! — крикнул другой. Они выбежали из переулка, толкнув пьяницу, который от удивления мгновенно протрезвел и тоже побежал в другую сторону. Через три секунды переулок стал пустым. Киёку удовлетворенно кивнула. — Наконец-то. Тишина. Она зевнула, удобнее устроилась на коньке крыши и уснула прямо там, под звездами.

***

Джирайя вернулся далеко за полночь. Он был в хорошем настроении — информация, которую он искал, была у него, а местное саке было на удивление неплохим. Он тихо поднялся по лестнице и остановился у её двери. Прислушался. Тишина. Абсолютная. Он едва заметно улыбнулся. "Спит, как и положено ребенку." Он приоткрыл дверь, заглянул внутрь. Кровать была пуста. Сердце Джирайи пропустило удар. Черт! Он ворвался в комнату, но тут же замер. Киёку и Икиру крепко спали. Но не на кровати. Они свернулись в тугой клубок на полу, в самом темном углу комнаты, подальше от сквозняков. Джирайя выдохнул. — Ну, ты и чудачка, котёнок... Он уже собирался закрыть дверь, когда что-то заметил. Окно. Оно было приоткрыто на два пальца, хотя он точно помнил, что закрывал его. Он подошел к окну и посмотрел на крышу. Затем перевел взгляд на спящую девочку. Она пахла не просто пылью. Она пахла ночным воздухом, дымом из труб и... черепицей. Он увидел едва заметную черепичную пыль на её босых ступнях. Джирайя громко рассмеялся. — Испытательный срок, говоришь? — пробормотал он себе под нос, закрывая дверь. — Ладно, котёнок. Ты победила в этом раунде. Посмотрим, что ты выкинешь завтра.

***

На следующее утро Киёку проснулась не от солнечного света, а от запаха. Кто-то в общем зале внизу жарил сосиски. Это было преступление против её желудка. Она уже сидела, потягиваясь (полный, глубокий кошачий прогиб спины), когда в дверь постучали. — Котёнок, ты проснулась? — раздался громкий голос Джирайи. Киёку не ответила. Она просто подошла и открыла дверь, зевая так широко, что её маленькая челюсть едва не вывихнулась. Икиру на её плече повторил это движение. Джирайя едва сдержал смех, глядя на это сонное 6-летнее чудо с волосами, торчащими во все стороны, будто в них ударила молния. — Я вижу, пол был удобнее кровати? — Жесткий, — коротко ответила она. — Еда? — Именно поэтому я здесь. Пойдем, накормлю тебя.

***

Общий зал утром был еще хуже, чем вчерашний город. Шум, лязг посуды, громкие разговоры. Киёку физически съежилась. Ей хотелось залезть под стол и шипеть на всех, кто проходил мимо. Джирайя, наблюдая за ней краем глаза, заметил это. Она двигалась осторожно, будто пол мог её укусить, но её "слепая" голова поворачивалась на каждый громкий звук. «Она точно не слепая, — подумал он, — по крайней мере, не в обычном смысле. Она реагирует на звук лучше, чем любой ниндзя, которого я знаю. Но как насчет рефлексов?» Они сели за столик в углу. Джирайя заказал им обоим полный завтрак, добавив специально для Киёку: "и пожалуйста, принесите ей рыбы. Много. Да, жареной". Официантка принесла им чай, пока они ждали. Она поставила чашку Киёку немного небрежно, близко к краю стола. Джирайя увидел свой шанс. Он начал что-то оживленно рассказывать о погоде, жестикулируя. Затем, будто совершенно случайно, его локоть "съехал" и толкнул чашку Киёку. Чашка, полная горячего чая, полетела со стола. Официантка ахнула. Джирайя пристально наблюдал. Киёку даже не дрогнула. Она не подняла головы. Её внимание, казалось, было сосредоточено на запахе сосисок с другого стола. Но её рука, до этого лениво лежавшая на коленях, сделала невозможное. Она выстрелила вниз — не рывком, а плавным, текучим движением, словно водяная змея. Её маленькая ладошка оказалась точно под чашкой. Она не схватила её, а приняла — пальцы мягко обхватили керамику, поглотив всю инерцию падения. Ни одна капля чая не пролилась. Чашка просто зависла в воздухе, в сантиметре от пола, в руке "слепой" девочки, которая все еще демонстративно нюхала воздух в другом направлении. В зале на мгновение воцарилась тишина. Официантка смотрела на это с открытым ртом. Джирайя почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. Это не был рефлекс ребенка-гения. Это был рефлекс мастера тайдзюцу. Движение было настолько чистым, настолько экономичным, что это пугало. Киёку, кажется, наконец поняла, что что-то не так. Черт. Опять. Она медленно поставила чашку обратно на стол (на этот раз подальше от края). Затем она повернула голову в сторону ошеломленной официантки и сказала милейшим, невиннейшим голосом, на какой была способна: — Простите. Мой кот... он научил меня ловить вещи. Икиру, до этого дремавший, поднял голову и громко мяукнул, как бы подтверждая её слова. Джирайя громко расхохотался, прикрывая свой шок. — Ха! Какой умный кот! "Кот научил её, как же," — подумал он, а его ухмылка стала еще шире. "Ладно, котёнок. Ты гораздо опаснее, чем я думал. Теперь мне действительно интересно." — Ешь, — сказал он, когда принесли её рыбу. — Нам сегодня еще многое предстоит успеть.

***

— Итак, котёнок, — сказал Джирайя, выходя с постоялого двора, — мне нужно кое-что купить в городе. Ты идешь со мной. Киёку едва не застонала. Опять. На улицу. Где все эти шумные люди? — Можно я посплю? — спросила она с надеждой. — Нет. Привяжи своего кота покрепче. Рынок был настоящим адом. Это был поток толкающихся, кричащих, торгующихся людей. Пахло рыбой (хорошо), гнилыми овощами (плохо), потными телами (отвратительно) и миллионом разных духов и специй. Киёку держалась рукой за край плаща Джирайи, её повязка надежно скрывала глаза, но вся её поза излучала раздражение. Она шипела, как котёнок, каждый раз, когда кто-то проходил слишком близко. — Расслабься, — пробормотал Джирайя. — Люди не кусаются. Обычно.

***

Он завел её в самую шумную часть рынка, к лавке, торгующей тканями. — Мне нужно кое-что проверить, подожди здесь, — сказал он, указывая на скамейку у стены, и вошел внутрь. Киёку села. Икиру немедленно свернулся у нее на коленях. Она пыталась медитировать, как учил её Широ, представляя себя в тихом Сейшин-но-Шима... «Глупые люди. Глупый шумный город. Почему они не могут просто молча есть рыбу и спать на солнце?» В этот момент Джирайя вышел из лавки. Он потянулся, зевнул и... "случайно" задел тяжелый кошелек с лягушкой, висевший у него на поясе, об угол лавки. Киёку услышала это — тихий звук рвущейся ткани, едва слышный стук монет о крышу лавки. Кошелек Джирайи "упал" не на землю. Он упал на узкий деревянный навес над входом в лавку. Он лежал там, в двух с половиной метрах над землей, абсолютно недосягаемый для обычного 6-летнего ребенка. Джирайя посмотрел на свой пояс. — Ох, какая неприятность! — громко воскликнул он. — Кажется, я потерял свой кошелек! Ужас! Он, должно быть, упал где-то на рынке! Он демонстративно посмотрел на землю, покачал головой и начал "панически" осматривать путь, которым они пришли. — Я пойду поищу его! — крикнул он Киёку. — Сиди здесь! Никуда не уходи! И он скрылся в толпе. Киёку осталась сидеть. Она точно слышала, куда упал кошелек. Он был прямо у нее над головой. Она глубоко вздохнула. Опять. Этот высокий человек был таким неуклюжим. Хуже, чем котёнок, который учится прыгать. Она посидела минуту. Толпа шумела. «Если он потеряет деньги, — подумала она, — он не сможет купить мне рыбу на ужин». Эта мысль была решающей. Она ссадила Икиру на скамейку. — Посторожи. Затем она осмотрелась. Никто не обращал на нее внимания. Все были заняты своими делами. Стена лавки была сделана из старого, потрескавшегося дерева. Для обычного человека — гладкая поверхность. Для Киёку — это была лестница. Она не прыгнула. Она потекла вверх. Используя принципы Нётэн-рю, её маленькие пальцы и босые ступни находили микроскопические выступы в древесине. Она двигалась бесшумно и плавно, её тело не напрягалось. Это было похоже на то, как ящерица бежит по стене. Через две секунды она была на навесе. Она схватила тяжелый кошелек (он был намного тяжелее, чем казался), засунула его за пояс своей простой туники и так же плавно, но уже головой вниз, "стекла" по стене обратно на скамейку. Весь процесс занял меньше пяти секунд. Когда она села, Икиру даже не успел сменить позу. За углом, в лавке, торгующей зеркалами, Джирайя наблюдал за каждым её движением в отражении. Его ухмылка исчезла, сменившись выражением чистого изумления. Он видел контроль чакры. Он видел детей-гениев из клана Учиха. Он видел врожденные таланты Хьюга. Но этого он не видел никогда. Это не был контроль чакры для прилипания к стене. Она не использовала чакру. Это были чистые, невозможные физические навыки, соединенные с нулевым расходом энергии. Она двигалась, будто гравитация для нее была лишь рекомендацией, а не законом. Он вернулся через минуту, выглядя расстроенным. — Эх, котёнок, нигде его не могу найти! Наверное, его украли. Пойдем, придется... Киёку прервала его нытье. Она молча протянула ему его кошелек с лягушкой. Джирайя замер. — О... — он взял кошелек, чувствуя его вес. — Где ты его нашла? Киёку наклонила голову, будто к чему-то прислушиваясь. — Он лежал на крыше. Упал, когда вы зевали. — На крыше? — Джирайя изобразил искреннее удивление. — Но ведь он так высоко! Как ты... Киёку снова использовала свою любимую отговорку, но на этот раз с легкой ноткой укора в голосе: — Кот научил. Вы слишком громко роняете вещи.