Тишина в Грохоте

Киёку проснулась не от шума, а от тишины. Утренний лес был спокоен. Она открыла глаза и увидела, что костёр догорел, а Джирайя уже сидит на камне, что-то жуя. Она не стала его звать. Вместо этого она, как кошка, начала приводить себя в порядок. Села на ветке и принялась расчёсывать пальцами свои спутанные белые волосы. — О, принцесса проснулась! — прогрохотал Джирайя, заметив её. — Надеюсь, дерево было удобнее, чем те шикарные апартаменты в "Сонном Карпе"? После их вчерашнего откровенного разговора Киёку ожидала, что он будет вести себя иначе, но он, казалось, был таким же шумным и бесцеремонным, как всегда. Возможно, даже громче, чем обычно, словно пытаясь заглушить неловкость. — Здесь нет чужих запахов, — просто ответила она. Она приготовилась слезать. «Не думать, — приказала она себе. — Просто двигаться». Она не стала неловко сползать. Она просто оттолкнулась, её 6-летнее тело плавно соскользнуло по стволу, используя кору для торможения, и она приземлилась на ноги почти бесшумно. Джирайя одобрительно хмыкнул, но тут же бросил в неё вяленую рыбу из своего рюкзака. — Лови! Киёку подумала о том, чтобы поймать. Она рассчитала траекторию, оценила вес своего тела... и её руки неуклюже сомкнулись в воздухе, а рыба шлёпнулась ей на макушку и упала на землю. — Ха-ха-ха! — взорвался Джирайя. — Вот она! Вернулась! Моя любимая неуклюжая кошка! Киёку зашипела, поднимая рыбу и сердито отряхивая её. — Это глупое тело! Оно не слушается, когда я думаю! — А ты не думай! — сказал он, становясь серьёзным. — Ты не слушаешь своё тело, котёнок. Вчера, на дереве. Ты думала, как слезть? — Нет. — А на охоте? Ты думала, как поймать рыбу? — Нет. Я просто... сделала. — Вот! — он ткнул в неё пальцем. — Внутри тебя сидит опытный хищник. А снаружи — ребёнок. Когда ты думаешь, побеждает ребёнок. Когда ты действуешь — побеждает хищник. Так что прекрати думать. Просто будь кошкой. Он закинул рюкзак на плечо. — Пошли. У меня есть информация, что впереди по тракту есть городок... с великолепными горячими источниками. А где источники — там и информация! Они шли уже несколько часов. Киёку изо всех сил старалась «не думать», но это было всё равно что пытаться «не дышать». Чем больше она старалась, тем сильнее спотыкалась. Джирайя вздохнул. — Ладно, это не работает. Давай по-другому. Отвлекись. Мы говорили о Широ, Акане и Мидори. Но кто у вас был главным? Должен же быть какой-то... босс-кот? Киёку нахмурилась, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях. Это отвлекало от ног, и её шаг стал немного ровнее. — Куро, — сказала она. — Великий Мудрец. — Куро? "Чёрный"? Оригинально. И что он делал? Сидел на троне из рыбьих костей? — Нет, — Киёку покачала головой. — Он спал. Всегда. — Спал? — Да. Он был невероятно старым и невероятно ленивым. Почти неподвижным. Он просто лежал в тени руин, свернувшись в чёрный клубок шерсти. Его невозможно было найти, если он сам этого не хотел. — Ха! Настоящий мудрец! — фыркнул Джирайя. — То есть, он был просто старым лентяем? — Нет, — её голос стал серьёзным. — Он... видел. — Видел? — Абсолютно всё. Он не смотрел. Он не слушал. Он просто... знал. Он знал, где течёт природная чакра. Он знал, когда начнётся дождь за три дня до него. Он знал, что родителям больно, ещё до того, как они заболели.

***

Они как раз входили в узкое ущелье, когда Киёку резко остановилась. Её шаг больше не был неловким. Она замерла, как зверёк, почуявший опасность. Икиру на её плече тихо зашипел. — Что? — Джирайя тоже остановился, его рука легла на пояс. — Запах, — прошептала она. — Не такой, как вчера. Другой. — Какой? — Железо. И... грязный пот. — Сколько? — Четверо. Прячутся за теми камнями. Ждут. Джирайя втайне был впечатлён. Её сенсорные способности, основанные на чистых инстинктах, были невероятны. — Ну что ж, — громко сказал он, делая вид, что ничего не заметил. — Отличный день для прогулки! Надеюсь, на источниках будет много... — А ну стоять! Из-за валунов выскочили четверо оборванцев. Это были не шиноби, а обычные бандиты с ржавыми мечами. — Кошелёк на землю, дед! — рявкнул главарь, ухмыляясь. — И девчонку... — Невежливо прерывать исследование, — лениво ответил Джирайя. — Киёку. — Что?! — пискнула она, отступая назад. Её мозг заклинило. Опасность. Четверо. Мечи. Она думала. Она паниковала. Она снова стала неуклюжей шестилеткой. — Не думай! — крикнул Джирайя, когда двое бандитов бросились на него. Третий, самый крупный, ухмыльнулся и пошёл на Киёку. — А ты моя, малявка! Киёку отшатнулась, споткнулась о собственный сандалий и упала на спину. Паника! Джирайя, увернувшись от двух мечей, вздохнул. — Ну вот. Опять думаешь. Бандит занёс дубину над её головой. Времени думать не было. Времени бояться не было. Всё её тело отреагировало. Нётэн-рю. Стиль Ленивого Кота. Она не откатилась. Она потекла. Её маленькое тело было преимуществом. Она скользнула под занесённой рукой бандита, оказавшись у него за спиной. Она не пыталась ударить его со всей силы — у неё её не было. Она использовала его собственный вес и инерцию. Это был «Ленивый Поток» — не сила, а точный, критический удар. Её маленькая ладонь, усиленная инстинктивной чакрой, ударила точно в подколенную чашечку бандита. Раздался сухой, тошнотворный хруст. Бандит издал нечеловеческий вопль и рухнул, схватившись за раздробленное колено. Киёку отскочила назад, тяжело дыша. Её сердце колотилось. Она сделала это. Она не думала. Она сделала. Джирайя, который уже вырубил двух других одним ударом головы об голову, обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как четвёртый бандит, глядя на своего вопящего товарища и на маленькую белую девочку, просто бросил меч и убежал в горы. Джирайя медленно подошёл к Киёку, которая смотрела на свои дрожащие руки. — Я... я его... — Ты его не убила, — спокойно сказал Джирайя, осматривая поверженного бандита. — Просто... научила его новому способу сидеть. Он посмотрел на неё сверху вниз. Его обычная глупая ухмылка исчезла, сменившись выражением гордости. — Вот. Это была кошка.

***

Городок, к которому они вышли, назывался «Долина Пара». Киёку поняла почему, ещё за милю до него. Воздух стал влажным, тёплым и густо пах серой. А «шум»... он был совсем другим. Это был не тот хаос обычных людей, как в первом городке. Это было что-то более глубокое. Сама земля под ногами вибрировала от мощной природной энергии, бурлящей под ней. Это было похоже на Сейшин-но-Шима, но... грязно. Чакра была не чистой и спокойной, а яростной, горячей и смешанной с тысячами запахов минералов и людей. Родители рассказывали ей о своём доме — маленьком, тихом посёлке у леса, где все друг друга знали. Это... это было не похоже ни на что. Сотни голосов, потоков чакры и горячий пар сливались в сплошной гул, который бил по её повязке, заставляя голову болеть. — А-а-а-а! — Джирайя раскинул руки, вдыхая полной грудью. — Вот оно, котёнок! Место силы! Источник вдохновения! Он практически вприпрыжку потащил её по главной улице, которая была заполнена людьми в лёгких юката, с полотенцами на плечах. Киёку снова вцепилась в его плащ, пытаясь спрятаться. Этот новый «шум» был не просто громким, он был дезориентирующим. — Ну-ну, не кисни, — прогрохотал Джирайя, заметив её состояние. — Сейчас мы тебя устроим, и я... приступлю к работе! Он снял для них комнату в лучшем рёкане, который мог найти. Комната была просторной, с татами на полу и раздвижными дверями, выходящими в маленький сад камней. — Так, — он бросил свой рюкзак, — правила те же. Сидишь здесь. Ешь. Спишь. Не ломай мебель, пытаясь... не думать. Он достал из рюкзака чистое полотенце и свой неизменный блокнот. Его глаза горели фанатичным огнём. — А куда вы? — спросила Киёку, хотя уже догадывалась. — На исследования! — объявил он, поправляя причёску. — Самые важные! Нужно... э-э-э... изучить геотермальную активность и её влияние на... местных жителей! Да! И он исчез, хихикая себе под нос. Киёку осталась одна. В комнате пахло соломой и чаем. Она подошла к раздвижной двери и открыла её. Сад камней был тихим. Но за садом... она «слышала» его. Большой горячий источник. Она «слышала» десятки потоков чакры, расслабленных и тёплых. И среди них — один очень знакомый, похожий на «болото с жабами», который пытался быть незаметным, но постоянно «вспыхивал» от... восторга? Она вздохнула. Этот человек был невыносим. Она решила искать безопасности так, как привыкла. «Не думать». Её 6-летнее тело уже лучше слушалось инстинктов. Она запрыгнула на низкую каменную ограду сада. Легко. Затем она посмотрела наверх. Крыша рёкана. «Просто будь кошкой». Она использовала угол здания, цепляясь за деревянные балки. Её новые сандалии немного мешали, но она справилась. Через несколько секунд она уже сидела на коньке крыши, как маленькая белая горгулья. Отсюда было... иначе. «Шум» города был громче, но она была над ним. Она «видела» весь рёкан. Она видела горячие источники. Там была большая, огороженная бамбуком купальня для женщин. И одна... для мужчин. И она «видела» его. Джирайя не был в купальне. Он сидел на дереве над женской купальней, прикрывшись ветками и что-то яростно строча в своём блокноте. Киёку наклонила голову. Какое странное «исследование». Внезапно она почувствовала другой всплеск чакры. Сильный, резкий и очень сердитый. Из женской купальни вылетело деревянное ведёрко. Оно летело с невероятной силой и точностью. Джирайя, поглощённый «работой», заметил его слишком поздно. Ведёрко врезалось ему точно в лоб с оглушительным «Б-ДОНК!». Раздался вопль, который был наполовину полон боли, наполовину — возмущения, и Джирайя, потеряв равновесие, свалился с дерева прямо в кусты. Из купальни донёсся сердитый женский крик: — Извращенец! Вызовите охрану! Киёку наблюдала, как её огромный, могучий спутник, один из сильнейших шиноби (в чём она не сомневалась), выбирается из кустов, прижимая к голове блокнот, и удирает со скоростью, которой позавидовал бы любой бандит. Она тихо хихикнула.

***

Когда через час Джирайя вернулся в их комнату, он выглядел потрёпанным. На лбу у него красовалась огромная шишка, а его одежда была в грязи и листьях. — Исследование... — прохрипел он, падая на татами, — прошло... не по плану. — Много... узнали? — спросила Киёку, изо всех сил стараясь казаться невинной. — Геотермальная активность... — пробормотал он, — оказалась... неожиданно агрессивной. Он посмотрел на неё, сидящую на подоконнике. — А ты? Не скучала? — Нет, — ответила Киёку. — Я тоже вела наблюдение. — О? И что же ты видела? — Я видела, как в вас кинули ведром, — честно сказала она. Джирайя замер. Потом медленно сел. — Ты... видела? Но ты же... — Я была на крыше, — пояснила она. — Оттуда хороший обзор. Вы очень громко упали. Наступила долгая тишина. Джирайя смотрел на неё, на её невинную повязку на глазах. На его лице медленно расплывалась ухмылка. — Так, значит... — протянул он. — Ты тоже... исследователь? — Я котёнок, — ответила она. — Кошки любят сидеть высоко и смотреть на глупых... жаб. Джирайя громко расхохотался, схватившись за свою шишку. — Ладно, котёнок! 1:0 в твою пользу! Пошли ужинать. Я сегодня заслужил самую большую порцию саке!

***

Избиение бандита и «исследование» Джирайи на крыше стали для них странным поворотным моментом. Тишина между ними стала менее напряжённой. Киёку всё ещё спотыкалась, когда думала о ходьбе, но теперь Джирайя, казалось, намеренно отвлекал её, рассказывая дурацкие истории о своих «исследованиях» или заставляя её вспоминать философию котов-мудрецов для своей книги. Они шли уже несколько дней, оставив позади шумную «Долину Пара». Однажды вечером они остановились на привал у спокойного озера. Джирайя, на удивление, не пошёл «собирать информацию», а сидел у костра, штопая свой плащ. Киёку сидела на другой стороне, наблюдая, как Икиру пытается поймать лягушку у берега (лягушка была слишком быстрой). — Итак, котёнок, — внезапно нарушил тишину Джирайя, не поднимая головы от шитья. — Мы идём... в общем, в том направлении. Но ты так и не сказала. Куда ты направляешься? Киёку замерла. Это был большой вопрос. До сих пор она просто плыла по течению, следуя за этим великаном, потому что он давал ей рыбу и был безопасным (по-своему). Она никогда не думала о том, что будет после него. — Я... — она колебалась. Это было что-то личное. Но его вопрос не был насмешливым. Он был... просто вопросом. — Мои родители, — тихо начала она, и Джирайя остановил иглу. — Они не отсюда. Они... много рассказывали мне о своём доме. — Коноха? — предположил он. Киёку покачала головой. — Нет. Они не из большого города. Из посёлка. Рядом с Конохой, но не в ней. Они говорили... там высокие деревья, пахнет сосной и мятой. Они говорили, что там тихо. Что мне бы там понравилось. Она обняла колени. — Они всегда хотели вернуться. Но не могли. Джирайя отложил шитьё. Его взгляд был серьёзным, лишённым обычной глупости. — И ты хочешь увидеть это место? Этот посёлок? Она кивнула. Её голос стал ещё тише, будто она говорила сама с собой. — Они похоронены там, в Сейшин-но-Шима, в мятной траве. Но... это не их дом. Я хочу увидеть место, которое было их домом. Это... последнее, что от них осталось. Последнее, что настоящее, а не просто история. Он видел, как её маленькие кулачки сжались. Это была первая настоящая эмоция, которую она показала, и она не была связана со страхом или гневом. Это была печаль. — А что потом, котёнок? — мягко спросил он. — После того, как ты увидишь этот посёлок. Что дальше? Наступила долгая тишина. Киёку опустила голову. Это был тот вопрос, который она гнала от себя. В Сейшин-но-Шима ответ был простым: «следующий приём пищи» или «следующий сон». — Я... не знаю, — прошептала она. Она подняла лицо в его сторону, и хотя повязка скрывала её глаза, Джирайя почувствовал её полную растерянность. — В Мире Котов было только «сейчас». Ты охотишься. Ты ешь. Ты спишь. Тебе безопасно, или тебе угрожает опасность. Это было... тихо. — Она неуверенно коснулась своей груди. — Здесь... внутри... так громко. Все эти... «потом». И «а что, если». И «что дальше». Я... я не знаю, что делать с «дальше». Джирайя смотрел на неё. Весь её образ опасного хищника, прячущегося в теле шестилетнего ребёнка, исчез. Сейчас перед ним сидела просто маленькая, потерянная и очень одинокая девочка. Он тяжело вздохнул, и напряжение спало. Он протянул свою огромную руку и положил ей на голову, взъерошив белые волосы. — Ну, с «дальше» всё довольно просто, — проговорил он. — «Дальше» — мы найдём этот твой посёлок. А «после того»... что ж, мы что-нибудь придумаем. Даже котятам нужно место, где можно спокойно вздремнуть, верно? Она не ответила, но едва заметно кивнула. — А теперь, — он поднялся, — время для «сейчас». А «сейчас» означает ужин. И я держу пари, что тот, кто не думает, поймает его быстрее. Давай, покажи мне ещё раз тот трюк с рыбой.