Тишина в Грохоте

Хирузен Сарутоби, Третий Хокаге, поднял голову от стопки пергаментов. Он выглядел уставшим. Дым от его трубки лениво поднимался к потолку. — Джирайя, — начал он своим усталым, скрипучим голосом. — Ты опоздал на восемь месяцев. Твой отчёт о Стране Рисовых Полей... Он замер. Его взгляд остановился на вошедшем. Джирайя стоял там, но он был не один. Он держал на руках маленького ребёнка. Ребёнка, который прятал лицо у него на шее, вцепившись в его жилет. Ребёнка с копной диких, абсолютно белых волос — точь-в-точь как у самого Джирайи. Брови Хокаге поползли вверх, скрываясь под шляпой. Он посмотрел на Джирайю. Посмотрел на белые волосы ребёнка. Посмотрел на то, как Джирайя, его самый неуправляемый и бродячий ученик, инстинктивно покачивает этого ребёнка, успокаивая. Хокаге вынул трубку изо рта, его глаза расширились от шока, который он быстро сменил на глубокую, глубокую усталость. — ...Джирайя, — медленно проговорил он, — что ты натворил на этот раз? — Привет, Старик! — бодро ответил Джирайя, делая вид, что всё в порядке. — Вижу, ты всё такой же — работаешь до смерти. Киёку под его жилетом задрожала. «Шум» в этой комнате был другим. Он был не таким хаотичным, как на улицах, но он был глубоким. Он исходил от одного человека. Он был старым, как горы, тёплым, как огонь в камине, и пах дымом и... чем-то знакомым, что она не могла опознать. — Джирайя, — повторил Хокаге, его голос стал твёрдым, как сталь. Он указал мундштуком трубки на ребёнка. — Кто это? — А, да. Старик, познакомься. Это Киёку, — Джирайя неловко похлопал её по спине. — Котёнок, поздоровайся с дедушкой. Киёку только сильнее вжалась в него. Она прошептала ему в шею так тихо, что только он мог услышать: — Он очень громкий. Громче, чем ты. Джирайя хмыкнул. Эта маленькая интимная сцена — шёпот, его тихий смешок, то, как она цеплялась за него — стала последней каплей для Хирузена. Хокаге закрыл глаза. Он сделал долгую, мучительную затяжку. — Семь месяцев, Джирайя. Семь месяцев ты был вне связи. Я думал, ты собираешь информацию о новых угрозах. — Он выдохнул дым. — А ты... создавал их? Джирайя моргнул. — Что? Старик, ты о чём? — Белые волосы, Джирайя! — Хирузен ткнул трубкой в их сторону. — Она держится за тебя, как будто ты её единственный близкий человек! Ты приводишь её сюда! Ты хоть понимаешь, сколько бумажной работы это добавит?! — Эй! Подожди минутку! — Джирайя начал понимать, и его лицо покраснело. — Это не то, что ты... — Твои «исследования» наконец-то принесли плоды? — устало закончил Хокаге. — Это... это твоя... — ОНА НЕ МОЯ! — взревел Джирайя, заставив Киёку подпрыгнуть у него на руках. — Ради всего святого, Старик! У тебя совсем разум за дымом помутился?! Я нашёл её! Хокаге скептически прищурился. «Нашёл» — это была классическая отговорка Джирайи. — Нашёл, — повторил он. — Да! В лесу! Сирота! Родители погибли! Я... ну... присматриваю за ней. Хирузен посмотрел на Киёку. Она всё ещё прятала лицо. Он заметил чёрную повязку, туго обёрнутую вокруг её глаз и скрытую под волосами. Его тон мгновенно изменился, став серьёзным. — Она ранена? Почему повязка? Улыбка Джирайи полностью исчезла. — Вот, — сказал он, его голос стал тихим и тяжёлым. — Вот об этом, сенсей... нам и нужно поговорить. — Он сделал шаг вперёд. — И это причина, по которой я принёс её прямо к тебе. Это... сложно. Выражение лица Хирузена мгновенно стало серьёзным. Он отложил трубку и сложил руки на столе, отбросив все свои предыдущие предположения. — Сложно, — повторил он. — Джирайя, я приказал тебе вернуться из-за слухов о твоей... бездеятельности. Но, похоже, у тебя была причина. Объясни. Джирайя глубоко вздохнул. — Котёнок, — прошептал он, — всё в порядке. Я должен тебя опустить. Киёку лишь крепче вцепилась в него. — Громко, — проскулила она ему в шею. — Она не вас боится, сенсей, — сказал Джирайя. — Она боится комнаты. Она боится всей деревни. Джирайя осторожно, но твёрдо отцепил её руки от своей шеи и опустил на пол. Она тут же схватилась за его штанину, прячась за его ногой, как за деревом. — Джирайя, — медленно сказал Хирузен, — что ты имеешь в виду? — Она... — Джирайя потёр затылок. — Она сенсор. Но не такой, как... как кто-либо, кого я встречал. Она слышит чакру. Эмоции. Это сводит её с ума. Этот «шум» причиняет ей боль. Хирузен нахмурился. — «Шум»? Джирайя мягко положил руку ей на голову. — Котёнок, — тихо сказал он. — Помнишь, как в нашу первую встречу ты сказала, чем я пахну? Ты сказала, что я пахну... э-э... жабами и болотом. — Он кивнул в сторону Хокаге. — Ты сейчас «слышишь» его? Можешь... можешь сказать мне, какой «шум» у дедушки? Киёку колебалась. Она прижалась к ноге Джирайи, но повернула голову в сторону стола. Она «прислушалась» к тому тёплому, старому потоку. —...Он громкий, — прошептала она, её голос был едва слышен. — Но не... не злой. Она нахмурилась под повязкой, пытаясь подобрать слова. — Он... тёплый. Как... как очень старое, большое дерево. Которое спит на солнце. И пахнет... дымом. И старыми листьями. В кабинете воцарилась тишина. Хирузен смотрел на неё, потрясённый. Это было не просто сенсорное чтение. Это было... поэтическое понимание его сути. — Она видит мир так, — тихо сказал Джирайя. — Но это... это только то, что она слышит через повязку. Хирузен резко поднял на него взгляд. — Джирайя? — Я... я совершил ошибку, — сказал Джирайя, и в его голосе прозвучало незнакомое чувство стыда. — Я думал, что она просто боится... Я... я насильно снял с неё повязку. — И что ты увидел? — голос Хокаге был напряжённым. — Я не знаю, что это, сенсей, — Джирайя описал светящиеся, неземные голубые глаза, которые, казалось, видели саму суть мира. — А потом она начала кричать. Она кричала, что мир «слишком громкий» и «кричит». Она ничего не видела. Она была полностью ослеплена хаосом. Я держал её так... может быть, десять секунд. — Десять секунд, — повторил Хирузен, его пальцы сжались на трубке. — И когда я снова надел повязку... — Джирайя посмотрел в пол. — ...она плакала кровью. Тишина в кабинете стала тяжёлой, как свинец. Хирузен медленно встал. Он обошёл стол и медленно, не делая резких движений, подошёл к Киёку. Она напряглась, но не отступила. Она «слышала», как приближается тёплое, старое дерево. Хирузен Сарутоби долго молчал. Он смотрел на Джирайю, своего ученика, а затем на маленькую белую головку, прячущуюся за его ногой. Он снова сел за свой стол, выпустив облако дыма. — Сен-чакра, — повторил он, как будто пробуя слово на вкус. — Кровавые слёзы... И полное отсутствие контроля. Джирайя, ты не просто «нашёл» ребёнка. Ты принёс мне... живой шторм. — Эй! Она не шторм! — тут же возразил Джирайя, положив руку на голову Киёку. — Она... она просто ребёнок! Который напуган! — Напуган, — кивнул Хокаге, его взгляд был пронзительным. — Ты притащил её в самое громкое место на континенте. Ты сам видел, что десять секунд без повязки сделали с ней. Что, по-твоему, весь этот город делает с ней прямо сейчас? Джирайя хотел возразить, но тут Киёку, всё ещё прячась, прошептала так тихо, что её едва было слышно: —...Якорь держит. Хокаге приподнял бровь. — Якорь? Джирайя неловко кашлянул. — Это... это то, как мы путешествовали. Она... использует меня. Мой «шум». Она цепляется за него, чтобы заглушить всё остальное. Хирузен снова посмотрел на них. На то, как её крошечная рука вцепилась в его штанину. На то, как его огромная рука защищающе лежала на её голове. Его подозрение о «внебрачном ребёнке» снова всплыло, но он отбросил его. Сейчас это было неважно. Важно было то, что она в это верила. Она была привязана к нему. — Якорь, значит, — пробормотал Хокаге. — Джирайя, ты хоть понимаешь, что это значит? — Э-э... что она хорошо умеет концентрироваться? — Это значит, — сказал Хирузен, теряя терпение, — что ты теперь в ловушке. Ты её «якорь». Если ты уйдёшь... что с ней будет? Джирайя замер. Он не думал об этом. О «после». Он думал, что приведёт её сюда, к Старику, и... что? Уйдёт на «исследования»? Он посмотрел на её белую макушку. Он представил, как оставляет её одну в этом «рёве». Его желудок скрутило. — Я... я... — Вот именно, — Хирузен вздохнул. — Ладно. План действий. Первое: полная секретность. Никто за пределами этой комнаты не должен знать о её... способностях. Никаких больниц. Никаких стандартных осмотров у Яманака. И уж точно никакой информации для Данзо. Понятно? — За этим я и пришёл, — кивнул Джирайя. — Второе: проживание. Ей нужен дом. Тихое место. И... — он тяжело посмотрел на Джирайю. — ...ей нужен её «якорь». — НЕТ! — тут же взревел Джирайя. — Старик, послушай, я не могу! Я не... я не нянька! У меня шпионская сеть! У меня... исследования! — Твои «исследования» только что получили постоянную базу! — рявкнул Хокаге. — У неё травма. Она привязана к тебе, идиот! Если я заберу её у тебя, я сломаю её! Джирайя открыл рот, чтобы возразить, но не смог. Он был в ловушке. — Я выделю вам квартиру, — сказал Хокаге, уже приняв решение. — Подальше от центра. На краю деревни, у леса. Тихое место. Ты останешься с ней. Ты будешь её опекуном. Ты будешь нести за неё ответственность. Считай это своей новой S-ранговой, бессрочной миссией: «Интеграция Аномалии». Джирайя выглядел так, будто его только что ударили в живот. Ответственность. Квартира. Это звучало... как приговор. — А теперь, — Хокаге махнул рукой, — уведи её. Она достаточно наслушалась на сегодня. Дай ей... — он запнулся. — Ну, что там делают с детьми? Джирайя посмотрел на Киёку. Она всё ещё дрожала. — Пошли, котёнок, — устало сказал он, протягивая ей руку. Она не сдвинулась с места. Она лишь дёрнула его за штанину. Он наклонился. Она что-то прошептала ему на ухо. Джирайя выпрямился, и на его лице появилось виноватое выражение. — Э-э... Старик? — ЧТО ЕЩЁ? — Я... — он почесал щёку. — Я пообещал ей рамен. По дороге сюда. Хокаге посмотрел на напуганного ребёнка, который осмелился напомнить о еде. Он посмотрел на своего ученика-легенду, который выглядел как пойманный в клетку зверь. И вдруг, впервые за этот день, Хирузен улыбнулся. — Ичираку, — сказал он. — И скажи Теучи, чтобы записал на мой счёт. — Улыбка Джирайи вернулась, яркая, как солнце. — Ты слышала, котёнок?! — взревел он, снова подхватывая её на руки. — Миссия «Рамен» начинается!

***

Миссия «Рамен» была в самом разгаре. Джирайя, неся Киёку на руках, ворвался в маленькую лапшичную. — Теучи! Старый друг! Две порции мисо, да побыстрее! И запиши на Старика! — Джирайя-сама! — пожилой мужчина за стойкой улыбнулся. — Сколько лет! А это... — Моя племянница! — громко соврал Джирайя, усаживая Киёку на высокий стул. — Приехала погостить! Киёку тут же вцепилась в стойку. Здесь было... лучше. «Рёв» Конохи остался снаружи, а здесь «шум» был всего от трёх человек, и он был тёплым, пахнущим бульоном и гостеприимством. Она немного расслабилась. — Вот, держи, — сказала молодая девушка, ставя перед ней миску. Киёку «прислушалась» к её «шуму». Он был ярким и добрым. — Спасибо, — прошептала она. Джирайя уже наполовину опустошил свою миску. — А! Точно! — он хлопнул себя по лбу. — Старик приказал мне забрать ключи от нашей квартиры! Чёрт! Он посмотрел на Киёку, которая как раз разбиралась, как подцепить лапшу. — Котёнок, — быстро сказал он, — сиди здесь. Не двигайся. Я должен забрать ключи от нашего нового «гнезда», пока администрация не закрылась. Я вернусь через... десять минут! — Но... — Ешь! — приказал он. — Я вернусь раньше, чем ты доешь! И он исчез. В тот момент, когда его большой, знакомый «шум» растворился на улице... плотина прорвалась. «Якорь» исчез. Внезапно, «рёв» Конохи, который он блокировал одним своим присутствием, хлынул в маленькую лапшичную со всех сторон. «Шум» прохожих, их злость, их спешка, их любопытство — всё это ударило по ней одновременно. Киёку замерла. Её ложка остановилась на полпути ко рту. Она чувствовала, как её сердце начинает дико биться. Ей стало трудно дышать. «Громко, — подумала она, её охватывала паника. — Слишком. Громко». Она инстинктивно приготовилась бежать. Спрыгнуть со стула, спрятаться, найти самое тёмное, самое высокое место, которое она... — Эй. Голос был резким, громким и прямо рядом с ней. Он прорвался сквозь хаос, как сигнал тревоги. — Эй! Ты собираешься это есть? Киёку медленно повернула голову. Рядом с ней, на соседнем стуле, сидел мальчик. Примерно её возраста. У него были ярко-жёлтые волосы, как у цыплёнка, огромные голубые глаза и странные полоски на щеках, похожие на кошачьи усы. Но его «шум»... О, боги. Он был оглушительным. Если Джирайя был глубоким, тёплым болотом, а Старик — древним деревом, то этот мальчик был... солнцем. Он был ревущим, неконтролируемым, хаотичным взрывом ярко-оранжевой энергии. Он был таким громким, что почти заглушал всю остальную деревню. И под этим рёвом... было что-то ещё. Что-то огромное, тяжёлое и очень, очень злое, спящее в его животе. Но самое странное... этот «шум» был... до боли одинок. Киёку смотрела на него, её паника сменилась полным ошеломлением. — Ну? — нетерпеливо сказал мальчик. — А то если ты не будешь, я съем! Меня зовут Наруто Узумаки! И я стану Хокаге! Даттебайо! Он говорил так громко. Громче, чем Джирайя. Эта единственная, оглушительная нота вытеснила хаос тысяч других. Её паника отступила. — Ты... — прошептала Киёку. — А? Что? — он наклонился ближе. — Почему ты с закрытыми глазами? Ты спишь? Эй, Аяме-сан, она спит! — ...Ты очень громкий, — наконец сказала она. Наруто моргнул. А потом широко, до ушей, улыбнулся. — А то! Я же будущий Хокаге! А ты кто? — ...Киёку. — Ки...оку? Странное имя! Ладно, Киёку! — он ткнул пальцем в её миску. — Так ты будешь есть этот нарутомаки? А то я его съем! Киёку смотрела на него. Этот мальчик, Наруто, был оглушителен. Его «шум» был таким всепоглощающим, таким ярким и горячим, что «рёв» остальной деревни просто... утонул в нём. Он был как костёр в тёмном, шумном лесу. Её паника, вызванная уходом Джирайи, улеглась. Она снова могла дышать. — ...так ты будешь его есть? — нетерпеливо повторил Наруто, указывая на её нарутомаки. — А то он выглядит одиноким! Киёку наклонила голову. Она «слышала» в его голосе не угрозу. Только... шум. И голод. Но она была кошкой. А кошки не делятся едой. Не говоря ни слова, она опустила ложку, взяла палочки (на этот раз не думая, а просто делая), с инстинктивной, кошачьей грацией выхватила из миски тот самый розовый кружок и отправила его в рот. Она медленно прожевала его, глядя на Наруто поверх своей повязки. Наруто замер. Его челюсть отвисла. — ЭЙ! — взревел он, вскакивая на стуле. — Я... я... Ты просто взяла и съела его! Я просто хотел поговорить! — Ты спросил. Я съела, — просто ответила она и вернулась к своей лапше. Она была в безопасности. Этот «громкий» мальчик был её щитом. — Какая... какая... ты странная! — возмущался Наруто. — Ещё страннее, чем я! — Я не странная. Я кошка, — пробормотала она в свою миску. — ЧТО?! — Я ВЕРНУЛСЯ! Дверь раменной распахнулась, и Джирайя, размахивая связкой ключей, ворвался внутрь. — Котёнок, я... Он замер. Его улыбка исчезла. Его взгляд метнулся от Киёку... к мальчику с жёлтыми волосами, который сидел рядом с ней. Он посмотрел на Киёку — секретную, нестабильную аномалию Сен-чакры. Он посмотрел на Наруто — секретного, нестабильного Джинчурики Девятихвостого. Два самых больших, самых опасных секрета Конохи сидели рядом. В раменной. И спорили из-за рыбного пирога. Кровь отхлынула от лица Джирайи. «О, нет... — пронеслось у него в голове. — Из всех людей. Из всех чёртовых людей в этой деревне...» Киёку, совершенно не обращая внимания на его внутреннюю панику, подняла на него «взгляд». — Джирайя. — А? — он всё ещё не мог прийти в себя. — Этот... — она ткнула палочкой в сторону Наруто. — ...он ещё громче, чем вы. Мне нравится. Джирайя схватился за голову. Громче, чем я? Она «слышит» его? Она «слышит»... о, нет. Наруто, тем временем, уже забыл об обиде и с любопытством переводил взгляд с Киёку на вошедшего гиганта. — Эй, эй! Ты кто такой? Ты с ней? — он прищурился. — А почему у тебя такие же белые волосы? Ты её дедушка? Джирайя медленно, как в тумане, опустился на стул между ними. Он посмотрел на «Солнце» справа. Посмотрел на «Шторм» слева. — Ха! Я так и знал! — закричал Наруто, хлопнув по стойке. — Теучи-сан! Ещё одну миску! И ей тоже! Джирайя посмотрел на Наруто. «Дедушка?» Он посмотрел на Киёку, которая с энтузиазмом ждала вторую порцию. — Теучи-сан, — прохрипел Джирайя, доставая кошелёк. — Просто... принеси им всё, что они захотят. — Он повернулся к стойке. — А мне... принесите саке. Самую большую бутылку, какая у вас есть. Теучи, улыбаясь, поставил перед ними ещё две дымящиеся миски. Наруто издал победный клич и тут же схватил палочки. — Отлично! Еда! Джирайя отпил большой, очень большой глоток саке. «Дедушка, — пробормотал он себе под нос. — Меня только что назвали дедушкой... и этот ребёнок...» Наруто, уже набив рот лапшой, повернулся к Киёку. Его любопытство, такое же громкое, как и его чакра, было невозможно остановить. — Так! — сказал он, брызгая бульоном. — Ты Киёку! А почему у тебя повязка? Ты что, играешь в прятки? Джирайя поперхнулся саке. — Кхм! Котёнок, ешь рамен, он остынет! — Потому что здесь слишком громко, — честно ответила Киёку, игнорируя Джирайю. — Громко? — Наруто огляделся. — Да ладно! Здесь тихо! Старик Теучи никогда не кричит! Это я громкий! Киёку кивнула. — Да. Ты очень громкий. Ты заглушаешь остальной шум. Это хорошо. Наруто на секунду застыл, пытаясь это обработать. Он не понял что он заглушает, но ему понравилось, что он в этом хорош. — Ха! Видишь! Я хороший! Я заглушаю! Он снова наклонился к ней. — А почему ты сказала, что ты кошка? Ты же не кошка! У тебя нет хвоста! ...Ведь нет? Он попытался заглянуть ей за спину, чтобы проверить. — Наруто! — вмешался Джирайя, покраснев. — Некультурно... э-э... осматривать хвосты у девочек за ужином! — Я выросла с котами, — серьёзно сказала Киёку, игнорируя их обоих. — Я сплю как кошка. Я дерусь как кошка. Значит, я кошка. Глаза Наруто расширились. — Ух ты! Круто! А ты умеешь ловить мышей? — И рыбу, — кивнула она. — РЫБУ! Я ТОЖЕ ЛЮБЛЮ РЫБУ! Но рамен лучше! А почему у тебя волосы белые? Ты как... — он ткнул палочкой в Джирайю. — ...как этот дедушка! — Ай! Прекрати! — взвизгнул Джирайя, отмахиваясь от палочек. — Это... у нас семейное! — Нет, — сказала Киёку, сбивая его с толку. — Я альбинос. — Альби... что? — У меня нет цвета, — просто сказала она. Наруто уставился на неё. — Ух ты... Так вот почему у тебя повязка? Потому что у тебя нет цвета и в глазах? Киёку на мгновение задумалась. Это была самая простая ложь, которая была близка к правде. — ...Да. Что-то вроде того. — Вау! — Наруто был в полном восторге. Девочка-кошка-альбинос без цвета в глазах! Она была ещё круче, чем он! — Киёку! Раз ты теперь здесь, мы должны завтра поиграть! Я покажу тебе, где я тренируюсь! И мы... Джирайя увидел, как его миссия S-ранга летит в пропасть. — НЕТ! — он стукнул по стойке. — Мы заняты! У нас... э-э... много исследований! — Он врёт, — сказала Киёку Наруто на ухо, как будто по секрету. — Он просто идёт подглядывать. Наруто моргнул. — Подглядывать? — КОТЁНОК! — Джирайя был в ужасе. Он схватил Киёку под мышку. — Нам пора! Старик Теучи, спасибо за рамен! — Эй! Подождите! — кричал Наруто. — Правило номер два! Ни с кем не говорить! — шипел Джирайя, вытаскивая её из раменной. — Но он громкий, — возразила она. — Он не считается. — Пока, Киёку! — кричал им вслед Наруто, выбегая на улицу. — Пока, Дедушка-Извращенец! — Моя... репутация... — простонал Джирайя, быстро унося её по улицам Конохи.