Тишина в Грохоте

Джирайя практически бежал по тихим боковым улочкам, всё ещё неся Киёку, которая крепко вцепилась в его жилет. — «Дедушка-Извращенец»! — весёлый крик Наруто эхом отдавался позади них. — Моя… репутация… в руинах… — стонал Джирайя, сворачивая на тропинку, ведущую к самому краю деревни. — Почему? — спросила Киёку, её голос был приглушён. — Он прав. Вы были извращенцем, когда подглядывали. — Это НЕ ТО! Это ИССЛЕДОВАНИЕ! — взвизгнул он. — И ты! Правило номер два! «Ни с кем не говорить»! А ты что делаешь? Ты болтаешь с самым… самым… громким… ребёнком во всей деревне! — Но он был полезен, — невозмутимо ответила она. — Когда он кричал, все остальные замолчали. Моя голова перестала болеть. Джирайя резко остановился посреди улицы. «Она… она использовала Джинчурики… как обезболивающее». Он посмотрел на небо. — Старик убьёт меня. Он точно убьёт меня. Он дошёл до последнего дома на улице, того, что стоял на краю деревни, у самого леса, как и обещал Хокаге. Квартира была на последнем этаже старого, но крепкого здания. Он поднялся по лестнице и открыл дверь ключами, которые забрал. Внутри было… тихо. Действительно тихо. «Рёв» деревни здесь был лишь далёким, приглушённым шёпотом. Джирайя опустил её на пол. — Ну… вот. Наше новое… гнездо. Киёку не ответила. Она стояла неподвижно секунду, «прислушиваясь» к пространству. Она «услышала» пыль, старое дерево и слабый запах сосен из леса за окном. Затем она начала осмотр. Она не ходила. Она двигалась. Она обошла комнату по периметру, принюхиваясь к углам. Она подошла к деревянному дверному косяку и потёрлась об него щекой. Джирайя моргнул. «Она что, метит территорию?» — Так, эй, котёнок, это мебель, а не… Она проигнорировала его. Она запрыгнула на стол. Потом, одним плавным движением, на спинку дивана. Она «осмотрела» комнату и нашла самую высокую точку. Со спинки дивана она легко запрыгнула на высокий книжный шкаф у стены. Она уселась там, в тени у потолка, свесив ноги, и прижала Икиру к себе. — Высоко, — одобрительно сказала она. — Тихо. Мне нравится.

***

Джирайя просто стоял посреди комнаты, всё ещё держа в руке ключи. Его миссия S-ранга: «Интеграция Аномалии». Он должен был держать её в секрете. Тихой. А она, за первые тридцать минут в деревне, успела: 1. Подружиться с Джинчурики Девятихвостого. 2. Раскрыть его «исследовательские» привычки этому самому Джинчурики. Он посмотрел на её ноги, болтающиеся под потолком. — Мне… — пробормотал он, поворачиваясь к двери. — …нужно намного больше саке. Он уже собирался уйти, но остановился. Слова Хокаге эхом отдавались у него в голове: «Ты её якорь. Если ты уйдёшь… что с ней будет?» Он не мог оставить её одну. Не сейчас. Не после того, как «рёв» Конохи чуть не сломал её. Он обернулся, его плечи поникли. Киёку наблюдала за ним сверху. Она видела всё. Она видела, как он устал, как он чувствовал себя пойманным. И ей это нравилось. В кабинете Хокаге она была не просто напугана. Она слушала. Она слышала, как он кричал: «Я не нянька!». Она слышала, как Старик сказал: «Ты привязан к ней, идиот!». Она всё поняла. Он привёл её сюда, чтобы избавиться от неё. Он собирался «спихнуть» её на Старика и уйти на свои «исследования». Её доверие, такое хрупкое, построенное на ледяном дожде и уходе во время болезни, снова треснуло. Но она не была напугана. Она была зла. Она не была брошенным щенком. Она была кошкой. А кошки… кошки мстят. Инцидент в «Ичираку» не был случайностью. Она знала, что делает, когда назвала Джирайю «Извращенцем». Он причинил ей боль, попытался её бросить. Теперь она заставит его заплатить… репутацией. — Ладно, котёнок, — устало сказал Джирайя, поворачиваясь к ней. — Я… я принесу нам ужин. Настоящий. Сиди здесь. И… пожалуйста… не поджигай шкаф. Он был готов уйти. — Джирайя? — Его имя, произнесённое её тихим голосом со шкафа, заставило его остановиться. — Что? — Когда мы уходим? Он замер. — …Что ты сказала? — Когда мы уходим? — повторила она. — Мы уже поели рамена. Завтра? Джирайя медленно повернулся. Он уставился на неё. — Уходим? Котёнок, мы… мы только что приехали. — Да. Это остановка, — кивнула она. — Как «Долина Пара». Или тот город с раменом. Мы же идём на север. У тебя «исследования». До него дошло. С её кошачьим восприятием мира, с её жизнью в Сейшин-но-Шима и семью месяцами в дороге… у неё не было понятия «остаться». Жизнь — это движение. Это охота. Это выживание. Эта квартира была для неё просто ещё одним удобным «гнездом» на ночь. — О, котёнок… — он потёр переносицу. — Приказ Хокаге… Он не… он не временный. Она наклонила голову. — Мы… — он не знал, как это сказать. — Мы остаёмся. Здесь. В Конохе. Её ноги перестали болтаться. — Остаёмся? — Да. — Здесь? — её голос стал ледяным. — В этом… «рёве»? — Это моя новая миссия, Киёку, — сказал он. — Наша новая миссия. Она молчала несколько секунд, обрабатывая это. Заперта. Он не просто пытался её бросить. Он запер её здесь вместе с собой. — Хорошо, — сказала она наконец, её голос был обманчиво сладким. Джирайя почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал этот тон. — …Хорошо? — Да. Раз мы остаёмся… — она спрыгнула со шкафа, приземлившись перед ним без единого звука. — …значит, тот громкий мальчик, Наруто… он может прийти завтра в гости? Джирайя отшатнулся. — ЧТО? НЕТ! — Но мне нравится, когда он кричит, — невинно сказала она. — Он делает «рёв» тише. Он мой… второй якорь. — НЕТ! НИКАКИХ. ВТОРЫХ. ЯКОРЕЙ! — Тогда принеси побольше рамена, — она похлопала его по руке. — …Дедушка. Джирайя издал звук, похожий на стон задушенной жабы, и вылетел за дверь. Киёку осталась одна в тихой квартире. Она подошла к окну, слушая, как его раздражённый «шум» удаляется. Она посмотрела на улицу. Её колокольчик был у него в кармане. Ей придётся его вернуть. «Это будет весело», — подумала она с лёгкой, мстительной ухмылкой.

***

Джирайя проснулся на полу от того, что кто-то ткнул его ногой в бок. — Ауч! Что… Он открыл глаза. Квартира была залита утренним светом. Киёку спрыгнула со своего шкафа и теперь стояла над ним, невозмутимо тыкая его носком сандалии. — Вы громко храпите, — заявила она. — И пахнете саке. — Я… — Джирайя сел, держась за гудящую голову. — Я не храплю. Я… медитирую. Глубоким горловым звуком. — Вы пускали слюни, — сказала она, протягивая руку. — Что? — Мой колокольчик. Джирайя посмотрел на её протянутую ладонь. — О, нет. Нет-нет-нет. — Он встал, пошатываясь. — Мы в деревне. «Правило номер три: никаких…» — «Игр», — закончила она за него. — Колокольчик — это не игра. Это моё. Отдайте. Она не просила. Она требовала. Это была её месть за то, что он пытался её бросить. Он это знал. — Котёнок, он будет звенеть… — Я знаю, — сказала она с той самой обманчиво-милой улыбкой. — Поэтому я и хочу его обратно. Джирайя посмотрел на неё. Она была упряма, как олень… ну, как кошка. Он вздохнул, роясь в кармане. Он вытащил колокольчик и бросил его ей. Она поймала его с той же инстинктивной грацией, с какой ловила листья. — Спасибо, дедушка, — сказала она и тут же привязала его обратно к молнии своей куртки. Дзинь! — Прекрасно, — простонал Джирайя. — Ладно. Я должен идти. Доклад Старику, припасы, дела… Он уже был у двери, когда её голос остановил его. — Вы уходите? — Да, я же сказал, я… — Вы уходите. Один. В её голосе не было страха. В нём была констатация факта. — Да? — Мой «якорь» уходит, — сказала она, садясь на стол. — А когда «якорь» уходит… «рёв» возвращается. Джирайя замер. Чёрт. Он забыл. Он не мог оставить её одну. Паника вернётся, и бог знает, что она сделает — разнесёт квартиру своей Сен-чакрой или просто выпрыгнет в окно. — Я… я не могу взять тебя с собой, — сказал он. — «Рёв» на улицах будет ещё хуже, чем вчера. — Я знаю, — кивнула она. — Значит, вы не можете уйти. Она победила. Она загнала его в угол. Он был в ловушке. Он посмотрел на её ухмыляющееся лицо. — Ты… маленький, мстительный демон-кот, — прорычал он. — Дзинь, — ответила она, болтая ногой. Джирайя потёр виски. Думай. Думай. — Ладно. Ты права. Я не могу уйти. Но… я могу призвать. Он быстро сложил несколько печатей и прикусил палец. — Техника Призыва! ПУФ! Появилась маленькая жаба-свиток. — Кососке! Срочно! Передай Старику: «Якорь застрял! Нужен… тихий заместитель!» Быстро! Жаба кивнула и исчезла. Киёку наблюдала за этим с любопытством. Прошло десять минут. Джирайя нервно ходил по комнате. Киёку звенела колокольчиком, просто чтобы его позлить. Дзинь-дзинь… — Прекрати! Дзинь. Внезапно Киёку замерла. Её колокольчик затих. Она резко повернула голову к окну. — Что? — спросил Джирайя. — Кто-то… — Она прислушалась. — …здесь. — Где? Я ничего не… ПУФ Это был не громкий хлопок призыва. Это был тихий, как выдох, звук. Посреди комнаты, стоя на одном колене, материализовался шиноби. На нём была серая форма и белая фарфоровая маска, изображающая… кошку. Киёку отпрыгнула со стола и зашипела, как дикая кошка. Она не «слышала» его. Он не появился, как Джирайя (болото) или Наруто (солнце). Его «шум» был… ничем. Это была дыра. Пустота, которая всасывала «звук». Это пугало её больше, чем рёв Конохи. — Прибыл по приказу Хокаге, Джирайя-сама, — голос из-под маски был ровным и безжизненным. — А, отлично! — с облегчением сказал Джирайя. — Котёнок, это… э-э…. Он твоя новая нянька. — Я не нянька, — сказал АНБУ. — Я Тензо. Я ваш страж. Хокаге-сама приказал мне… — Да-да, присматривать за ней, — отмахнулся Джирайя, уже пятясь к двери. — Она кошка, ты кошка. Вы поладите! — Но, сэр… — Она любит рыбу и ненавидит, когда её трогают! Удачи! Джирайя выскочил за дверь, захлопнув её за собой. Киёку осталась одна. В комнате. С «тихой» пустотой в маске кошки. АНБУ медленно повернул голову в её сторону. Киёку зашипела громче. Это будет очень долгий день.

***

Дверь захлопнулась. «Шум» Джирайи, её якорь, исчез. Внезапно «рёв» Конохи хлынул в тихую квартиру, как вода в тонущую лодку. Паника начала подниматься в горле Киёку. Она инстинктивно прижалась к стене. Но «рёв» был не главной проблемой. Главной проблемой была пустота посреди комнаты. Человек в маске кошки не двигался. Он всё ещё стоял на одном колене. Он не издавал «шума». Он был… дырой. Он всасывал свет, звук и чакру вокруг себя. Для её восприятия это было противоестественно. Это было неправильно. Икиру на её плече издал низкое, утробное рычание. Киёку зашипела громче, её тело опустилось в низкую, кошачью стойку. — Киёку-сан, — голос из-под маски был ровным, безэмоциональным и приглушённым. Это только усиливало эффект «пустоты». — Джирайя-сама вернётся. Мой приказ — обеспечить вашу безопасность. Он начал медленно вставать. Это было ошибкой. Её паника и её инстинкт хищника столкнулись. Пустота двигалась. Она собиралась напасть. Она не думала. Она отреагировала. Она не стала атаковать его. Она атаковала среду. Рядом с ней на полу стояла сумка с припасами, которую Джирайя бросил и забыл. В ней была бутылка с саке, которую он так и не выпил. Киёку, используя «Ленивый Поток», пнула сумку. АНБУ, чьи рефлексы были отточены до предела, мгновенно среагировал на движение, решив, что она бросает её в него. Но она не бросала. Она перевернула её. Бутылка выкатилась и с громким стуком покатилась по деревянному полу прямо к нему. Это была идеальная приманка. АНБУ инстинктивно посмотрел вниз, на катящийся объект. Этой доли секунды ей хватило. Пока он был отвлечён, Киёку уже двигалась. Она не побежала. Она потекла. Она использовала стену как опору, оттолкнулась, её тело взлетело в воздух, и она приземлилась точно на свой насест — высокий книжный шкаф у потолка. Дзинь! — её колокольчик издал одинокий, торжествующий звук, когда она приземлилась. АНБУ замер. Бутылка с саке мирно докатилась до его ног. Он медленно поднял голову. Там, в десяти футах над ним, в самой тёмной тени, сидела маленькая девочка-альбинос с повязкой на глазах. Она свесила ноги и смотрела (он предполагал) прямо на него. Рядом с ней сидел её чёрный кот, и они оба — девочка и кот — тихо, угрожающе шипели на него. Тензо стоял не двигаясь. Он был элитным АНБУ, обученным для работы с самыми опасными шиноби. А сейчас он оказался в ловушке в квартире, пытаясь «присмотреть» за ребёнком, который двигался, как ветеран-джонин, и шипел, как дикий зверь. Он понял, почему Джирайя так быстро сбежал. Тензо медленно, очень медленно, отошёл в дальний угол комнаты, подальше от шкафа. — Я… останусь здесь, — сказал он ровным голосом, обращаясь к потолку. — Я не буду двигаться. Он сел на пол, скрестив ноги. Киёку не перестала шипеть, но её «шум» немного успокоился. «Рёв» Конохи всё ещё давил, но пустота хотя бы перестала двигаться. Она будет ждать. Он был в её «гнезде», но она была выше. Она была в безопасности. Это будет очень, очень долгий день.

***

Прошёл час. Киёку не двигалась со своего шкафа. АНБУ в маске кошки не двигался из своего угла. Единственным звуком в комнате был тихий дзинь её колокольчика, которым она изредка покачивала, просто чтобы убедиться, что «пустота» в углу всё ещё там. «Рёв» Конохи давил на неё снаружи, вызывая головную боль, а «пустота» в комнате не давала ей расслабиться. Её «якорь» ушёл, оставив её в ловушке между двумя угрозами. Она шипела каждый раз, когда АНБУ хотя бы немного менял положение, чтобы размять затёкшие мышцы. Прошёл второй час. «Рёв» стал невыносимым. И, что ещё хуже, она проголодалась. Её желудок издал тихий, протестующий звук. Она тут же замерла, надеясь, что «пустота» этого не слышала. Но АНБУ был элитой. Он услышал. Он не повернул головы. — Джирайя-сама не оставил еды, — констатировал его ровный, безжизненный голос. Киёку зарычала. — Но, — продолжил он, — у меня есть. Очень медленно, чтобы она видела каждое движение, Тензо поднял одну руку к своему жилету. Киёку напряглась, готовая атаковать или бежать. Он не достал кунай. Он достал стандартный армейский рацион. Он не встал. Он не бросил его. Он просто положил запечатанный пакет на пол перед собой. А затем медленно, кончиками пальцев, толкнул его, заставив проскользить по деревянному полу в центр комнаты. Киёку наблюдала за ним с высоты. Это была еда. Но это была его еда. Это была ловушка. Тензо убрал руку и снова стал неподвижной, пугающей «пустотой». Прошло ещё десять минут. Её желудок снова заурчал, на этот раз громче. «Рёв» давил. Голод мучил. Она не могла больше сидеть. Она потекла со шкафа. Не спрыгнула, а беззвучно соскользнула по стене, приземлившись на пол, как капля воды. Тензо напрягся, но не пошевелился. Киёку не пошла прямо к рациону. Она обошла его по широкой дуге, как кошка, изучающая дохлую змею. Она держалась на максимальном расстоянии от АНБУ. Она остановилась и принюхалась. Оно пахло… ничем. Пылью. Консервантами. Она подошла ближе и ткнула пакет носком сандалии. Она подняла «взгляд» на «пустоту» в углу. — Это не рыба, — заявила она. Голос был хриплым от шипения. Наступила тишина. —…Нет, — наконец ответил безжизненный голос. — Это не рыба. Она снова ткнула пакет. — Это пахнет… плохо, — решила она. Ещё одна пауза. —…Да, — согласился АНБУ. — Пахнет. Киёку была озадачена. Эта «пустота» была странной. Она была вежливой. Она села на пол в десяти футах от него, всё ещё не доверяя, но её боевая стойка пропала. — Джирайя обещал рамен. — Джирайя-сама… часто бывает занят, — дипломатично ответил Тензо. Киёку фыркнула. — Он пошёл «исследовать». Это глупо. Тензо ничего не ответил. Киёку посмотрела на рацион, потом на АНБУ. — Я буду ждать рамен. Она села, скрестив ноги, прислонившись к стене. «Рёв» Конохи всё ещё был там, но теперь, когда она поговорила с «пустотой», та стала… менее пугающей. Она стала просто… тихой. И в каком-то смысле, тишина была почти так же хороша, как «якорь». Они сидели в тишине, двое «котов», ожидая, когда вернётся их шумный хозяин.

***

Прошёл третий час. Тензо не двигался. Киёку не двигалась. Несъеденный армейский рацион лежал между ними, как символ проваленных переговоров. «Рёв» Конохи снаружи всё ещё давил, но «пустота» АНБУ в комнате, как ни странно, помогала. Она была как тихая, чёрная дыра, которая всасывала часть внешнего хаоса. Киёку всё ещё была напряжена, но её паника утихла, сменившись упрямым кошачьим раздражением. Внезапно Киёку подняла голову. Тензо тоже напрягся. Оба почувствовали это одновременно. Приближался «шум». Громкий, беспорядочный, пахнущий саке и… да! Раменом! БАМ! Дверь распахнулась, чуть не слетев с петель. — КОТЁНОК! Я ВЕРНУЛСЯ! — взревел Джирайя, победоносно держа в руке большой бумажный пакет. — И я принёс… о. Он замер. Картина, которую он увидел, была странной. АНБУ в маске кошки сидел в идеальной позе для медитации в одном углу. Его «подопечная» сидела, прислонившись к стене, в другом углу. Они оба (как он мог судить) свирепо смотрели друг на друга. А между ними на полу лежал одинокий, нетронутый армейский рацион. — Э-э… — Джирайя неловко кашлянул. — Я… помешал? — Нет, Джирайя-сама, — ровный голос Тензо раздался из-под маски. — Мы… обсуждали варианты ужина. — Он врёт, — тут же сказала Киёку, поднимаясь на ноги. — Мы смотрели, кто первый моргнёт. Я победила. —…Я в маске, — сказал Тензо. — Я тоже, — парировала Киёку, указывая на свою повязку. Джирайя решил не вмешиваться в эту логику. — Ладно… Я принёс рамен! Мисо, как ты… Он не успел договорить. В ту секунду, как он поднял пакет, Киёку двинулась. Она не побежала. Она потекла. Тензо (под маской) ахнул. Он никогда не видел, чтобы ребёнок двигался так. Её маленькое тело сорвалось с места, её движения были абсолютно бесшумными и инстинктивными, как у дикого зверя. Она пронеслась мимо Джирайи, одной рукой выхватывая у него из рук тёплый пакет с раменом. Но она на этом не остановилась. В ту же долю секунды, проскальзывая мимо него, её другая рука метнулась к его жилету. Она пронеслась мимо Джирайи, одной рукой выхватывая у него из рук тёплый пакет с раменом. Но она на этом не остановилась. В ту же долю секунды, проскальзывая мимо него, её другая рука метнулась в карман его жилета. Джирайя почувствовал лишь лёгкое дуновение. Киёку уже была на другом конце комнаты, запрыгнув на свой шкаф одним плавным, невозможным прыжком. Дзинь! — её колокольчик торжествующе звякнул, когда она приземлилась. Она села на свой насест, открывая контейнер с раменом. А затем она подняла другую руку. В ней был не колокольчик. В ней был его маленький, потрёпанный, бесценный блокнот. Блокнот для «исследований». Джирайя рефлекторно похлопал себя по карману жилета. Пусто. Он посмотрел на неё, потрясённый. Она только что, на полной скорости, обокрала его. — Ты... ты... — Вы оставили свой «якорь» без присмотра, — сказала она, её голос был полон мстительного удовлетворения. — Это ваша вина. А ещё... вы уронили своё «исследование». Она небрежно открыла блокнот, делая вид, что читает. — О. Картинки. Какие... странные позы. — НЕТ! СТОЙ! — Джирайя был в панике. — НЕ СМОТРИ! ЭТО... ЭТО ЧЕРНОВИКИ! ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ! Он посмотрел на АНБУ в углу. — Тензо! Сделай что-нибудь! Это секретные материалы деревни! Тензо не пошевелился. — Мой приказ — наблюдать, Джирайя-сама. Я наблюдаю. — ОНА ЖЕ РЕБЁНОК! — Я кошка, — поправила Киёку со шкафа, с удовольствием поглощая его рамен. — А кошки... любят «исследования». Джирайя схватился за голову. — Я... я ненавижу эту миссию. — Дзинь-дзинь!