Тишина в Грохоте

Джирайя замер. Он смотрел на Джинчурики Девятихвостого, который храбро (и совершенно по-идиотски) встал в боевую стойку, защищая аномалию Сен-чакры. Его миссия S-ранга не просто провалилась. Она сгорела, взорвалась и теперь плясала на его собственной могиле. — Ты... — прохрипел Джирайя, обращаясь к Наруто, — ...мальчик, отойди. Ты не понимаешь. Она... ей нужна помощь. — Ей нужна помощь, потому что вы её обидели! — закричал Наруто, не отступая ни на дюйм. — Она плакала кровью, я видел! Киёку, прячась за Наруто, прикоснулась к своей щеке. Кровь ... перестала течь. Она «прислушалась» к себе. «Рёв» Конохи всё ещё был там, но он был далеко-далеко. «Солнце» перед ней было таким ярким, таким оглушительно громким, что всё остальное превратилось в тихий, незначительный фон. Боль ушла. Она вытерла влажный след с щеки. — ...Оно остановилось, — прошептала она. Наруто обернулся, его сердитое выражение сменилось замешательством. — Что остановилось? — Ты, — сказала она. — Ты громкий. Ты... заглушил «рёв». Наруто ничего не понял, но просиял. — Видишь! — крикнул он Джирайе. — Я помогаю! А ты её пугаешь! Уходи, Дедушка-Извращенец! — Я... НЕ... УЙДУ! — Джирайя сделал шаг вперёд, его лицо было искажено отчаянием. — Котёнок, пожалуйста. Я не хотел... То, что я сказал... я не это имел в виду. Пошли домой. В квартиру. Киёку сделала шаг назад, оставаясь за Наруто. — Нет. — Что? — Ты ненавидишь её, — её голос был тихим, но твёрдым, как лёд. — Миссию. — Джирайя застыл. — Ты ненавидишь меня. — Нет! Котёнок, это неправда! — крикнул он, его сердце пропустило удар. — Я... я был зол! Я просто... я был эгоистичным идиотом! — Ты солгал, — сказала она. — Семь месяцев ты врал. А теперь ты хочешь, чтобы я вернулась в твою клетку. — Это не клетка! Это... — Он лжец? — спросил Наруто, его глаза опасно сузились. — Только плохие парни врут! — Я НЕ ПЛОХОЙ ПАРЕНЬ! — взревел Джирайя. Киёку сделала свой выбор. Она посмотрела на Наруто. — Он громкий, — сказала она, обращаясь к Джирайе, но глядя на Наруто. — И он не лжец. — Точно! — тут же встрял Наруто. — Я Наруто Узумаки! Я никогда не вру! Это мой путь ниндзя! Он повернулся к Киёку с широкой, сияющей улыбкой. — Ты можешь остаться со мной, девочка-кошка! Я защищу тебя от этого извращенца! Киёку сделала ещё один маленький шаг и встала рядом с Наруто, глядя на Джирайю. — Я остаюсь с «громким». Вы можете идти... исследовать. Джирайя посмотрел на них. Два шестилетних ребёнка. Две самые большие угрозы безопасности деревни. Только что заключили союз. Против него. Он опустил руки. — Я... — он посмотрел на небо. — ...в полной, полной заднице. Джирайя стоял, как громом поражённый. Ситуация была катастрофической. Он был её «якорем». Он её предал. Она сбежала. Её глаза кровоточили. И теперь её «якорем» ... стал Джинчурики Девятихвостого, который считал его «Дедушкой-Извращенцем». — Эй... Наруто, да? — Джирайя медленно поднял руки, как будто приближался к дикому животному. (Он не был уверен, к какому из двух). — Послушай, мальчик. Это... это большое недоразумение. — Я не слушаю извращенцев! — крикнул Наруто, храбро становясь в ужасную боевую стойку. — Ты заставил её плакать кровью, я видел! Я тебя побью, верь в это! — Котёнок... Киёку. Пожалуйста, — голос Джирайи был полон отчаяния. Он смотрел мимо Наруто на неё. — То, что я сказал у Старика... я был зол. Я был идиотом. Я... я не ненавижу тебя. Я ненавижу... э-э... бумажную работу! Да! Бумажную работу! Киёку выглянула из-за плеча Наруто. Она всё ещё дрожала, но кровь действительно остановилась. «Солнце» перед ней было тёплым и безопасным. — Ты лжец, — её голос был тихим, но твёрдым. — Кошки слышат ложь. — ДА! — тут же подхватил Наруто. — Кошки слышат ложь! Убирайся! — Киёку, ты... ты была больна! У тебя была лихорадка! Тебе нужен отдых! Пожалуйста, пойдём... пойдём домой, в квартиру. Наруто на секунду смешался. Он повернулся к Киёку. — Эй... он твой... дедушка? Он выглядит старым. Может, он не такой уж и плохой? Он говорит, ты болела... Киёку нахмурилась. Она помнила. Тёплую тряпку. Его «шум», охранявший её всю ночь. Он был лжецом, но он... Она не успела додумать. ГУ-У-У-УРЧ! Звук был таким громким, что, казалось, сотряс крышу. Джирайя и Киёку уставились на Наруто. Наруто покраснел. — Ой. Он посмотрел на украденную лапшу, которую уронил. — Мой... мой рамен! Он испорчен! Как только он это сказал, желудок Киёку издал ответный, тихий, но не менее требовательный звук. Она тоже не доела. — Я... — прошептала она, глядя на Наруто. — ...тоже голодная. Джирайя увидел свой шанс. — РАМЕН! Оба ребёнка мгновенно замолчали и посмотрели на него. Джирайя медленно, как будто предлагая угощение дикому тигру, достал кошелёк. — Я... я куплю вам рамен. Обоим. Столько, сколько влезет. Если... — он умоляюще посмотрел на них, — ...если вы оба просто спуститесь с этой крыши. И пойдёте со мной. Тихо. Глаза Наруто стали размером с блюдца. — С-столько, сколько влезет? Он схватил Киёку за руку. — Киёку! Рамен! Он предлагает рамен! Этот извращенец не так уж плох! Пошли! Киёку смотрела на протянутую руку Джирайи. Она посмотрела на сияющее, «громкое» лицо Наруто. Она всё ещё злилась. Он всё ещё был лжецом. Но она была кошкой. А рамен ... был почти так же хорош, как рыба. —...Две миски, — твёрдо сказала она, обращаясь к Джирайе. — С рыбой. Джирайя чуть не расплакался от облегчения. — Две, три, десять! Что угодно! Пошли! — ЙЕС! — взревел Наруто, хватая Киёку за другую руку. — ПОШЛИ! РАМЕЕЕН! Джирайя поплёлся за двумя самыми громкими детьми в Конохе, ведя их обратно в «Ичираку». Его миссия была в руинах, но, по крайней мере, теперь у него был союзник. Вроде бы.

***

«Столько рамена, сколько влезет». Это было магическое заклинание. Хрупкий мир был восстановлен с помощью свинины и бульона. Джирайя шёл посредине. Справа от него, вцепившись в его руку, шла Киёку, её колокольчик тихо звенел. Слева, подпрыгивая и размахивая руками, шёл Наруто, который был громче любого колокольчика. Джирайя чувствовал себя цирковым артистом, ведущим двух диких, непредсказуемых зверей. Его мозг лихорадочно работал. «Миссия S-ранга: "Интеграция Аномалии". Этап 1: Предотвратить столкновение Аномалии с Джинчурики. Статус: Провален. Этап 2: Сохранение Секретности. Статус: Под угрозой ("Дедушка-Извращенец" ). Этап 3: Контроль над Объектом...» Он посмотрел на Киёку. Она всё ещё злилась на него, он это чувствовал по тому, как напряжена её рука. Она всё ещё верила, что он её бросит. Он вздохнул. Он воспринимал её как миссию, потому что так было проще. Думать о ней как о «миссии» означало, что у него есть цель. Если бы он думал о ней как о... дочери... это было бы слишком страшно.

***

Толпа на улице была такой же плотной, как и раньше, но теперь «рёв» был терпимым. «Шум» Наруто справа и «якорь» Джирайи слева создавали для Киёку безопасный, тихий карман. Но взгляды людей были тяжёлыми. Они смотрели на Наруто со знакомой смесью страха и ненависти. — Эй, это же... — Почему он с Джирайей-самой? Наруто, привыкший к этому, просто фыркнул и закричал: «Я БУДУ ХОКАГЕ!», заставив их отшатнуться. Затем они посмотрели на Киёку. На её мертвенно-белые волосы, на повязку, на которой всё ещё виднелись слабые следы крови. — А это ещё кто? — Какая... бледная... — Она больна? — Джирайя-сама! Полный мужчина, владелец овощной лавки, вышел на улицу, вытирая руки о фартук. — Вы привели это обратно в деревню? — он злобно кивнул на Наруто. — Я здесь, чтобы поесть рамена, а не слушать тебя, — огрызнулся Наруто. — А это что такое? — взгляд лавочника переместился на Киёку. Он скривился от отвращения. — Ещё одно проклятие? Оно... оно хоть живое? Вы привели в деревню двух монстров! «Оно». Это слово повисло в воздухе. Наруто замер, его весёлость мгновенно улетучилась. Он знал это слово. Киёку застыла. Она «слышала» «шум» этого человека — грязный, серый, полный иррационального страха. И он назвал её «Оно». Не кошка. Не ребёнок. «Оно». Точно так же, как Джирайя в своих мыслях называл её «аномалией» и «объектом». Джирайя остановился. Вся его внутренняя паника о «миссии» исчезла. Он медленно повернул голову. Его лицо было лишено всякого веселья. — Что... — его голос был тихим, ровным и смертельно опасным, — ...ты только что сказал? Лавочник, видя, что легендарный Саннин обратил на него внимание, почувствовал прилив смелости. — Я сказал, что это... вещь... она не... — Он не успел договорить. Джирайя не ударил его. Он не кричал. Он просто... посмотрел на него. И он выпустил 1% своей истинной силы. Не Сен-чакру. Просто свою волю. Воздух на улице стал тяжёлым. «Рёв» Конохи на мгновение затих. Лавочник побледнел, как молоко, его колени подогнулись, и он, спотыкаясь, попятился обратно в свою лавку, захлопнув дверь. Толпа мгновенно расступилась, оставляя их троих в круге тишины. Наруто смотрел на Джирайю с отвисшей челюстью. Он никогда не видел, чтобы кто-то так за него заступался. Киёку стояла, её рука всё ещё была в его. Она «слышала» этот всплеск. Он был огромным. Он был яростным. И он не был направлен на неё. Он был направлен за неё. Джирайя глубоко вздохнул, и тяжесть в воздухе исчезла. Он посмотрел на свою руку, сжимающую её ладонь. Он посмотрел на её белые волосы, такие же, как у него. «Она не «миссия», — подумал он, и на этот раз в этом не было ни капли лжи. — Она — моя». Он снова посмотрел на двух детей. — Ну, — сказал он, его голос был хриплым, но весёлая ухмылка возвращалась. — Кто последний до «Ичираку» — тот «оно»! — ЭЙ! ЭТО НЕЧЕСТНО! ТЫ СТАРЫЙ! — взревел Наруто, срываясь с места. Киёку на секунду замерла, обрабатывая то, что только что произошло. «Он... защитил меня». — ...Ты всё равно платишь, Жаба! — крикнула она и побежала за Наруто, её колокольчик отчаянно звенел. Гонка до «Ичираку» была хаотичной. Наруто нёсся по улице, вопя от восторга, ловко уворачиваясь от прохожих, которые шарахались от него. Киёку бежала за ним, её движения были более плавными и быстрыми, а колокольчик отчаянно звенел, дзинь-дзинь-дзинь, как сигнал тревоги. Джирайя плёлся сзади, на его лице была улыбка. Он проиграл гонку ещё до её начала.

***

Он смотрел, как они вдвоём, почти синхронно, запрыгнули на высокие стулья у стойки. — ТЕУЧИ! СТАРЫЙ! — взревел Наруто. — ДВЕ МИСКИ! НЕТ, ТРИ! НЕТ... ПЯТЬ! — Наруто, ты не съешь пять, — вздохнул Теучи, но его глаза смеялись. — Этот дедушка платит! — Наруто ткнул пальцем в Джирайю, который как раз тяжело опускался на стул. Джирайя посмотрел на Киёку. Она сидела, вцепившись в стойку, но не дрожала. «Рёв» Конохи всё ещё был там, но теперь, когда рядом с ней было два «якоря», он был терпимым. Она всё ещё злилась на него. Он «слышал» это. Её «шум» был колючим и настороженным. Но она также была сбита с толку. Тот человек в лавке. Он назвал её «Оно». Она привыкла к этому. В Сейшин-но-Шима слабых называли «ошибками», которых нужно было выбросить. Но Джирайя... Он не просто проигнорировал это. Он разозлился. Его «шум» стал таким же тяжёлым и пугающим, как у Старика в кабинете. Он защитил её. Он защитил их обоих. Лжецы так не поступают. «Миссии» так не защищают. — ...а потом я ему такой: "Бам!", а он такой: "Ай!", — Наруто уже взахлёб рассказывал Аяме о своей «победе» над лавочником, размахивая палочками. — Ты ничего не сделал, — пробормотала Киёку. — Ты просто кричал. — Я кричал героически! — возразил Наруто. — Вот, держите, — Теучи поставил перед ними три огромные миски рамена. Джирайя молча пододвинул одну к Киёку. Она посмотрела на миску. Затем на него. Его «шум» был... спокойным. Он больше не был злым или раздражённым. Он был просто... тёплым. Как у костра. Она всё ещё не доверяла ему. Не до конца. Но она взяла палочки. — Спасибо... Джирайя, — сказала она. Она не назвала его «Жабой». Она не назвала его «Дедушкой». Она назвала его по имени. Джирайя замер, его палочки зависли в воздухе. Это было первое настоящее перемирие. Он улыбнулся ей. По-настоящему. — Ешь, котёнок. Остынет. Они ели в тишине. Ну... почти. Наруто хлюпал так громко, что заглушал всю улицу. Джирайя смотрел на них. Два маленьких изгоя. Два белых пятна — один из-за волос, другой из-за яркой оранжевой куртки. Оба одинокие, оба несущие в себе силы, которые не могли понять. «Старик был прав, — подумал он. — Я в ловушке». Он отпил бульон. «Но... — он посмотрел, как Киёку и Наруто начали драться палочками за последний кусочек нарутомаки. — ...может быть, это не такая уж и плохая ловушка». Его миссия изменилась. Это больше не была «Интеграция Аномалии». Это была «Защита Семьи». И он, чёрт возьми, преуспеет в ней.

***

«Ичираку Рамен» стал тихим островом в центре шторма. Битва палочками за последний нарутомаки закончилась (Киёку, разумеется, победила, использовав нечестный кошачий манёвр ). Наруто допил свой бульон с громким, довольным «А-а-а-а!». — Это было ЛУЧШЕЕ! — провозгласил он, хлопая себя по животу. — Дедушка-Извращенец, ты не так уж плох! Джирайя допил своё саке, глядя на двух детей. Его миссия по «защите семьи» казалась выполнимой. Он улыбнулся. — Ладно, дети. Пора... — ОЙ, ЧЁРТ! — Наруто внезапно подскочил на стуле. — АКАДЕМИЯ! Я ОПАЗДЫВАЮ! ИРУКА-СЕНСЕЙ МЕНЯ УБЬЁТ! Он соскочил со стула. — Киёку! — он схватил её за плечи. — Ты должна прийти! Это так скучно, но ты... ты сделаешь это весёлым! Мы можем бросаться кунаями в... — Наруто, — вмешался Джирайя, — у нас дела со Стариком. — А! Ладно! — Наруто не расстроился. — Тогда я найду тебя позже! Ты же теперь здесь живёшь? Да? Киёку, всё ещё находясь в безопасности его «шума», кивнула. — Отлично! Пока, Дедушка-Извращенец! ПОКА, КИЁКУ! И он вылетел из раменной, как оранжевый ураган. ...и «Солнце» погасло. Киёку замерла, её палочки всё ещё были в миске. В ту секунду, как оглушительный, но спасительный «шум» Наруто исчез за углом, плотина прорвалась. А-А-А-А-А-А-А! «Рёв» Конохи, который Наруто заглушал одним своим присутствием, хлынул обратно. Тысячи голосов, страхов, запахов и эмоций ударили по ней одновременно. Её «обезболивающее» исчезло. И осталась только боль. — Котёнок? — Джирайя заметил, как она напряглась. — Что... — ...Громко, — прошептала она. Её голос дрогнул. Боль в голове, которую она игнорировала последние полчаса, вернулась с удесятерённой силой. Адреналин от побега, гнев на Джирайю, восторг от рамена — всё это исчезло. Осталась только цена. Цена за то, что она бежала по Конохе без «якоря». Цена за то, что её глаза кровоточили. — Киёку? — Джирайя встревожился. Она побледнела как смерть, её белые волосы слиплись от пота. — ...Больно, — выдохнула она. Она покачнулась на стуле. — Эй! — Джирайя тут же подхватил её, не давая упасть. Её маленькое тело было не просто уставшим. Оно горело. Лихорадка, которую он лечил в лесу, вернулась. — Чёрт... чёрт, чёрт! — пробормотал он, прижимая её к себе. Он посмотрел на Теучи. — Она... она переутомилась. — Джирайя-сама... — Теучи выглядел обеспокоенным. — У неё... — Он указал на лицо Киёку. Джирайя посмотрел вниз. Кровь вернулась. Свежие, тёмные струйки снова сочились из-под её повязки, смешиваясь с остатками бульона на её щеке. Она не кричала. Она была слишком истощена. Она просто уткнулась лицом в его жилет, её тело сотрясала мелкая дрожь. — ...Якорь... — прошептала она, её голос был едва слышен. — ...больно... Джирайя понял. Рамен не исправил ситуацию. Его защита не исправила ситуацию. Он просто на время отложил неизбежное. Он бросил пачку денег на стойку. — Прости, Теучи, мы уходим! Он выбежал из раменной, неся её на руках, как тогда, когда они только приехали. Но на этот раз это был не триумфальный марш к рамену. Это был панический бег в их тихую квартиру, пока его «миссия» не сломалась у него на руках.